Rise or fall?

      Амалия ступает на землю, выходя из большого чёрного тонированного автомобиля, вдыхая утренний, свежий воздух, который сразу до краёв заполняет лёгкие. После нескольких часов полёта, а затем езды, Амалия почувствовала, как затекает её тело.       Вокруг неё кипела жизнь: сновали люди, пели уличные музыканты, слышалось звучание скрипки. Пёстрые вывески, различные цветы — всё это завораживало Амалию. На часах было возможно около восьми или девяти утра, но город уже жил своей жизнью.       Приоткрыв губы, она оглядывалась по сторонам, рассматривая всё с огромным восторгом. Клаус, заметив это, довольно улыбается, становясь рядом с ней. Этот город никогда не надоедал ему. И почему-то он был уверен, что он понравится Амалии. — Где мы? — наконец спрашивает она. — Добро пожаловать домой, моя Королева, — с усмешкой протягивает Никлаус. — Очень скоро ты станешь называть Новый Орлеан своим домом. Я в этот уверен.       Новый Орлеан. У Амалии перехватывает дыхание от столь красочного места. Она и подумать раньше не могла, что Новый Орлеан настолько прекрасен.       Клаус подает ей руку, приглашая в дом.       Огромное помещение, сделанное из камня. Выглядело тускло, и даже как-то грустно, но при этом завораживало своим величием и, наверняка, богатой историей. Амалия с интересом оглядывает большой зал, высокие потолки, вырубленные на стенах большие буквы «М».       Майклсоны.       Это место было домом Майклсонов много лет. Они основатели и короли этого города.       Клаусу всегда особенно нравилось наблюдать за восторгом на её лице. Она всегда плохо скрывала свои эмоции и чувства, но это было именно тем, что ему всегда нравилось. Амалия была воплощением жизни. Она буквально делала его жизнь — жизнью. Приносила краски. Дарила улыбки. И сейчас рассматривала каждый угол своего нового дома с таким интересом, которого он не видел прежде. — Надеюсь, тебе нравится. — Это немного необычно, — улыбается она, проводя пальцами по каменной, холодной стене. — Но это в твоём стиле. — Если тебе не нравится…       Клаусу было плевать, где жить: в его старом доме, построить новый дом, снести весь город к чертям и отстроить заново. Он сделает всё, о чём она попросит. Только чтобы ей нравилось.       Он прекрасно понимал, что жизнь вдали от семьи может быть тяжёлым испытанием для неё. И он хотел максимально облегчить этот момент и не вызывать у неё лишнего стресса.       Оказываясь перед ним на вампирской скорости, Амалия немного опешила. — Чёрт, никак не привыкну к этому, — немного выругалась она. Новый статус вампира никак не хотел засесть ей в голову и прижиться там. Она всё ещё плохо контролирует себя, ведь даже не было времени обучиться контролю. Как и всем другим, прилагающимся к вампиризму, тонкостям. — Мне нравится. Только дай мне пару дней, чтобы привыкнуть. — Мы никуда не торопимся.       Дьявольская улыбка и горящие огни в глазах. Амалия не помнит, когда видела Клауса настолько счастливым. Он скучал по этому городу. И Гилберт искренне надеялась, что этот город принесёт им куда больше хороших моментов, чем Мистик Фоллс.       И Клаус накрывает её губы. Не терпя никаких возражений и пререканий. Он так сильно скучал по ней, что боится, что вообще никогда не сможет отпустить её и насладиться вдоволь.       Раньше он не мог к ней прикасаться так, как хотелось. Ему постоянно нужно было сдерживать себя, чтобы не ранить её. Он постоянно жил мечтой выпить её кровь всю, до остатка. Оставлял синяки на её теле. Обращался с ней как с фарфоровой куклой. Но теперь Амалия принадлежала ему полностью. И он не будет упускать ни единого момента, проведённого с ней.

***

      Амалия просыпается с довольной улыбкой. Она давно себя не чувствовала настолько хорошо после сна. Комната была хорошо освещена солнечными лучами. Оглядываясь, Амалия рассматривает спальню, ведь не успела этого сделать раньше. Лёгкий румянец проступает на её щеках, и она поднимается с кровати, прихватывая одеяло, ведь на ней не было совершенно никакой одежды.       Открывая окно, она вдыхает свежий воздух. Уличные музыканты всё ещё не успокаивались, и их музыка приносила Гилберт необычайное удовольствие. Такое в Мистик Фоллс можно было встретить раз в году на каком-нибудь фестивале. Ей просто не терпелось собраться и пойти погулять по этим улицам.       Принимая душ, Амалия, наконец, была спокойна. Никаких тревожащих её мыслей, никакой печали и никаких слёз.       Она чувствовала себя прекрасно и безопасно рядом с Клаусом. Ей не хотелось никуда уходить. Ей не хотелось никуда бежать. В животе, казалось, порхали бабочки. Не терпелось оказаться вновь в его объятиях.       На полу комнаты лежал её чемодан. Быстро переодевшись, Амалия оставила свои волосы мокрыми, выходя из комнаты, спеша осмотреть дом.       Но услышав внизу напряженные мужские голоса, Амалия остановилась. Какого чёрта в её доме делают посторонние?       Медленно спускаясь по лестнице, Амалия обвела взглядом небольшую группу мужчин. Слава Богу, Клаус был одним из них, что позволило ей немного выдохнуть и понять, что ситуация под контролем. — Кто это? — спрашивает темнокожий незнакомец, но Амалия наконец переводит взгляд на человека, которого ожидала здесь увидеть в последнюю очередь. — Элайджа! — радостно щебечет Амалия, буквально срываясь с места и бросаясь первородному вампиру на шею, обнимая.       В своем неизменном чёрном костюме Элайджа выглядел, как всегда, элегантно и благородно. Он был удивлён, но отметил, что действительно рад её видеть. Амалия всегда вызывала в нём лишь положительные эмоции и всегда нравилась ему. — Почему ты здесь? — он удивляется. Амалия отстраняется от него с счастливой улыбкой, поправляя свое короткое платье. Элайджа несколько раз скользит по ней взглядом и наконец осознает, что в ней поменялось. — Ты больше не человек.       Последнее предложение звучало даже грустно. Её глаза больше не выглядели по-детски наивными, как в последний раз, когда он видел их. Теперь она казалась куда взрослее и, бесспорно, красивее. Амалия обратилась в вампира и потеряла ту самую чистую нетронутую натуру, которая делала её раньше слишком особенной. Но от этого она не становилась менее привлекательной.       Элайджа настолько сильно не верит в своего брата, что засомневался, действительно ли Амалия здесь находится по своей воле. — И я рада тебя видеть, Элайджа, у меня всё хорошо, спасибо, что спросил, — поддевает она его с беззлобной улыбкой. — Я безумно рад тебя видеть, Амалия, — с лёгкой улыбкой отмечает он, поглаживая пальцем её щеку. Его чувства к ней всегда были более братскими и семейными. — Я всё расскажу тебе, когда ты возьмёшь меня на прогулку по Новому Орлеану! — улыбается она. — Кто она? — повторяет свой вопрос тот самый мужчина, слегка улыбаясь.       Амалия наконец переводит на него недоуменный взгляд, словно вспоминая про его существование. Темнокожий мужчина в кожаной куртке смотрел на неё с любопытством. Карие глаза бессовестно скользили по ней, разглядывая.       Клаус с прищуром окинул незнакомца недовольным взглядом, но улыбнулся, когда Амалия, не почувствовав угрозы, сделала первый шаг. — Меня зовут Амалия, — протягивает она ему руку для пожатия, но у того другие планы.       Он обхватывает её пальцы и с улыбкой, склоняясь, оставляет быстрый поцелуй на её костяшках. — Мое имя Марсель Жерар, — произносит он. — Но ты можешь звать меня просто Марсель. И я с радостью покажу тебе мой город.       Амалия, опешив, бросила быстрый взгляд на Клауса. Его глаза метали молнии, и он демонстративно обнял Амалию за талию, крепко пальцами сжимая её. Элайджа с интересом наблюдал за происходящим, молча что-то анализируя.       Марсель перевёл взгляд на руку Клауса и усмехнулся. Клаус никогда не любил делиться, но это только раззадорило Жерара. — Не утруждайся, — грубо обрывает Майклсон все планы Марселя. — И, если ты приблизишься к ней хотя бы на шаг ближе, я вырву твоё сердце.       Марсель смеётся, хлопая в ладоши. Амалия хмурится, совсем не понимая, какого черта здесь происходит. Переглядывается с Элайджей, а затем берёт Клауса за руку. — Всё в порядке, — говорит она тихо, пытаясь успокоить гибрида.       Клаус переводит на неё взгляд и смягчается. Элайджа и Марсель внимательно наблюдают, с каким трепетом Клаус запускает руку в её волосы, поглаживая, а затем обращается к ней с непривычным для него мягким тоном. — Думаю, Элайджа будет рад показать тебе Французский квартал. А я пока решу вопросы с моим старым другом, — Клаус немного улыбается, чтобы не вызывать у неё тревогу. — Только никого не убивай, — просит она, не желая вернуться домой и застать кровавую баню. — Пожалуйста. — Я к вам присоединюсь, как только решим с Марселем, кому принадлежит этот город. Всё будет хорошо.       Марсель усмехается, находя слабое место Никлауса. Ещё раз скользит взглядом по совсем юной девушке, отмечая, что она имеет определённую власть над Клаусом. Из разъяренного волка рядом с ней он превратился пасхального зайца. — Пойдём, — протягивая ей руку в джентльменской манере просит Элайджа.       Её каблуки звонко цокают по кафелю, удаляясь всё дальше от мужчин, которые оба провожали её взглядом. Она о чём-то весело щебечет с Элайджей, а затем они оба скрываются за входной дверью.       Марсель переводит взгляд на Клауса, усмехаясь. — И кто она такая? — Она Майклсон. Этого должно хватить, чтобы ты понял, что её нельзя трогать и пальцем. Ни тебе, ни твоим шавкам. — Не похожа на утерянную сестру, — язвит тот, прищурившись. — Но даёшь ей свою фамилию. Интересно. — У нас есть более интересные темы для разговора, — произносит Клаус, переводя тему. Присутствие Амалии может гораздо усложнить ему задачу по завоеванию Нового Орлеана.       Но уступать Марселю Клаус не станет. Никогда.

***

      Амалия с большим интересом наблюдает за всем, что происходит вокруг: пахло цветами и свежим кофе. Идя под руку с Элайджей, Гилберт чувствовала себя вполне комфортно. Вампир не налегал на неё с вопросами и не торопил её. Хотя Амалия прекрасно понимала, что у того могут быть дела куда важнее, чем выгуливать её по городу. — Знаешь, ты не обязан, если что, — осторожно посмотрев в его сторону, заявила она. — Не обязан что? — Быть со мной сейчас. Если я отвлекла тебя…       Элайджа мягко улыбается, наконец узнавая Амалию, которую он видел в последний раз в Мистик Фоллс. Слишком добрая и понимающая. — Мне интересно пообщаться с тобой. И узнать, что ты увидела в моём брате такого, чего не вижу я. Ведь, на самом деле, такой девушке, как ты, я желал бы кого-нибудь другого.       Они останавливаются у прилавка с цветами, и Элайджа покупает маленький букет лилий. Отчего-то Амалия всегда напоминала ему именно лилии. Изысканная, но точно не простая. В этом жесте не было ничего романтического. Элайджа никогда не рассматривал её как женщину. Скорее, как младшую сестру или хорошую подругу.       Амалия улыбается, принимая цветы. Она так давно не получала от кого-либо цветы, что и забыла, насколько это приятно.       Майклсоны готовы были положить к её ногам целый мир, но цветы подарить додумался только один — тот, кто совсем не претендовал на место в её сердце. — Это… нелёгкий вопрос, — поморщившись, говорит она, когда Элайджа отодвигает для неё стул на уличной террасе местного кафе. Присаживаясь, она кладёт цветы на стол бережно, чтобы не повредить. Упирается щекой об кулак, разглядывая севшего перед ней Майклсона. — Начнём с главного вопроса. Ты здесь находишься по собственной воле?       Амалия удивляется и на секунду замирает. Её губы приоткрыты в удивлении, но Элайджа трактует такую реакцию по-своему. Недовольно сжимает губы, и на его лице буквально так и читается мысль: «Я так и знал!» — Нет, то есть… — она запинается, вызывая недовольство внутри первородного. Её реакция ему не нравилась. — Некоторые обстоятельства послужили тому, что мы здесь. Он не увозил меня насильно, если ты об этом. — И какие обстоятельства смогли оторвать тебя от семьи? — прищурившись, спрашивает он, внимательно прислушиваясь к её сердцебиению. Ускоренное. — Помнится, ты и Елена были буквально неразлучны. Про Сальваторе я вообще молчу.       Имя сестры вызывает внутри Амалии лёгкую тоску. Не прошло и суток, а она уже скучает. И понятия не имеет, как ей с этим справляться дальше. — Аларик превратился в машину для убийств, он убил Клауса и пытался убить Кола. Когда Клаус умер, наша связь умерла тоже. И я вместе с ними. — То есть ты…? — Обратилась не по своей воле. — Где сейчас Кол? — с прищуром спрашивает он, копая всё дальше. Ему хочется узнать целостную картину, ведь пока он ничего не понимает. Внимательно наблюдая за Амалией, видит, что при упоминании имени его младшего брата она начинает нервничать. — Я… Ребекка забрала его тело и уехала. Елена заколола его, — чувствуя себя некомфортно говорит Гилберт, предпочитая не смотреть в испытывающие глаза первородного. — Я должна была умереть, я была готова умереть. Но я знала, что Кол не дал бы мне этого сделать. Мне пришлось это сделать, чтобы защитить его. — Это проклятие не оставляет нас, — неодобрительно покачивает головой Элайджа. — Ещё с тех пор, как мы были людьми, я и Клаус были влюблены в одну девушку — Татья. Сальваторе и твоя сестра. Складывается ощущение, что между двумя братьями всегда должна стоять одна девушка. — Я не хотела, чтобы так получилось. — В этом нет твоей вины, — мягко улыбается он, успокаивая её. — Назовём это просто плохой удачей.       Амалия прыскает со смеху. — Что насчёт тебя? Кто был этот мужчина, Марсель, кажется? — Когда-то мы считали его членом нашей семьи, — Амалия в удивлении вскидывает бровями. — Долгое время мы думали, что он мёртв. И лучше это было бы так. — Его стоит опасаться? — Сейчас этот город для тебя может быть небезопасен. Мне было бы спокойнее, если бы ты меньше гуляла одна. Здесь конфликт ведьм и вампиром, и у Клауса много врагов. Узнав о тебе, ты станешь мишенью. — Моя удача определенно хромает на обе ноги, — усмехается девушка. — И, возможно, мне придётся просить тебя об одолжении. — Что угодно. — У меня не было времени обучиться всему, — боясь произносить это слово вслух, сказала Амалия, немного оглядываясь по сторонам. — Я даже не знаю, как контролировать себя. Думаю, Клаус сейчас будет занят делами с Марселем. Я не знаю к кому ещё обратиться, кроме тебя.       И Элайджа действительно искренне улыбается такой просьбе. Лишь накрывает по-отечески её руку своею, спокойно давая своё согласие. Он будет только рад помочь.

***

— Как тебе Новый Орлеан?       Голос Клауса завораживающий и тихий, обволакивал её словно хищник, быстро и незаметно подкрадываясь. Стоя на балконе, вдыхая свежий воздух и любуясь вечерними огнями, Амалия испытывала странные ощущения. После разговора с Элайджей она чувствовала себя не в своей тарелке.       Словно что-то было не так.       Но это ни секундой не отменяло великолепие этого города. Музыка наконец утихла, но это не значило, что город лег спать. В домах всё ещё горел свет, гирлянды также не думали затухать. Амалия хотела бы, чтобы Елена увидела этот город. Он бы ей точно понравился. — Никогда не думала, что он настолько красивый, — честно отвечает она, чувствуя, что Клаус остановился вплотную за её спиной. — Ты решил вопросы с Марселем?       Амалия чувствует спиной, как напрягается Клаус. Возможно, в такой момент ей не стоило поднимать эту тему, но любопытство брало над ней верх. — Тебе не о чем волноваться, — оставляя медленный поцелуй на её шее, говорит он, перебирая её волосы на другую сторону. — Это мои проблемы.       Его поцелуи спускаются ниже, на оголённое плечо. Амалия едва сдерживается от рваного выдоха, но берёт себя в руки и оборачивается, серьёзно смотря в серо-зелёные глаза гибрида. — Твои проблемы — это и мои проблемы тоже. Если тебя что-то тревожит, ты должен сказать мне. Я волнуюсь за тебя.       Её рука мягко гладит его щеку, и Клаус ластится как кот. Он давно не чувствовал подобного отношения к себе. И ему всё ещё приходилось привыкать, что кто-то так к нему относится. Он не знал, как правильно себя вести с ней. Долгое годы он никак не показывал свои чувства к женщинам, кроме как страсть.       Но с ней всё по-другому. Клаус хочет учиться относиться к ней так, как она этого заслуживает. Не как к красивой кукле рядом с ним. А как к женщине, которую он называет своей семьёй. Которую он любит и которой доверяет. И для этого ему нужно открыться. Открыть свои страхи, чего он не делал никогда прежде. — Этот город предан Марселю, как когда-то был предан мне, — его слова тихие, осторожные. Ему неприятно говорить об этом. — Его люди преданы ему. По своему желанию. Он украл это у меня.       Глаза Никлауса мечутся, а внутри него закипает злость. Никто не смеет отбирать у него то, что принадлежит ему. — Эй, — заставляя его посмотреть себе в глаза, говорит Амалия, с глазами наполненными любовью бегая по его лицу, чувствуя, что он наконец фокусируется на ней и успокаивается. Она словно была его якорем, за который он цеплялся каждый раз, когда начинал выходить из себя. Она за секунду могла заставить его прийти в себя и начать мыслить трезво. Она держала его и не давала превратиться в монстра. — Я знаю, что для тебя значит этот город. И так же Элайджа рассказал мне о том, что когда-то значил для тебя Марсель. Его убийство не поможет тебе. Тебе не станет легче. И ты истинный король Нового Орлеана. Это значит, что тебе нужно всего лишь немного времени, чтобы получить его обратно. Это не происходит за один день. Нужно только немного терпения.       Клаус знает, что она права. Когда-то он называл Марселя своим сыном и, убив его сейчас, в будущем он сильно пожалеет об этом. Амалия словно была его голосом разума, без которого он просто сошел бы с ума. Подарком судьбы. — Я боюсь, что наша война заденет тебя, — погладив её по волосам, высказал он наконец свой страх, который тревожил его с самого утра. — Марсель понял, что ты значишь для меня. Он использует это против меня. — Не настраивай себя на худшее, — усмехается Амалия. — Всё будет в порядке. Думаю, мы поладим, со временем. Ваши темпераменты не позволяют вам трезво посмотреть на мир. Но когда-то вы придёте к мирному решению, я знаю это.       Клаус усмехается и целует её. Он не мог перестать наслаждаться ею. И он надеялся, что она была права.

***

— Какого чёрта здесь происходит?! — Амалия хмурится, переступая через труп на пороге своего дома.       Громкие голоса. Металлический запах крови, но совсем не человеческой, а вампирской. Незнакомцы столпились в большом зале поместья Майклсонов, тут же с ухмылками рассматривая вошедшую девушку. Остановившись, она напряглась, чувствуя угрозу.       Война между Клаусом и Марселем продолжалась. Они никак не могли поделить город, не успокаивались. Амалия лишь косвенно участвовала в этом: иногда приходилось сворачивать шеи нескольким вампирам. Но в целом Клаус не втягивал её в эти разборки, а сам Марсель был настроен к ней вполне дружелюбно и не старался навредить. Раньше. — Что вы здесь устроили? — шипя сквозь зубы спрашивает она, звонко цокая каблуками по полу. — Какого черта?       Амалия замирает, видя стоящего на коленах Клауса, прикованного цепями за руки. Он не выглядел поражённым, но определённо рассерженным. Его глаза горели ярко-золотым цветом, а зубы были крепко стиснуты. Увидев девушку, Клаус напрягся. Её появление здесь не было запланированным, и он надеялся, что она вернётся домой немного попозже, когда ей не придётся наблюдать за этим. — Ты очень вовремя, — хлопая в ладоши, радостно заявляет Марсель. — Мы как раз обсуждали, кому принадлежит этот дом.       Амалия вскидывает бровями и делает несколько шагов к Клаусу, чтобы освободить его. Майклсон предпочёл бы, чтобы она не видела его в таком состоянии. Несколько вампиров становятся перед ней и преграждают путь. В основном это были мужчины, которые похабно осматривали Амалию, едва ли не облизываясь.       О ней ходили разные сплетни и слухи, но каждый в этом городе знал, что Амалия принадлежит Клаусу. Что она неприкосновенна, но тем самым становилась только желаннее.              Каждое существо знало, что Клаус не просто дорожит ею — он буквально боготворил её. И стоило кому-либо криво посмотреть, он был мёртв. А сейчас, когда Майклсон был уязвим, вампиры чувствовали, что руки развязываются. И теперь насолить Клаусу будет куда приятнее.       Амалия делает шаг назад, когда понимает, что в одиночку не победит шестерых вампиров, которые встали перед ней. Ей нужно быть умнее. Ей нужно выбрать другую тактику, ведь она не была достаточно сильной, чтобы сразиться с ними.       Но она врезается спиной в грудь Марселя, вызывая у того смешок. Другие вампиры подхватывают это и тоже усмехаются, наблюдая за наивным, даже слегка напуганным лицом девушки. — Неужели ты подумала, что мы дадим тебе его освободить? — протягивает Марсель, пальцами дотрагиваясь до её волос.       Это выводит Амалию из себя, и она с силой откидывает от себя руку Жерара, тем самым только раззадоривая его. — Если ты коснёшься её ещё раз хотя бы пальцем, я разорву тебя на маленькие кусочки, но перед этим заставлю смотреть как твои шестерки будут гореть заживо.       О, Клаус не просто зол. Он в бешенстве. И в таком, что Амалия не помнит, когда в последний раз видела подобное. — И подумать не мог, что Клаус Майклсон способен на любовь. Это даже восхищает и интригует. Что же в тебе такого особенного?       Марсель пальцами хватает Амалию за подбородок, рассматривая, словно картину. Девушка с отвращением отдёргивает лицо, слыша, как гремят цепи. Вся эта ситуация была до смешного абсурдной: ещё пару дней назад, она весело болтала с Марселем о чем-то обычном, кажется, о предстоящем фестивале. Она и подумать не могла, что станет чувствовать от него угрозу. Свои разногласия с Клаусом на неё он не распространял. — Хватит вести себя как придурок, Марсель, — выплёвываёт Амалия, беря себя в руки. — И очнись уже наконец! То, что ты украл Новый Орлеан, не делает тебя его основателем и твоим владением. И даже эта толпа неудачников, которых ты собираешь в подворотнях и обращаешь в вампиров, рассказывая им нелепые байки о власти и силе, не делает тебя королем этого города. Это только в твоей голове. Имеешь какие-то виды на этот дом? Иди нахрен, это мой дом.       Марсель на секунду усмехается, но затем пригвождает Амалию к стене. Грубо обхватывая её шею и ударяя головой о бетонную стену, он видит, как она немного морщится. — Убери от неё руки, Марселус, — рычит Клаус, когда вампиры расступаются и предоставляют ему полный обзор на то, как грубо Жерар обходится с его девушкой. — И я убью тебя быстро. — Пустые угрозы, — закатывает глаза вампир. — Думаю, ты дал слишком много власти своей маленькой королеве. Я чувствую сильную необходимость преподать ей урок об уважении к старшим. — Убьёшь меня? — усмехается Амалия, прищурив глаза, внимательно наблюдая за Марселем. Она прекрасно понимала, что он выжимает этот концерт из себя. Хочет, чтобы его люди его уважали.       Марсель прищуривается в ответ и колеблется. Он не такой человек, чтобы убивать Амалию, но она буквально провоцировала его.       Его рука молниеносно пробивает её грудную клетку, без проблем находя стучащее сердце. Амалия кричит от боли и неожиданности, чувствуя, как его пальцы сжимают её сердце, и эта боль буквально сковывает её.       Никогда прежде не чувствовала ничего подобного. Это намного хуже, чем даже когда её забрал Аларик. — Маленькое сердце, принадлежащее многовековому монстру, — пропевает Марсель, переводя победоносный взгляд на Клауса, тянущего на себя цепи. — Я чувствую, как оно бьётся, Клаус. Тебе сейчас страшно?       Клаус рычит, заставляя смотреть себя на это. Это определённо придавало ему сил, его глаза горели ярким светом. Он чувствует, как цепи натягиваются с такой силой, что начинают рваться.       И Клаус не просто в бешенстве. Теперь он точно распотрошит каждого в этом зале. Но он сделает это только после того, как его маленький ангел окажется в безопасности, подальше от стресса с морем крови. — Это поражает, — напрягается Марсель, когда Клаус, выбравшись из оков, вырывает сердца его людям. Он убивал одного за другим, кто смел вставать у него на пути. Казалось, он даже не особо смотрел в их стороны, не замечая никого вокруг, кроме Амалии. — Он убьёт тебя, — сквозь боль выговаривает Гилберт, морщась. Это чувство было больше похоже на агонию. Она буквально теряла связь с реальностью. — И он даже не посмотрит на то, что любил тебя когда-то. Поверь мне, он был готов убить даже родного брата.       Марсель задумывается на секунду и вынимает свою руку из её грудной клетки, буквально впихивая её в руки Клаусу, не давая тому возможности добраться до него. Амалия тяжело дышит, пытаясь восстановиться. Руки Клауса испачканы в крови по локоть, и он прожигает Марселя тем самым взглядом, от которого обычно у всех мурашки. Но он не отпускает Амалию, крепко держа её в своих руках, давая ей возможность исцелиться.       У Майклсона ещё будет время отомстить. А сейчас он нужен ей. — Спасибо, что дал ещё раз возможность убедиться, что она твоя Ахиллесова пята, — усмехается Марсель. — Теперь уничтожить тебя будет куда проще.       Амалия цепляется за Клауса, чувствуя, что рана затягивается, но фантомно всё ещё ощущая пальцы, сжимающие её жизненно важный орган. Марсель испаряется за долю секунды с парой выживших вампиров. — Ты в порядке? — внутри Клауса кипит целая буря, но когда он смотрит на Амалию, то почему-то всё остальное уходит на второй план. — Ты ведь понимаешь, что он блефовал, да? — спрашивает она, наконец выравниваясь, но всё равно утыкаясь носом в грудь Клауса. — Думаю, он проверял твою силу. И теперь ему будет легко тебя шантажировать мною. — Я убью его прежде, чем он снова подумает навредить тебе, — оставляя поцелуй на её макушке твердит Клаус. — Такого больше не повторится.       Амалия не верит его словам. Связавшись с Майклсонами, она была готова, что все их враги автоматически становятся её врагами и что она теперь всегда будет под прицелом. Но даже зная всё это, она никогда бы не изменила своего решения выбрав Клауса.       Поэтому она лишь обнимает его, пытаясь доказать ему, что она в порядке.

***

      Амалия впервые в жизни на подобном фестивале. И такое мероприятие вызывало у неё такой детский восторг, что ей оставалось только запрыгать и начать хлопать в ладоши. Наряженные люди в разноцветные костюмы, звучание саксофонов, повсюду пахнет пивом и чем-то ещё пряным.       Конечно, война ещё не заканчивалась. Но сегодня Клаус решил сделать себе выходной и насладиться этим вечером с ней.       Он знал, что Амалия тоскует по дому. Что ей не хватало рядом семьи, подруг и даже Сальваторе, при воспоминании о котором у Клауса начинали поскрипывать зубы. И даже завести новых подруг особо не было возможности: Клаус так сильно опекал и боялся, что Марсель и его вампиры могут ей навредить, что редко куда отпускал её без своего сопровождения или Элайджи. К слову, с последним Гилберт построила очень тесные и дружеские отношения, и возможно благодаря ему она ещё не сошла с ума. Элайджа всегда находил для неё время и часто забирал её где-нибудь погулять. Да где угодно. У них даже появилось их любимое кафе с террасой.       И сейчас, бродя по французскому кварталу, Амалия хотела бы заморозить этот момент. Ладонь Клауса крепко сжимает её, а его глаза неотрывно следят за ней. С горящими глазами она выглядела по-особенному прекрасно. И Майклсон, прожив столько лет на земле, наблюдая, как развивается цивилизация и собрав такой огромный опыт, понятия не имел, что можно кого-то любить настолько сильно. Что, оказывается, люди могут не надоедать и изо дня в день ты хочешь быть с этим человеком.       Амалия была таким человеком. Человеком, ради которого Клаус готов был встать на колени. И он обязательно получит этот город себе. Чтобы она чувствовала себя в безопасности. Чтобы наконец подружилась с кем-то кроме его брата. Чтобы и секунды не жалела, что осталась с ним.       Клаус усмехается и наблюдает, как она переплетает их пальцы между собой. Ему нравилось, что она никогда не уставала от его прикосновений. А он, если бы это было возможно, трогал бы её сутками напролет.       Вокруг сновало много людей. Все были веселы и беззаботны. Все вели себя так, словно это их последняя вечеринка в жизни. Кто-то танцевал, кто-то пел, кто-то целовался у стен, некоторые просто выпивали. Этот город словно был одной большой семьей, где все друг друга знали и ничего не стеснялись. — Бог ты мой, Кэролайн бы просто здесь умерла от счастья! — Амалия знала, насколько сильно её подруга обожала подобные вечеринки. И на секунду воспоминание о подруге отдается тупой болью внутри. Они даже не успели попрощаться.       Она часто заставляла себя переключаться с мыслей о Мистик Фоллс. Один бог знает, как сильно она скучала по Елене, Джереми, Сальваторе. Особенно по Деймону. Господи, как же сильно ей не хватало Деймона. На протяжении много времени они проводили вместе каждый день, и учиться жить без него было тем ещё испытанием.       Но каждый раз, когда момент грусти нападал на неё, Амалия смотрела на Клауса. И каждый раз вглядываясь в серо-зелёные глаза, она вспоминала, почему всё бросила и уехала вместе с ним. И все сомнения исчезали.       Заметив немного поникшую улыбку, Клаус виновато сжал губы. Каждый чёртов раз, когда он чувствовал, что она скучает по Мистик Фоллс, он чувствовал свою вину в этом. Даже если его вины в этом не было, ему казалось, что он оторвал её от семьи.       Светлые локоны подпрыгивали с каждым её шагом и за своими мыслями Клаус не заметил, как Амалия уже весело щебетала с кем-то.       Пытаясь вспомнить где он видел это лицо, Клаус уставился на женщину перед собой: голубоглазая блондинка, кажется, её зовут Камилла. Местная барменша из потрепанного бара. Кажется, девушки были знакомы. Майклсон видел её пару раз, но никогда не обращал особого внимания.       И, честно признаться, когда в его жизни появилась Амалия, Клаус даже забыл о существовании других женщин. Его Амалия собрала в себе всё то, что ему так нравится. И ни одна другая женщина никогда не дотягивала до неё. — А это твой брат? — спрашивает Камилла, переводя взгляд на ухмыльнувшегося Клауса.       Брат?       Майклсон демонстративно, слишком собственнически притягивает Амалию за талию поближе к себе. На семью они вряд ли были похожи. Хотя незнакомка возможно сделала такие выводы из историй Амалии про Джереми. — О, нет, это мой…       Амалия запинается. Она понятия не имеет, в каком они статусе и как это преподнести людям. Не говорить же им, что его волчья натура вдруг решила запечатлеться на ней, а затем запечатление исчезло, а любовь осталась. Но мужчина приходит ей на помощь. С его губ не спадает её любимая дьявольская усмешка, которая если вначале вызывала мурашки от страха, то сейчас от совершенно противоположных чувств. — Клаус Майклсон, её жених.       Кажется, удивляется не только Камилла, но и Амалия. Девушка в удивлении приоткрывает рот, выдавая смешок. Клаус определенно не шутил, отчего Амалия едва не поперхнулась воздухом. — Ух ты, поздравляю! — искренне радуется женщина. — Ты не говорила, что у тебя есть жених. Еще и Майклсон. Простите, здесь о Майклсонах разные слухи ходят. — Готов поспорить, не самые приятные. — Что вы очень богаты и ещё приносите в жертву детей в своем жутком особняке, — говорит, не подумав она, а затем осекается, но это лишь вызывает смешок у Амалии. — Простите. — Не так далеко от правды, — вроде бы и шутит он, но Амалия испуганно пинает его локтем в бок. Ей не хочется напугать единственную женщину, которая решилась с ней заговорить за столько времени. — Что ж, было приятно познакомиться, — осторожно прощается Камилла. — Надеюсь, ещё увидимся.       Камилла удаляется, а Амалия недовольно разворачивается к Клаусу, приподнимая в немом вопрос брови. — Ты напугал её. — Это было не специально.       Амалия прыскает со смеху, ведь на такое злится действительно было смешно. Но жизнь становится гораздо труднее, когда ты впускаешь в неё Майклсонов. Поэтому она была к этому готова. — Жених значит? — прищурившись спрашивает она, поднимая голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Можешь звать мужем, если хочешь. Но возможно ты мечтала о свадьбе, поэтому не стал спешить с таким статусом.       Амалия усмехается, вновь переплетая свои пальцы с его. Склоняет голову чуть набок, через секунду уже начиная улыбаться, не сдерживаясь. — Бог ты мой, поверить не могу, что Клаус Майклсон зовет меня замуж, — на этой фразе даже гибрид тихо смеется. — Если бы мне это кто-то сказал год назад, я бы покрутила пальцем у виска. А Деймона увезли бы с разрывом сердца. — Ты скучаешь по дому, — Клаус не спрашивает, а утверждает. Пальцами касается её щеки, наблюдая как она поджимает губы, лишь слегка пожимая плечами. — Я скучаю по ребятам, но слава Богу, мы все бессмертны и у нас уйма времени, чтобы увидеться в будущем, — Амалия хочет его успокоить, не желая добавлять ему ещё больше забот. — Но мой дом рядом с тобой, Ник. Я знаю, что ты можешь мне не поверить, но только рядом с тобой я чувствую себя как дома. Даже если это жуткий особняк, где каждый день появляются новые трупы вампиров Марселя. И чтобы ни произошло, я буду с тобой и буду на твоей стороне. Обещаю.       Клаус не улыбается. Он держит её лицо в своих руках, всматриваясь в её глазах, вслушиваясь в каждое слово, словно пытаясь уличить во лжи. Но Амалия говорила это от всего сердца, сердца, которое ни разу не пропустило удар, что свидетельствовало о правде. — Вечность — это очень долго, Ами. — Вечность вместе, Ник, это даже мало, если ты любишь.       И его сердце сжимается. Он ещё никогда не видел ни от кого такой преданности и постарается сделать всё, чтобы не подвести её, лишь бы она только была счастлива.       Клаус утопает в этих глазах, словно на вечность. В какой-то момент ему даже показалось, что его разорвёт от чувств к этой девушке. Он боялся, что однажды его любовь к ней погубит кого-то из них. Но он знал, что сделает всё возможное, чтобы Амалия была в порядке.       Ведь она выбрала его. А он всегда будет выбирать только её. И что все тысячу лет стоили этого момента с ней. Под джаз, звёзды, и смех людей. Но складывалось чувство, что в данную секунду для него существовало только она.       Никакая война не стоила того, чтобы упустить еще хотя бы момент рядом с ней. И Клаус целует Амалию на виду у всего города, отдавая бесповоротно ей свое сердце и душу, доверяясь и рассыпаясь от своей любви к ней.