Rise or fall?

— Роби, имей совесть!       Ротвейлер так и норовил вырваться из поводка. Вечерняя пробежка Амалии с псом оказалась не совсем удачной идеей. Роби вредничал, и казалось, что ему было жизненно необходимо заглянуть под каждый кустик. И единственное, что радовало, так это то, что людей сейчас на улицах Мистик-Фоллс практически не наблюдалось. Время было довольно позднее и для прогулок совсем не подходящее, но сон к девушке никак не шёл, а собака жалобно скулила, просясь погулять. Тогда Гилберт не нашла другого выхода. Быстро переоделась и вышла на пробежку, заодно выгуливая пса.       Амалия останавливается, чтобы перевести дыхание, выпуская из рук поводок, давая немного свободы ротвейлеру. Роби тут же ринулся обнюхивать ближайшие деревья. Девушка внимательно следила за псом, чтобы тот никуда не убежал или не спрятался от неё, но тот только задорно перебирал передними лапами сухую листву.       Гилберт села на бордюр и по-новому завязала хвост. Затем перевела взгляд на электронные часы на её руке, которые показывали половину двенадцатого. На свете от фонаря сверкнул висящий рядом с часами браслет от Клауса. Он выглядел слишком изысканным и совсем не сочетался сейчас с её одеждой. Но почему-то не надеть его она не может.       Амалия пальцами прошлась по нему, и улыбка против её воли сама появилась на лице. Каждый раз она отгоняет от себя мысли о Клаусе и непонятный трепет взявшийся внутри. Их последний разговор закончился не очень приятно, и Амалия чувствует себя последней идиоткой из-за того, что позволяет себе думать о Майклсоне. Он кровожадный гибрид, который принёс в её жизнь и жизни её родных столько боли; он возомнил, что она его трофей, который он отберёт у брата и он тот, кто подумал, что сможет её купить дорогими подарками.       Но Амалия продолжает с каждым днём все больше с ним сближаться и подпускать его к себе. Она больше не боится его и чувствует себя вполне комфортно рядом с ним. Ей нравится слушать, как он говорит или как смотрит на неё. Ей льстит, что первородный гибрид обратил внимание именно на неё. Рядом с Клаусом она чувствует себя особенной. И здесь дело совсем не в дорогих подарках.       Улыбка сменяется нахмуренным выражением лица. Роби лает куда-то в сторону, но куда именно Амалия рассмотреть не может, ведь слишком темно. Девушка медленно поднимается на ноги и настороженно оглядывается по сторонам. Лай не прекращается, а чувство тревоги постепенно возрастает. На негнущихся ногах она делает несколько шагов в сторону собаки, и сейчас у неё острое ощущение того, что за ней кто-то наблюдает. Она буквально чувствует, как её прожигают взглядом и следят за каждым её шагом. Страх пробирается всё глубже и глубже, липко растекаясь по всему телу. Одной рукой нащупывает браслет Ника и вспоминает его слова о том, что когда браслет с ней, то ей не смогут навредить. Искренне надеется, что Майклсон ей не соврал и немного севшим от страха голосом обращается к собаке: — Роби, ко мне! — ротвейлер не слушает её и теперь лает в совсем другую сторону. — Роби, ну же, мальчик, нам пора домой.       Тело покрывается мурашками, и это вовсе не от прохладного ветра. Она чувствует, что рядом кто-то пробежал на вампирской скорости, она в этом не сомневалась. Сердце забилось как ненормальное, и Ами попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Впивается ногтями в тонкую кожу ладоней, чтобы прийти в себя и не впадать в панику. Но когда Роби начинает лаять на неё, девушка готова сорваться на рыдания.       Пёс никогда в жизни не лаял на неё. И это может значить лишь то, что за ней кто-то стоит. Она прикусывает до боли губу и за секунду вспоминает все свои тренировки с Риком. Но знает, что если это вампир, то её шансы спастись равны нулю. Из оружия при ней сейчас ровно ничего, не считая маленького ножичка, спрятанного в кармане рубашки, но, к сожалению, даже он вряд ли сможет ей помочь.       Роби рычит и подходит ближе к хозяйке, явно чувствуя угрозу. Амалия же чувствует только сбившееся дыхание и животный страх, пробирающий до костей.       Эти несколько секунд тянутся как вечность. Она чувствует кого-то рядом с собой, и он слишком близко. А затем до её правого уха доносится мужской насмешливый шепот: — Испугалась?       Амалия прикрывает глаза и выдыхает. Её нижняя губа всё ещё подрагивает, но крепко сжатые кулаки разжимаются. Страх понемногу отступает, и Лея готова поклясться, что только что будто вновь родилась на свет. Радость за то, что ещё сегодня она поживёт вмиг вспыхнула в ней. Девушка открывает глаза и медленно оборачивается. Кол нагло улыбается, довольный её реакцией и своей тупой шуткой. — Это будет тебе наукой не гулять одной по ночам.       Амалия вглядывается в его лицо и не может понять, что в данный момент она хочет больше: убить этого кретина или поблагодарить его за то, что это оказался всё-таки он, а не другой голодный вампир. Она всё ещё молчит и пытается выровнять дыхание. Кол же едва сдерживается от смешка, когда вспоминает её перепуганное лицо. Ротвейлер всё ещё рычит, и Амалии приходится опуститься на корточки, чтобы погладить собаку. — Все хорошо, Роби, не рычи.       Её голос тихий и спокойный. Она всё ещё пытается отойти от пережитого стресса. Собака успокаивается и облизывает хозяйке лицо. Амалия улыбается и про себя отмечает, что Роби заслужил дополнительную вкусняшку за то, что встал на её защиту и не убежал.       Гилберт поднимает глаза на Кола и смотрит на него снизу вверх. Сам же парень ни на секунду не отводил от неё взгляда. Амалия гладит собаку и тихо хвалит её, но продолжает смотреть на Кола. В её глазах отражается свет от фонаря, и сейчас она выглядит настолько беззащитной, что на секунду Майклсон пожалел о своей выходке.       Амалия обхватывает поводок и выравнивается, становясь в ровное положение. Её сердцебиение практически нормализовалось, и Кол может наблюдать, как с каждой секундой в её глазах нарастает злость. — Ты в своём уме? — прошипела она. — Тебе заняться больше нечем?       Вся беззащитность испарилась за секунду и теперь перед Колом стояла девушка, которая готова была прикончить его на ровном месте. Её глаза пылали яростью, и ему казалось, что она вот-вот ударит его или как минимум обматерит. И эта резкая смена настроения ввела его в некоторое замешательство. У Майклсона всё-таки вырывается смешок, когда Амалия начинает доходить до угроз. Девушка резко замолкает и уже возмущённо смотрит на него. — Это ни разу не смешно, понятно? Ты ведёшь себя как ребёнок. — Прости, принцесса, — с усмешкой проговорил он, явно не испытывая ни капли вины за содеянное.       Амалия бросила на него ещё один злобный взгляд и потянула собаку за собой в сторону своей улицы. Кол тут же поспешил за ней. Шаги Ами были большими, что показывало её нежелание дальше находиться с Колом, и она надеялась поскорее покинуть его общество. Но парень не отставал и не отводил от неё взгляда, чем только больше злил её. — Куда идешь? — Подальше от тебя. — Очень грубо с твоей стороны, — состроил он наигранно-обиженное лицо. — Театр одного актёра, — Амалия закатила глаза и хмыкнула. — Вообще-то я преподал тебе урок, и ты должна благодарить меня. Отныне ты будешь знать, в какое время нежелательно гулять обычным людям, которых очень легко съесть. — Тогда лучше вообще не выходить из дома, потому что в нашем городе вампиры разгуливают не только по ночам, а и в любое другое время суток тоже.       Кол пожал плечами, показывая, что в этом тоже есть своя логика. В Мистик-Фоллс вампиры смешались с простым населением. Их было невозможно отличить от обычных людей. Они спокойно разгуливали под ярким солнцем и нападали среди белого дня так же, как и ночью. — Двойник рассказала тебе, о чём говорила с моей любимой мамочкой?       В голосе Кола отчетливо слышался сарказм. Эстер была ему неприятна, хоть и была родной матерью, которая подарила ему жизнь. И Амалии трудно было понять, каково это — ненавидеть родную мать. Больше всего на свете она любила свою маму и не знала, что должно было произойти, чтобы та смогла её возненавидеть. — Елена ничего внятного не сказала, — сожалеющим тоном сказала Амалия. Она очень хотела помочь первородным, но не смогла. — Сказала, что не о чем беспокоиться и у Эстер нет злых планов ни на кого. — И что ты об этом думаешь?       Кол видел, что она чего-то недоговаривает. Что мнётся и не знает, как правильнее подобрать слова. Но вскоре сдаётся и тихо говорит: — Я думаю, что Елена обманывает меня, — обида отчетливо слышится в её голосе. — Скрывает от меня правду и высказала ту версию, которая не выдаст их планов, в которые они меня уже давно не посвящают. — Из-за нашей семьи? — Они перестали мне говорить о своих планах ещё в тот момент, когда я отказалась помогать Майклу и им в убийстве Клауса, — пожала она плечами. — Но я не могу на них обижаться, ведь сама сделала свой выбор, который не в их пользу.       Кол слушал каждое её слово и не мог понять одну деталь. Возможно, в нём говорит его паранойя, но в его голове не укладывалось: почему Гилберт встала на их сторону? Почему помогает первородным вампирам, которые убили немалое количество людей и подпортили ей жизнь? С её стороны это было достаточно безрассудно и неправильно. Какие тогда у неё были мотивы для этого? Что её сподвигло к этому? — Не хочу нагнетать, но мне кажется, что всё как раз наоборот. Елена в вечер бала была словно на иголках и не могла найти себе места. Рассказала радужно-фальшивую версию о планах Эстер и не вдавалась в подробности, только поверхностно прошлась по цели разговора. Мне кажется, всё гораздо серьёзнее. Но… но я тоже не могу быть уверена в этом, ведь нет никаких фактов и доказательств в том, что Эстер замышляет что-то плохое. — Я передам это Клаусу.       Кол выглядел погружённым в свои мысли. Сейчас он смотрел прямо перед собой, а меж бровями просела морщина, что говорила о его задумчивости в тот момент. Ему, как и всем остальным его братьям и сестре, хотелось надеяться, что Эстер пришла с добрыми намерениями. Хотелось, чтобы семья воссоединилась и жить стало чуточку спокойнее.       Но, наверное, их проклятье состояло в том, что они не могут быть счастливыми?       Они остановились напротив её дома. Свет не горел ни в единой комнате и это значило то, что Елена давно спит. Собака вырвалась и радостно побежала к двери, садясь на крыльцо и в ожидании поглядывая на Амалию. — Я действительно надеюсь, что ошибаюсь, Кол.       Амалия выглядела уставшей. Пробежка и стресс явно вымотали её, и теперь её клонило в сон. Она посмотрела на серьёзного Майклсона и поджала губы. Парень только усмехнулся и качнул головой. — Мне кажется, тебе уже пора спать.       Гилберт только кивнула, проходя к крыльцу и поворачивая несколько раз ключи в замочной скважине. Открыла двери и пропустила вперёд собаку, предварительно сняв с неё поводок. Лея оглянулась и столкнулась взглядом с Колом. Он не уходил и наблюдал. Она выдержала три секунды зрительного контакта и только тогда закрыла дверь.       И только после того, как дверь была заперта, Кол позволил себе уйти.

***

      Шум катающихся мячиков по бильярдному столу, разговоры и цоканье стеклянных стаканов по столешнице. Все эти звуки смешались в один. В Мистик-Гриль сегодня было по-особенному шумно. Множество людей сновали туда-сюда, смеялись и выпивали. Амалия сидела за барной стойкой и негромко переговаривалась с Алариком и Мередит. У этих двоих начинали закручиваться отношения, и девушка была искренне рада за своего опекуна. Она наблюдала за ними и не могла сдержать улыбки. И то, как Фелл смотрела на Аларика убеждало Гилберт в искренности женщины к Зальцману. — Рик влепил мне двойку за реферат по истории… — У тебя его даже не было, — со смешком оправдался историк. — Да, потому что в те выходные, когда я должна была его сделать, у нас была ненормальная Кэтрин, которая отравляла нам жизнь. — Это не оправдывает твоей безответности.       Амалия только закатила на глаза, а затем посмотрела на Мередит, как бы прося защиты. Медсестра тихо посмеялась и проговорила: — Не будь столь строгим с ней, Рик, — для лучшего эффекта брюнетка провела ладонью по его руке. — У Ами жизнь и так отличается от жизни обычных подростков, и у неё вовсе нет времени для рефератов о Великой Депрессии, а ты, как её опекун и посвященный человек, можешь делать ей некоторые поблажки. — Вот-вот, — закивала головой Гилберт. — Не будь злым преподом, прости мне не сделанную на завтра домашку. — На днях будет внеплановая контрольная, подготовься к ней.       Амалия только радостно улыбнулась и дала Мередит пять. Отношения Рика и брюнетки шли только на пользу, и Ами могла этим пользоваться. Но сильного спуску ей Аларик всё равно не давал. Он простит невыполненное на завтра домашнее задание, но сказал подготовиться к контрольной, о которой никто кроме неё не знает, ведь если она завалит и её, тогда разговаривать с ней он будет по-другому. — Принцесса, какая неожиданная встреча!       Голос Кола прозвучал настолько неожиданно, что Амалия невольно вздрогнула. Обернулась и недовольно посмотрела на ухмыляющегося Майклсона, рядом с которым стоял Клаус, который уже значительно устал от детских выходок брата. — Ты меня уже достал, — со злостью выговорила она, смотря в карие глаза вампира, а затем посмотрела на Клауса. — Привет, Ник.       Аларик поперхнулся пивом от столь дружелюбного тона девушки. Возмущённо поднял на неё глаза, но Мередит успокоила его движением одной руки.       Гибрид занял свободное место рядом с Ами, а возле него устроился Кол. Гилберт игнорировала пристальные взгляды первородных и обернулась обратно к опекуну и его девушке. Старательно делала вид, что ничего не произошло и рядом с ней не сидят двое пытающихся завоевать её внимание Майклсона.       Аларик всё так же хотел поинтересоваться: что это за дружелюбный тон в общении с Клаусом. Он знал, что Ами относится к тому по-другому, не так как все, и его это настораживало и не устраивало. — Ами-и-и, — протянул Кол, но Лея даже не обернулась и сделала вид, что не слышит его, — не игнорируй меня, я же знаю, что нравлюсь тебе. — Ещё слово и я вырву тебе печень, — с улыбкой, но вполне серьёзно произнёс Никлаус.       Гилберт не сдержалась и пустила смешок. Но настойчивость Кола никуда не делась, и он продолжил добиваться внимания девушки. — Выпей с нами.       Амалия поднялась на ноги, ведь Мередит предложила сыграть в бильярд. Всё-таки посмотрела вампиру прямо в глаза и выговорила: — Я лучше умру от жажды.       И как только она собралась сделать шаг в сторону бильярдного стола, где её уже ждали Рик и Мередит, девушка пошатнулась. Клаус моментально среагировал и словил её. Удерживая Амалию в ровном положении, он с беспокойством оглядывал её. Кол точно так же поднялся со своего места и подошёл ближе к русой, немного хмурясь и не понимая в чём дело.       Гилберт зажмурилась и одной рукой зарылась в волосы, а другой цеплялась как можно крепче за Ника. Под ногами она практически не чувствовала почвы и было трудно сконцентрироваться на реальности. Голова раскалывалась настолько сильно, что ей казалось, что она сейчас просто взорвётся. Она не слышала обеспокоенного голоса Клауса и не видела мелькающего перед ней Кола, который вовсе не понимал, что происходит. Всё это длилось всего несколько секунд.       Боль начала понемногу отступать, и сейчас она уже могла ощущать крепко сжимающие её руки Ника. Она открыла глаза и столкнулась взглядами с серо-зелёными глазами гибрида. Он бегал взглядом по побледневшему лицу Гилберт. — Всё в порядке, — тихо сказала она, пытаясь освободиться. — Просто резко голова заболела.       Кол отступил на шаг и натянул ухмылку так, словно только что не пытался ей помочь и вообще будто его это ни грамма не волнует. Клаус же отпустил её только после того, как убедился, что она сама прекрасно стоит на ногах и больше не собирается терять равновесие или падать. Амалия понятия не имела, что только что с ней произошло. Такой головной боли она не испытывала никогда. Будто в твой мозг вводят тысячу маленьких иголок. Тихо проговорила, что хочет подышать свежим воздухом и вышла быстрым шагом на улицу.       Прохладный ветер тут же ударил в лицо. Амалия остановилась и сделала несколько глубоких вдохов. Было довольно прохладно, но это, наоборот, давало возможность привести себя в чувства.       Но, когда ей начало казаться, что за ней кто-то наблюдает, она насторожилась. Оглянулась по сторонам и ей показалось, что уловила вампира взглядом. Чувство дежавю. Амалия сделала несколько шагов вперёд и посмотрела на свою левую руку, где должен болтаться браслет от Клауса, но его не было. И только сейчас она вспомнила, что скорее всего оставила его на тумбочке в комнате. — Кол, второй раз уже не смешно, — запнувшись сказала она.       Амалия резко схватилась за голову. Головная боль вновь повторилась, только в этот раз куда сильнее и возрастала с каждой секундой. Терпеть её становилось просто невыносимо. В данную секунду она не чувствовала ничего, кроме убивающей боли и она бы отдала всё, только чтобы она прекратилась. И в какой-то момент перед глазами стали появляться пятна. Темнота заволакивала. Амалия потеряла сознание, но её тело так и не столкнулось с холодным асфальтом. Её поймали чьи-то руки. Но не те, в которых она бы чувствовала себя в безопасности, как в кафе. Гилберт безвольной куклой повисла на чужих руках, а когда Клаус выбежал на улицу на её крик, то здесь её уже не было.

***

      Поморщившись от яркого света огня, Амалия промычала что-то, ощущая под собой влажную рыхлую землю, слыша, будто сквозь толщу воды, смутно знакомые голоса. Голова всё ещё раскалывалась, но теперь боль была не такая нестерпимая и вполне ожидаемая. Её вырубили с помощью магии, в этом она не сомневалась. Амалия приоткрыла глаза, оглядываясь по сторонам и пытаясь прийти в себя. Дышать почему-то было невыносимо тяжело и от этого её грудь вздымалась очень быстро в попытках ухватить больше воздуха. Но запах дыма перекрывал всё и делал только хуже.       Гилберт смогла понять, что находится в каком-то круге, вокруг которого стояло пять горящих факелов. Она пальцами зарылась в холодную землю пытаясь подавить внутри себя нарастающую с каждой секундой панику. Сама земля была уже довольно холодной, ведь зима была не за горами, но сейчас девушке было не до этого. Она попыталась найти в себе силы подняться, но складывалось ощущение, будто на неё сверху наложили гирю массой в тридцать килограммов, которая не давала ей сдвинуться с места.       Амалия слышит голоса, но никак не может распознать их обладателей. Ей было тяжело сконцентрироваться даже на своих мыслях. Золотистые волосы распластались по траве и грязи. Девушка знатно продрогла, находясь в одной лишь тонкой кофте, но даже не ощущала этого. Она попыталась приложить все свои силы, чтобы хотя бы сесть. Перевернулась со спины на бок и перед глазами тут же всё поплыло. Амалия крепко зажмурилась и попыталась взять себя в руки. Она не должна теряться в стрессовых ситуациях и должна потратить все свои силы на выживание, а не жалеть себя. Так её учил Аларик. И это то, что она сейчас постарается сделать. Люди, похитившие её, явно не желали ей добра, и это придавало ей сил. Если она сейчас не попытается сделать хоть что-то, то дальше будет хуже. — Что происходит? — собрав все силы, проговорила Амалия, обращая к себе внимание, пытаясь сфокусировать взгляд на людях, что стояли перед ней.       Когда к ней обернулось две фигуры, её сердцебиение участилось. В одном из похитителей она смогла узнать Финна — старшего брата Майклсонов. Он с небольшим сожалением смотрел на неё. Финн не желал ей зла, но девчонка сама обрекла себя на это. Она была ещё совсем ребёнком, который сбился с верного пути и который увидел друзей не в тех людях. Но переубедить Эстер было невозможно, он пытался. — Финн?       Её голос был удивлённый и даже разочарованный. Их знакомство прошло успешно, и мужчина даже смог ей понравиться своей галантностью и старомодностью. Ей нравилось, какие слова он подбирает в разговоре и его манеры. Им удалось даже немного поговорить как-то, и Амалия была уверена, что он из хороших парней, который за мир во всём мире. Но, кажется, она ошибалась.       Её тонкий голос заставил вампира чувствовать вину за содеянное. Чем он лучше своих братьев, когда обрёк на смерть безобидную девочку?       Во второй фигуре Амалия рассмотрела Эстер. Могущественную ведьму и мать первородных. Она гордо смотрела на Лею, и в её глазах не было ни капли сочувствия или сожаления как у её сына. Выражение её лица выражало лишь брезгливость и высокомерие. Гилберт испуганно охнула. Она была права насчет матери Майклсонов. Но девушка не могла понять, как она может быть с этим связана. — Прости, Амалия, — выговорил Финн. — Я не хотел, чтобы ты в этом участвовала. Но ты сама сделала свой выбор. — Участвовала в чём?       Амалия нашла в себе силы принять сидячее положение. Опёрлась на правую руку и приподнялась, подгибая под себя ноги и всё ещё ища поддержки у холодной земли. Руки дрожали от бессилия, сейчас они были похожи на тонкие соломинки, которые пытались удержать девушку, чтобы она вновь не повалилась на траву и грязь. Губы подрагивали. Страх пробирался в каждую клеточку её тела и Амалия не могла совладать с собой. Опасность витала в воздухе, и Ами знала, что собственными силами выбраться отсюда невредимой было невозможно. Она подняла взгляд на Финна, с мольбой молча выпрашивая у него помощи. Вся надежда сейчас была только на него. Но мужчина, не выдержав её взгляда, отвернулся, стараясь не смотреть на неё. — В убийстве моих детей, — холодным бесчувственным тоном промолвила Эстер. — Пути побега можешь не искать. Сегодня тебе никто не сможет помочь. — Вы совсем ненормальная.       Амалия тут же пожалела о своих словах. Ведьма явно не знала о пощаде. Шепнула лишь про себя словно на латыни, отчего кровь Ами будто стала плавиться. Складывалось ощущение, будто кости начали ходить ходуном и ломаться одна за одной. Пальцы зарылись в землю, сжимая её и превращая в смятую грязь. Крик вырвался из её груди. Амалии казалось, будто все её внутренности сжимаются и тело кровоточит. Но внешне с ней всё было в порядке. Её крик сменился громкими всхлипами. Амалия с силой сжала зубы, пытаясь сдерживать эту боль, но казалось, что от такого напора они сейчас раскрошатся. Она хотела, чтобы это поскорее закончилось. Она была согласна даже на смерть. — Отпусти её, мама, — проговорил громко голос Никлауса.       Амалия уже не знала реальность ли это или мозг таким способом пытается заглушить её боль и посылает иллюзии. Когда до её ушей донёсся такой знакомый голос Ника, то внутри появилась надежда, что он поможет ей. Когда рядом находился Клаус, то страх неимоверным чудом исчезал и даровал ей на его место спокойствие и уверенность в своей безопасности.       Клаус наблюдал за мучениями Леи, и внутри всё ныло от чувства безысходности. Он видел, насколько ей больно, и сердце от этого разрывалось. Он смотрел, как она пытается держаться, и поражался силе и стойкости, которая пряталась в таком хрупком женском теле. Амалия была чудом и ангельским созданием, которая не заслужила то, через что сейчас проходит.       И когда он услышал, как сквозь всхлипы она кратко шепчет его имя, то будто обезумел. Он перестал думать о чём-либо, кроме как о безопасности и спасении Леи. Сейчас ему было совершенно всё равно на то, что его мать самая могущественная ведьма всех времён, которая его породила. Сейчас ему хотелось лишь достать из этого чёртового круга Амалию и обезопасить. Клаус попытался пробиться через невидимую стену, прекрасно понимая, что это бесполезно. Внутри него тут же запылала нечеловеческая ярость, и он приложил всю свою физическую силу, ударяя преграду. Но это было безуспешно.       Финн встал перед матерью на случай, если что-то у его брата выйдет. Он защищал Эстер, даже если понимал, что то, что они сейчас делают, не совсем правильно, ведь можно было обойтись вполне без жертвы Амалии. — Стой позади, — уберег мать Финн, на что та усмехнулась.       Эстер прекрасно знала свои силы и знала, что никому не подвластно пробить эту стену. Она подпитывалась силами у предков, которые точно так же хотели уничтожить первородных, и сейчас её сила была безгранична. И пока она того хочет — стена будет непробиваема. — Всё нормально, они не войдут. — Мило, — фальшиво ухмыльнулся Кол, ходя около пентаграммы. — Мы торчим тут, пока маменькин сынок осуществляет жертвоприношение. Ты жалок, Финн.       Кол. Амалия услышала голос Кола и внутри зашевелилась секундная радость. Клаус был не один, а значит шансов больше. Боль была уже не такой невыносимой, ведь Эстер отвлеклась. — Помолчи, Кол, — стальным голосом сказала Эстер. — У него есть мужество, которое тебе и не снилось.       Амалия сделала вдох. Наконец за эти минуты ада она смогла вдохнуть. Боль понемногу отступала, но она знала, что расслабляться не надо. Внимание Эстер перевели на себя братья Майклсоны, и это давало Амалии возможность передохнуть.       Девушка приложила титанические усилия, чтобы поднять голову и посмотреть в сторону голосов. Волосы падали на лицо, но убрать их казалось невозможным, ведь если она перестанет придерживать себя в сидячем положении с помощью рук, то тут же повалится обратно на землю. Но всё же она постаралась смахнуть мешавшую прядь, и у неё получилось.       Гилберт тут же столкнулась взглядом с взбешёнными и одновременно обеспокоенными глазами Клауса. Он смотрел на неё крепко сжимая челюсть. Он видел сколько испуга в её круглых больших глазах. Как быстро вздымается её грудь и как сильно она дрожит. Но её успокаивает мысль о том, что Клаус здесь и он практически совсем рядом.       Затем Амалия переводит взгляд на Кола. Парень крепко сжимает кулаки и тяжело дышит. Он борется со своей агрессией и старается не разнести здесь всё к чертям. Он тоже не отводит взгляд от Амалии и одним взглядом пытается её успокоить, как бы молча говоря: «Так просто ты от меня не отвяжешься, принцесса». Когда он сталкивается с ней взглядом, то натягивает на губы усмешку, чтобы показать, что всё под контролем и ей нечего бояться. Но она прекрасно понимает, что это не так и всё это лишь притворство. Она боится, и это вводит Кола в замешательство и ни капли не веселит, как было тогда. Тогда для него это было игрой, он знал, что она в безопасности, но сейчас, когда она в руках у его обезумевшей матери, он не знал что и думать.       А затем Амалия замечает стоявшего рядом с ними Элайджу. Он был напряжён, как натянутая струна. Он также бросал взгляды на девушку. Выглядел он спокойнее своих братьев. — Что бы ты о нас ни думала — убийство собственных детей — это жестоко, — голос Элайджи был уверенным и спокойным. Он говорил размеренно, пытаясь не потерять своё благородство. — Я лишь сожалею, что не позволила вам умереть тысячу лет назад. — Отпусти Амалию, — прорычал Клаус, а Гилберт показалось, будто она впервые слышит настолько злой голос мужчины.       Клаус попытался пробиться ещё раз сквозь стену, но вновь безуспешно. Девушка наблюдала за этим, чувствуя бешеный стук сердца. Она не могла поверить, что всё это происходит на самом деле, и она является частью какой-то ведьмовской клоунады. — Поверить не могу, — ухмыльнулась Эстер. — Я не узнаю тебя, Никлаус. — Зачем она тебе? — спросил Кол. — Она совершенно невинна.       Амалия подавила внутри себя удивление, что Кол защищал её, ведь сейчас не было времени для эмоций. — Во время бала официанты разносили шампанское с кровью двойника, — начала говорить Эстер. — Таким способом я попыталась связать вас, своих детей, одним заклятием. Что произойдёт с одним — случится и с другим. — Заканчивай, мама, — злобно говорил Клаус, — или я верну тебя в ад. — Тысячу лет мне приходилось наблюдать за вами, — начала говорить ведьма, — чувствовать боль каждой жертвы. Страдать, пока вы проливали кровь. Даже ты, Элайджа, с твоими претензиями на благородство — ничем не лучше. Все вы сущее проклятье, растянувшееся на многие столетия. Если вы пришли молить о пощаде — простите, но вы пришли зря.       Амалия переваривала сказанное ведьмой и не могла уловить смысл. Не могла понять для чего всё-таки она здесь находится. Подняла загнанный взгляд на Эстер и дрожащим голосом выговорила: — Шампанское на балу, — Амалия привлекла к себе взгляды всех Майклсонов и испуганно посмотрела на ведьму, на лице которой расплывалась ухмылка. — Я не могла понять, в чём дело и почему вы были не связаны, почему заклинание не действовало. И тогда я узнала, что одна девчонка всё испортила. — Я не дала Колу выпить его, — осипшим голосом сказала Амалия, не зная радоваться ей или плакать от того, что тогда оказалась права. — Кол не выпил его и тем самым прервал заклинание, которое так и не смогло связать их. — Ты могла пройти мимо и спокойно дать Колу его выпить. Дать умереть ошибкам природы и завести себе новых друзей, которые не были бы убийцами. Ты выбрала сторону вампиров и за это последует наказание.       Огонь вспыхнул с новой силой, и Амалия прикрыла лицо. Сердце колотилось как ненормальное. Вся атмосфера и слова Эстер вызывали такой непередаваемый ужас, что Амалии захотелось разрыдаться и просто спрятаться от всего. — В тебе течёт кровь Петровой на некоторую часть, — громче говорила ведьма. — Можно было обойтись без невинных жертв, и ты была бы жива, если бы не влезла в мои планы. Мне нужна была лишь капля крови Елены, но твоей понадобится куда больше. Я очищу её и с её помощью свяжу своих детей. После чего они умрут — и ты вместе с ними.       С каждым её словом сердце Амалии проваливалось куда-то вниз. Всё это походило на какой-то страшный сон. Она не успела даже толком сообразить и переварить информацию, как ощутила острую боль в руках. На запястьях и выше на обеих руках, начали появляться глубокие порезы в виде непонятных рисунков. Кровь ручьем хлынула из них, и женщина не спеша подложила под раны ёмкости, которые стали наполняться алой жидкостью. Пронзительный девичий крик тут же раздался, и братья Майклсон уже вовсе не сдерживались, изо всех сил пытаясь пробиться сквозь преграду.       До Клауса даже не сразу дошёл тот факт, что он сейчас может умереть. Ведь всё, что его волновало, это Амалия, которая пребывает в неимоверных страданиях по его вине. Она кричит и плачет больше не в силах сдерживаться. Её руки кровоточат, а её лицо бледнеет с каждой секундой. Она тратит слишком много крови, что грозит ей смертью.       Эстер шепчет про себя неизвестные для всех слова. Амалия же с каждой секундой угасает. Она понемногу затихает. Чаши полны, а это значило лишь то, что ведьма может приступать к заклинанию по убийству своих детей.       Амалия теряет все силы, и её тело сталкивается с холодной землей. Холода она не чувствует. Тяжело сказать чувствует ли она сейчас вообще что-либо.       Мучительные секунды тянутся как вечность. Клаус может смотреть только на теряющую сознание Амалию. Волк у него внутри скулит и мечется из стороны в сторону. Клаус не знает, что ему делать. Отчаяние и злость захлестнули его, и единственное, что сейчас его сдерживало, — это медленный пульс девушки.       Огонь вспыхнул ещё ярче. Глаза Эстер заметались в страхе. У неё что-то шло не по плану. Она вскинула руки вверх и попыталась продолжить заклинание, но ничего не получалось.       Бонни Беннет смогла убедить предков не помогать Эстер. — Нет, — кричала ведьма, — сёстры, не покидайте меня! — со страхом воскликнула она, а в этот момент факелы загорелись слишком ярко, а когда угасли, то Эстер и Финна уже не было на месте.       Они испарились ровно за секунду, что братья даже не успели среагировать. И всё что они сейчас перед собой видели — это обессиленное тело Амалии. Её руки были изуродованы кровавыми ранами и рисунками, а грудь едва вздымалась. Она почти потеряла сознание, но всё ещё пыталась цепляться за фигуры Майклсонов, чтобы удерживаться в этом мире. Клаус моментально оказался рядом с ней, опускаясь на колени, он прокусил своё запястье. Обхватил её податливое тело и прижал её спиной к своей груди. Никлаус приложил к её губам своё запястье, пытаясь напоить её кровью.       Амалия тут же почувствовала сладковатый металлический вкус. Кровь Клауса для неё была куда слаще, чем кровь Деймона.       Клаус прижимал её к себе. Он чувствовал, как она делает маленькие глотки, и наконец он мог выдохнуть. Подбородком он упирался об её макушку. Амалия сидела у него на руках, словно это было в порядке вещей. Хотя она и не совсем понимала, что сейчас происходит, ведь буквально только что чуть не умерла.       Клаус подхватил её на руки, поднимаясь на ноги и шагая к наблюдающим за ним братьям. Девушка головой коснулась его груди ещё не совсем приходя в себя. Раны на руках начинали затягиваться. — Она будет в порядке? — скрывая лёгкое волнение в голосе спросил Кол, оглядывая закрывшую глаза Амалию. Она мирно покоилась на руках гибрида, пока её организм пытался отойти от пережитого стресса.       Никлаус только усмехнулся попыткам брата. Он знал его слишком хорошо и утаить что-то от самого Клауса Майклсона было невозможно. Но гибрид только оставил невесомый поцелуй на макушке Амалии, внимательно следя за реакцией Кола. Тот лишь сжал челюсть и посмотрел куда-то в сторону, вызывая победную ухмылку у Клауса. — Она сильная девочка, справится, — в голосе гибрида звучала гордость за Амалию. Он скользнул взглядом по умиротворённому лицу девушки и улыбнулся. — И наша семья теперь в долгу перед ней. Она спасла нас едва ли не ценой своей жизни.       Братья лишь кивнули. И знали, что стоит применять меры по уничтожению родной матери, ведь так просто она не оставит свою затею.