Сожги меня

Прошел целый месяц, а Том так и не смог вспомнить ничего из своей жизни. Словно из его памяти сделали решето. Какие-то огрызки периодически мелькали перед глазами, обрывки проскальзывали во снах, но собрать их в единое целое, чтобы понять смысл, Реддл, как ни пытайся, не мог. И это ужасно раздражало. Все, что осталось в его памяти — собственное имя и знание того, что он является волшебником, не имея ни одной родственной души. Оно ощущалось на подсознательном уровне. Решение Дамблдора отправить его в Хогвартс оказалось вполне ожидаемым, ведь куда еще пристроить подростка, свалившегося как снег на голову? К тому же за ним будет удобнее следить. Право выбора Тому не предоставляли. Как и в случае с допросом. Что хотели, то и делали. При таком же раскладе он знакомился на следующий день с семейством Уизли, что смотрело на него с опасением, дружелюбность просто выдавливая. Но самый сильных страх выказывала единственная дочь в их семье — Джинни Уизли, которая в дальнейшем старалась и вовсе не попадаться ему на глаза. Целую неделю стояла напряжённая атмосфера, и что действительно удивило Реддла — это условия жизни этой семьи. Они просто ужасны. Уизли жили в старом доме, который держался лишь за счет магии и находился в какой-то глуши. Но старые развалины не могли удивить сильнее самой семейки. Слишком много шума, слишком много энергии, слишком много рыжих личностей, ходящих вокруг, всего слишком много! И слава Мерлину, надолго Том не задержался у семейства Уизли. Дамблдор поселил его в гостинице «Дырявый котел», заплатив за две недели вперед, пока Том не отбудет в Хогвартс. Именно в тот период подросток начал улавливать обрывки воспоминаний: как яркие вспышки, картинки всплывали перед глазами, сменяющие друг друга с огромной скоростью, от чего начинала болеть голова. И как ни старался, Том не мог уловить смысл. От скуки и невыносимой тоски не дали загнуться предоставленные учебники. Дамблдор, как позже узнал Реддл, являлся директором школы Хогвартс, в которую поступит, и он выдал учебники за четвертый курс. Пройденный материал за первый, второй и третий курсы стали всплывать в памяти стремительно, что не могло не радовать Тома. И было бы замечательно, произойди подобное и с его воспоминаниями, чтобы он, наконец, понял, кто есть такой и как оказался в том лесу.

***

Пустым взглядом Гарри смотрел в «Ежедневный пророк». Информация о нападении на чемпионате по квиддичу разлетелась так быстро, что никто и моргнуть не успел. Но Поттера пугало не это, а Чёрная метка. Знак Волан-де-Морта. Вот, что приводило его в ужас. Младшая же копия Темного лорда находилась рядом, в этом самом поезде, и ехала в Хогвартс! Со всеми остальными студентами! Ни один учебный год Гарри не проходил без приключений, но этот… этот побьет все рекорды. С тихим вздохом парень взъерошил волосы и отложил газету, переключая свое внимание на Рона с Гермионой, которые, как обычно, завели разговор, что в восьмидесяти процентах оканчивался очередной мелкой ссорой: — … и вместо того, чтобы днями и ночами грезить о Викторе Краме, лучше бы повторил материал за предыдущий курс. Первую учебную неделю будут спрашивать именно это! — Да ну тебя, Гермиона, — с полным ртом сладостей пробубнил Рон. — Я не хочу быть таким же занудой, как ты! Поттер устало выдохнул, прикрыв глаза. Хотелось побыть немного в тишине и подумать обо всём, что случилось за столь краткий период времени, а с этими двумя не получалось. С намерением найти более тихую компанию и немного там посидеть, при возможности поговорить с Реддлом, чтобы узнать как он и не совершил ли за эти две недели ничего плохого, Гарри быстро подорвался с места. — Рон, Гермиона, я немного прогуляюсь, хорошо? Гриффиндорка сразу обратила внимание на попытку друга уйти, и горевшее в ее глазах возмущение сменилось на беспокойство. — У тебя ведь все хорошо, да, Гарри? Ты ничего не скрываешь от нас? — Нет-нет, что вы, — криво улыбнулся тот. — Я просто хочу немного прогуляться, вот и всё. Ответ звучал неубедительно, но Поттер быстро вышел из купе, не дав что-то еще вставить подруге, и начал заглядывать к другим ученикам, ища Реддла. И в глубине души он надеялся, что не зайдет к каким-то слизеринцам, найдя неприятности. Например, встретив Малфоя и его свиту. В последнее время стычки с ними заканчивались… нехорошо. Если бы не друзья, всегда находящиеся рядом, Поттер мог запросто начать разбрасываться мелкими заклинаниями, вспоминая их дуэль на втором курсе, потому что с каждым новым годом белобрысый самовлюбленный кретин становился все невыносимее. Мельком заглядывая в купе, уже десятый по счету, Гарри жалел, что не проследил за тем, в какую сторону направился Реддл, когда садился в поезд. Поиски по итогу заняли минут пятнадцать, и когда Поттер заметил одинокую знакомую фигуру, мысленно возликовал. А также обрадовался отсутствию других студентов. Но стоило войти без стука, как всё то, о чём он хотел спросить Реддла, улетучилось. Поттер смотрел на него и не знал, что говорить. Вся его храбрость пропала, оставляя место неуверенности. И ведь не раз в его жизни случались подобные моменты. Столько неловкости он испытывал! Постепенно он начал жалеть, что вообще вошёл. Но что сделано — то сделано, и уходить сейчас было бы глупо. К тому же Реддл прервал свое чтение, держа в руках книгу, название которой Гарри не разглядел бы, даже если бы постарался. — Чем могу быть полезен для тебя? — первый подал голос Том. Никакой любезности, никакого желания устанавливать контакт. Своим вопросом он просто прибил гриффиндорца к земле и окинул довольно скучным взглядом. Гарри почесал затылок, уставившись куда-то в сторону. Наивный, он надеялся, что Реддл, как при первой их встрече, начнёт нормальный разговор. Вполне любезно поинтересуется, но нет. От его вопроса сквозило холодом. — Я просто хотел спросить, как ты, — тихо пробормотал Гарри, садясь рядом с подростком, словно ему это позволили. — Мы не виделись две недели, и я немного волновался за тебя. Что ты делал всё это время? Освоился уже? — начал спрашивать он на одном дыхании. И не замечал, как с каждым новым вопросом Реддл начинал хмуриться. А все потому, что не мог слушать быстрый лепет. Это смущение и неуверенность… так и горело желание по-магловски влепить пощечину со словами: «Возьми себя в руки и говори нормально». Но Том понимал, что это чревато серьезным последствиями. Не помня себя, не зная, откуда взялся, он был под прицелом. Руки связаны. И пока он все не вспомнит, ничего не изменится. — Я в порядке. А все, что могу сейчас — подготавливаться к учебному процессу. А вот в твое волнение не верится. Совсем. Разговор принимал довольно скверный оборот. В один момент Гарри захотелось выбежать из купе и никогда не возвращаться. А ведь он пришёл только с наилучшими намерениями — узнать, как Реддл, всё ли в порядке. И просто поговорить! Гриффиндорец хотел убедиться, что этот Том — другой. Не тот, с которым Гарри познакомился на втором курсе. Но теперь Поттера все больше одолевали сомнения. С другой же стороны, Реддл ничего такого не сказал. Возможно, разозлился из-за того, что Гарри отвлёк его от чтения. А тут сидит и придумывает себе всякого… темного и опасного. Гермиона вон всегда готова накричать на того, кто отрывает ее от интересного чтива. Особенно когда это вопрос не всемирной важности. Со стороны Реддла послышался усталый вздох, будто Гарри его очень сильно утомил, а следом тихо захлопнутая книга. Тем самым парень давал понять, что полностью готов к разговору. И обернулся полубоком. — Давай уже, выкладывай. Том был уверен, что в зеленых глазах промелькнула радость. — Я хотел поговорить с тобой. И узнать, что там с твоими воспоминаниями? Вполне вероятно в руки Реддла попадал «Ежедневный пророк» и он в курсе о нападении с черной меткой в небе, но Гарри, тем не менее, не хотел заводить об этом разговор. Рядом с Томом он ощущал себя немного скованно, и не мог поведать о пожирателях и знаке Волан-де-Морта, боясь… не той реакции. Хмурость вновь появилась на красивом лице Реддла, что ясно дало понять Поттеру — тема воспоминаний для него нежелательна, потому что продвижений нет. — Перед глазами мелкие картины возникают, не собираясь в единое целое. Это все. И знаешь что, Гарри? — неожиданно обратился Том к гриффиндорцу по имени, выделив так, что по спине того прошел холодок. — Все больше возникает подозрений, что ты обо мне знаешь достаточно. Как и Дамблдор. Снейп. И вся та рыжая семейка. Гарри несколько секунд смотрел прямо на Реддла, будто пытался изучить каждую черту его лица, а потом перевёл взгляд в окно, вздохнув: — Я не хочу тебе об этом говорить. По крайней мере, сейчас. Я не знаю, как ты отреагируешь, что будешь делать, и так далее. Я только-только привык к тому, что ты сейчас такой… и не хочу нарушать этот образ, — совсем тихо добавил. — Из твоих слов и из всех тех реакций, что мне удалось уловить за время проживания у рыжего семейства, я вполне могу сделать вывод, — усмехнулся вдруг Реддл, откладывая книгу в сторону и скрещивая руки на груди. — Меня опасаются. Вопрос, что я успел натворить в свои четырнадцать? — Ты слишком внимательный, — буркнул парень, мельком взглянув на книгу, которую Том читал до этого. — И догадливый, — продолжил Гарри, почесав шрам на лбу, что вышло неосознанно. Иногда он сам не замечал, как начинал чесать оставленный подарок Волан-де-Морта, стоило зайти о чём-то неприятном в разговоре. И внимание Реддла переключилось. Понимая, что больше ему ничего не скажут, он просто сменил тему: — Что за странная форма шрама? Этот вопрос озадачил Гарри. Нужно срочно придумать какой-то правдоподобный ответ. Солгать так, чтобы Реддл ничего не заподозрил: — Это… с детства. Не помню совсем, как он появился. Неожиданным стал ответ, после которого Гарри вздрогнул, а сердце забилось сильнее: — Врешь. Твои глаза забегали и на ответ потребовалось пару секунд. Не стоит мне врать, Гарри, — обманчиво-ласково дал совет Реддл. — Меня это раздражает. От слов Реддла стало не по себе. Гарри еще сильнее испытал желание позорно сбежать. Или же дождаться, когда кто-нибудь зайдет и заберет его отсюда. Идиот просто! На что надеялся, начиная врать такому человеку, как Реддл? Какой же он глупый, глупый, глупый мальчишка! В момент, когда он начал мысленно молился всем богам, которых только мог вспомнить, дверь купе отворилась, и в дверном проёме показались Фред и Джордж. Как всегда на их лицах играла хитрая улыбка: — О, Гарри, а вот и ты! Ронни очень беспокоился за тебя, — начал один из них, скорее всего Джордж, и словно не замечал Реддла. — Он волновался, почти истерику устроил и со слезами на глазах просил тебя найти. А мы, как очень хорошие братья, отправились на поиски. — И удачно наткнулись именно на это купе! — подхватил второй, и на их одинаковых лицах заиграли такие же одинаковые ухмылки. — Так что вперёд! Реддл понял все без дальнейших слов. Разговор на этом заканчивается. И пусть он не узнал ничего дельного — это его нисколько не расстроило. Он взял обратно книгу, сразу же открыв нужную страницу. А Гарри, перед тем как выйти, взглянул на него в последний раз, тихо проговорив: — До встречи, Том, — и вышел, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Он был так рад своим «спасителям», что готов был кинуться на них с объятиями. В следующий раз стоит все детальнее обдумывать, прежде чем в одиночку лезть в пасть ко льву. Как бы иронично это не звучало.

***

Гарри уже сидел за столом своего факультета и разглядывал первокурсников. Это было первое распределение, на которое он попал, кроме, конечно, того, что было на первом курсе. На втором они не успели из-за полёта на машине мистера Уизли, а на третьем их с Гермионой задержала профессор Макгонагалл. Теперь ему было очень интересно на всё посмотреть. А ещё среди детей он пытался высмотреть Реддла, но высокой фигуры не заметил, и начал по всему залу искать знакомую макушку. Не могли же его принять сразу на факультет, не проведя традиционное посвящение для всех тех, кто впервые входил в двери их старого родного замка. — Кого ты выискиваешь, Гарри? — обратилась к нему Гермиона, что сидела прямо напротив, и от ее внимания не ускользнуло то, как лохматая голова друга крутится из стороны в сторону. — Я ищу Тома. Среди первокурсников его точно нет, — проговорил Гарри. Они вкратце рассказали обо всём Гермионе ещё до приезда в школу, ведь парень не хотел, чтобы между ними были какие-то секреты. И та, более-менее, приняла информацию о молодой версии Темного лорда. Адекватнее, нежели Рон с Джинни. Взгляд Поттера вскоре переключился на факультет Слизерина. Возможно, Том прошёл распределение раньше, не на глазах у школы, и теперь сидит со слизеринцами. И ведь в самом деле! Если бы тот сидел спиной, возможно, Гарри бы и не увидел его, но Том сидел на самом краю Слизеринского стола, лицом к нему. Будь у Гарри хорошее зрение, как и хорошие очки, которые давали бы четкую видимость на дальнем расстоянии, он увидел бы, как Реддл хмурится, потирая то лоб, то переносицу, будто испытывая головную боль, с желанием абстрагироваться от шума, или пытался что-то вспомнить. — Да забей на него! — тихо шикнул Рон, и немного пугливо, когда проследил за взглядом друга, дергая за рукав мантии. — Это ведь сам-знаешь-кто! — еще более тихо, страшно выпучив глаза. — Какого черта вообще, Гарри? Зачем искать с ним возможность увидеться! Я поражаюсь, как директор вообще согласился впустить его в школу! Чтобы он тут кровавую баню устроил?! — А я считаю, что ему нужно помочь, — кажется, геройство снова заиграло в крови. По взгляду стало понятно, что Поттер отступать просто так не собирался. — Он же не помнит ничего. И пока нет никакой опасности. Тем более, Том ничего не сделал, когда у вас был, а в школе за ним проще наблюдать. — Вот именно! — продолжал тихо и возмущенно гнуть свое Рональд, так просто не успокоившись. — Как только всё вспомнит, тогда все и зашевелятся. Попомнишь ты мои слова… — Что ты там шипишь? — поинтересовался сидящий рядом Симус. — Если есть какая-то новость, говори громче, интересно же. — Ничего такого, — проворчал Уизли и, наконец, успокоился. Но то, что его мнение не разделял никто, кроме, возможно, Джинни, просто поражало. И раздражало. Близнецы, например, совершенно не были обеспокоены тем, что с ними жил юный тёмный лорд в «Норе». Они даже пытались с ним общаться. Что, естественно, оказалось бесполезным делом.

***

Распределение началось, и всё ученики утихли, наблюдая за первокурсниками. Они были взволнованы и напуганы. Гарри невольно вспомнил о своем первом курсе. Когда так же переживал и безумно боялся, что произошла ошибка, и на самом деле он никакой не маг. Мельком он увидел, что стул преподавателя ЗОТИ пустует. Задерживается? Или же кто-то из профессоров возьмет на себя «проклятый» предмет, на котором больше года не может усидеть никто из уже пробовавших? То профессор окажется каким-нибудь «Темным лордом-паразитом», то банальный «мошенник», то «профессор-оборотень». Однако последний, профессор Люпин, — как считал Гарри, — был лучшим. Друг его семьи, человек, который заменил ему отца на какое-то время. Именно с профессором Гарри проводил все свободное время, когда другие, даже друзья, уходили в Хогсмид. Он научил его сражаться с дементорами. И правда о его происхождении нисколько не отпугнула и не заставила Гарри думать о нем плохо. Ряды Гриффиндора, как и других факультетов, начали пополняться. Их радостно приветствовали старшекурсники и от этого дети уже не выглядели такими напуганными. На их лицах появлялась радостная улыбка. Студенты довольно сильно проголодались и с нетерпением ждали, когда директор скажет свою речь, чтобы потом наесться по самое не хочу. И вот, последний первокурсник занял место за столом Когтевран, и профессор Дамблдор начал речь: — Превосходно! Поздравим еще раз поступивших первокурсников аплодисментами. И будем надеяться, что этот учебный год, как и последующие, пройдут для вас замечательно! А так же, дети, запомните, что ходить в Темный лес строго запрещено, если вы не хотите умереть самой страшной смертью. Стандартная фраза про запретную зону, пробирающая маленьких студентов до мурашек. Только Дамблдор мог сказать такое с улыбкой доброго дедушки. — А теперь внимание! Прежде чем мы приступим к пиршеству, прошу вас всех принять в нашу школу нового студента, переведенного сразу на четвертый курс. А наша распределяющая шляпа скажет, какой факультет примет Тома Феддла. Исковерканная фамилия резала слух тем, кто знал истинную личину подростка. Но тот, конечно же, был заранее предупрежден. Дамблдор, за два дня до начала учебного года, провел с Томом небольшую беседу и предупредил о том, что фамилию придется слегка изменить. Что дало Тому больше повода сомневаться в искренности старика. Тот не желал ему добра, не желал помочь. Он просто держал при себе, как опасное животное. Как врага. Ведь, как говорится: «Держи друзей близко, а врагов — еще ближе». Студенты тут же зашептались, пытаясь найти и увидеть нового странного ученика. «Конечно его распределят на Слизерин. Куда же ещё?» — думал Гарри, смотря в его сторону. А слизеринцы, кажется, только после слов директора заметили, что за их столом сидит один лишний ученик. Драко Малфой не оставил это без комментария: — А вон и сам новенький, — растягивая гласные, сказал он. — Наверное, о Гриффиндоре пошла дурная слава, из-за чего он не захотел сесть рядом с героем. Несколько учеников прыснули со смеху и начали смотреть на Тома. Аура этого подростка уже была непростой. От него словно разило величием. Не та напыщенность, что сквозила у Малфоя. Перед таким человеком, как Реддл, испытываешь благоговейный страх, а его сила и мощь поражают. С памятью Реддл или без нее, но быть темным лордом судеб — его предназначение. Весь зал погрузился в тишину и все как один устремили взгляды на нового студента, величественной походкой прошедшего к табурету с распределяющей шляпой. Однако он не сел, ведь табурет предназначался для маленьких. Том сам взял шляпу и сам надел ее себе на голову. Долго та не раздумывала. Через несколько секунд, после тихого кряхтения, она громко выкрикнула: — Слизерин! Со стороны змеиного факультета послышались радостные возгласы и аплодисменты. А Гарри, наблюдавший, как и все остальные, с грустью выдохнул: — Всё-таки Слизерин. Реддл медленно вернулся на место, где и сидел. Поттер не видел его эмоций, не знал, что Том чувствовал в этот момент, ведь всё скрывалось за маской безразличия. А он… хотел сломать её. Увидеть, как же выглядит настоящая, искренняя улыбка Тома, а не хитрый пугающий оскал. Тогда Гарри и решил, что добьётся этого. Он изменит неприступного Тома Реддла.