Rise or fall?

— Джереми!       Амалия виснет на брате, крепко обнимая после долгой разлуки. Видимо Елена и Деймон не смогли оставить его в Денвере и забрали с собой. В любом случае, Амалии не объясняли причины возвращения брата. Но это не мешает ей быть до безумия счастливой и радостной от его приезда. Она не видела его уже очень долго и сильно соскучилась. Пусть они и могли говорить по несколько раз за день, но телефонный разговор всё равно не мог заменить его рядом.       У Амалии возникали страшные мысли, что Джереми вернулся из-за Рика. Зальцману становится только хуже. С каждым днём он всё реже был «прежний», а альтер-эго проявлялось чаще и чаще. Находиться дома стало практически невозможно, поэтому Аларик переехал в свою старую квартиру, ведь стал замечать, что Амалия дергается от каждого шороха, а под подушкой прячет каждый раз что-то для самообороны. Боится ходить по дому и оставаться одна с ним. Она думала, что никто не замечает, что по вечерам с ней в комнате сидит Кол, чтобы ей было спокойней. Рик хочет, чтобы она чувствовала в своём доме комфортно и безопасно, а не запирала двери. Вина за то, что он сделал тогда вечером всё ещё гложет его, хоть и прошло достаточно времени.       Аларик не хотел, чтобы его боялась его любимица. Он и вправду сильно любил её как дочь, а духовная связь между ними двумя ощущалась особо сильно. Такая искренняя привязанность, которая может быть только между отцом и дочерью. Они не были кровными родственниками, но им это и не было нужно.       Рик стал для неё глотком свежего воздуха после смерти родителей. От него она могла ощущать на себе всю заботу и любовь, воспитание и обучение разным вещам, которые не успели ей дать Миранда и Грейсон.       Поэтому ей было даже страшно допускать мысль, что что-то пойдёт не так. Она старалась об этом не думать, как и о сотни других навязчивых мыслях. Сейчас хотела просто порадоваться приезду Джера и насладиться в полной мере обедом с семьёй. Такого не было давно и неизвестно сколько ещё не будет. Они не знают, чего ждать даже от завтрашнего дня, поэтому дают себе возможность расслабиться сегодня. — Ты весишь тонну, Ам, слезь с меня, — едва не хрипит, но со смешком произносит Джереми шутя. Обнимает в ответ сестру в противовес своим словам и широко улыбается.       Получает удар по животу от неё и немного сгибается. Она стала немного сильнее за то время, пока он отсутствовал. Осматривает сестру и пытается уловить, что же в ней изменилось.       Внешне практически та самая Амалия, если не считать того, что волосы стали немного короче. Джереми кажется, что она стала серьёзнее. Или просто выросла. Не может сказать точно, ведь с первого взгляда так и не скажешь. Всё же треплет её по волосам, вызывая недовольное оханье и проходит в дом.       Вещи в доме стоят в том же порядке, в котором он их и запомнил. Складывалось впечатление будто их и вовсе за время его отсутствия никто не трогал. В какой-то степени так оно и было.       Амалия и Елена всё меньше проводили времени дома, предпочитая особняк Сальваторе, а Амалия и вовсе компанию первородных.       С каждым днём связь между ней и Клаусом крепла. Теперь она ощущалась слишком ярко даже для Гилберт: внутри всё распирало от переизбытка чувств. Но порадоваться этому не мог никто.       Сидя за столом все весело переговариваются, смеются и наслаждаются этим моментом. К Гилбертам присоединился ещё и Аларик, из-за чего получился самый настоящий домашний семейный ужин. Они все готовы были признать, что им этого не хватало среди всей суеты, которая не отпускала их день за днём. Непринужденные темы, вкусная еда и только семья.       Семья, которая крошилась на крупицы, но каждый предпочитал делать вид, что всё в порядке. — Как много я пропустил? — спрашивает Джереми, оглядывая каждого сидящего за столом. — Могу успокоить, что ничего хорошего не пропустил.       Гилберт усмехается и надеется конкретнее узнать, что случилось, но никто не продолжает. Все молчат и как-то странно переглядываются, тем временем как Амалия лишь опускает взгляд в тарелку, ковыряя вилкой брокколи и опасливо поглядывает на сестру. Станут ли они что-то рассказывать Джереми? Было бы справедливо, если бы он знал правду. Но почему-то Амалии не хочется, чтобы брат знал о ней и её связи с первородными. Ей стыдно, хоть и стыдиться нечего. Но сейчас внутри чувствует укол вины.       Джереми замечает состояние сестры, но решает спросить об этом позже. На протяжении всего его нахождения в Денвере ему казалось, что ему что-то недоговаривают. Но ему было проще спихнуть это предчувствие на паранойю, чем выпытывать правду у сестёр по телефону.       Ами берёт себя в руки и игнорирует сообщение от Кола с его просьбой пойти с ним на вечеринку. Они двое прекрасно понимают, что вместе никуда не пойдут. Но оставлять попытки добиться её согласия Майклсон не упускает, хоть и уязвленная гордость шепчет ему, что он в пролёте. — А как дела обстоят с Клаусом?       Вопрос от Джереми заставляет Амалию поперхнуться вином. Парень немного хмурится, не понимая реакции сестры, и похлопывает ей по спине. Она жестом показывает, что всё в порядке, пересекаясь взглядами с Алариком и Еленой. Они напряженно смотрят на неё, не зная, что ответить Гилберту.       Упоминание первородного гибрида сейчас было очень не вовремя. Амалия надеялась не слышать фамилии Майклсон хотя бы этим вечером. Она делает ещё один неловкий глоток напитка и аккуратно смотрит в сторону Джереми. Замешательство на его лице плавно сменяется подозрением. Странная реакция сестры на первородных зарождает в нём совершенно безумные мысли. — Ты в порядке? — интересуется он. Амалия откладывает бокал в сторону, чтобы случайно не поперхнуться ещё раз. — А что с Клаусом?       Вопрос звучит неуместно, ведь все прекрасно поняли, о чём именно спрашивал Джереми.       Аларик и Елена выжидающе смотрят на неё, ожидая ответ. Амалия лишь нервно дергает плечами и пытается придумать более-менее правдоподобную ложь. — Давно никого не убивал, если ты об этом, — прочищая горло, произносит она почти правду, но не смотрит в глаза брату. — То есть, его больше нет в наших жизнях?       Аларик скрывает смешок за кулаком, и девушка пинает его ногой под столом. Посылает злой взгляд и просит поддержать её. Елена смотрит на сестру с приподнятыми бровями, ожидая какую отговорку та придумает. Всем вокруг уже всё известно, и Амалии не было смысла прятаться по углам. В какой-то момент ей даже показалось, что Майклсонов прекратили воспринимать за врагов. Но затем новость о том, что злая сторона Рика спрятала куда-то кол совсем не радовала. А Деймон едва не прыгал от радости, что кто-то с первородных может умереть, надеясь, что попадут не в того, с кем у него связь. — Ну, тебе придётся с ним встречаться. Он всё еще в Мистик-Фоллс с остатками семьи. Уезжать точно не собираются, пока не найдут последний кол. — Почему вы до сих пор не нашли способ убить их?       Этот вопрос как пощечина действует на Амалию. Она замолкает и даже перестаёт дышать, а вилка в руке так и замирает в воздухе.       Действительно, почему они еще не нашли этот способ?       Вопросы начинают надоедать, но она боится показаться слишком ярой защитницей Майклсонов. Поэтому она проглатывает язвительный ответ и натянуто улыбается. — Джер, может хватит о них? Это не имеет никакого смысла. — Я слышал, в пятницу танцы? Ами, пойдешь со мной? — спрашивает Гилберт, улыбаясь и резко переводя тему. — Или пока меня не было нашла себе кого-то, с кем будешь ходить на них?       Слышится уже смешок от Елены. Джереми, не стараясь, попадает по самым больным темам, сам того не подозревая.       Двойник не доверяет первородным. И потому их взаимоотношения с её сестрой вводят её в дрожь, а любое упоминание о них заставляло нервно поджимать губы.       Майклсоны губят всё вокруг себя. А Амалия стала не по своей воле частью невидимой игры между братьями, трофеем, который хочет завоевать каждый из них. И это может отразиться на её безопасности. Если уже не отразилось. Пальцев рук не хватит, чтобы пересчитать сколько раз в опасных ситуациях побывала Амалия и девяносто процентов из них созданы самими Майклсонами. Только этого должно было хватить, чтобы стереть себе память о них и бежать куда глаза глядят. Но младшая Гилберт никогда особо не отличалась здравомыслием, а часть в мозгу, которая отвечает за самосохранение часто отказывала. Поэтому она всё ещё в Мистик-Фоллс и поэтому она всё ещё играет с двумя первородными братьями.       Когда ужин закончился, и все стали расходиться по своим комнатам, Аларик заметил Амалию, стоящую в коридоре и смотрящую на фотографию, висящую на стене. Стояла она молча и почти была незаметна. Историк нахмурился и решил поинтересоваться, в порядке ли она. За последнее время они редко разговаривали друг с другом, а Амалия честно старалась не дрожать при виде Зальцмана.       Она вздрогнула, когда заметила его рядом с собой. Рик послал извиняющуюся улыбку и перевел взгляд на то место, куда смотрела Амалия.       Старая семейная фотография, которая вызывала только приятные и тёплые чувства при взгляде на неё. Незнакомые для него люди, Миранда и Грейсон Гилберты, обнимают своих троих детей, даже не подозревая, во что превратится их жизнь через пару лет.       Девушка немного ёжится, когда Рик обнимает её за плечи, притягивая к себе. Мужчина замечает, как она пытается незаметно стряхнуть только подступившие слёзы, и тяжело выдыхает. Амалия была ещё совсем ребёнком, которому нужны были мама и папа. И как бы он не старался, он не мог в полной мере их заменить.       Она откидывает голову ему на грудь, всё ещё не сводя глаз с фотографии. Тогда они праздновали день рождения Джереми. Тоже семейный ужин, спокойная атмосфера и счастливые улыбки на лицах. Через два года родители умерли, оставляя глубокий шрам на сердце каждого из детей. — Ты как? — тихо спрашивает историк.       Услышав заботливый тон Рика, девушка позволяет себе немного расслабиться. Сейчас ей кажется, что её обнимает старый Аларик: без безумного альтер-эго, который не пытался ей навредить и рядом с которым она может чувствовать себя в безопасности. Может довериться и перестать думать, что за пазухой он прячет нож. — Как думаешь, я бы разочаровала их?       Слова сами вырываются из её уст. Чувствует спиной, как напрягся Зальцман, хотя, возможно, он просто удивился. Девушка прикусывает губу, жалея о произнесённом. Конечно же сейчас он станет её отговаривать, а она хотела совсем не этого.       Родители улыбаются на фотографии, и от этого короткая улыбка всё же появляется на губах Гилберт. Она выучила каждый миллиметр этой картинки, но каждый раз видит словно впервые.       Этот вопрос на постоянной основе крутился у неё в голове. И она не знает, почему ей так было важно услышать хоть от кого-то ответ на него. Хоть какой-то ответ. Больше всего на свете всю жизнь она мечтала о том, чтобы родители гордились ею. Когда она была младше, то пыталась заслужить это с помощью хороших оценок, когда стала старше, то пыталась быть самой красивой и активной в школе. После аварии она словно потеряла смысл жизни, а после попыталась найти его в друзьях и остатках семьи.       Аларик заставил её потерять потребность что-то доказывать. Он гордился ею и за всякие мелочи. И только сейчас к ней начало приходить осознание, что своей связью с Клаусом она могла убить любовь Рика к ней. — Я не хочу, чтобы Джереми узнал о… обо мне, хоть и понимаю, что это неизбежно. До меня только сейчас доходит вся серьёзность ситуации. Он возненавидит меня. — Он любит тебя. Он может не понять тебя, как и все мы, но мы не перестаём любить тебя, Ами. Ты заслуживаешь намного лучшего, чем Клаус. — Знаю, но… Я не могу это объяснить, Рик. — Тебе стоит быть осторожнее. Елена не единожды страдала из-за вражды братьев. Первородные куда серьезнее, чем Сальваторе. Ты можешь отрицать, но я вижу, что происходит между тобой и Колом. И для тебя это может представлять ничего хорошего, ведь ни один из них не уступит другому. Клаус — убийца и манипулятор, а Кол — взбалмошный, не умеющий себя контролировать ребёнок. — Я и так обо всём этом знаю, — проглатывая откуда-то взявшуюся горечь, говорит Амалия. — Доверьтесь мне. У меня всё под контролем. — Мы никогда не сможем успокоиться, зная, что ты с ним. И мне жаль, что вместо Клауса мы убили Финна.       Гилберт игнорирует эти слова и ловит извиняющуюся улыбку Зальцмана. Он не хотел её обижать, но он перестаёт себя контролировать, когда имя девушки и первородных звучит в одном контексте. — Лучше нам больше не поднимать эту тему.       Аларик кивает и проводит взглядом поднимающуюся по лестнице Амалию. Он не сможет её переубедить, теперь он в этом уверен. Остаётся только принимать крайние меры, ради её же безопасности.       Амалия погружается в свои мысли и анализирует слова опекуна о том, что стоило убить Клауса, а не Финна. Прекрасно понимает и принимает такую точку зрения с его стороны, но не может контролировать бешеный, поселившийся глубоко внутри страх. Голова осознает, что если они до сих пор не убили Клауса, это значит, что его не так просто победить. Но, с другой стороны, Финн ведь тоже не был слабым противником. Он был таким же первородным с огромной силой внутри себя. — Задумалась о том, как назвать наших будущих детей? — начинающий надоедать голос Кола звучит очень резко в тишине. Его присутствие здесь стало настолько обычным и обыденным, что Амалия думала над тем, чтобы под окном оставлять домашние тапочки специально для Майклсона. — Мне нравится имя Лили, а тебе?       Кол в излюбленной манере заваливается на кровать и скрещивает лодыжки. Ами заметила, что она начала чаще убираться в комнате, чтобы в случае неожиданного визита не было стыдно за бардак. Ей не нравится, что она радуется, когда он приходит. В особенности она рада, когда нужно отвлечься от гнетущих мыслей, а Майклсон практически всегда заражает хорошим настроением. — Ты не можешь иметь детей, — напомнила она ему, игнорируя тот факт, что он в принципе думает о детях и их именах. — Да, но мы можем попытаться.       Любая шутка Кола заканчивалась пошлым подтекстом или брошенной в него подушкой. Но при этом если он долго не шутил, то Амалия начинала подозревать неладное. Он ловит её улыбку, но замечает её плохое настроение. Амалия ложится рядом с ним на кровати, и нос вампира щекочет аромат сладких духов. Она не смотрит ему в глаза, но он видит, как её ладонь остановилась в миллиметре от его.       Они лежат так близко друг ко другу, но Колу всё равно кажется, что этого недостаточно. Ему уже давно не пятнадцать, но это крошечное расстояние их ладоней друг от друга сводит его с ума, а пальцы горят от желания коснуться её. И он почти уверен, что она не просто так положила здесь руку.       Амалия хочет чувствовать его рядом, но ей кажется, что это неправильно из-за её связи с Клаусом. То, что она говорила Нику и то, что она чувствует на самом деле — очень разнится. И ей становится ещё хуже от того, что она обманывает гибрида. Ей кажется, будто морально она изменяет Клаусу, ведь ей нравится присутствие Кола и то, какие эмоции он у неё вызывает. И Амалию тошнит от себя.       Кол же уверен в её чувствах к нему. Конечно, они не были такими сильными как к Клаусу. Но пусть она в этом никому не признается, он натренирован тысячей лет, чтобы понять, когда он нравится девушке. И тело Ами просто кричало о том, что он ей нравится. Может, у неё есть к нему даже какая-то влюбленность. И, наверное, только осознание этого заставляло его по сегодняшний день добиваться хотя бы минуты рядом с ней. — Почему у тебя кровь? — нахмурившись спросила она, заметив порванную футболку в районе груди и засохшую кровь.       Выглядело так, будто кто-то пытался вырвать ему сердце. И, кажется, Амалия даже знает, кто именно, из-за чего во рту моментально пересыхает и ей хочется перестать испытывать раздирающее чувство вины из-за недвусмысленных чувств к двум братьям. — Повздорили с Ником.       Кол значительно преуменьшил то, что было на самом деле. Изначально они и вправду сцепились по незначительной причине, но в силу своего вспыльчивого характера Кол ляпнул о том, что если бы не предначертанное и у Ами был бы выбор, то она бы выбрала Кола.        Наверное, каждый из них троих это понимал. И Кол был доволен собой. Ему удалось пошатнуть уверенность Клауса и надломить его. И, считай, цель была достигнута. Изначально он и хотел только ради этого завоевать Амалию.       Но он не чувствовал себя победителем. Невозможность сделать с ней всё, что у него в голове — бесила его. Ему так сильно хотелось заполучить эту девушку во всех смыслах, что казалось, что именно он здесь проигравший.       Амалия поджимает виновато губы и ногтем проводит по застывшему алому следу на его груди. Отвращение к самой себе росло с каждой секундой и то, что она не могла себе запретить находиться рядом с Колом уничтожало её. Хотелось взвыть от своей же бесхарактерности и отсутствия силы воли. — Кажется, именно из-за этого мой брат и пытался меня убить, — с лёгкой усмешкой говорит Майклсон, смотря, как замирают её пальцы на нём, и она хочет резко отдёрнуть руку, словно осознавая, что она делает.       Кол перехватывает её и грубо переплетает их пальцы, не давая ей возможности выдернуть руку. Девушка предприняла попытку ещё раз вырвать руку, но он не дал ей этого сделать. Смирившись с собственной беспомощностью, она со стыдом прикрывает глаза и искренне надеется, что Ник не узнает об этом.       Вампир не даёт слабины, хоть и сильно хочется. Знает, что она будет себя ненавидеть, если он сейчас поцелует её. Она бы даже вряд ли стала сопротивляться, если бы он это сделал сейчас. Но он не будет этого делать. Хотя бы, потому что слишком сильно уважает и ценит её.       Подносит к губам их переплетенные пальцы и целует её костяшки. Едва ощутимо, всего один лёгкий поцелуй. Но какие эмоции это вызывает. Амалия глубоко вбирает в себя воздух и поднимает взгляд на Кола. Тёмные, цвета коньяка глаза с полной серьёзностью прожигают её. — Это неправильно, — шепчет она едва слышно. — Я люблю всё чертовски неправильное, Ам. Ты даже не представляешь насколько.       Гилберт лишь хочет разобраться в себе и при этом никого не ранить. Пусть это и первородный вампир или гибрид. Но она не создана для того, чтобы причинять кому-то вред.