Rise or fall?

      Когда Клаус появился на пороге у дома Гилбертов с бессознательной Амалией на руках, Елена не на шутку испугалась. Она с округлёнными глазами смотрела на сестру, которая мирно покоилась на руках первородного. Её голова лежала у него на плече, а руки Майклсона крепко прижимали к себе. Елена открывала рот и закрывала в попытках что-то произнести, но не могла связать и пары слов. Её взгляд упал на запачканную кровью кофту, и сердце провалилось куда-то в желудок. Она сделала вдох, чтобы успокоиться, и дрожащим голосом проговорила: — Что… что произошло? — Небольшая передряга с моей мамой, — усмехнулся Никлаус. — С ней всё в порядке, она просто спит. Ты впустишь нас?       Елена знала, какой это был риск. Их дом был самым безопасным местом для них, ведь в него было приглашено всего несколько вампиров, и в этот список точно не входил Клаус. Гибрид наблюдал за внутренними метаниями двойника с лёгкой ухмылкой.       Елена смотрела на свою сестру и не могла понять, в чём дело. С первого дня они заметили особо отношение Майклсона к её сестре, но надеялись, что им показалось и это являлось полным бредом. Клаус Майклсон не был способен на что-то иное, чем ярость и остальные негативные эмоции. Он испортил жизни многим и был настоящим чудовищем.       Но то, как бережно он держал Амалию, наводило Елену на совсем другие мысли. Она наблюдала, как сестра немного ёрзает, а затем носом утыкается в шею Клауса, из-за чего его хитрая усмешка сменяется короткой улыбкой.       Он позаботился о ней и принёс к самому дому, даже не пытаясь разбудить её. Никлаус был всё тем же чудовищем, но Ами была единственной, кто смогла найти к нему подход и приручить.       Двойник знала, что ещё может пожалеть в будущем о своём решении. Но сейчас её волновало только состояние сестры и почему-то уверенность в том, что Клаус не желает им зла. — Входи.       Одно короткое слово, и Майклсон уже делает шаг входя в дом. Ротвейлер внимательно наблюдал за вошедшим, улавливая знакомый запах. Он не лаял, а только склонил голову и пристально смотрел на хозяйку. Клаус с благодарностью кивает Елене и через секунду оказывается в комнате Амалии.       В комнате было достаточно прохладно из-за открытого окна. Идеально заправленная кровать и порядок везде, кроме маленького столика, на котором была раскидана немногочисленная косметика. Клаус прошёл вглубь комнаты и остановился возле стены с фотографиями. На некоторых из них Амалия была ещё совсем ребёнком, сидящим на руках у родителей. Фотография, где она стоит с подругами напротив школы и все они в чирлидерской форме широко улыбаются. Следующая фотография, где она сидит на спине Андреаса, бармена из Мистик-Грилль. Все эти фотографии были сделаны до смерти её родителей. У неё была совершенно обычная подростковая жизнь, наполненная школьной драмой и мимолётными влюблённостями. И всего этого она лишилась, когда в её жизни появились вампиры.       Никлаус осторожно положил её на кровать, стараясь её не разбудить. Её ресницы подрагивали в беспокойном сне, а брови были слегка нахмурены. Не трудно было догадаться, что ей снилось что-то не самое приятное. И учитывая то, какой стресс она сегодня пережила, это было вполне предсказуемо.       Клаус сел рядом с ней и практически невесомо убрал упавшую ей на лицо прядь волос. В данный момент она выглядела настолько беззащитной, что он невольно задумался, как Эстер вообще посмела тронуть её и попытаться навредить. Он невольно ассоциировал девушку с ангелом. Гибрид не знал, чем заслужил её расположение. Не знал, откуда она вообще нашла в себе силы простить его прошлые поступки и начать доверять ему. Амалия неосознанно тянулась к нему. Её свет тянулся к его тьме, чтобы создать хоть какой-то баланс. Но Клаус боялся, что она потеряется в этой тьме. Он боялся и не хотел навредить ей. И то, что она находилась рядом с ним, уже подставляло её под угрозу. Он хотел надеяться, что сегодняшний случай с Эстер был первым и последним, но гарантий не было.       Никлаус не мог быть уверен в том, что из-за него она не пострадает. Амалия выбрала их сторону и встала на защиту его семьи. И гибрид пообещал сам себе, что будет защищать её любой ценой. Чего бы ему это ни стоило. Майклсон провёл пальцами по её щеке, останавливаясь в сантиметре от губ. Ещё совсем недавно Амалия казалась ему чем-то непостижимым и невозможным. А сейчас он может касаться её и наблюдать за тем, как она спит. Клаус закрыл глаза и провалился в её сознание, внушая ей совсем другой сон.        «Амалия оглядывается по сторонам и хмурится, не понимая, что произошло. Секунду назад она была совсем в другом месте, вновь переживая смерть родителей. Она снилась ей не так часто, но когда снилась, то приносила невыносимую боль и грусть.       Солнце светило ярко. Амалия смогла понять, что находится в каком-то саду, но он совсем ей был незнаком. Сделала несколько шагов вперёд и услышала шуршание платья. Её платья.       Опустив глаза, она приподняла в удивлении брови и рассмотрела свой наряд, насколько ей позволяло положение. Оно было похоже на те, которые носили дамы в семнадцатом или восемнадцатом веке. Пышное, множество неудобных юбок, но при этом безумно красивое. Небесного цвета и украшено незамысловатыми узорами. Амалия коснулась своих волос и поняла, что её волосы были завитыми. Она улыбнулась, но всё ещё не понимала, в чём дело. — Не возражаешь, что я ворвался в твоё подсознание?       Этот знакомый голос и Амалия оборачивается, тут же сталкиваясь взглядом с серо-зелёными насмешливыми глазами. Клаус стоял неподалёку и был вовсе не похож на того Клауса, которым он был в реальности. Длинные волнистые волосы делали из него совсем другого человека, а одежда и вовсе не была характерна для него. Но Амалия должна была признаться сама себе, что выглядел он восхитительно даже в этой старомодной одежде. Она прикусила губу и тут же через секунду широко улыбнулась, показывая свою искреннюю радость и благодарность. — Шутишь, Ник? Я всегда хотела ощутить атмосферу тех годов! И ты прервал плохой сон, за это я, наверное, должна отдельно тебя поблагодарить. — Рад, что смог помочь, — на щеках Клауса появились изумительные ямочки.       Амалия попыталась подавить свой восторг, который неизвестно именно чем был вызван: исполнением мечты, пусть и в виде сна, или его ямочками на щеках? Она сократила расстояние между ними и остановилась в шаге от него. — Тем более, тебя сегодня едва не убила моя мать, — пожал он плечами. — Поэтому считай, что я твой должник. — Не убила же, — кинула она и посмотрела в сторону старинного поместья, изнутри которого играла задорная музыка. — Пойдём туда?       Не дождавшись ответа Майклсона, Лея схватила его за ладонь, обвивая своими тонкими пальцами его. Этому действию со своей стороны она особо не придала значения, ведь полностью была увлечена дорогой в сторону входа в здание, но для Клауса это стало чем-то особенным. Столь невинный жест, но мужчина почему-то не мог оторвать глаз от их переплетенных пальцев. Её ладонь была куда меньше его. Никлаус удивлялся тому, какое влияние она оказывает на него даже в подсознании.       Они вошли в поместье. Амалия на секунду замерла и даже не пыталась скрыть свой восторг. Клаусу же нравилось наблюдать за её реакцией. За тем, как приоткрываются её губы, а глаза бегают по всему залу, даже не зная за что зацепиться. Всё выглядело настолько реальным, что Гилберт даже засомневалась, что спит. Она рассматривала интерьер, который завораживал своим величием и богатством, а затем танцующих и пьющих повсюду людей. Они все были одеты в старинную красивую одежду, и все были одинаково со счастливыми улыбками. Всё было похоже на какой-то фильм. — Как ты догадался, что мне безумно нравится это время?       Амалия искрящимися глазами посмотрела на Никлауса и не сдерживала своей улыбки. Ощущала, как его пальцы немного сжимают её. А затем смущается и опускает взгляд в пол, когда Майклсон произносит следующее: — Подумал о том, что оно бы безумно тебе шло.       Амалия тянет его в самую толпу, и вскоре они останавливаются для танца. Они кружатся совсем не быстро и это даёт в полной мере насладиться происходящим. Она знает, что вскоре проснётся и это останется лишь сном, но как же она рада, что здесь она именно с Клаусом. Он не дал ей мучиться с кошмаром и показал что-то поистине прекрасное. Амалия начала забывать о том, что его все считают монстром и бесчувственным. Ей он открывался совсем с другой стороны, и этому она была только рада. — Забыла сказать, — загадочно начала она, оглядывая Майклсона и прикусывая губу, чтобы не рассмеяться, — милый сюртук.       Никлаус усмехнулся и пальцами аккуратно сжал её подбородок, приподнимая её голову, чтобы посмотреть в глаза. Он наслаждался каждой секундой, когда мог касаться её или просто находиться рядом. Наблюдал, как она в смущении приподнимает уголки губ и касается руками его груди. Но не для того, чтобы оттолкнуть.       Майклсон ещё несколько секунд смотрит на неё. А затем всё это прекращается.       Сон обрывается и Никлаус спешит покинуть комнату Амалии. Девушка проваливается в глубокий сон без сновидений, но уголки её губ всё ещё подняты в едва заметной улыбке.

***

      Амалия слышала громкие голоса ещё со своей комнаты. Стрелка часов уже давно пробила полдень, а она только вышла из утреннего душа. Смыла с себя все последствия вчерашнего вечера и чувствовала себя намного свежее. Она знала, что скорее всего Рик убьёт её за пропуск школы, но ей казалось, что причина того, что её едва не убили прошлым вечером, была достаточно уважительной. Когда Ами начала спускаться по лестнице, то голоса становились тише, а это значило лишь то, что Деймон и Елена не хотели быть услышанными. Она вошла на кухню, где и стояли эти двое и сразу прошла к кофеварке. Воцарилась гробовая тишина, и Амалия спиной чувствовала, как её прожигает две пары глаз. Спокойно сделала себе кофе и обернулась к ним, упираясь поясницей о столешницу и ожидая момента, когда же с ней заговорят.       Ледяные глаза Деймона прожигали. Он смотрел, не моргая, и Амалия буквально чувствовала гнев исходящий от него. Елена же выглядела более взволнованной или даже испуганной. Круглыми карими глазами смотрела на сестру, но так и ничего не промолвила. Амалия только вскинула бровями, вовсе не понимая в чём дело, хотя догадки всё же появлялись. Устав от этого неловкого молчания, она сделала глоток крепкого кофе и спросила: — Всё в порядке?       Казалось, что в этот момент Сальваторе взорвётся от негодования и злости на Гилберт. Он говорил сквозь зубы, будто Амалия являлась его злейшим врагом: — Это ты у нас спрашиваешь? Появляешься окровавленная и без сознания на пороге на руках у первородного гибрида… — Может, мне ещё извиниться за это? — саркастично произнесла она, вскинув бровями смотря на Деймона. — Или было бы лучше, если бы Ник оставил меня умирать в лесу?       Деймон возмущённо вскинул руками, когда она назвала сокращенное имя Майклсона. Он ненавидел сам факт того, что Амалия находилась рядом с Клаусом. Что тот имеет на неё какие-то виды, а она даже не против. Что разрешает ему касаться себя и ведёт себя с ним слишком дружелюбно. Что она не желает ему смерти, как все остальные, и не воспринимает как чудовище.       Деймон знал, что злиться сейчас на Амалию, — это быть последним кретином. Что ей и так досталось, и ему жаль, что ей пришлось пройти через это. Но сдерживать свои эмоции не в его стиле, и подумал он об этом слишком поздно. Только когда она с обидой поджала губы и предпочла смотреть куда-то в сторону, но только не на него. — Что хотела от тебя Эстер? — Елена поменяла тактику, когда заметила нарастающее напряжение между ними всеми.       Двойник смотрела на сестру и пыталась взглядом высказать свою поддержку. Она пыталась вложить в свой голос максимум мягкости, чтобы показать, что она на её стороне. Потому что видела, как её задела реакция Деймона и его вспыльчивый характер. — Я помешала её плану, и она хотела отомстить и убить первородных, тем самым убив двух зайцев сразу.       Голос Амалии был спокойным, хоть и немного отчужденным. Она вспоминала вчерашний вечер. Картинки одна за другой всплывали перед глазами, и она тяжело сглотнула, только сейчас до конца осознавая, чем всё могло обернуться. Перевела взгляд на запястья и вспомнила ту боль, когда на них появлялись кровавые рисунки. Звук пылающего огня, громкие слова на неизвестном для Ами древнем языке и пытающиеся пробиться сквозь преграду братья Майклсоны.       А затем помнит сильные руки Клауса, которые прижимали её к себе, и его теплую кровь, которая помогла ей не умереть. А затем до безумия красивый сон, в котором он исполнил её маленькую мечту и его пальцы, которые были переплетены с её. Все негативные эмоции постепенно сменялись позитивными, и внутри разливалась приятная теплота. — Завязывай свои непонятные отношения с Клаусом, Ами, — отрезал грубо Сальваторе. — Или это погубит тебя.       Гилберт резко подняла глаза на друга и от злости сжала зубы. Поставила свой кофе на столешницу. Она не могла понять, почему эта незначительная фраза оказала на неё такой эффект, но ей жутко хотелось ударить сейчас Деймона. — Мне не пять лет, и я вправе сама решать с кем мне общаться. — Общайся с каким-нибудь Мэттом Донованом, — продолжал Сальваторе. — Но не с чёртовым первородным гибридом.       Амалия небрежно усмехнулась. Возможно, Деймон говорил это от заботы о ней? Но он как никто другой знал, что она ненавидит, когда ею командуют. Что в такие моменты она готова делать всё наперекор. Она только вскинула подбородком и промолвила следующее, стараясь вложить в свой голос максимум яда и язвительности: — Кажется, ты потерял свою возможность требовать от меня что-то, когда предпочел Елену мне. Поэтому не думай, что я хотя бы задумаюсь о том, чтобы прислушаться к твоим словам.       Деймон опешил. Ему не нравилось вспоминать о том, что было раньше, и он старался об этом не думать. И тот факт, что Амалии казалось, что он выбрал Елену, заставлял его злиться на самого себя. Ведь в какой-то степени это было правдой. И то, что она до сих пор вспоминает об этом, значило что она об этом думает. Что это её до сих пор тревожит.       Елена стояла с округлёнными глазами и понимала, что сейчас ей лучше молчать. Эта перепалка затронула её и её хрупкие отношения с Деймоном, которые и без того сейчас были достаточно неловкие и странные. — Я просто забочусь о тебе и не хочу, чтобы Клаус подвергал тебя опасности. — Я могу сама о себе прекрасно позаботиться.       Амалия не хотела, чтобы их разговор обернулся ссорой, и чтобы заканчивался на такой ноте. Но при этом она всё равно берёт с тумбочки наушники и, бросая глазами молнии в сторону вампира, отправляется на уже не совсем утреннюю пробежку.

***

      Сухая листва потрескивала под ногами так же, как и попадавшиеся маленькие сучки. Амалия не заметила, как оказалась в лесу. Приятный запах свежести и хвои заставлял забыть о плохом настроении и наконец насладиться этим днём. Она даже сняла наушники, чтобы насладиться атмосферой осеннего леса в достаток. Пожалела, что не взяла с собой Роби, который наверняка бы обрадовался такой большой территории, на которой он может побегать без поводка. Гилберт уже шла размеренным спокойным шагом, полностью окунаясь в свои мысли.       Небо заволокли тучи, что придавало этому месту большей мрачности и некоторой загадочности. Амалия остановилась и сделала глубокий вдох, прикрывая глаза. Она рада, что выделила время для того, чтобы побыть наедине с самой собой и обдумать последние события. На неё навалилось слишком много, и это эмоционально и физически сильно выматывало, и иногда ей хотелось просто закрыться в комнате и не выходить оттуда неделю. Ситуация с Эстер сильно повлияла на её эмоциональное состояние. Амалия сильно испугалась и тот факт, что она могла умереть вызывал у неё мурашки каждый раз, когда она об этом вспоминала. Возможно, она бы не так взбесилась из-за претензий от Деймона, если бы не пережитый стресс, который она до сих пор пыталась переварить.       Амалия ждала от лучшего друга совсем другой реакции после того, как он узнал, что её чуть не убили. Хотя бы элементарного беспокойства и переживания хватило, чтобы подарить ей немного радости и уверенности в том, что уже всё хорошо. Но этого от Деймона она не получила и услышала только глупые обвинения и упрёки.       Амалия напряглась, когда услышала где-то совсем рядом, как трескается под чьим-то весом сучок. Попыталась убедить себя, что это уже у неё развивается паранойя и это ветер, или ей просто кажется. Находиться одной в лесу теперь казалось не такой хорошей идеей, и было уже не так комфортно. Гилберт решила, что сейчас самое время отправиться обратно и когда она развернулась, то едва смогла подавить крик.       В испуге она замерла и закрыла рот ладонью. Глаза выражали неподдельный ужас, а дыхание стало рваным и прерывистым. Амалия непроизвольно сделала шаг назад, чтобы быть подальше от объекта, который вызвал такой испуг.       Перед Амалией величественно стоял крупный серый волк. Он просто стоял и смотрел, не проявляя никакой агрессии. Ей никогда прежде не приходилось сталкиваться с хищниками и дикими зверями, и сейчас она понятия не имела, как себя вести. Старалась не делать резких движений и понимала, что смысла убегать не было, ведь если волк захочет — он её догонит, и проблемы ему это великой не составит. Гилберт оглянулась вокруг в поисках чего-то для самообороны, но рядом не было ничего, что могло бы ей помочь. Только море сухой листвы и несколько тонких веточек.       Когда волк сделал в её сторону шаг, Амалия вздрогнула и выставила перед собой руку, и будто на автомате умоляющим тоном стала тихо тараторить: — Нет, нет, нет, стой, где стоишь, не нужно ко мне подходить!       Ами осознавала всю нелепость ситуации, что она пытается уговорить волка не подходить к ней, но она практически себя не контролировала. И на её удивление животное действительно остановилось, но продолжало вглядываться ей в глаза, словно пытаясь что-то сказать. — Умница, — на выдохе проговорила она, понятия не имея, что ей дальше делать. — Не нужно меня есть.       Амалия была уверена, что что-то не так, хоть и не имела никакого опыта в общении с волками. Почему-то ей казалось, что обычно они или проявляют агрессию, или просто игнорируют человека, но точно не встают напротив и вполне дружелюбно наблюдают за ней. Она немного нахмурилась и стала ждать каких-то действий от него. И они не заставили себя ждать.       Волк опустился на землю всем телом, а голову склонил на передние лапы, при этом не прерывая зрительного контакта с Гилберт. Тихий скулёж донёсся до ушей Амалии, и в данную секунду она не могла поверить своим глазам. Удивление тут же отразилось на её лице, и она с округленными глазами смотрела на склонившегося перед ней волка.       Он будто всеми способами пытался ей показать, что не опасен. Словно Амалия была кем-то чью власть над ним он признавал. Волк смотрел ей в глаза совершенно осознанным взглядом. Гилберт вздрогнула, и её будто прошибло молнией. Серо-зелёные глаза казались невероятно знакомыми. Она вглядывалась в волка пытаясь что-то понять или зацепиться ещё за что-то. Он выражал только какую-то благородную покорность и терпеливость.       На свой страх и риск она сделала шаг навстречу к нему. Он был робкий и неуверенный, но за ним последовал следующий. Затем она остановилась совсем рядом с волком и села рядом с ним на колени. Он всё ещё был спокоен и смотрел прямо ей в глаза, так и не принимая стоячее положение понимая, что это может напугать её.       Амалия будто перестала давать отчёт своим действиям. Не знала, что именно ей сейчас руководит, ведь перед ней настоящий хищник. Медленно протянула к нему руку и коснулась мягкой шерсти. Волк на секунду закрыл глаза, наслаждаясь аккуратными прикосновениями девушки.       Амалия пальцами почти невесомо прошлась по волку, не в силах поверить, что сейчас видит. Он головой толкнулся навстречу её ладони, намекая, чтобы она не останавливалась. Губы Амалии дрогнули в мимолетной улыбке. Серо-зелёные глаза внушали доверие, и девушка уже полностью расслабилась.       Волк мордой уткнулся ей в колени. Гилберт же понимала, что её жизнь с каждым днём становится всё страннее и страннее. И когда волк поднялся на ноги, то Амалия даже не стала пугаться. Только немного нахмурилась, наблюдая, как тот за несколько секунд скрывается в чаще леса. Он сделал это резко, оставляя девушку одну. Гилберт поднялась на ноги и отряхнула себя от листьев. Деймон точно покрутит пальцем у виска, когда узнает, что она подружилась с волком в лесу. — С твоей стороны довольно неразумно гулять одной в лесу, тем временем, когда Эстер мечтает тебя убить.       Голос Клауса прозвучал слишком неожиданно для Амалии, которая так привыкла к тишине в лесу. Она вздрогнула и обернулась, сталкиваясь взглядом с теми самыми серо-зелёными глазами и его хитрой самодовольной улыбкой. Мужчина по пояс стоял обнаженный, а расстёгнутый ремень заставил Амалию залиться краской и отвести взгляд куда-то вверх, будто сейчас её и вправду волновали облака. Никлаус остался доволен её смущением и подошёл к ней ближе, даже не собираясь одеваться дальше.       Цепочка в её голове понемногу складывалась, и она будничным, фальшиво-спокойным голосом проговорила: — Так это был ты, — Амалия старалась смотреть куда угодно, но только не на него. — Как я сразу не догадалась?       Никлаус усмехнулся и остановился перед ней. Облик волка он принимал крайне редко. И когда он неподалеку услышал такой знакомый запах, то не мог пройти мимо, хоть и знал, что может напугать её. Но всё обернулось куда лучше, чем он представлял. И когда она пошла ему навстречу, то внутри всё сжалось от радости. Амалия оказывала на его волка какое-то неземное воздействие.       Девушка всё-таки посмотрела на него и тут же смущённо улыбнулась. Клаус был красив как чертов Аполлон и пользовался этим. Амалия вздёрнула подбородком, пытаясь совладать с собой. Она не доставит ему удовольствия своей детской реакцией. Она смотрит чётко ему в глаза и тем самым выдаёт себя ещё больше. Клаус уже не скрывает улыбки и в открытую смеётся над ней, и её это страшно начинает злить. — Думаешь, настоящий волк вёл бы себя так дружелюбно? Хотя, если учитывать тот факт, что ты попросила тебя не есть…       Чувство стыда тут же накрыло её с головой. Сейчас она понимала, насколько глупо тогда выглядела. Амалия опустила голову, чтобы Клаус не видел её порозовевших щёк и уже тысячу раз прокляла себя, что решила прогуляться по лесу. Это решение явно было неудачным и минусов в нём было куда больше, чем плюсов.       Сейчас она чувствовала себя какой-то шестиклассницей. Затем подняла глаза на первородного и только вздохнула, понимая, что ничем не может себя оправдать. — Ты мне больше нравился, когда был в образе волка. — Так значит я тебе нравлюсь? — Я не говорила этого.       Никлаус только усмехнулся, отмечая в уме, что иногда она себя вела совсем как ребёнок. Наконец оделся и жестом показал ей проходить вперёд. Он не может дать ей самой отправиться домой, в то время как Эстер наверняка захочет закончить начатое. Амалия ни секунды не думая пошагала рядом с Клаусом к выходу из леса.