Жажда

      Кровотечение не останавливалось и это начинало пугать все больше. Я никогда не любил вид красного, настойчиво рвущегося наружу из поврежденного участка. Мысль, что с этим стоит обратиться в больницу делала еще хуже. «Мать убьет меня за испачканную одежду,» — промелькнуло в голове. Сбавлять шаг было нельзя несмотря на боль. Возможно, он все еще сзади.       Все, что я мог делать сейчас, — это стараться не двигать правой рукой и прижимать ее к телу как можно крепче. От всей этой ситуации мутило. Оставалось много вопросов, ответов на которые не было.       Опять что-то начудила мать? Это ее «друзья?» постарались? Совпадение? Я перешел кому-то дорогу, случайный свидетель, как в кино? И самый главный из них — что происходит?       Человек в шляпе будто случайно наткнулся на меня посреди темной улочки. На всякий случай я пробурчал извинения. Выглядел тот грозно: высокий, намного больше худого и невысокого меня. Незнакомец остановился и недобро посмотрел. А потом просто достал нож и размахнулся, широким режущим движением целясь в живот. Я успел прикрыться рукой и, не осознавая, что происходит, бросился бежать. Боль и страх, всепоглощающий и острый, пришли несколько позже. Голова болела от перекрикивающих друг друга мыслей. Мне вызвать скорую или полицию? Или то и то? Надо было делать это сразу или позвать на помощь? Еще стояла ночь и людей на улице было мало. Откинется ли кто-то…       Вместо перечисленного сработал первобытный, животный инстинкт: бежать от опасности. Не разбирая дороги и не оборачиваясь. И я бежал сколько мог.       Когда наконец позволил себе оглянуться, позади не было никого. Голова начинала кружиться. Резко по вискам и затылку ударила слабость. Я боялся посмотреть вниз. Казалось, что крови невероятное количество. Скорее всего, так оно и было на самом деле. Боль накатила резко, неслась и пересекала рассудок, как поезд на полном ходу. К желудку подобралась тошнота, и его словно сжали тонкие, острые пальцы. Становилось все холоднее.       Пытаясь пошевелить пальцами правой руки, я понял, что плохо их чувствую. Паника начала накрывать сильнее. Тело бесцельно и быстро, насколько могло себе позволить, несло меня за угол дома на широкую улицу. Какая-то часть сознания рассчитывала, что там можно найти помощь. Другая отчаянно жалела, что сотовый сломался несколько дней назад, а я так и не отнес его в ремонт. Погрузившись в безрадостные мысли и боль на грани обморока, я не заметил человека, идущего прямо на меня. Второе столкновение за сегодня. На этот раз удержаться на ногах не получилось. Слегка подняв головуя, я заметил, что испачкал случайного прохожего. На сером пальто некрасивым пятном выделялось красное. Значит, крови было действительно много. Пелена перед глазами застилала собой обозримый мир все настойчивей. Кажется, кто-то подошел сзади и не дал мне упасть окончательно. — Мальчик, помощь уже направляется сюда. — Услышал я спокойный и уверенный голос. Изо всех сил постарался ухватиться за него и не рухнуть в пропасть. У меня было ощущение, что лечу в темноту спиной назад. Было бы страшно, если бы не было так больно. Отдаленно, словно вторым планом, я почувствовал бегущие по щекам слезы. —Говори со мной, — настаивал голос. — Как твое имя? Где ты живешь? —Джонни. Меня зовут Джонни. — Я пытался разглядеть лицо говорившего, но на секунду прояснившемуся зрению открылась лишь пустая улица. —Где ты живешь? — терпеливо повторил голос. —В сумке. На тетрадке. Адрес. — Слова начали доставлять боль.       Я позволил тьме окутать себя сильнее. Казалось, что там, чуть дальше, я смогу спрятаться от этого состояния и своих бед. От матери, которой был не нужен. От ее меняющихся любовников, относившихся ко мне, как к мерзкому явлению. От уличных драк и одиночества. Там, в темноте, меня ждали чьи-то заботливые руки и тепло. Я знал это наверняка.       Резко выдернуло в реальность непонятным и странным ощущением. Я протяжно заскулил от боли и даже пытался вырваться. Держали крепко. Словно холодный язык прошелся по всей длине раны. Обожгло, как обжигает от холодного спирта. Дыхание перехватило, и видение из тьмы исчезло, уступив место реальности. В ней было холодно и больно. Отчетливо пахло кровью. Открыть глаза мне не давала чья-то ладонь.       Успокаивающее шипение проникало в сознание струйкой песка. Жгучая боль постепенно утихала, но слишком медленно. Я начал скулить и просить отпустить руку. Кто-то держал ее достаточно крепко. Стоило мне расслабиться на одно мгновение и выдохнуть, как произошедшее повторилось. Снова что-то холодное обожгло рану по всей ее длине. Не выдержав, я вскрикнул уже по-настоящему. —Все, мальчик. Это все. Я больше не стану так делать.       Слова прозвучали удивительно успокаивающе, и я всецело поверил им, сам не зная почему. Сердце забилось медленнее, словно страх кто-то вытянул из головы длинной липкой нитью.       Руку отпустили, и я сразу вцепился в нее снова, словно пытаясь защитить от злого мира. И был благодарен, что чья-то ладонь мешает посмотреть, насколько плачевно все выглядит на самом деле. Она была мокрой и холодной.       Меня осторожно подхватили и куда-то понесли. Сопротивляться не было сил. Все, что я мог сделать, это вверить свою жизнь в руки незнакомца, чей голос, то и дело, выдергивал из темной пропасти, пока не позволил упасть в нее окончательно.