Посеявшие ветер

На обед Анжела взяла лагман по-узбекски и салат из деревенских овощей. От лагмана исходил густой пряный запах, от которого у Анжелы сразу поднялось настроение и заурчало в животе. Выбирая куда сесть, она заметила над одним из столиков странного вида цветок. Вернее, цветок был обычным и назывался, кажется, гибискус. Необычной была его темно-пурпурная окраска. Из-за нее цветок выглядел величественным, но в то же время не совсем здоровым. Но Анжеле он почему-то приглянулся и она направилась к нему. Расположившись, поискала глазами Наташу и увидела, как та беседует о чем-то с двумя девушками, которых он заметила ранее. Анжела принялась за салат. Она подцепила вилкой небольшой лист руколы и дольку помидора, после чего отправила все это в рот и с наслаждением захрустела. Как же она, оказывается, соскучилась по свежим овощам. Последние годы она редко готовила и, как правило, это было что-то не сложнее омлета. Не то чтобы она скатилась исключительно до замороженных обедов, хотя бывали периоды, когда они составляли значительную часть ее рациона, наравне с роллами, пиццей, гамбургерами и прочим фастфудом, все достоинство которого выражалось в курьерской доставке. Анжела посмотрела на тарелку, выбирая что же съесть следующим, как вдруг она уловила какое-то движение на самой периферии зрения. Подняв глаза от тарелки, Анжела сразу заметила, что ситуация возле микроволновки изменилась. Теперь девушек было уже четверо, считая Наташу. К ним присоединилась еще одна — блондинка с понитейлом — и почему-то Анжеле показалось, что атмосфера вокруг них сразу сгустилась. Наташа стояла перед ними понурившись, пока блондинка что-то говорила не то ей, не то стоящей рядом с ней здоровенной девахе. Даже с такого расстояния видно, что Наташа напряжена. Потом появилась Ася и обстановка вдруг сразу разрядилась. Все, кроме Наташи, разошлись. А она, постояв на месте, медленно подошла к микроволновке и вдруг обернувшись посмотрела на Анжелу. Их глаза встретились лишь на мгновение, но этого хватило для того, чтобы правая рука Анжелы опустилась на стол, звякнув вилкой о край тарелки. Что там у них произошло? Наташа выглядела так, словно ее отчитали. Увидев, что Анжела смотрит на нее, она тут же отвернулась. Анжела поглядела на тарелку с овощами и отодвинула ее в сторону. Салата почему-то больше не хотелось. Но оставался еще лагман. Аромат не обманул. Суп не только оправдал все ожидания Анжелы, но и превзошел их. После первой же ложки, она напрочь забыла про Наташу и приступила к методичному поглощению содержимого тарелки. С каждой ложкой она словно глотала жидкий огонь, который растекался по ее телу волнами пряного тепла. Не успела Анджела опомниться, как ее тарелка практически опустела. И в этот момент к столу, за которым она сидела, подошла Наташа. — Можно? — Конечно, — Анжела сделала приглашающий жест рукой. Наташа чуть отодвинула стул, после чего изящно скользнула в образовавшееся пространство. Аккуратно, как будто стесняясь, она сняла крышку контейнера. Анжела не удержалась и бросила взгляд на содержимое, в котором опознала куриную грудку, обильно посыпанную вареным рисом. — Приятного аппетита, — сказала Анжела и зачерпнула еще немного, уже успевшего слегка остыть, но отнюдь не утратившего остроты супа. — Спасибо, — пробормотала Наташа и тоже приступила к трапезе. Ели молча. Покончив с лагманом, Анжела с сожалением посмотрела на остатки салата. Ни в ее желудке, ни в ее сердце места для него, уже, не оставалось. Анжела почувствовала, что от съеденного ее начало клонить в сон. Она представила себе, как сидит в своем кабинете одна и тихо дремлет, откинувшись в кресле. Эта фантазия понравилась Анжеле. Обязательно нужно будет как-нибудь это попробовать. Но не сегодня, потому что сегодня… Мысль вдруг поплыла и Анжела не смогла ее закончить. Вдруг она встрепенулась и поняла, что едва не заснула. Анжела посмотрела на Наташу, но та продолжала есть, глядя в контейнер. Пронесло! Вот был бы ужас, вырубись она в свой первый день во время обеденного перерыва! Интересно, что бы в таком случае стала бы делать Наташа? Разбудила бы ее или беспомощно топталась вокруг, не решаясь побеспокоить начальницу? Желание проверить это было таким глупым и детским, что Анжела удивилась сама себе. Но потом вспомнила лицо Наташи, которое та поспешила спрятать от нее, и вся игривость куда-то исчезла. Наташа подняла глаза только когда контейнер опустел. Она посмотрела на Анжелу, как ей показалось, неуверенно. — Ну, что поболтаем немного? — спросила ее Анжела. — К-конечно. Анжела откинулась назад, чуть вытянула ноги под столом и постаралась принять как можно более расслабленную позу. — Расскажи о себе, — попросила она. Наташа задумалась. Потому каким напряженным вдруг сделалось ее лицо, Анжела поняла, что ее нехитрый вопрос сумел каким-то образом выбить девушку из колеи. — Я… не знаю, что рассказать, — наконец выдавила она из себя. — Ну, если хочешь, то я могу для начала рассказать про себя. Анжела указала на себя. — Меня зовут Анжела. Мне двадцать пять лет. С этого дня я руководитель отдела продаж в издательстве Exodus. Мне очень нравятся котики и я ненавижу ездить на общественном транспорте. Что-то в этом роде, поняла? Наташа кивнула и снова задумалась. Потом начала говорить, растягивая слова, как если бы не была уверена в своем ответе. — Меня зовут Наташа. Мне двадцать три года. Я работаю помощником менеджера. Она замолчала. Анжела мысленно застонала. Она думала, что Наташа может оказаться неинтересным собеседником, но, но не настолько же. Куда делась девушка, бодро разливавшаяся перед ней соловьем битый час? Нынешняя Наташа разговаривала, словно жертва амнезии, к которой медленно и неуверенно возвращаются воспоминания. Анжела подалась вперед. — Котиков любишь? — спросила она с самым серьезным видом. — Люблю, — с таким же серьезным видом ответила Наташа. — Молодец, — улыбнулась Анжела. — А что еще любишь? — Не знаю. Анжела почувствовала, как внутри нее растет раздражение. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Ей и раньше приходилось иметь дело с застенчивыми людьми и она, чего уж там скрывать, не особенно любила общаться с ними. В самой застенчивости она, понятное дело, ничего плохого не видела — не всем же приобретать друзей и оказывать влияние на людей. Но эффективность взаимодействия с ними была, как правило, очень низкой, а усилия, которые приходилось для этого прилагать, наоборот, оказывались невероятно высокими. Это всегда раздражало Анжелу, а в ее отделе теперь таких аж двое. Ну, разве, не везение? Впрочем, поразмышлять об этом она могла и сидя в кабинете. Сейчас же нужно было как-то закруглить разговор с Наташей. — Тебе нравится твоя работа? Наташа замялась. Это была едва заметная заминка, но Анджела уловила ее. — Да. — А что именно тебе в ней нравится? На этот раз ответ последовал сразу. — Мне нравится помогать. Если я могу разрешить какую-нибудь проблему, то потом люди меня благодарят. Значит, я хорошо сделала свою работу. Наверное, как-то так. — Понятно. — Это плохо? — Что? Нет, это вовсе не плохо. Если это делает тебя счастливой, то все в порядке. — Правда? — Весь вид Наташи выдавал облегчение, словно она была студенткой на экзамен, правильно ответившей на вопрос, к которому не очень хорошо подготовилась. — Ага. Но я бы так не смогла. — Почему? Анжела задумалась. Не надо ответом, нет. Его она знала, но он был настолько сложным и запутанным, а тут нужно было выразиться как можно понятнее. Ее взгляд упал на тарелку с остатками салата. — Смотри, — сказала Анжела, ставя ее перед собой и беря вилку в правую руку. Наташа буквально вцепилась взглядом в содержимое тарелки. Она была настолько серьезна, что Анжеле пришлось приложить небольшое усилие, чтобы не улыбнуться и не испортить момент. Анжела подцепила вилкой половинку помидора черри и под внимательным взглядом Наташи отправила ее себе в рот. После чего с выражением крайнего удовлетворения на лице прожевала и наконец проглотила. Наташа смотрела, как завороженная, словно ей показали какой-то невероятный фокус. — Я люблю помидоры, — произнесла Анжела. — Но если бы я любила помогать всем вокруг, то я была бы как эта вилка. Анжела слегка помахала столовым прибором. — Вилке указывают что делать, потом она делает всю работу, но в конце помидор получает тот, кто держит вилку. — Кроме того, — продолжила Анжела, кладя прибор на край тарелки, — если с ней что-нибудь случится и она перестанет выполнять свои функции, ее просто заменят на новую. Наташа посмотрела на вилку. — Значит, я — вилка? — спросила она и Анжела вдруг испытала укол совести и почему-то стыда. Черт, она же просто хотела поболтать с Наташей, а вместо этого зачем-то начала умничать. И, главное, было бы перед кем выделываться! — Прости, я не хотела тебя задеть. Наташа покачала головой. — Все в порядке. Они обе замолчали. Наташа снова принялась рассматривать контейнер. Анжела, все еще досадуя на себя, пыталась придумать, что сказать дальше, но в голову как назло ничего не приходило, а пауза все продолжала растягиваться, заполняя пространство между ними дискомфортом. — Пойдем обратно? — сказала наконец Анжела. — Да, конечно, — Наташа произнесла это с явным облегчением. Она с такой готовностью выскользнула из-за стола, словно только и ждала, когда ей прикажут это сделать. А, может быть, и ждала. — Ты не против, — спросила Анжела, пока они шли к выходу из кафе, — если я тебя сегодня буду время от времени отвлекать вопросами? — Нет, конечно. Спрашивайте все, что угодно. — Спасибо. Дальше они пошли молча.