успеть до 27

Конец мая пропитан летом практически насквозь, и Кит прячется от него под кепкой и кондиционерами магазинов, принимает душ несколько раз за день и выгоняет осевшую в квартире жару сквозняками открытых окон по вечерам. Кит уже недели две обещает себе купить кондиционер или хотя бы вентилятор, но просто не находит времени. Лэнс отправляет ему статьи о тепловых ударах и ссылки на вентиляторы c ebay. Говорит, что Кит может его не ждать в их день Марио Карт, пока он не купит хоть что-нибудь, чтобы они не сдохли от жары. Кит говорит, что Лэнс дает ему мотивацию наоборот, и улыбается возмущенному «эй!» и острому углу локтя под ребра. Они оба знают, что Лэнс все равно придет. С улыбкой наперевес и пачкой мороженного. Будет ворчать на жару, маллет Кита и сложит себе бумажный веер из распечаток чужого реферата просто из вредности, чтобы потом остаться тихими разговорами и улыбками до утра, лежа на прохладном кафельном полу кухни с выключенным светом и окнами прямо в небо. Лэнс уйдет в едва нагретое к одиннадцати утро, растрепанный и мятый, оставляя кружку из-под чая с не растаявшим сахаром на дне и обещанием, что вот в следующий раз точно не придет. Кит не очень верит ему. Лэнс, скорее всего, это знает, но все равно продолжает, пока лифт не увозит вниз все его слова и спрятанную под раздутым возмущением линию улыбки. Кабина лифта падает вниз, и перед глазами мигают цифры этажей, а Кит чувствует, как что-то еще, привязанное к нему самому, тянется тоже вниз, за Лэнсом, лифтом, гравитацией или еще чем-то. Кит не знает, но слишком хочет спать, чтобы закрепить эту мысль и разобрать. Закрывая глаза в своей комнате и уже на кровати, Кит думает, что Лэнс почему-то идеально рифмуется с утром в его квартире. * Где-то между «ты уже купил вентилятор, придурок?» и «в восемь у парка, не забудь ролики» Кит думает, что знает Лэнса уже целую бесконечность и еще пару часов, хотя идет их первая весна. Думает, что это все равно не дает ему никаких преимуществ, потому что Лэнс, кажется, работает на теории вероятности, и Кит не всегда уверен, что его ждет, когда видит входящие сообщения или звонки от него. Кит не очень любит ролики, но все равно закидывает их, ярко-красные, подаренные Лэнсом на прошлой неделе, в чехол и идет к парку. Лэнс уже там. За плечами черный рюкзак с мордами странных разноцветных кошек, а на ногах уже затянутые шнурками синие ролики. У Лэнса кожа темнее на пару тонов под фильтрами вечера, и его смуглые колени в квадратах дырок на джинсах острые и почти черные. Майское солнце липнет к нему, как намагниченное, и Кит думает, насколько темнее может стать Лэнс к концу этого лета. Думает, как сильно Лэнсу на самом деле это идет. А еще Лэнс не умеет кататься. Совсем. Он легко теряет равновесие, говорит что-то возмущенное на испанском и использует в качестве тормозов столбы, Кита, деревья и проходящих мимо людей, улыбаясь им микросолнцами в виноватом «простите!», и ему улыбаются в ответ легким «ничего страшного». Потому что не могут не. Кит бы не смог. Киту надоедает после третьего круга вокруг парка, но Лэнс так глупо шутит, смеется и смотрит на него, запыхавшийся, с жадными выдохами и вдохами через рот, что Кит молчит. Он почему-то обезоружен, растерян и думает, что может потерпеть еще пару кругов. Дома, падая на диван, не раздеваясь, Кит отматывает назад весь день, чтобы поставить его на повтор. Потом еще раз. И еще, засыпая на моменте, где Лэнс прижимается к нему теплом плеча и улыбается отражением в стекле автобуса. Кит почти уверен, что тихое из шепота «это было круто, маллет» ему послышалось. Кит почти уверен, что не должен так реагировать. Умещая жизнь в график пробежка-учеба-подработка-сон, Кит не знает, куда ему вписать это новое чувство. Оно набирает скорость световых лет и разъедает все его три слоя атмосферы, как подожженная спичка полиэтилен. И это должно его пугать. Но пугает только то, что Кит, на самом деле, не удивлен? Лэнс не выбрасывает билеты из кино, чеки из кафешек, талоны в парк и делает совершенно ужасные фотографии, где Кит моргает двумя глазами или с открытым ртом, чтобы приклеить потом это все в какую-то свою «тетрадь воспоминаний». Лэнс говорит, перемешивая растаявшее мороженое, что ведет ее с этой осени. Говорит, что через пять-десять-сорок лет он хочет помнить абсолютно все, что с ним происходит сейчас, и улыбается так, будто хочет сказать что-то еще, но не уверен, что стоит, а у Кита распадаются на гравий и гальку все его выстроенные дороги, падают самолеты и соскальзывают с орбит планеты. Кит думает, что они познакомились осенью, и это не обязательно может быть связано, но Кит очень хочет, чтобы да. Очередной чек спрятан в карман смуглыми пальцами, и Кит думает, что это так сентиментально-глупо, так в стиле Лэнса, и Кит так сильно хочет его поцеловать, что это почти страшно. Закат облизывает бульвары и идет за ними рыжими пятнами по бамперам машин и бликами на окнах. Лэнс говорит, что нашел классный тур на неделю в Италию как раз во второй половине июня, в числах, когда Кит собирался взять отпуск, а у Ханка и Пидж закончится их экзаменационная практика. Говорит, что это было бы круто, а Кит согласен. Ему правда не очень важно, куда они там поедут, он просто хочет, чтобы день был медленнее, а Лэнс — чуть ближе. Переплетенные пальцы греет падающее под крыши за их спинами солнце. * Лэнс заваливается к нему вместе с улыбкой, июнем и вентилятором. И это очень похоже на один из тех сценариев, где Кит обязательно будет чувствовать себя глупо и нелепо-счастливо. Во всех этих сценариях всегда есть одна константа. Эта константа сейчас распаковывает коробку с вентилятором, разгибает тонкую ножку и подключает штекер к розетке, становится прямо перед разгоняющимися лопастями, чтобы сказать что-то на испанском прямо в центр. Чужой голос дробит винтами и ломает вибрацией. Лэнс улыбается, говорит «о да, детка, наконец-то» и с таким удовольствием закрывает глаза, что это почти неприлично. Кит улыбается и думает, что Лэнс, на самом деле, идеально рифмуется не только с утром в квартире Кита, но и с его жизнью в принципе.