Rise or fall?

***

— И что мы будем с этим делать?       Амалия и Елена входят в Мистик-Гриль, занимая свободный столик возле окна. На часах было около десяти утра, Амалия совершенно плохо спала прошлой ночью. Ей всегда с трудностью давался сон в чужом доме, а сейчас чужой дом, совмещённый с кучей плохих мыслей, дал свои плоды. Круги под глазами скрывала косметика, но покрасневшие глаза не помогла скрыть даже тушь и подводка. Девушка чувствует себя подавлено, но игнорировать сестру просто не могла.       Елена не виновата в том, что сделал Деймон. Девушка не знала о его плане и точно не поддерживала его. Елена любила свою младшую сестру больше жизни и сейчас, наблюдая, насколько сильно она разбита, она пыталась помочь ей всеми силами.       Амалия не была похожа на привычную себя. Завязанные в хвост волосы, большая мужская толстовка и потухший взгляд, который безусловно пугал Елену. Когда старшая Гилберт проснулась в тишине, а не под звучащую музыку из ванной Амалии, то испугалась. Испугалась, что больше никогда не будет как прежде. И когда она утром позвонила и попросила встретиться, то Елена выдохнула с облегчением.       Амалия не держит на неё зла. И это всё, что в данный момент нужно двойнику. Она делает глоток горького эспрессо, в надежде взбодриться хотя бы немного. Пару часов сна и стресс вызывают лёгкую тошноту, из-за чего она не может себя заставить даже позавтракать. А воспоминания прошлой ночи только усугубляют ситуацию. — Джереми знал?       Амалия сглатывает, боясь услышать ответ. Она так сильно любила своего младшего брата, что готова была простить ему всё на свете. Джереми был единственным человеком на планете, которого Амалия любила вопреки всему и всегда. Но сейчас смерть Клауса так подкосила её, что она сама не знает, чего от себя ожидать. — Да, — грустно закивала Елена. — Но он не знал, что для тебя значит Клаус. Он бы не сделал этого, если бы знал.       Сделал бы. И они обе это понимают.       Каждый из них думал, что спасает Амалию. Но она никогда не нуждалась в спасении от Майклсонов. Но, кажется, её понимала только Елена. Если быть честными, то только Елена и понимала её. Как никто другой. Она сама в отношениях с Потрошителем, и имеет чувства к его не менее злому брату. — А ты и Кол? — решается спросить Елена, неловко размешивая сахар в своем капучино.       Амалия вздрагивает. Вспоминает прошлую ночь и бледнеет. Это было ошибкой, которую она больше никогда не повторит. Она должна вычеркнуть это из памяти.       Они редко заводили тему отношений и от того чувствовали себя не комфортно. Обычно им не нужно было говорить, они без слов понимали, что происходит в жизнях друг друга. И сейчас Елена наблюдает за смятением сестры, которая утыкается взглядом в свою чашку и приоткрывает губы, чтобы что-то ответить, но так и не придумывает что. Елена с жалостью поджимает губы, в данную секунду ассоциируя сестру с испуганным маленьким кроликом. Ей кажется, что в последний раз она видела её в подобном состоянии только после смерти родителей.       Амалия тогда несколько дней ни с кем не разговаривала, круглыми сутками проводя время в спальне родителей. С того момента она сильно повзрослела, но горе повзрослело вместе с ней. Не ночевала дома, закрылась ото всех и не показывает слёзы. Елена могла бы подумать, что сестра ей просто не доверяет. Но это не так. Просто это её способ бороться со стрессом. И в это время лучше дать ей пространство, даже если очень хочется вцепиться в неё и не отпускать. — Ты запуталась, — на выдохе понимающе проговаривает двойник. Её глаза полны сожаления. И Елена бы очень сильно хотела помочь ей советом, но она не может помочь даже самой себе с той же проблемой. — Я знаю, что вам тяжело понять Майклсонов, — сглатывая, всё-таки говорит Амалия. — Но вы даже не пытались. Поэтому вы не можете понять, что я чувствую. — Да, и мне жаль. Но я волнуюсь за тебя. Ни один из них не уступит тебя другому. И они очень импульсивны и не предсказуемы, я боюсь, что… — Нет! — возмущенно и резко обрывает её Амалия. — Они бы ни за что не навредили мне, я уверена в этом.       На последнем слове голос Амалии неуверенно дрогнул. Точно ли она верит в свои же слова?       Майклсоны действительно были достаточно эмоциональными и самолюбивыми. Клаус уже несколько раз мог убить её. И Амалия уверена, что он любит свою семью, но на протяжении стольких веков он убивал их и без зазрения совести возил в гробах. Что отличает её от них?       Он так боялся остаться одиноким, что его вполне устраивала иллюзия полной семьи, хоть и не живой. Где гарантии, что Клаус не поступит также с Амалией? Что если один из них решит: «Так не доставайся же ты никому»? Она была уязвимой в очень опасной игре. Это даже если не учитывать всех их врагов нажитых за тысячу лет, которые обязательно захотят им отомстить. — Я желаю тебе только счастья. Ты же знаешь это. — Тогда помоги мне убедить Деймона отдать нам тело Ника, — умоляющим голосом вымолвила Амалия, поднимая на сестру глаза полные надежды. — Только ты можешь повлиять на него. Пожалуйста, Елена. Я люблю его.       Глаза старшей Гилберт округляются. Её сестра так редко говорила слово «люблю», что сейчас это предложение кажется нереальным. Она думает, что ей послышалось. Елена не верит, что это слово можно применять к Клаусу, который был настоящим чудовищем. Но наконец загоревшейся искра в глазах Амалии заставила Елену поверить ей.       Она коротко улыбнулась, протягивая руку и накрывая своей ладонью её, поглаживая большим пальцем. Взгляд Елены переполнен теплом и безусловной любовью, которая говорит о том, что примет любой выбор сестры. Даже тот который она не понимает. — Ты заслуживаешь счастья, Ами, — ласково говорит она. — И даже если оно рядом с первородным гибридом, я не буду этому противостоять. Ты поддерживала меня, когда я бросила Мэтта. Была рядом, когда я встретила Стефана. Рассталась с Деймоном, когда… В общем, ты сестра, о которой можно мечтать, Ам. Мне жаль, что мы заставили тебя пройти через это. Я сделаю всё, что в моих силах, я обещаю.       И Амалия наконец впервые улыбается за всё утро. Внутри неё словно загорается лучик надежды и открывается второе дыхание. — Я сейчас расплачусь, — слышится над ними саркастичный голос Деймона, и Амалия вздрагивает.       Он появился резко и неожиданно, стоя прямо возле них и наблюдая. Наверняка он слышал весь их разговор, из-за чего его настроение было хмурым, а глаза разбрасывали искры повсюду. Амалия выпрямляет спину и с опаской смотрит на Сальваторе. Она не знает, что в данную секунду стоит ожидать от него. И Деймон с лёгкостью улавливает это недоверие.       И ему больно. Больно, что Ами больше не доверяет ему. Боится его. Складывает руки на груди в защитном жесте и переводит взгляд на Елену в поисках поддержки. Он всегда любил её. Даже в самом начале, когда только приехал в Мистик Фоллс и вечно надоедал всем своим скверным характером. Тогда он нашел с ней общий язык, почти сразу начал испытывать тёплые чувства. Не влюбленность, конечно, его зацикленность на Елене не давала ему этого сделать. Но Деймон любил Амалию странной, понятной только ему самому любовью.       И она никогда не смотрела на него так, как смотрит сейчас. И Сальваторе не верит, что собственноручно разрушил всё прекрасное, что было между ними. Месяцы дружбы, доверие, они уже воспринимали друг друга как семью. — Схожу в уборную, — бегло произнесла Елена, старательно не замечая умоляющего взгляда сестры.       Деймон ни за что не сделает ей больно, с ним она в безопасности. Физической так точно. Голубые стеклянные глаза впиваются в Амалию долгим изучающим взглядом. Сальваторе садится напротив и смотрит, разглядывая каждый миллиметр её лица. Грустная, но всё та же Амалия. Красивая и умная, и Деймон не верит, что она досталась Клаусу, который совсем её не заслужил. И вряд ли найдётся кто-то, кто заслужит. — Я хотел для тебя лучшей участи, чем Майклсоны. — Ты мне не отец, — сквозь зубы выплевывает она, но осекается. Ей лучше меньше грубить, если она хочет получить тело Клауса обратно. — Он тебя не достоин.       Эта фраза вызывает у девушки нервный смешок. — А кто достоин? Ты? — прищурив глаза спрашивает она. — Если бы ты хоть секунду заботился обо мне, а не только о Елене, ты бы не убил его. Но ты всегда думаешь лишь о ней. Обо мне ты вспоминаешь, только когда она в очередной раз выбирает Стефана. Тогда ты идешь ко мне, чтобы я зализывала твои раны. И так по кругу. Ты хоть представляешь как больно мне было вначале выслушивать твои страдания по ней, тем временем, когда я была всё ещё влюблена в тебя? Но ты был так погружен в неё, что игнорировал это. И сейчас ты мне говоришь о том, что Клаус не заслуживает меня? А кто бы тебя устроил? Мэтт, Андреас? Тебе бы не нравился каждый, Деймон. Потому что ты грёбаный собственник, который думал, что я всегда буду под боком и не переключу своё внимание на кого-то другого. Я твой спасательный круг, к которому ты возвращаешься каждый раз, когда тебе хреново.       Деймон смотрит на неё, вслушиваясь в каждое слово. У неё явно накипело, и сейчас она выплеснула весь гнев на него, с каждым словом, вкалывая нож ему в сердце. Ему жаль, что она так думает о нём. Но ещё хуже от того, что в чем-то она всё же права. За своей погоней за Еленой он не заметил, что отдаляется от Амалии. Он даже не замечал её чувств к нему. Деймон сейчас чувствует себя полным дерьмом. — Я не знал, что ты любишь его.       Он может выдавить из себя только это. Он знает, что никакие извинения ему не помогут. — Знал бы, если бы поинтересовался моими чувствами, а не думал о Елене. Снова.       Амалия никогда не обвиняла сестру в этом. Она в этом не виновата, хотя Амалия часто задумывалась, что их отличает и чем Елена лучше. — Я эгоист, Ами. Но я всегда желал для тебя лучшего. И когда я говорю «лучшее», то имею ввиду точно не жизнь с Клаусом. Он жестокий манипулятор, который веками убивал невинных людей. Я ему не доверяю. — Ты и не должен, — перебивает она. — Мы уедем. И его больше не будет в ваших жизнях, я могу это обещать. — Я не хочу, чтобы ты уезжала.       Теперь его голос звучит грустно. Сейчас ему тяжело представить свою жизнь без этой светловолосой, вечно жизнерадостной девушки, которая глубоко засела в его жестоком сердце. Амалия стала неотъемлемой частью его жизни. — Это не значит, что я пропаду из ваших жизней. Это лишь значит, что я буду строить свою жизнь. Свою лучшую жизнь, о которой я мечтаю.       Деймон видит искры в её глазах, когда Амалия говорит о своём будущем. Словно она уже всё распланировала и не оставила им всем никакого выбора. Но она сделала свой выбор, как и когда-то сделал Деймон. Сальваторе усмехается. И не верит, что произносит следующие слова: — Сегодня вечером я отдам тело Ребекке. Мне жаль, что так получилось. Я не хочу тебя расстраивать никогда больше, Ами. Ты один из самых близких мне людей. И мою любовь к тебе доказывает то, что я отдаю тебе в руки тело своего врага. — Спасибо, — шепчет девушка, чувствуя, как в носу начинает покалывать. Она борется с желанием обнять Деймона. — Просто чтобы ты знала, — добавляет он, — я не смогу жить спокойно зная, что ты с ним. Он погубит тебя. Или его вражда с Колом. — Я смогу разобраться с этим, — кивает она.       Деймон смотрит на Гилберт несколько долгих секунд. Она выглядит уверенной в своём выборе. И он не знает делает ли ошибку сейчас, возвращая им Клауса. Но если в данную секунду это поможет ему вернуть её доверие, то Деймон готов рискнуть.       Но сейчас Амалия вновь вспоминает прошлую ночь. И надеется, что Клаус никогда об этом не узнает. События прошлой ночи вспышками всплывают в её голове заставляя её вцепиться ногтями в ладони и замереть.

***

      В камине потрескивали дрова, разгоняя по комнате запах древесины и дыма. Огонь сейчас даже не грел, но Амалию это не смущало. Она сидела на белом ковре перед ним, обнимая себя за колени, вглядываясь в летающие искорки и ярко оранжевый цвет. Это не помогало успокоиться, согреться и не могло сделать лучше её настроение. Но Гилберт просто не имела ни малейшего представления, что ей делать дальше.       Заснуть этой ночью она вряд ли сможет, а телевизора в особняке Майклсонов не было. Действительно, зачем первородным вампирам телешоу?       В голове крутился безумный поток мыслей, но она не могла собрать всё в кучу и сосредоточиться на чем-то одном.       Лишь один факт красным светом бился в её сознании, перехватывая дыхание и коля сердце. Амалия не верила, что Клаус мёртв. Не просто уехал в горы в поисках очередных оборотней, а действительно мёртв. И если Деймон говорит правду, то они больше никогда не встретятся. И она не понимает влияет ли на неё так их связь, но ей очень плохо. Она даже не может заставить себя заплакать. Амалия чувствует устрашающее чувство одиночества такое, словно она одна в целой вселенной. Будто часть её сердца вырвали и растоптали. Будто она больше никогда не сможет почувствовать себя счастливой и беззаботной. — Выглядишь несчастной, — хмыкает Кол, присаживаясь на ковер рядом с ней. Он протягивает ей бутылку с бурбоном, и она без лишних слов принимает и делает несколько больших глотков, не отводя взгляда от камина.       Амалия морщится. Никогда не была поклонницей столь крепкого алкоголя, но это должно помочь почистить голову. Ей нужно успокоиться и начать размышлять без лишних эмоций.       Кол скользит по ней взглядом, отмечая искусанные красноватые губы и бездонные грустные глаза. Она выглядит подавленной, но все той же соблазнительной и красивой Амалией, которую он хочет как прежде. И он действительно хочет помочь ей чувствовать себя лучше. — Что нам делать дальше? — переводит она взгляд на Кола, который без зазрения совести рассматривал её. Она часто ловила его за такими взглядами, но постоянно старалась игнорировать.       Кол усмехается. Он бы хотел дать ей ответ, который ей понравится. Но в его голове нет ни единого плана.       Разве только один, который она не оценит. И который против всех моральных ценностей и его семьи. Он бы забрал её из этого проклятого города и построил бы с ней лучшую жизнь. Где-нибудь в Европе, может быть. Франция, Испания. Да где угодно, лишь бы с ней. Но она так зациклена на его брате, что никогда не согласится на это. И если бы был способ разорвать эту чертову связь, это чертово запечатление, то Кол бы обязательно воспользовался бы этой возможностью. — Не знаю, — пожимает он плечами, делая ещё один большой глоток бурбона и отставляя бутылку на стеклянном столике, поднимается на ноги. Он уже чувствовал воздействие алкоголя. Протянул руку к непонимающей Амалии, которая совсем не знала, чего он хочет, но доверчиво вкладывающая свою ладонь в его. Кол рывком поднимает её на ноги, весело улыбаясь, когда Амалия грудью врезается в его. — Потанцуем? — Ты серьезно? — скептически спрашивает Гилберт, собираясь отказаться от этой затеи. Но затем ловит себя на мысли, что наконец её голова пуста и ей не хочется застрелиться от навязчивых мыслей. Кол помогает ей отвлечься и это просто прекрасно. Хотя, вероятно, что это лишь бурбон. — Да, Ам. Наша жизнь идёт ко дну, уже завтра меня может убить твой бывший опекун, а у тебя депрессия. Почему бы не станцевать?       И на удивление Амалия пускает смешок. Кажется, это все-таки бурбон.       Она поддается его чарам и Кол ведёт медленный незамысловатый танец, не отводя взгляда от её глаз. Сейчас на её щеках наконец появился румянец. И на секунду ему кажется, что этот вечер принадлежит им. Что она здесь не потому, что горюет из-за смерти его брата, а потому что сама этого хочет: танцевать в тёмной холодной комнате, освещаемой лишь огнём в камине; смотреть друг на друга не отводя глаз; обниматься и никуда не спешить. — Спасибо, что не уехал, — шепчет она, вдыхая его запах. Она уже так привыкла к этому запаху, что он кажется почти что родным.       Кол часто оставлял свои вещи у неё в комнате, которые Амалия без зазрения совести присваивала себе, вскоре замечая, что начинает пахнуть им же. Но у Кола прекрасная память. И он никогда ничего не забывал случайно. Он хотел пометить её хотя бы таким образом. Чтобы другие вокруг чувствовали его запах на ней. Чтобы Клаус сходил с ума. И чтобы ни один вампир не посмел к ней прикоснуться. — Ты — Майклсон, Амалия, — проговаривает он, приостанавливая их танец. Девушка совсем не ожидала услышать эти слова. — И я не оставлю тебя, даже если ты этого просишь. Я буду рядом. И мне плевать на весь мир.       Эти слова подействовали на неё, как спусковой крючок. Несколько секунд она лишь с недоумением смотрела на него, чувствуя влагу в уголках глаз. Это то, что ей нужно было сейчас услышать. И это то, что она принимает очень близко к сердцу и будет лелеять ещё долгие годы.       Её мозг отключается. Амалия не руководствуется логикой в данную секунду. Она просто делает то, что хочет.       И она безумно хотела поцеловать Кола.       Накрывая его губы слишком настойчиво, она не думала о последствиях. Она думала лишь о том, как приятно это чувствуется. И что он немедля ни секунды, сразу перехватил всю инициативу на себя, притягивая её ближе, одной рукой зарываясь в светлые спутанные волосы, а другой до синяков сжимая её талию.       Это выглядит как сон. По крайней мере, для Кола. Это было куда слаще, чем все его фантазии. И выглядело так нереально, что едва заметное рычание вырвалось сквозь поцелуй. Майклсон ни за что её сейчас не отпустит. Он так долго ждал этого, что точно не упустит такой момент. Но она отстраняется всего на секунду, чтобы подышать. И Кол боится, что это всё. Но Амалия дьявольски улыбается и смотрит на него из-под опущенных ресниц, прерывисто тяжело дыша. — Ты укусил меня, — проведя языком по губам, Амалия слизывает каплю собственной крови. И это, чёрт побери, забирает у Кола всё самообладание.       Она та, перед которой невозможно устоять или сдержаться. И Кол впивается в этот раз долгим и собственническим поцелуем. В нём нет нежности или ласки. Только пылающее желание и страсть. Её футболка в секунду рвётся и оказывается в камине, объятая огнём. Кол скользит руками по её телу, оказываясь за секунду возле стены, успевая подставить свою ладонь между её головой и твёрдыми стенами.       Кол оставляет поцелуи на её шее, хватается за её бедра, скользит руками по животу и не может поверить, насколько она идеальна. Да, это был не первый раз, когда он видел её в нижнем белье. Но это был первый раз, когда она позволяла ему себя трогать. Трогать так, как только ему вздумается. И в его руках она была такой мягкой, такой хрупкой, что вампир старался не отключать свой мозг, чтобы ненароком не навредить.       Они не замечают, как врезаются в стол, на котором стояла бутылка с бурбоном, которая в ту же секунду разбивается, пачкая белый ковер и разбрасывая стекло повсюду. Сейчас их это не особо волнует. Сейчас их вообще ничего не волнует.       Головы чисты. Вокруг пахнет алкоголем, и это одурманивает только сильнее. Амалия хватается за плечи Кола, пропуская момент, когда он успел снять свою футболку. Она тяжело дышит и откидывает голову назад, когда Кол останавливается губами на её шее. Он глубоко вдыхает, и Амалия улыбается, произнося: — Можешь попробовать, если хочешь. Я не возражаю.       И его не нужно было просить дважды. Максимально аккуратно, насколько это вообще возможно, Кол запустил свои клыки в тонкую кожу. Теплая кровь была как никогда сладка. За свои тысячу лет он не пробовал ничего лучше, и он не знает связано ли это с тем, что эта девушка просто является его мечтой. Его живой мечтой.       Он получает определенную форму экстаза. Отстранившись, Кол усмехается, через секунду вновь впиваясь в её губы. В этот раз поцелуй уже с металлическим привкусом её крови. И Кол кусает в этот раз свою губу, делясь своею кровью.       В эту секунду в голове Кола всплывает мысль, что Амалия это делает лишь для того, чтобы отвлечься от мысли о смерти Клауса. Ей хреново и в ней алкоголь. Это не делает этот поцелуй искренним.       Но Гилберт отстраняется первая.       Хватается за его плечи и смотрит растеряно, только в эту секунду начиная осознавать, что она натворила. И Кол отступает, всё читая по её глазам. Делает шаг назад, пытаясь запомнить эту картину: красные губы, румянец на щеках и слишком красивое тело, которое он был готов изучать веками. Следы крови на шее, тяжелое дыхание и взъерошенные волосы. Кол запоминает каждую мелочь, но не смотрит ей в глаза. Потому что в них он увидит сожаление и раскаяние. — Прости, — шепчет она уже дрожащим голосом от подступающих слез. — Я не знаю, что на меня нашло, прости меня.       Амалия извиняется, но слал к чёрту Кол эти извинения. Он ни о чем не жалеет. Только о том, что не закончил начатое.       Она такая трусиха. Гилберт чувствует себя побитым щенком. Но она сама довела себя до такого состояния.       Бросаться в объятия к Колу, играя его чувствами и продаваясь за пару красивых слов. Ей вновь тяжело дышать от подступающих слёз и чувства вины, сжирающего её. Кол подходит и молча обнимает, разрешая ей вновь выплакаться у него на плече. Она думала, что он поможет ей отвлечься, но сделала только хуже. К горю добавилось ещё и разрушающее чувство вины, которое она теперь вряд ли сможет подавить. Но Кол все понимает. Целует её в макушку и ненавидит её одновременно с этим.       Теперь этот поцелуй сильно усложнил им жизнь, ведь Кол просто так не отступит.

***

— А если честно, — начал ехидно Кол, закидывая ноги на соседний стул на кухне Гилбертов, — кого бы ты выбрала? Стефан или Деймон? Если тебе интересно моё мнение, то я думаю, что Деймон тебе больше подходит. Ты и Стефан слишком скучные вместе. — Заткнись, — сквозь зубы шипит Амалия, бросая осторожный взгляд на ухмыляющегося Стефана, который выровнялся и значительно напрягся.       Она не хотела скандалов и натянутых отношений, но Майклсон своим мальчишеским характером, как всегда, всё портит. Амалии всё ещё было неловко смотреть ему в глаза после прошлой ночи, но она собирала все силы по крупинкам и не игнорировала Кола. Он это не заслужил. И сейчас они все вместе ждали возвращения Ребекки и Деймона. — Я хотя бы уверен, что Деймон не заколет меня из-за девушки. — Значит не так сильна любовь, как вы о ней рассказываете.       Амалия переглядывается с Еленой. Этот вечер был максимально странный и никому из них он не нравился. Обстановка была напряжённой, и шутки Кола совсем не облегчали ситуацию. Терпению Амалии и вовсе приходил конец. Она не верила, что через пару часов может увидеть Клауса. Но она понятия не имела как себя вести после поцелуя с Колом. Этот поцелуй действительно разбудил в ней что-то. И это что-то ей не нравилось, пугало, но со всем этим и завораживало одновременно. — Лучше поговорим, что будем делать с Риком. Ну, или с тем, что от него осталось, — незамедлительно добавляет Ами. — Мы же не оставим его жить. — Ты такая переменчивая, — двусмысленно бросает Кол. — Ещё совсем недавно ты горевала по нему. — До того, как он стал опасным для всех и украл Елену, а теперь захотел убить и вас.       Елена и Стефан переглядываются. Между этими двумя что-то определённо произошло, из-за чего они оба так странно себя ведут. Кол язвит, а Амалия неловко прячет глаза, но огрызается. И всё это сопровождается тоскливыми взглядами и выступающими желваками на лице Кола.       Он не выглядит скучающим по брату. И определенно не спешил ехать за его телом. Складывалось ощущение, что такой ход событий его вполне устраивал и мёртвый Клаус его не расстраивал. — Бонни не может больше так рисковать и высушивать теперь и его, — пожимает плечами двойник, постукивая пальцами по столу.       Она всё ещё немного нервничала в присутствии первородных, но Кол нравился ей куда больше, чем Клаус. И, если быть честной, то Елена была в команде Кола. Он хотя бы не пытался убить её, и в искренности его чувств она могла не сомневаться. Кол не связан какой-то неизвестной волчьей любовью с его сестрой, а значит он мозгами и сердцем выбрал её. — Да, свою единственную попытку вы потратили на то, чтобы мой брат сутки полежал в гробу. — Это был не наш план, — говорит Елена, но осекается, бросая взгляд на Стефана. — Не мой. Я не знала ничего об этом. Тем более я бы не заставила Амалию пройти через это.       Кол закатывает глаза. На самом деле он не злился на них. Отсутствие Клауса помогло Амалии сделать шаг, а это значит, что у него есть все шансы в будущем. Ему лишь стоит найти ведьму, которая разрушит это чертово запечатление. Но даже если его мать не смогла ничего с этим сделать, то Кол сомневается, что сможет кто-то ещё. Но он определенно постарается.       Амалия нервно постукивает пальцами по столешнице, поглядывая на часы и не понимая, почему так долго. Почему они хотя бы не позвонят, что всё в порядке. Беспокойство становилось всё заметнее и заметнее. В какой-то момент Амалии стало тяжело сидеть на одном месте, хотя раньше она не так сильно страдала тревожностью.       Но сейчас внутри билось странное ощущение. Это уже даже перестало быть похоже на беспокойство, скорее на тихий ужас, с которым она не могла совладать. Ей кажется, что что-то идет не так. Они уехали более четырех часов назад, и с тех пор не было совсем никаких новостей, даже маленького сообщения. — Я слышу твоё сердцебиение и меня это бесит, успокойся, пожалуйста, — просит Кол. Его действительно это начинало раздражать. — Просто у меня такое чувство внутри, словно что-то не так. — Не так только то, что ты выбрала не того брата, малыш, — подстёгивает он, не скрывая желчи. — А со всем остальным Беккс справится, её преданность Клаусу настолько сильна, что они не разлучались веками.       Амалия слышит, как у Стефана звонит телефон, но не реагирует. Голова закружилась, и картина перед глазами стала совсем не четкой. — Он мёртв?       Это спросил Кол. Он приподнялся со стула и изумленно посмотрел на Стефана, который закрыл глаза и пытался принять эту мысль.       Клаус мёртв. Аларик убил его. — Ами? — Майклсон переводит взгляд на девушку. Она держалась за голову, морщась от вспыхнувшей ни откуда боли. — Ты в порядке?       Амалия совсем не соображала, что происходит. Она слышала слова Кола, что кто-то мёртв, но не могла прийти к единой мысли и сложить пазл. Все внутренности словно сжались в узел, но больше всего она чувствовала, как её сердце пронзает тысяча игл. — Кол, — шепчет она, чувствуя, что он оказывается перед ней, с беспокойством бегая взглядом по её лицу, не понимая, что происходит. Амалия не контролирует себя. На её лбу выступил холодный пот, а глаза закрылись непроизвольно. Она утыкается носом ему в шею, падая ему на руки, но он автоматически подхватывает. — Мне плохо. — Что с ней? — тяжело дыша спрашивает Елена, останавливаясь рядом с сестрой. В её голове сейчас очень много мыслей и все они о смертях любимых людей, которые сейчас чередой настигнут её. — Я не понимаю, что происходит, — торопясь отвечает он, испуганно осматривая Амалию. — Не закрывай глаза, малышка.       Кол прокусывает запястье и заставляет её глотать его кровь. Но это бесполезно. Она не предпринимает никаких попыток принять его кровь, ведь уже не дышит. Гилберт обмякает в руках первородного и тот испуганным взглядом бегает по ней, не веря своим глазам. Он пытается прислушаться к её сердцебиению, к дыханию, но всё тщетно.       Амалия мертва. — Нет, нет, нет, — шепчет он, пока Стефан оттягивает уже рыдающую Елену, которая хочет броситься к сестре. Кол кладет тело девушки на пол, делая массаж сердца, надеясь, что сможет помочь ей. — Я не понимаю почему…       Амалия очень бледная. На губах всё ещё блестит его кровь, а волосы распластались по холодному паркету. Кол смотрит на неё и пытается понять, что ему делать. Ему страшно смотреть на неё мертвую. — Это всё связь, — догадываясь говорит он, поясняя это скорее Стефану, ведь Елена вряд ли его сейчас слышала. — Клаус мёртв. И унёс за собой её.       Сквозь зубы он выговорил последние слова. Кол ненавидел своего брата при жизни, и сейчас он даже не подумал горевать по нему. Хотя что-то неприятное всё равно тянуло внутри. — Она очнётся, — заканчивая свои попытки проговорил он, поднимая её на руки, смахивая с её лица волосы. Чертовски пугающая картина видеть её мёртвой. Елена поднимает на него красные глаза и её губы дрожат от подступающей истерики. — Вчера она выпила моей крови, не стану уточнять при каких обстоятельствах. — Она будет вампиром? — недоверие и лёгкой отвращение прозвучало в голосе Елены. Она ещё раз прошлась взглядом по сестре, пытаясь убедиться, что она правда мертва. — Да. — Господи… Ты и Деймон, — оборачивается Елена к Стефану и ловит очередную порцию истерики.       Сейчас Кол определенно не завидовал двойнику. Но его успокаивало только одно: Амалия будет жить. Не совсем привычной жизнью, но она будет рядом. Его волновало только это. Целая вечность вместе. И если вначале ему стало страшно и внутри связался тугой ком горячи, то сейчас его отпускало. — Теперь ты не убежишь, — с лёгкой усмешкой проговаривает он, перекладывая её на кровать и ложится рядом, не сводя глаз с её лица, любуясь каждой чертой. Он дождется её пробуждения. И он хочет быть первым кого она увидит в новом теле.