Rise or fall?

      Амалия пробирается сквозь толпу танцующих подростков, параллельно пытаясь не упустить из виду шагающую рядом Беллу. Находиться самой на этой вечеринке не было никакого желания, но она была прекрасной возможностью наконец-то отвлечься и постараться влиться в ту самую подростковую жизнь, которой ей так не хватало. Быть на одной волне со своими одноклассниками и делать вид, что не знаешь, что в пунш не подливают водку.       Школьная вечеринка в честь Хэллоуина была глотком свежего воздуха. Хотелось просто расслабиться и слиться с толпой, не думать о предательстве Тайлера, о том, что за прошлый месяц Амалия подвергалась попытке убийства несколько раз и постараться выбросить из головы въевшийся уже в неё образ первородного гибрида.       Гилберт ловит себя на мысли, что слишком часто вспоминает его. Она так и не заставила себя собраться с духом и поговорить наконец-то с Клаусом, чтобы расставить все точки над «и». Её интересовало, что происходило между ними, но это был даже не обычный интерес. Это было как жизненная необходимость. Ей казалось, что если она не узнает обо всём в ближайшее время, то просто задохнётся или сойдёт с ума. Амалия больше так не выдерживает. Она хочет отключить мозг, чтобы просто перестать думать.       Всё здание украшено в стиль праздника. Повсюду искусственная паутина, пластмассовые скелеты и тыквы. Приглушенный свет и зелёные с красным фонари расставлены по периметру, создавая зловещую обстановку. Громкая музыка бьёт по ушам. Амалия не может даже разобрать слов в песне, но кажется там что-то про предательство. Все ученики и даже некоторые учителя одеты в различные костюмы. Некоторые особой оригинальностью не отличались, например: Гилберт насчитала уже десятую мимо проходившую Дракулу-девушку, которая словно сбежала из секс-шопа.       Белла с восхищением всё рассматривала. Она безумно любила всякие костюмированные вечеринки, пусть и школьные. У неё сегодня был образ горячей ожившей куклы Барби. Он был проделан до мелочей, и было видно, что она сильно старалась и это много значило для неё. Амалия опустила взгляд на свой образ и даже поджала губы. Они кардинально отличались.       У неё не было ни сил, ни времени готовить какой-то особенный костюм. Поэтому просто поверх топа и юбки она накинула куртку Лиз Форбс, которая оказалась едва ли не длиннее её юбки. Поэтому сегодня она была похожа на полуголого полицейского, которого самого не мешало бы арестовать. — Ты трезвая? — спросила весело Изабелла, дожидаясь кивка от подруги. — Сейчас исправим!       Сама Хьюстон уже явно под градусом. Об этом говорили горящие щёки. Оглядываясь по сторонам как вор в мультиках, девушка достаёт из розового клатча фляжку. — Почему у тебя фляжка со стразами? — со смешком спросила Ами, разглядывая, как на камушках переливается свет от зала. — Я же Барби, — с явным недоумением ответила та. — У меня всё в стразах!       Амалия лишь подняла руки в защищающимся жесте, не став спорить. Доказывать ей что-либо смысла не было, но этого даже и не хотелось. Белла выглядела настолько безобидно с розовым бантом на голове, что могла только умилять. — Пей.       Гилберт послушно сделала один большой глоток, но тут же закашлялась. Непонятный горьковатый вкус обжог горло, и она сильно поморщилась. Недовольно посмотрела на сдерживающую смех Хьюстон и спросила: — Что это? — Текила с водкой! Как тебе?       Амалия клянется, что хуже этого в жизни ничего не пробовала. Девушка не планировала сильно пьянеть, поэтому тот глоток был последним. — Гадость. — Выносит после первого глотка, я тебе гарантирую! — радостно воскликнула Барби. — Я знаю, где можно достать косяк. Ты как? — Это без меня.       Хьюстон лишь пожала плечами и ускакала по коридору, в ту сторону куда вечеринка не доставала. Там и таились местные наркоманы, которые были не против сунуть травку за несколько десятков баксов ученикам. Амалия прошлась в ту же сторону, здесь музыка была не такой громкой. Уперлась о прохладные шкафчики и стала ждать Изабеллу. Она в десяти метрах от неё флиртовала с каким-то парнем, видимо, надеясь получить желаемое бесплатно. Амалия пустила смешок.       Ей так не хватало обычной вечеринки с обычными людьми. Пусть и не совсем порядочными. — Выглядишь сексуально в этой форме.       Его голос прозвучал довольно громко и резко, даже если учитывать тот факт, что в коридоре было не настолько тихо. Амалия обернулась к Колу и отдернула край куртки, но спрятаться от его глаз всё равно не получилось. Он бесстыдно скользнул глазами по телу Гилберт. Довольно усмехнулся и тем самым вгонял её в краску. И сейчас она была рада, что достаточно темно в помещении, чтобы он этого не заметил. — Я должна сказать спасибо?       Майклсон проигнорировал её язвительную реплику и подошел ближе. Амалия только сильнее вжалась в железные шкафчики. Она чувствовала себя до безумия некомфортно рядом с ним, после их последней встречи в библиотеке. Кол не вызывал никакого доверия и то, что он имел на неё какие-то планы, пугало. Казалось, в голове у этого вампира не было ни одной хорошей мысли. — Кажется, я просила тебя не подходить ко мне. — Думаешь, можешь выдвигать мне правила? — с насмешкой спросил он, делая ещё шаг ближе к Амалии.       Выглядел он сейчас до ужаса пугающим и, кажется, она его так не боялась в первый день их знакомства. — К чёрту, — всплеснула она в нервах руками, отталкиваясь от шкафчиков и шагая к выходу со школы. — Было плохой идеей прийти сюда. Я могла догадаться, что ты не пропустишь подобное.       Амалия в несколько больших шагов оказалась на улице. Её тут же окутала приятная тишина, отсутствие толпы и прохладный воздух. Она догадывается, что её настроение такое вовсе не из-за раздражающего Кола, который никак не может принять отказ. В какой-то момент она словила себя на мысли, что ей хочется просто заплакать.       Девушка вдохнула воздух полной грудью, надеясь таким способом успокоиться.       В голове всплыл Аларик. Она до сих пор не понимала, что с ним происходит, но явно ничего хорошего. Мередит долго пыталась ей объяснить, что из себя представляет «альтер-эго» и почему оно появилось у Рика. Они смогли прийти к выводу, что всё из-за кольца. В последние разы оно прекратило нормально функционировать, а после, как оказалось, внутри Зальцмана что-то переключается. И доходит до того, что он может убить человека.       Деймон не перестает капать на мозги, что дружить с первородными — плохая идея, а тем более заводить отношения с Клаусом.       И всё это так давит на неё, что она жалеет, что не выпила тот странный коктейль из фляжки со стразами. — Ты ведь понимаешь, что от меня убегать бессмысленно? — Что ты хочешь от меня? — с ощутимой усталостью в голосе спросила Амалия.       Но она достаточно сильно раззадорила Кола, чтобы тот это заметил. Он понимал, что своими выходками только больше отталкивает её. Но играть с ней в «горячо-холодно» вошло уже в привычку. — Тебя действительно так обижает то, что выбрали не тебя? — не выдержала Амалия.       Она немного попятилась, когда увидела, как Кол подходит ближе. Его улыбка не сулила ничего хорошо, и она просто молила высшие силы, чтобы здесь оказался хоть кто-то, кто сможет ей помочь. — Поэтому ты решил начать портить мне жизнь? Настолько сильно задето твоё хрупкое мужское эго?       Амалия пыталась говорить уверенно, но на последней реплике голос всё-таки дрогнул. Она тяжело сглотнула, когда Кол остановился напротив, почти впритык. В последнее время она слишком часто оказывается близко к младшему Майклсону, но каждый раз это пугало её до чёртиков. А особенно пугали его глаза. Он был очень импульсивным и взбалмошным, она не знала, что придёт ему в голову в следующую секунду.       Его пальцы прошлись по её волосам. Заправил за ухо выбившуюся прядку из-под причёски. Он был таким холодным, что её тело тут же покрылось мурашками. Ами на несколько секунд прикрыла глаза, но только потому, что ей казалось, что сейчас Кол, не задумываясь, свернёт ей шею. — Ты будешь моей, Ами, — тихо, но достаточно чётко промолвил первородный. — Я тебе обещаю.       Это не была фраза из разряда романтических цитат из книги. Тем самым он не пытался вызвать рой ромашек у неё в животе, и не подразумевал никакой нежности и любви под этим. Он просто хотел иметь над ней какую-то власть, заполучить и доказать что-то Клаусу. Он хотел обыграть его и выйти победителем. Забрать любимую игрушку у старшего брата. — Ты так уверен?       Услышав этот голос, Амалия лишь выдыхает. Не имеет малейшего понятия, что за талант такой у Никлауса, но он всегда появляется очень вовремя. И за это она ему очень благодарна. Кол только усмехнулся, заметив очевидное облегчение у девушки. С каждым разом он убеждается, что их связь друг с другом усиливается. И то, как это всё работает, просто не укладывается у него в голове. Ему хочется изучить это явление как можно конкретнее, но ещё больше ему хочется её.       Ами не видит Клауса, ведь Кол собой перекрыл ей весь обзор. Он ещё несколько секунд стоит перед ней, а затем отходит на несколько шагов, оборачиваясь к брату. Ник скользит взглядом по Гилберт, убеждаясь, что Кол никак не навредил ей.       Амалия сталкивается взглядом с серо-зелёными глазами и наконец позволяет себе отлепиться от стены. На улице было довольно прохладно для её одежды, и она заметила это только сейчас, когда начала успокаиваться. Тот глоток алкоголя уже, казалось, и вовсе выветрился из её организма, и от него не осталось ни капли. — Кажется, я уже предупреждал тебя.       В голосе Ника отчетливо звучит угроза. Амалия сильнее кутается в куртку Лиз Форбс и жалеет о такой короткой юбке. Она чувствует себя неловко от того, что два брата сейчас перед ней выясняют отношения из-за неё же. Кажется, у неё с Еленой куда больше общего, чем она думала. Амалия готова признать это худшим Хэллоуином в её жизни. — Чем дольше ты будешь скрывать от неё всё, тем ближе я буду подбираться к ней. И когда я найду способ разорвать эту чёртову связь…       Девушка видела, что сейчас у Клауса сорвёт крышу. Его глаза сверкнули ярко-золотым, и он в секунду оказался рядом с Колом. И она боялась, что сегодняшний вечер может закончиться дракой или чем-то похуже. Но дверь школы отворилась, и к ним на крыльцо выбежала запыхавшаяся Белла.       На её губах играла блаженная улыбка, а пальцы сжимали косяк. Она непонимающим взглядом окинула Майклсонов, а затем посмотрела и на свою подругу. — Вот ты где! Я тебя обыскалась!       Хьюстон глупо хихикнула себе под нос, и Ами поняла, что она уже достаточно накуренная. — Познакомишь нас? — уже пытаясь флиртовать, промолвила она, накручивая прядь волос на палец. — Просто пойдём уже отсюда, — схватив её за ладонь сказала Гилберт, бросая последний взгляд на Майклсонов и скрываясь за дверьми.       Интерес о том, что от неё скрывает Клаус и что из себя представляет связь между ними только подогревался. Но на сегодня она так устала, что идея принять из рук Беллы косяк уже казалась не такой плохой.

***

      Тучи сгустились на тёмном небе. Была уже практически полночь, когда Амалия отворила двери школы, выходя на крыльцо, на котором совсем недавно были разборки двух братьев Майклсон. Находиться на вечеринке уже не было никакого желания, ведь настроение пропало ещё благодаря Колу, а Белла бросила её одну среди толпы подростков, уединяясь в одном из кабинетов с каким-то старшеклассником.       Домой идти тоже не хотелось, ведь она знала, что там её ждёт Рик, который время от времени становился злым-Риком, который может убить, если ему что-то не понравится. И наблюдать за ним было морально тяжело, ведь Амалия видела, насколько ему было тяжело принять это. Мередит едва ли не с самого начала знала, что с Алариком что-то происходит. Она это поняла, увидев кольцо, и сразу вспомнила историю своей бабушки, которую та взяла из дневников Гилбертов. И тогда она решила, что обязана помочь ему. По-другому просто не сможет. Фелл испытывала какие-то определённые чувства к Зальцману, и это грело сердце Амалии. Он, как никто, заслуживает на любовь. Особенно после не сложившейся истории с Дженной, которая уехала из города.       Амалия делает глубокий вдох. Знает, что отправляться самой куда-то в такой поздний час довольно опасно, учитывая её положение. Кол зол на неё и наверняка захочет отомстить, как и миллионы врагов Ника, которым стоит только прознать, что в Мистик-Фоллс находится «Ахиллесова пята» самого Никлауса Майклсона. — Дорогуша, жизнь тебя ничему не учит, и ты продолжаешь гулять одна в такое время.       Этот голос словно вырывает её из мыслей. Амалия спокойна, ведь этот британский акцент и бархатистость узнает из тысячи. И иногда ей хочется обратиться к психиатру, ведь первородный опасный гибрид одним голосом может успокоить её и подарить чувство безопасности. И это совсем неправильно, она об этом знает. Но всё равно находит своими глазами его серо-зелёные и пытается подавить рвущуюся наружу улыбку.       Клаус стоит в нескольких шагах от неё. Руки сложены за спиной в излюбленной манере, а на устах всё та же усмешка, которая вызывает целый табун бабочек внутри девушки. Он выглядит таким красивым при лунном свете, что невольно замирает дыхание. Клаус Майклсон был чёртовым произведением искусства, а, как известно, в природе обычно самые красивые и привлекательные существа являются самыми ядовитыми и опасными для жизни. Но Гилберт это лишь раззадоривает и не вызывает ни капли страха. — Это самый странный Хэллоуин в моей жизни, — произнесла она почти недовольно, спускаясь по ступенькам к нему.       Чувствует себя рядом с ним так легко, будто стоит с давним другом. Но только он вызывает далеко не дружеские чувства.       Амалия останавливается совсем рядом и смотрит на гибрида из-под опущенных ресниц. Ей хочется поинтересоваться, где Кол, ведь больше за вечеринку она его не встречала, но почему-то портить момент ей не хотелось. Смущается от такого пристального взгляда первородного и кивает ему куда-то в сторону, желая пройтись.       Вдали где-то прогремел гром. Осталось отсчитывать минуты до начала дождя, но это совсем не пугало Гилберт. Намокнуть она не боялась, а впервые за какой-то период поговорить спокойно с Клаусом страшно хотелось. Хотелось чувствовать его рядом. Это уже было на уровне необходимости. — Причина только в моём брате?       Клаус знал, что причина не только в этом. Вряд ли несколько глупых фраз со стороны Кола могли так испортить ей настроение, а значит за этим стояло что-то большее. Смотрит на неё сверху вниз и не может понять, как ей это удаётся. Казалось, что он теряет голову, находясь рядом с ней. Она совмещала в себе несовместимое, она восхищала и завораживала. Человек с ангельской внешностью и совсем не ангельским характером. Но при этом она была одной из самых добрых людей на планете и самым милым созданием из всех, кого ему доводилось встречать. И противный голос внутри вторил, что всё не может быть так хорошо.       Где-то есть подвох. Клаус не из тех, кто заслуживает любовь, и вряд ли бы природа сделала ему такой великодушный подарок в виде Амалии. Часто паранойя настигала его с такой силой, что ему хотелось уничтожить всё на своем пути, а после найти достаточно хорошую ведьму, которая бы смогла его успокоить и сказать, что в этом нет никакого подвоха. Иногда Клаус смотрел на Амалию и ему казалось, что в ней он видит свою погибель.       Что любовь к этой девушке действительно может погубить его.       А затем он опять смотрит в глаза цвета молочного шоколада и его попускает. Открывается словно второе дыхание и на секунду проносится мысль о том, что ради неё не жалко и умереть. И подобные мысли вызывали ярость. Он не может привязываться ни к кому, ведь это всегда несет за собой проблемы. Он первородный гибрид и не может себе позволить дать слабину из-за обычной девушки.       Его постоянно бросало от одной мысли к другой. Хотелось разорвать с ней связь и никогда больше не видеться, возможно, лучше даже убить, чтобы наверняка. А затем животный страх разливается по телу от того, что кто-то, а тем более он сам может навредить ей. Что он оставит Амалию и все данные ей обещания. Лишиться самого прекрасного, что может быть в его жизни и чего он точно не заслужил из-за страха быть уничтоженным своими же чувствами.  — Иногда мне кажется, что моя жизнь рушится. Просто по маленьким кирпичикам, и я ничего не могу с этим поделать.       Амалия говорит медленно и внятно, анализируя каждое сказанное собой слово. Ей страшно хочется выговориться и довольно странно, что слушателем оказывает Клаус. И она пытается подбирать слова правильно, чтобы он не понял, что жизнь рушится из-за него. Иногда её начинает колотить от понимания, что она простила всё своему злейшему врагу. Хотя врагом его назвать тяжело, учитывая тот факт, что она к нему чувствует.       Их чувства друг к другу — это чертовски неправильно для их понимания и понимая окружающих. Но природа распорядилась так, и теперь по-другому и быть не может.       Людей вокруг не было. Пока они не встретили ни единого человека, шагая вдоль дороги неизвестно куда. Амалия не боялась, ведь иногда ей казалось, что рядом с Ником она чувствовала себя в большей безопасности, чем в родном доме.       Пустующие улицы и свет фонарей добавлял особую атмосферу. На небе сверкнула молния, и Ами натянула рукава куртки на пальцы. Клаус шагал почти неслышно, иногда бросая взгляды на девушку, ожидая продолжения её монолога. — Не подумай, что я жалуюсь, просто… Думаю, ты как никто можешь понять меня. Родители погибли неожиданно, мы совсем не были к этому готовы. Дженна взяла над нами опеку, но ей пришлось уехать, когда началась вся эта… всё это.       Клаус отлично понимал, что под «этим» она подразумевает его, но по какой-то причине не хочет этого говорить вслух. — Дядя Джон погиб, чтобы спасти Елену. А с Риком творится какая-то чертовщина и никто не знает, как ему помочь. Мне так страшно, что мы можем потерять и его, — голос на последнем предложение задрожал. — Конечно, это не сравнится с тем, что твои родители психи, которые хотели на протяжении тысячи лет убить родных детей.       Майклсон усмехается. Когда Амалия начинает чувствовать себя уязвимой и слабой, то пытается казаться сильнее с помощью шуток. Часто Клауса это восхищало, но сейчас ему как никогда хочется, чтобы она рядом с ним была настоящей. Хрупким человеком со своими переживаниями, которая доверяет ему.       И ему хочется поклясться, что он больше никогда не причинит ей никакого рода боли и что она может доверять ему, но он не может. Клаус знает себя слишком хорошо и это его уничтожает. — Скоро полнолуние, — сказала Амалия, задирая голову, чтобы посмотреть на почти заполненный серебряный круг.       Она остановилась посредине дороги и остановила рядом с собой Майклсона. Её пальцы поймали его запястье и обвили его. Девушка разглядывала пятна, которые едва были заметны на луне, а Клаус разглядывал ее.       От её внезапного прикосновения внутри него под сердцем что-то с силой сжалось. Буря эмоций, которые она вызывала одним лишь прикосновением. Клаус чувствует себя вновь простым человеком. Легко и непринужденно, будто снова в детстве.       Он видел за тысячу лет много красивых девушек и женщин. Но каждый раз, когда он смотрит на Гилберт ему кажется, что прекраснее создания он не встречал. При лунном свете, в дурацкой куртке полицейского и с немного осыпавшейся тушью не передать всего её великолепия.       Клаус Майклсон сознаётся, что он бессилен перед ней. — Луна сегодня красивая, правда?       Эта фраза с её уст звучит очень легко.       В голове же Никлауса проносится японское предание, о котором он услышал много лет назад. Он улыбается и тоже поднимает взгляд на небо.       «Когда люди влюблены, тогда и луна светит и блестит волшебно, как-то необыкновенно, особенно в полнолуние, когда она обнажает весь свой силуэт на фоне ночного неба». — Такая красивая, что умереть можно.       Амалия немного недоуменно на него смотрит, тем временем как улыбка с уст Майклсона не пропадает. Ямочки на его щеках заставляют улыбнуться и Гилберт. А затем она чувствует, как на неё падает капля воды с неба. Стоило ожидать, что дождь начнется с минуты на минуту. Но это почему-то только вызывает у неё улыбку. Ради таких моментов не жалко и заболеть. — Потанцуем? — это было последнее, о чём думал Клаус, что она может предложить в данную секунду. Он секунду смотрит на неё непонимающее, и Амалия произносит следующее, объясняясь: — Я всегда мечтала потанцевать под дождем. Как в фильме.       Дождь с каждой секундой усиливался. Девушка в ожидании смотрит на гибрида и затем наконец едва не подпрыгивает от радости, когда Никлаус с растянувшейся улыбкой протягивает ей руку, приглашая на танец.       Она вкладывает миниатюрную ладонь в его и старается держать себя в руках. Переизбыток эмоций и чувств внутри неё не давал ей покоя и не убирал улыбку с лица. Холодные капли дождя уже не щадили, и через минуту волосы были мокрыми.       Клаус вёл танец уверенно. Но этот танец не был для приличия, как на балу. Он был свободным, выражающим миллион чувств и усиливающий эту нить связи между ними. Сейчас они её чувствовали, как никогда явно.       Они видели друг в друге что-то поистине родное. И хоть в этом незамысловатом вальсе не было никаких особенных движений, для них он стал важной частью переосмысления чего-то важного. Связь усиливается, и они прекрасно об этом знают. И на секунду Амалии хочется, чтобы он никогда не выпускал её из своих рук.       И хоть сейчас она насквозь промокла от дождя, она впервые за долгое время ощущает себя по-настоящему счастливой. Не разрывая зрительный контакт с первородным гибридом, чувствуя его тёплые руки и ощущая что-то прекрасное зарождающейся между ними.       Никлаус кружит девушку посреди пустой дороги. Притягивает к себе, чувствуя, как её хрупкое тело врезается в его. Танец окончен, но Амалия всё ещё не хочет отходить от Клауса. Точно так же, как и он не хочет отпускать её.       Они стоят посреди дороги под ливнем с улыбками на лице. Гилберт под своей щекой чувствует сильную мужскую грудь, а на спине его руки. Пытается отдышаться после вальса, который был не отрепетирован и не запланирован, но при этом был самым лучшим в жизни их двоих.       Ей кажется, что она слышит сердцебиение Никлауса. И ещё ей кажется, что сейчас обнимает поистине родного ей человека. Внутри неё всё тянется к нему, хотя разум понимает, что это совсем неправильно и так быть не должно. Амалия старается сейчас ни о чём не думать и выходит прекрасно, ведь все её мысли заняты Майклсоном и тонким ароматом мужского парфюма.       Поднимает голову и встречается с ним взглядом. Широкая улыбка на её губах, и Клаус будто чувствует всё счастье и все эмоции исходящие от неё. Амалия чувствует себя словно в каком-то фильме. Дождь стекает по лицу, наверняка к черту размывая её тушь, но её это совсем не волнует. Она бегает взглядом по лицу первородного и хочет, чтобы этот момент продлился ещё вечность.       Клаус ещё никогда не чувствовал себя таким уязвимым. И ему кажется, что это первая девушка, которую он хочет поцеловать, но не хочет напугать. Проводит рукой ей по щеке, зарываясь в мокрые волосы пальцами. Он склонился над ней и все его действия говорили о том, что он хочет поцеловать её.       Внутри Амалии же начинает всё гореть. Всё кажется таким нереальным и невозможным. Она прекрасно понимает, что сейчас произойдёт. И она так сильно хочет этого, что кажется впервые испытывает подобное. Клаус не торопится, и она знает почему.       Он первородный гибрид, который мешал жить ей и её друзьям. Он не может быть уверен, что после поцелуя не будет презирать саму себя. И это решение он хочет оставить за ней, давая право выбора.       Гилберт думает совсем немного. Почему она должна чувствовать вину за то, что она не контролирует? Она действительно не контролирует все свои чувства к Никлаусу и ей незачем винить себя.       Приподнимается и наконец накрывает губы Майклсона своими. Внутри разгорается такое пламя, что им двоим становится тяжело себя контролировать. Стало вмиг жарко и дождя Ами уже даже не ощущала. Клаус притягивает её ближе, одной рукой сильнее сжимая талию.       Эмоции захлёстывали. Казалось, сейчас они получили то, чего искали всю жизнь. То, чего они ждали так долго. Связь невидимыми узами всё больше и больше окутывала их. То, что задумано природой наконец воссоединилось. И им кажется, что они на физическом уровне видят необходимость не разрывать этот поцелуй.       Амалии кажется, что время остановилось, как и её сердце.       Самый ужасный Хэллоуин в её жизни за несколько мгновений стал лучшим днём в её жизни.       Обоняние Клауса защекотал сладкий аромат крови. Он не понимал откуда он её чувствует, а затем до слуха донеслось быстрое сердцебиение девушки, которое разгоняло кровь по телу. Рука опустилась на тонкую шею Амалии и он почувствовал, как кровь бежит по её артериям.       Майклсон разорвал поцелуй и отошёл от неё на шаг. Амалия с недоумением посмотрела на него и попыталась взглянуть ему в лицо, чтобы понять в чём дело. — Ник? — её голос прозвучал тихо.       Клаус тяжело дышал. Когда девушка решилась сделать шаг к нему, он сделал шаг назад. Ему приходилось применять титанические усилия, чтобы не впиться в её шею прямо сейчас. Он не знал, что на него нашло в эту секунду, но ему казалось, что ещё никогда прежде не чувствовал такой голод.       Старается игнорировать её пульс, но не получается. Сеточка из тёмных вен расползается под глазами, и они наливаются кровью, а клыки вытягиваются. Он чувствует себя как в первый день своего обращения, и ему тяжело себя сдерживать. Амалия в испуге делает шаг назад, но пытается контролировать свой страх. Клаус ни за что не сможет навредить ей.       Майклсон в гневе. Он чувствует себя ослабленным. В эту же секунду он готов убить Амалию. Девушку, которая пробуждает в нём что-то светлое. И он впервые за долгое время не в силах контролировать свой инстинкт. Старается не смотреть на неё и убрать из мыслей запах крови, который одурманивает. Знает, что напугал её, и это вновь приводит его в бешенство.       Пытается сосредоточить своё внимание на чём-то другом. Запах дождя, свет фонаря, но ничего из этого не может в полной мере занять его мысли.       Амалия начинает коротко подрагивать. Ей кажется, что она видит борьбу, которая идёт внутри Клауса, но не может понять в чём дело. С округлёнными глазами наблюдает за тем, как он пытается прийти в себя. Но горящие золотым глаза и клыки не исчезают. На секунду ей кажется, что он действительно сейчас убьёт её.       А Клауса как молнией прошибает мысль.       Он был уверен, что природа не может сделать ему такой подарок в виде Амалии. И девушка была для него наказанием. Была пыткой, с которой ему вряд ли справиться. И теперь он знает к чему всё это.       Ещё секунда и он сорвётся. Но он не может навредить ей.       Амалия ловит ртом воздух, пытаясь переварить, что только что произошло. Клаус пропал. Пропал за мгновение. Гилберт продолжает стоять под уже заканчивающимся дождем. Мысли не клеятся. Она не поняла, что случилось с Никлаусом, но когда увидела характерную вампирам сеточку под глазами и клыки, то внутри неё прошиб животный страх.       Кажется, этому вечеру всё же было суждено закончиться на плохой ноте.