Глава двадцатая
3 июня 2024 г., 17:06
Амалия выходит из ванной с мокрыми волосами. Она уже в пижаме, но вряд ли сегодня ночью она сможет заснуть.
Аларик мёртв. Точнее, умирает. Они бросили его умирать в холодном тёмном склепе. Не в кругу семьи, не в тёплом доме. Вокруг него сейчас только могилы и наверняка пьющий Деймон. Как бы сильно Гилберт не хотела остаться со своим опекуном, она не могла. Она знала, что не выдержит его смерть. И что в какой-то степени это даже опасно, поэтому Майклсоны её даже не спрашивали.
Эстер сделала его машиной для убийств. Запрограммировала на убийство первородных, что влечёт за собой истребление всей популяции вампиров. И у них не было другого выбора. Они лишаются ещё одного своего опекуна.
И пока Елена и Джереми пытаются делать ремонт среди ночи в спальне Рика, что ранее была спальней родителей, Амалия пыталась справиться со своими демонами в одиночестве. Рик стал ей родным, членом семьи. Он заменил ей пусть не отца, но старшего брата или дядю точно. Он научил её многому, он спасал её, шутил над ней, любил её, в конце концов. Он делал всё ради неё. А она отплатила тем, что оставила умирать в одиночестве.
— Привет, — тихо произносит она, когда замечает Клауса, стоящего посреди ее комнаты.
Его тёмная фигура сильно отличалась на бело-розовом фоне комнаты. Его руки величественно сложены за спиной, а взгляд изучающее скользит по её лицу. Про себя Клаус тут же отмечает искусанные губы, покрасневшие глаза и дрожащие пальцы. Майклсон понимает, что не ошибся со своим желанием посетить её так поздно ночью. Он знал, что историк много значил для неё и не мог оставить её одну бороться с этой душераздирающей болью.
И если в нём оставался осадок обиды за то, что она прикрыла Кола собой, то сейчас всё это испарилось за секунду.
Его Амалия стояла перед ним совершенно душевно обнаженной. Она не пыталась скрыть свои чувства. Стояла перед ним в розовой шелковой пижаме, с мокрыми волосами, с которых до сих пор капала вода, без макияжа и глазами, на которые уже навернулись слёзы. Её губы подрагивали, и Клаус выдохнул, не в силах терпеть такое её состояние.
Его внутренний волк воет и просится уткнуться носом ей в колени, попытаться успокоить. Ему хочется забрать всю боль себе, заставить её чувствовать только хорошее.
Он бы сделал что угодно, чтобы спасти того историка, на которого Клаусу совершенно плевать. Но это не в его силах. И всё что он может ей сейчас предложить это лишь себя.
— Иди ко мне.
Ещё на первом слове Амалия сорвалась и обняла Клауса. Она лишь ждала приглашения, не хотела нарушать его личное пространство.
Амалия плачет. Её плечи сотрясаются, и Никлаус поглаживает её по голове, шепча, что она справится с этим. Ведь она самая сильная девушка на свете. Ведь рядом с ней самый сильный человек в мире, который поможет пройти ей через всю боль.
И ей это нужно было как воздух. Гилберт так до безумия сильно хотела почувствовать его рядом с собой всё это время.
Её душа тянулась к нему. А его волк сейчас жалобно поскуливал. У их связи были свои прелести. Кажется, они могли на каком-то уровне чувствовать настроение друг друга. Могли ощущать подсознанием и разделять подобное вместе.
Клаус целует её в макушку. Слегка отстраняется и смотрит на заплаканное лицо. Амалия не пытается прятаться, как делали бы другие. Шмыгает носом и смотрит на него в ответ.
— Мне жаль, что Эстер уже мертва, и я не смог заставить её заплатить за каждую твою пролитую слезу. Я бы заставил её мучиться. Та смерть, что настигла её — слишком проста.
Никлаус смахивает большим пальцем ещё одну влажную дорожку. Подобие улыбки появляется на её лице, и она с благодарностью смотрит на гибрида.
— Спасибо, что ты здесь. И прости за…
Амалия не хочет произносить это вслух. Ей неловко. Она понимает, как сильно могла обидеть его своей выходкой с Колом и кинжалом, но, наверное, она не жалеет об этом.
— Не стоит, — останавливает он. — Разберёмся с тобой и Колом чуть позже. Сейчас ты не в состоянии объяснить мне, что происходит между вами. Но возможно мне не стоило смеяться над Сальваторе и твоей сестрой.
Амалия опускает взгляд и чувствует себя ужасно паршиво. Она не понимает, зачем вообще допустила это и как с этого выкручиваться.
— А потом мы уедем с тобой. Ты и я. Мы построим свою империю, где нам с тобой никто не будет мешать.
Клаус целует её. Неспешно, пытаясь отвлечь её от плохих мыслей. С каждым поцелуем он присваивает её себе всё больше. С каждым поцелуем связь крепнет, а их чувства становятся шире и ярче.
Она позволила ему остаться, а он позволил ей уснуть на его плече. Эту ночь Амалия спала спокойно, видела до безумия красивый сон и крепче обнимала Клауса, наконец избавляясь от раздирающего чувства одиночества внутри.
Он заполнял все пробелы в её жизни. И только он помогает ей справляться со всеми проблемами.
***
Утром Амалия проснулась слегка помятая и явно не возлагающая больших надежд на этот день. Глаза были чуть покрасневшие от пролитых слёз этой ночью, но только благодаря Клаусу она спала спокойно и её ничего не тревожило. Она знала, что Кол часто любил баловаться этим. Любил пробираться к ней в комнату ночью и внушать какие-то сны, не всегда приличные. Но благодаря этому кошмары наконец перестали её мучить, поэтому Гилберт никогда не просила перестать его это делать. На часах было уже около десяти утра, и Амалия сильно удивилась, когда услышала повышенные голоса снизу. Наспех приводя себя в порядок, Гилберт спускалась по лестнице. Она замерла на половине пути, наблюдая довольно странную картину. Всё ещё держась за перила, она переводила взгляд с одного на другого, обведя недоуменно каждого. Клаус и Кол о чём-то спорили с братьями Сальваторе. Джереми и Бонни наблюдали, но напряжение было очень заметно. Что-то происходило, и Амалии это уже не нравилось. Лишь мирно спящий Роби повёл ухом, когда услышал шаги хозяйки. — Собирай вещи, дорогая, мы уезжаем. Глаза Клауса пылали яростью. Он крепко сжимал зубы, смотрел на Амалию без привычной мягкости, что говорило лишь о том, что он зол. Или напуган. Но в любом случае ей это не нравится и вызывает тревожность. — Она никуда с тобой не поедет, — шипит сквозь зубы Деймон, делая шаг в сторону Майклсона, но его останавливает Стефан. — Тебя никто не спрашивает, Сальваторе, — закатывает глаза Кол, уставая от этих дискуссий. — Ами взрослая девочка. — Какого чёрта происходит? Гилберт приподнимает брови, останавливая взгляд на Клаусе. Он хмуро смотрит в ответ, ожидая, когда она исполнит приказ и пойдет молча собирать свои вещи. Но она всё ещё упрямо стоит, ожидая ответ на свой вопрос. Клаус шумно вздыхает и подходит к ней ближе. Джереми дёргается, всё ещё не осознавая, как Амалия смогла проникнуться чувствами к первородному. Джереми верит, что Клаус просто внушил ей. — Твой историк обратился в машину для убийств. Наша милая ведьмочка дала ему крови этой ночью, и он закончил обращение, — язвительным тоном поясняет Кол, бросая уничтожающий взгляд в сторону Бонни. — Рик.? — Амалия запинается и смотрит на Кола, который поднимается с кресла и делает тоже шаг в её сторону. Кол видит покрасневшие глаза, покусанные губы и загоревшуюся искру в её глазах. Она думает, что это прежний Аларик. И ему сильно не хочется её расстраивать. — Он забрал Елену. Клаус прикрывает глаза, чтобы не убить Джереми. Амалии было необязательно это знать, сейчас возникнут проблемы. Он мог просто молча увезти её отсюда, но младший Гилберт точно не умел держать язык за зубами. — Нас это не волнует, мы уезжаем, Лея, — Клаус берет пальцами её лицо, заставляя её посмотреть ему в глаза. Он надеется, что она послушает его. Его голос стальной, Клаус действительно серьёзен как никогда. Но Амалия никогда не боялась его и не планирует начинать. — Я никуда не поеду пока Елена у него. Клаус смотрит ей в глаза долго. Пристально. Настаивающее. Он может её заставить. Но он никогда её не принуждал. И он ни за что не станет подрывать то, что строил так долго, поэтому ему остаётся только усмехнуться. Майклсон оборачивается к Сальваторе, хлопая в ладоши. — План такой, сейчас я помогаю вам вытащить Елену, — Деймон, кажется, подавился воздухом от такого заявления. Никто не верит в то, что Клаус добровольно предложил свою помощь. Особенно когда у Аларика есть белый дуб. — Затем вы сами разбираетесь со своим историком, а мы уезжаем. И больше вы нас не увидите, я вам обещаю. На его лице дьявольская улыбка. Он обещает им, что они больше не увидят Амалию в этом проклятом городе. Сальваторе приносят одни несчастья, так пусть сами и разбираются с этим. У Клауса и Амалии много упущенного времени, которое им надо наверстать. — В чем подвох? — спрашивает Беннет, не доверяя. Прищурившись, она смотрит на первородных, но те были расслаблены и хотели поскорее покончить с этим. — Амалия не уедет, пока Елена в опасности, — пожимает плечами Клаус. — Я не уеду без Амалии. Я это делаю не по доброте душевной, а лишь потому что Елена, к несчастью, является сестрой моей… — Майклсон запинается лишь на секунду. — Моей нареченной. Ещё вопросы или наконец создадим план?***
— Учтите, что если умираю я, тогда умираете все вы. Выпивая флакончик крови, говорит Клаус, усмехаясь. Он не доверяет никому и практически уверен, что Сальваторе могут сговориться с Алариком, чтобы убить его. — Мы не можем быть уверены, что это ты начал наш род, — язвит Деймон. — И я готов рискнуть. Амалия закатывает глаза. Сальваторе явно злится, что девушка даже думает о том, чтобы уехать с Майклсонами. Деймон был уверен, что эта мимолётная интрижка и желание чего-нибудь опасного пропадет так же быстро, как и началось. Но кажется её связь с первородными только крепнет. И это выводит его из себя. — Ты не обязан… Амалия смотрит в глаза Клауса, словно потерянный щенок. Ей не хочется заставлять его спасать Елену. Он не должен этого делать. Она понимает, что главная цель Аларика это первородные. Особенно Клаус. И Зальцман сделает всё, чтобы убить именно Клауса. И Рик делал ставку на то, что именно Никлаус придёт одним из первых спасать двойника, ради своих будущих гибридов. У Амалии было плохое предчувствие. Она пыталась погасить его, объяснить всё повышенной тревожностью и стрессом, но что-то внутри грызло. Ей страшно. Страшно, что Аларик навредит Елене; страшно, что Клаус идёт прямо в руки к смерти; страшно, что больше не может доверять Деймону; и боится, что он подставит Майклсона. Она хочет успокоиться, хочет показать всем вокруг, что она ничего не боится. Но когда Клаус подходит к ней и с улыбкой скользит по её лицу, обнажая свои ямочки, Гилберт сдаётся. Кусает до кровоподтеков губу, дурацкая привычка, которая преследует её всю жизнь. Его руки ложатся на её щеки, поглаживая большими пальцами, действуя как успокоительное. — Не будь такой печальной, Лея, это займёт всего пару часов. И потом я буду с тобой столько, сколько ты попросишь. — Меня сейчас стошнит, — комментирует недалеко стоящий Кол, пренебрежительно глядя на эту картину. — И меня, — поддакивает Деймон, морщась. Ему хочется сломать каждую косточку в теле гибрида только за то, что он посмел трогать Амалию. — Ваша мать создала кого-то равного вам по силам, Ник. — Если ты волнуешься за меня, то не стоит. Нет никого сильнее меня. И я ни за что не оставлю тебя одну. — Не переживай, брат, она не останется одна, — не мог не вставить Кол, усмехаясь. — Я пригляжу за ней так, как ты еще не приглядывал. — Напомни мне всадить клинок тебе в сердце, как только я справлюсь с историком. — Ты уже пытался, помнишь? — напоминает Кол. — Наша маленькая принцесса дорожит мной, а это значит, что я буду жить. — Кол, — резко обрывает его Амалия. — Я сейчас сама убью тебя. — У нас нет времени, голубки, — хмыкнул Деймон, устав наблюдать за этим бесконечным любовным треугольником. — Кол, остаешься с Амалией, приглядишь за ней. А то её вечно тянет куда-то в неприятности. — Как скажете, — поднимает руки первородный, довольно улыбаясь. — Мы с ней точно найдём, чем заняться. Я где-то слышал, что играть голышом в «Твистер» очень полезное занятие. Амалия бросает в него подушкой, которую успела подобрать на диване. Майклсон уворачивается и смеется, игнорируя уничтожающий взгляд своего брата. Клаус целует её в лоб на прощание. Амалия не хочет отпускать его туда. Но послушно отступает, надеясь на то, что Клаус знает, что он делает. Он первородный гибрид, конечно же он справится с Алариком. И Майклсон уходит, оставляя Амалию в компании своего брата. Совсем не подозревая, что следующая их встреча будет совсем не похожей на эту.***
— Тебя оставили приглядывать за мной, как няньку, — бормочет Амалия, бросая в Кола шоколадкой, а затем приземляется рядом с ним на диване в её гостиной. Все остальные тщательно заняты спасением её сестры, в чём Ами оказалась бесполезной. Ей оставалось лишь сидеть дома и ждать хоть какие-то новости. Бездействие лишь заставляло её больше нервничать. Каждая секунда длилась словно вечность, тянулась долго и мучительно. Впервые ей в голову закрадываются мысли, что быть человеком это так странно. Ты не можешь помочь своей семье, потому что ты слишком слаб. В тебе нет той силы, которая есть у вампиров. Тебя легко ранить, легко убить. Вампиризм дает много преимуществ. Точно так же, как и забирает множество хороших качеств и дает плохих. Во всем есть свои минусы и плюсы. Но быть вампиром это самое неоднозначное, что Амалия может себе представить. — Меня оставили, потому что я сам захотел, — хмыкает Кол, отламывая кусочек шоколада и впихивая его в рот Амалии. Ему нужно попытаться отвлечь её, потому что эта морщинка между её бровей всегда бесила его. — Я не пытаюсь играть в героя как Клаус, чтобы заполучить тебя. Мчаться за твоей сестрой как ещё один её спаситель: у неё же есть Сальваторе. Гилберт включает телевизор, пытаясь сфокусировать своё внимание на передаче. Сериал «Друзья» — это именно то, что могло ей помочь хотя бы немножко. Только в очень плохие дни она позволяла себе его смотреть после смерти родителей. Амалия всегда смотрела его с мамой и Еленой до поздней ночи. Они смеялись над Фиби и Джоуи, выбирали своего любимого персонажа. Они просматривали серию за серией, пока не заканчивали все сезоны, а затем начиная по новой. Амалия знала каждое слово наизусть, но каждый раз смотрела как впервые. И сейчас она завороженно всматривалась в первую серию первого сезона, принимая очередную порцию шоколада от Кола. Майклсон молчит, скептически наблюдая за странными событиями на экране, которые точно впечатляют Амалию. Он не совсем понимает этот юмор, но покорно ничего не говорит, понимая, что вероятнее всего ей сейчас это очень нужно. — Верни мне мой шоколад, — протягивает она руку, даже не глядя в его сторону. Кол усмехается и игнорирует её просьбу, задерживая взгляд на её губах. Он знает, что всё равно ему гореть в аду. Он никогда не искупит свои грехи, поэтому старается никогда не отказывать себе в своих желаниях. — Ты используешь меня, — просто констатирует он факт. Его голос ровный. Кол говорит это без скрытой обиды, вопроса или чего-то ещё. Амалия наконец переводит глаза на него, приподнимая брови, отмечая, что он подвинулся к ней. Одна его рука находится на спинке дивана за её спиной и Кол с усмешкой наблюдает за её реакцией. — Потому что прошу вернуть мне мой Hershey’s? Ну, прости, купи себе свой. — Нет, ты знаешь, что я имею ввиду. — Не имею ни малейшего понятия, Кол, — отчеканила она его имя, пытаясь успокоиться. Не хватало только разговоров о чувствах. Сейчас это было последнее чего она хочет. — Брось, я же не осуждаю тебя, — закатывает он глаза, меняя позицию, за секунду оказываясь лежащим у неё на коленях. Амалия опешила от такой наглости и попыталась скинуть его, но куда обычной девчонке против первородного вампира. — Ты обнаглел. — Да, я знаю. Но кто знает, как долго я ещё смогу наслаждаться тобой до того, как Клаус заколет меня. А он это сделает, поверь мне. Гилберт смотрит на расслабленное лицо вампира. Он совершенно умиротворенно лежит с закрытыми глазами. Кол не врёт и не лукавит. Он полностью убежден, что Ник не оставит его в покое. — Почему ты так спокойно говоришь об этом? Разве для вас века в гробу это не мучение? Элайджа рассказывал кое-что об этом и мне кажется, что хуже ничего не придумать. — Я привык, Ами, — отвечает он, вспоминая столетия в гробу. Лишь мысль об этом вызывала у него незаметные мурашки. Он ненавидел Ника за это, и он хотел ему отомстить. Раньше он хотел ему отомстить через Амалию, но не заметил, как она стала его новым билетом в гроб. И почему-то он уверен, что в этот раз это будет намного дольше, чем сто лет. — Ты же знаешь, что я не допущу этого. — И только этим разожжешь его гнев. Клинок постоянно при нём, он лишь ждёт удобного случая. Поэтому прошу перестань болтать и портить мне такой момент. Вероятнее всего, как только он спасёт Елену, то вы с ним уедете, и ты больше меня не увидишь. Амалия поджимает губы и чувствует себя ещё более паршиво, чем до этого. Кол говорил так спокойно о своей смерти, что вводил её в дрожь. Почему Клаус делал это с ними? Разве не это является красным светом для неё? Если Ник столько раз всаживал клинки в своих родных, где гарантии, что он не навредит ей? Она сама не заметила, как её пальцы зарылись в его тёмные волосы, слегка оттягивая иногда и расчесывая. Амалия всегда делала подобное с Джереми, когда ему было плохо. И ей казалось, что дай секунду и Кол замурчит. — Я никогда не использовала тебя. Если бы я использовала тебя, то сейчас мне не было бы настолько тяжело. Кол открывает глаза, смотря на Амалию. Она смотрит куда-то в сторону, но не прекращает своих манипуляций с его волосами. И он не может вспомнить момент, когда чувствовал себя настолько же комфортно как сейчас. И этот момент стоит пару сотен лет в гробу. — Потому что сейчас я не знаю, что мне делать с этим всем. И, кажется, ни один из вас не может мне помочь. — Ты встала между двумя самыми опасными существами на планете, Ами. И я не боюсь, что это может убить меня или Ника. Я боюсь, что это погубит тебя. — Мне жаль. Амалия сама не знает за что именно извиняется. За свои чувства, за чувства Кола или за то, что встала между двумя братьями? Ей хочется спрятаться, чтобы больше никому не доставить проблем. — Мне жаль, что я не был первее. Если бы я первый встретил тебя и заявил на тебя свои права, то Клаус бы не сунулся на эту территорию. Так подло могу поступать только я. — Если бы не Клаус и его запечатление, ты бы даже не взглянул на меня, Кол, — пускает она смешок, хотя смеяться совсем не хочется. Кол не спорит. Только усмехается и вновь закрывает глаза. Она всё-таки права. Тишина прерывается нереальным закадровым смехом в шоу. Амалия тоже тихо посмеивается с шутки Джоуи, её самого любимого персонажа. Он был настолько же красив, насколько и глуп. Но это не мешало ей полюбить его всем сердцем и хохотать над каждой сценой с ним. — Тебе правда смешно с этого? — Эру «Друзей» ты провалялся в гробу, ты никогда не поймешь всю атмосферу сериала. Я бы могла тебя показать тебе весь сериал… — Не думаю, что я доживу до следующей серии, малы… — У тебя есть все шансы, если ты сейчас уберешься из города, — входит в гостиную самодовольно улыбаясь Деймон, откидывая в сторону кожаную куртку. Вслед за ним входят Стефан, невредимая Елена, Кэролайн и Бонни. — Ты в порядке? — подрывается со своего места Амалия, игнорируя двусмысленные слова Сальваторе. Она подлетает к сестре, бегло оглядывая её. Елена судорожно кивает, грустными глазами смотря на свою младшую сестру. Она всё ещё чувствует себя не очень хорошо, но понимает, что не может оставить Амалию сейчас одну. Не после того, что сделали Деймон и Стефан. Они даже не спросили у Елены, которая была бы против. Елена бы никогда не заставила свою любимую младшую сестру пройти через это. И она готова была пожертвовать своей спокойной жизнью ради счастья Амалии. И если этот монстр мог сделать её счастливой, то тогда Елена бы молча терпела его присутствие в своей жизни. — Что с Риком? «Вы усыпили его?» — с надеждой спрашивает Амалия, наблюдая, как Кэролайн и Елена прячут глаза, тем временем как Деймон наоборот с вызовом смотрит на неё, складывая руки на груди. Амалия чувствует, как Кол подходит к ней, становясь за её спиной, чувствуя что-то неладное. — Нет, Аларик на свободе. Всё ещё. Стефан произнес это ровно и интригующе. Амалия не совсем понимает, почему тогда Деймон такой довольный, а затем чувствует пальцы Кола, сильно сжимающие её бедренную косточку. — Что вы сделали? — шипит он сквозь зубы. Под глазами появляется сеточка из вен, и Кол сдерживается лишь потому, что слышит громкое сердцебиение Амалии. Она боится. — Убили двоих зайцев, так сказать. Если Клаус мешает нам жить и является началом нашей вампирской родословной, тогда какой вывод мы можем сделать? — вскидывает ладонями Деймон. Амалия вздыхает и делает шаг назад, упираясь спиной в грудь Кола. Она не хочет в это верить. — Рик не сможет убить Клауса, если тот будет спокойно умирать раз за разом на дне океана. Вечные страдания для Клауса, безопасность для нас и спокойная жизнь для тебя, Амалия. — Ты не мог, — шепчет она, когда глаза начинают щипать накатившие слезы, Амалия больше не может выдавить из себя ещё хоть что-то. — Прости, я не знала, что они задумали, — оправдывается Елена, раскаивается. Амалия не находит в себе силы посмотреть на сестру и лишь делает несколько вдохов, в попытке успокоиться. — Я убью тебя, — спустя секунду Кол уже сжимает сердце в грудной клетке Деймона. Ами смотрит на это, но даже не хочет попытаться остановить Кола. Деймон убил всё, что когда-то было между ними. И он сделал это специально и осознанно, предал их дружбу. — Я сделал тебе одолжение, — шипит сквозь боль Сальваторе, чувствуя в своей груди руку первородного. — Ты должен благодарить меня. Амалия словно очнувшись из транса подходит к Колу, пытаясь оттянуть его от Деймона. Она встаёт между ними и берёт в дрожащие руки лицо Майклсона, заставляя его посмотреть в её глаза. Кол видит стоявшие в них слёзы, дрожащие губы и бледность, появившуюся за секунду. Амалия оттянула его не для того, чтобы помочь Деймону. — Ты должен уехать. Сейчас же. Кол недоуменно смотрит на неё, хмурясь и стараясь не трогать её той рукой, что вся в крови. — Ты будешь его следующей целью. Он убьёт тебя, а они помогут, — Амалия старалась сказать последнее без отвращения, но она не успевала контролировать свои эмоции. Она не спасала Деймона. Амалия спасала Кола. — Пожалуйста, Кол, просто уедь отсюда, — всхлипывая просит она, едва ли не умоляя. — Я без тебя никуда не уеду, — отчеканивает он каждое слово, всё-таки касаясь её лица окровавленной рукой, забывая об этом. — А ты не уедешь без Ника. Поэтому мы здесь пока не найдём его. — Какая собачья преданность, — закатывает глаза Деймон, играя роль последнего козла. Он верил в то, что сделал это ради блага Ами. Ради её будущего, в котором она скажет ему спасибо. — Она наконец может принадлежать тебе, а ты как придурок отказываешься. — Он пошел туда помочь спасти Елену, — наконец смотрит на Деймона Амалия. Гневным и разочарованным взглядом. Такого Сальваторе ещё не видел. — Но сейчас ты можешь забыть моё имя. Ты для меня умер, Деймон. — Брось, Ам, мы же всё равно помиримся. Амалия смотрит на него несколько долгих секунд. И Деймон осекается. Пустота. Сейчас там уже не осталось даже разочарования. Кажется, для него это действительно конец. Он так часто делал что-то против её желаний, но сейчас перешел грань. И она никогда не простит его за это. Точно так же, как он никогда бы не простил кому-то смерть Елены. — Мы узнаем, где тело Клауса. И тогда вы больше меня не увидите. Амалия быстрым шагом поднимается по лестнице и наспех собирает некоторые вещи. Поживет пару дней с Колом, пока ничего не решится. Но она точно уверена, что это не конец.
