Сожги меня

О мальчике-который-выжил Реддл слышал достаточно. Известный всем «герой», от слизеринцев слово было пропитано издевкой, в младенчестве остановил того-кого-нельзя-называть — великого и ужасного волшебника всех времен. Том искренне не понимал, что происходит? Неужели волшебники наивно верили, что младенец способен остановить Темного лорда? Чем больше он пытался узнать о Волан-де-морте, тем больше путался в событиях. Частым местоположением Реддла являлась библиотека, где всегда стояла тишина, которой, порой, очень сильно не хватало. Но спустя некоторое время слизеринец захотел найти место, где будет только он и природа. Место, о котором никто не будет знать, потому что среди других студентов и профессоров его воспоминания не проявляются. Всего лишь мелкие обрывки, и в них нет никакого смысла. Но наедине, особенно по ночам, когда он втихую выбирался и блуждал по замку, его посещали видения. Полноценные воспоминания на тех же локациях, что длились драгоценные несколько секунд. Все, что видел Реддл старался записывать в тетрадь. Разный промежуток времени, разные действия. И из кусочков увиденного он желал как можно скорее собрать цельную картину. Единый поток своих воспоминаний. Он хотел найти ответ на самые важные вопросы: почему все к нему так относятся? Что он успел сделать в юном возрасте? Кроме этого, Том пытался время от времени наблюдать за профессором Муди, и с каждым разом возникало всё больше подозрений на его счёт. Тогда же возникал ещё один вопрос: почему Дамблдор взял на работу человека, что ведет себя настолько подозрительно, насколько это вообще возможно? Казалось, директору плевать на то, кто будет учить детей. Лишь бы был профессор по ЗОТИ. Да и пристальное внимание за Поттером со стороны Муди казалось странным, как и слишком явное удовлетворение во взгляде, промелькнувшее в тот вечер, когда Кубок огня выдал четвертое имя участника. К слову, жизнь Поттера превратилась в череду насмешек и оскорблений. Двое участников из Хогвартса, одного из которых поддерживала и желала победы вся школа, а второго обвиняли в мошенничестве и издевались. Слизеринцы даже сделали значки, на которых писалось: «Поттер — вонючка. Седрик — настоящий чемпион». А вскоре их начала носить почти вся школа. Том и пару слизеринцев из старшего курса, отказались от возможности носить значок-унижения. Не все верили в то, что Поттер бросал свое имя в кубок. И те издевательства, которым его подвергали, были просто жалки, на уровне первокурсников. Так же Реддл заметил, что Гарри стал ходить один. Вокруг него не вился рыжий друг — Уизли. Раз вся школа отвернулась от «героя», так и «лучший друг» пошел по тому же принципу. А соперница-Гермиона, как насмешливо называл Том подругу Поттера, что по умственным способностям и жажде знаний составляла ему неплохую конкуренцию, ходила меж двух огней. С одной стороны старалась сохранять какое-то общение с Поттером, с другой же — старалась не особо лезть. Никакой защиты с ее стороны не просматривалось, что дало Реддлу понять — не сильно-то она отличается от рыжего-друга. Поверила, как и все остальные, что Поттер каким-то образом смог обмануть Кубок огня. Несчастному герою некуда было податься. Его впервые так отталкивала школа. И не раз Реддл ловил на себе его печальный взгляд. Одним своим видом он кричал о том, что желает получить поддержку. Только вот больше он не подходил к Тому со своими разговорами. Или же боялся, что слизеринцы могут засмеять, или были иные причины. — Поттер? Что, обходишь всех стороной, потому что воняешь? В штаны наделал от страха? — прокомментировал некто из Пуффендуя и остальная компания засмеялась, чем привлекла внимание Реддла, читающего расширенный курс трансфигурации. Он сидел на ветке дерева, которое находилось недалеко от озера, надеясь отыскать покой, но не тут-то было. Поттер решил проигнорировать пуффендуйцев и быстро скрыться где-нибудь не в людном месте. С каждым днём пребывание в школе становилось еще более невыносимым. А ведь Хогвартс он всегда считал родным домом! Пуффендуйцы преградили путь к отступлению. — Зазвездился ты, Поттер. — Может, признаешься уже наконец, — со спины заговорила старшекурсница, — как смог обмануть Кубок? — Геройство в крови заиграло! Ни один год без приключений не обходится у тебя. Словно стервятники они окружили Гарри. Охватили в плотное кольцо, без возможности вырваться. А Поттер знал, что в его случае лучше молчать. Прошлые разы заканчивались заклинаниями, брошенными в спину. «Перебесятся, да успокоятся», — так он себя утешал. И постарался как-то оттолкнуть двух парней-пуффендуйцев, но один из них грубо пихнул его. Гарри не устоял, чьи-то руки на спине остановили от падения и снова толкнули. От обиды он готов был впускать кулаки в ход. За что с ним так? Что он вообще сделал?! — Поттер — вонючка! — Очкастое недоразумение! — Тебе не затмить нашего Седрика. Он лучший! Отовсюду голоса… отовсюду смех… Гарри зажмурился, молясь, чтобы этот кошмар закончился. И внезапно услышал крик. Распахнув глаза, он уставился, как и все остальные, что прекратили его пихать из рук в руки, на парня, у которого загорелся рукав мантии. Он стал дергаться и бить ладонью по одежде, пока один из сокурсников не додумался наколдовать Агуаменти. — Кто это сделал?! — Я, — раздался спокойный голос Реддла, спрыгнувшего с ветки. Гарри был настолько рад видеть слизеринца, что все негативные чувства отступили. Но очень скоро на лице отразилось недопонимание. Для чего Реддл это сделал? Теперь гнев пуффендуйцев может обрушиться на него! Он мог просто пройти мимо, словно не видя Гарри, но помог. Не бросил, как остальные знакомые и… друзья. Неужели в нем действительно есть человечность и его можно изменить? Пострадавший парень яростно взглянул на Реддла, наставив палочку, и процедил: — Остолбеней! Если бы не выставленный невербальный щит, Реддл отлетел бы назад. Один резкий взмах волшебной палочкой — и заклятье отскочило. Лицо напавшего вытянулось от удивления, а по коже побежали мурашки, стоило столкнуться с холодным взглядом васильковых глаз, обещавших устроить расправу. — Не стоит. Нападешь еще раз и подпаленным рукавом дело не закончится. Вот только пуффендуец так просто не хотел сдаваться. Давление взглядом недостаточно, чтобы устрашить. Да и противник на два курса младше! Он решил, что непременно выиграет в этой битве. — Почему ты вообще защищаешь Поттера? Я думал, что слизеринцы ненавидят его! Остальные пуффендуйцы немного отступили, а некоторые зеваки заинтересованно начали поглядывать на студентов, решивших устроить дуэль. — Петрификус Тоталус! — выкрикнул пуффендуец, снова атакуя Тома. Тот же невидимый щит отрекошетил светлый луч заклинания, и уже в ответ Том послал ножное заклинание, при котором ноги противника стали ватные. Он попросту не мог ими больше двигать, только волочить, как если бы из конечностей вынули все кости. Пуффендуйцы испуганно охнули, а первый нападавший упал лицом в грязь. Гарри не сдержал тихого смешка. Не ему одному получать унижение. Взыграло чувство злорадства и он с удовольствием смотрел на падение пуффендуйца в грязь. В буквальном смысле. Однако тот быстро поднял голову, с гневом смотря на Тома. Его всего трясло от гнева и полученного унижения, а потому он сильнее сжал палочку в руках, направив ее на Реддла, и крикнул: — Серпенсортия! Словно вернувшись на два года назад, Гарри с удивлением смотрел, как выпущенная змея, злобно шипя, стала ползти в сторону Тома. А тот смотрел на совершенный поступок с ироничной усмешкой. — Змея в ход слизеринцу? Фантазии у тебя ноль. Гарри не знал, вспомнил ли Том, что является змееустом, от чего и начал немного волноваться, ведь эта змея была ядовитой! Пуффендуйцы, что до этого просто наблюдали, ушли немного в сторону, опасаясь попасть под горячую руку. — Випера Эванеско, — спокойно изрек заклинание Том, безжалостно избавляясь от змеи путем выстреливания в нее огненным шаром. Пуффендуец скрипнул зубами от досады. Заклинания, что он использовал против младшекурсника с такой легкостью тот подавлял… это казалось нереальным! На четвертом курсе не было столь превосходных дуэлянтов, что могли бы защищаться невербальными заклинаниями, а в ответ проклинать! Парень не мог встать, а друзья ему не помогали! Теперь всем ясно, в том числе ему, что уже не выиграть у Феддла. Но ничего. Он обязательно отомстит и Поттеру, и проклятому слизеринцу. — Только попробуй, — словно прочел его мысли Том и двинулся вперед, заставив сердце того замереть от страха. — Надежные и верные пуффендуйцы, — с издевкой добавил, окинув взглядом каждого из желтого факультета, — своим поведением позорите собственный факультет. Где та доброта и честность, что вы все так цените? Нападать на четверокурсника всей толпой только потому, что он участвует в турнире? Браво. Очень «благородно» с вашей стороны. Расступились, — выдал Реддл в приказной форме, помрачнев в мгновение ока, а его аура стала давить на присутствующих. — А ты, — обратился он к своему недавнему противнику, — вспоминай контрзаклятие, если не хочешь пролежать тут до вечера или дождаться с позором, как тебя будут восстанавливать профессора. Всё же друзья помогли парню подняться и быстро понесли в сторону замка к мадам Помфри. Том тихо хмыкнул, после чего ушел с места дуэли, на ходу убирая палочку в карман мантии. Гарри, недолго думая, быстрым шагом пошел за ним. А догнав — дотронулся рукой до его плеча и тихо сказал: — Спасибо, Том. — Нападать ради защиты себя — не преступление. После слов благодарности, ответ Реддла был совершенно не тем, что ожидал услышать Гарри. Даже просто одергивание плечом и молчаливый уход был для него более реальным, чем… новый совет? Поддержка? Как еще назвать то, что сказал ему слизеринец? — В следующий раз меня может не быть рядом, — добил Том, мельком глянув на растерянного гриффиндорца, и вновь пошёл вперед, не дожидаясь ответа.