успеть до 27

      Кит уверен, что Лэнс собран кем-то специально для того, чтобы бесить, раздражать и выводить его из себя.       Потому что в Лэнсе есть все, чтобы разбросать весь его самоконтроль кусками синтепона, а потом за секунду сшить все обратно одной улыбкой или ласковым «успокойся, придурок, я шучу».       И просто абсурдно, насколько это хорошо работает. Этого должно быть недостаточно. И Кит хочет, чтобы этого было недостаточно, но Лэнс считывает все его настроения одними глазами и не верит ни одному раздраженному или подчеркнуто злому «отвали» и «это не смешно, макклэйн».       Кит не замечает, в какой момент быть с Лэнсом где-то поблизости оказывается таким чертовски важным, не замечает, когда Лэнс перетекает под изнанку его век, начиная круг мыслей по утрам и замыкая его перед сном.       Широ улыбается и говорит: «он просто тебе нравится, кит». Говорит: «признай уже это».       А Кит думает, что Широ, кажется, не понимает.       Думает, что тут нет ничего от «просто» и «нравится». Намного больше подошло бы «ты сходишь с ума, кит», или «он тебя убивает, кит», или «я разрешаю тебе выйти в открытый космос, чтобы ты не мучился».       Потому что это «он просто тебе нравится» звучит слишком недостаточно, чтобы вместить все то, как отчаянно и голодно долбит по ребрам каждый раз, когда Лэнс смеется или случайно касается своим коленом его собственного под столом за завтраком. Кит очень хочет так жестко не подвисать и вернуться к нормальному функционированию, когда он мог спорить, огрызаться, да просто отворачиваться и не обращать внимания на выставленную симметрию ключиц или вздернутую линию носа, но когда Кит цепляет чужие глаза своими, то все консоли переламывает на середине в два клика. Без шансов на сопротивление.       Так что нет, «просто нравится» — это не совсем о том, как у Кита дрожат руки, когда комм Лэнса молчит уже слишком долго, чтобы Кит не начал сходить с ума. Не о том, как спотыкается его пульс, когда у Лэнса от виска к подбородку красной лентой стекает кровь.       Слишком тихое «осторожнее, коганэ, а то я подумаю, что тебе не все равно» звучит совсем рядом, оседая теплом под подбородком. И Кит медленно перезагружается, перезагружается и перезагружается, чтобы найти себя в полушаге от Лэнса с собственными руками, убирающими чужие волосы с раны на лбу.       Он даже не понял, как подошел. Говорит: «ты можешь хотя бы ради разнообразия не собирать все выстрелы своим львом, придурок?» — голос падает в шум и помехи. Киту не нравится, но перезаписать нельзя.       Лэнс говорит «отвали» и «я не виноват, что они так липнут ко мне» и, прежде чем Кит успевает осознать, что его руки до сих пор ощупывают чужой лоб, а МакКлэйн стоит так близко, что можно разглядеть выгоревшие в золото ресницы, их окликает Коран.       У Кита ребра-батареи, и кто-то пересчитывает их металлическими трубами с замахом от плеча. Туда и обратно. Кость за костью. Снова и снова. В ритм с чужим именем.       Кит все еще думает, что открытый космос может стать решением всех его проблем. Думает, что лучше он сам выберет, что его убьет. Широ смеется и говорит «нет», говорит «просто поговори с ним».       У Широ как-то все «просто», когда Кит одновременно чувствует в себе энергию, которой можно было бы подорвать парочку империй гарла, и в то же время не может заставить себя не пялиться на чужое лицо так явно.       Лэнс находит его первым.       У него уголок улыбки забегает под край пластыря на щеке, а пальцы нервно барабанят по бедру.       Он перетекает с пятки на носок, такой нечестно красивый и слишком рядом, чтобы нормально думать. Говорит «впустишь?», — и улыбается так, как будто совершенно точно знает все, что происходит с Китом.       Свет коридорных ламп обводит белой окантовкой чужие глупые растрепанные волосы, а у Кита пульс ускоряется и бежит линиями стежковых дорожек под кожей, сшивая вены, кости и сухожилия, верх-верх-верх, чтобы оборваться где-то под лопатками, когда Лэнс, так и не дождавшись ответа, делает шаг вперед. И он теперь так близко, что Кит может рассмотреть темно-синюю штриховку его радужки.       Чужое «мне, конечно, приятно, что ты так реагируешь, но это уже слишком, маллет. прекращай так тормозить» падает на губы и разъедает до самой челюстной кости, до остро-режущей нежности и мягкого «заткнись, лэнс».       И, прежде чем поймать чужую улыбку на середине своей собственной, Кит успевает подумать, что был не прав.       Кто-то собрал Лэнса специально для того, чтобы Кит был в него безумно влюблен.