Жажда

      Когда я пришел в себя, первым, что предстало перед глазами был высокий бежевый потолок. Неприятно пахло медикаментами, и в голову стали закрадываться подозрения, что это больница. Голова болела, и перед взором сновали темные пятна. Последним воспоминанием был дикий страх, заставляющий меня бежать вперед. А затем…       Я пытался осторожно пошевелить правой рукой, пока не понял, что она зафиксирована. С трудом повернул голову и увидел склонившегося над зашитым порезом врача, обрабатывающего рану дурно пахнущим раствором. Он мельком взглянул на меня и попытался изобразить дружелюбную улыбку.  — Ты очнулся как-раз вовремя. Только сделай одолжение: не пытайся двигаться. Рана хорошая и чистая, но швы могут разойтись, и тогда придется начинать все сначала.       От этих слов мне стало нехорошо. Боль не ощущалась, но вид зашитого пореза и запах лекарств добавляли беспокойства.       Повернув голову в противоположную сторону, я обнаружил, что и вторая рука зафиксирована. К вене тянулась тонкая трубочка с красной жидкостью. Теперь тошнота была очевидна. Нешуточная паника накрывала сознание, словно на голову надевали мешок.  — Что это за место? Где я? — Обстановку было оценить сложно. От кабинета меня отделяла широкая ширма. Зато я обратил внимание на лоток с окровавленными инструментами, лежащий на соседнем столике. Проследив за моим взглядом врач подошел и накрыл содержимое салфеткой.  — Что было последним из того, что ты помнишь?       Я не был доволен тем, что мой вопрос остался без ответа. И пытался повернуть голову так, чтобы рассмотреть остальное помещение. Не получилось.  — Кто-то напал на меня на улице. Я не знаю этого человека, видел его впервые. Было больно и, кажется, много крови. А потом… — Я изо всех сил напрягал память. — Кто-то помог мне.       Выдержав паузу, видимо, раздумывая, что ответить на этот вопрос, доктор произнес: —Ты в поместье господина Адама-Шейна. Наверняка слышал о нем, в городе ходит масса слухов. В частности о том, что «богатый чудак» отстроил себе самый настоящий дворец и живет в нем.       Я кивнул, когда наши взгляды встретились. Дворец «помешанного богача» был хорошо знаком нашему небольшому городу. Тем временем врач продолжил:  — Меня зовут доктор Итан. Я друг господина Шейна, и он вызвал меня, чтобы оказать тебе помощь. Сейчас ты находишься в его доме.       Я не поверил своим ушам. К тому же память совершенно стерла момент о помощи. Только странный голос и боль на грани понимания. Воспоминание походило больше на сон.       Пока я прибывал в задумчивом состоянии врач обошел кушетку, одним быстрым и отработанным движением, извлек иглу из моей вены и отстегнул ремень. От неожиданности я вскрикнул и обиженно посмотрел на собеседника, поспешно прижав затекшую руку к телу.  — Пожалуйста, предупреждайте… — Хотел сказать я, но замолчал на полуслове, заметив, что он делает.       Итан со спокойным видом набирал лекарство из ампулы.  — Предупреждаю. Сейчас мы будем приводить твое тело в норму. При помощи этого, — Он демонстративно выдавил немного жидкости из шприца. — Так что будь хорошим мальчиком и верни руку на место.       Кажется, мое выражение лица все сказало за себя.  — Ты же не боишься уколов, верно? В пятнадцать это было бы довольно странно.  — Мне семнадцать, — Обиженно произнес я, прижимая руку плотнее к телу. — И мне надоело терпеть боль на протяжении целого дня. Может, можно обойтись таблетками? Я очень благодарен вам за помощь, и все же…  — Руку, мальчик, — Прервал меня Итан. — И все закончится очень быстро. Обещаю,— последнее он произнес уже куда мягче. Скорее всего сыграло роль мое искренне перепуганное выражение лица.       К изумлению и некоторой доли облегчения, доктор как-будто прислушался к чему-то. Повернулся к столу, надел колпачок на иглу и положил шприц в карман.  — Я отойду на пару минут. К моему возвращению тебе лучше смириться с неизбежным. Скоро твоя рана начнет болеть. И лучше потерпеть один небольшой укол, чем те ощущения, которые она принесет.       С этими словами он вышел из комнаты. А я немедленно принялся освобождать вторую руку из плена. Все происходящее было невероятно странным. Пора отсюда выбираться. Мать, наверное, беспокоится.       Подумав о последнем, я подавил горькую усмешку.  — Не беспокоится, — шепотом было сказано самому себе.       Я так и остался сидеть на кушетке. Пришло мерзкое осознание того, что идти некуда. Мать воспримет эту ситуацию как повод для новой трепки. Она уже не раз грозилась выставить за дверь. Если бы я принес ей денег, возможно, та успокоилась бы. Но ту сумму, которую мне заплатили за эту неделю, она не посчитает серьезной. В совокупности с этим недоразумением…       Мои попытки найти работу не оканчивались особым успехом: никто не хотел брать несовершеннолетнего. Кроме самых простых и грязных обязанностей ничего не удавалось найти, из-за чего я и задержался в этот злосчастный день почти до самого утра. Выгрузить товар для сомнительного магазина было простой задачей, на первый взгляд. Если ты сильный и взрослый мужчина. У меня подобная обязанность заняла больше времени, чем следовало бы.       Я сидел и думал о порядке своих дальнейших действий. Для начала мне бы хотелось поблагодарить хозяина дома за оказанную помощь. А дальше… будет видно. Главное — осторожно двигаться и не наткнуться на местного врача. Я благодарен и ему, но не могу побороть страх к его роду деятельности.       Рука неприятно заныла. Это привело в чувство — я только хотел подняться, как дверь отворилась снова.       Приятной наружности темноволосый мужчина подошел к кушетке, на которой я продолжал бестолково сидеть. Одет он был не по современной моде: в элементах его одежды так и проскальзывали отголоски минувших эпох. Интересная вышивка золотом тянулась к воротнику и распадалась искусно сделанными узорами. Я не сразу заметил, что любуюсь вошедшим. После пристыженно опустил взгляд, но успел заметить приветливую, мягкую улыбку хозяина. И недовольное выражение лица доктора, стоявшего позади.  — Добро пожаловать, юноша, — Этот голос я узнал сразу. Мягкий, обволакивающий разум. Успокаивающий.— Я очень сожалею, что не зашел навестить тебя раньше. И что наше знакомство состоялось подобным образом. Обстоятельства были не из приятных, но теперь твоей жизни ничего не угрожает, и я обещаю, что все завершится наилучшим образом.       Я не знал, чем ответить на такую доброту, и лишь благодарно закивал в ответ. Наверное, это выглядело очень глупо.  — Однако, мне сообщили, что наш юный гость сопротивляется назначению доктора. Это расстраивает моего друга. Не будешь ли ты так любезен опуститься на кушетку? Дабы сгладить неприятные ощущения от процедуры, мы немного поболтаем. Хорошо?       Не знаю, что за чудесное влияние оказывал на меня этот человек. Не знаю, почему он так добр и зачем привез меня сюда вместо того, чтобы просто вызвать «скорую»? Мои подозрения так и не успевали созреть, как будто их ловили на середине мысли и не пускали в голову.       Я сам не заметил, как опустился на кушетку. Легкий страх пытался мне что-то сказать, но также не мог стать полноценной мыслью. Я только почувствовал, как рука в перчатке перехватила мою собственную чуть выше локтя и как холодная вата обожгла кожу.       Наверное, это повлияло на выражение лица, потому что хозяин дома слегка склонил голову набок и улыбнулся.  — Какое-то время тебе стоит побыть здесь. Раз доктор Итан начал заниматься тобой, он и доведет лечение до конца. Видишь ли, мой друг не из тех, кто перекладывает работу на других. Да и мне будет приятно внести разнообразие в быт. У нас давно не было, скажем так, гостей…       Я зажмурился изо всех сил, потому что игла проткнула кожу. Лекарство было обжигающим, и я прикусил губу, стараясь не заскулить. Только дыхание заметно участилось.  — Простите… — Проскулил я жалкое оправдание. — Низкий болевой порог. Мне правда стыдно за свое поведение. И правда очень больно.       Меня удивила реакция хозяина поместья, но вместе с тем невероятно успокоила. Я даже перестал чувствовать, как боль в месте укола расплывается по руке. Шейн положил руку мне на волосы и ласково погладил. Я бы смутился при обычных обстоятельствах. Не знаю, почему сейчас все показалось таким естественным.  — Это совершенно нормально. Разные люди чувствуют боль по-разному. Тебе нечего стесняться, — Я даже не почувствовал, как ужасная процедура завершилась, поняв это только когда приклеивали пластырь. — Но, тем не менее, я прошу тебя выполнять все указания моего дорогого друга. Это необходимо, чтобы рана зажила как можно скорее. Ты же понимаешь это?       Я поспешно кивнул. Мне так не хотелось, чтобы он убрал руку с моей головы. Не знаю, касался ли меня кто-либо таким образом. Я знал только, что если бы был животным, то позволил себя приручить этому человеку. Мне будет стыдно за подобные мысли.       Наверняка это просто проявление сочувствия высокопоставленного человека перед оборванцем. Обычное, хорошо скрытое маской. Правда, мне отчаянно не хотелось верить в подобное.  — Бедный ребенок, — Прошептал хозяин.— Тебе нужно хорошо питаться, чтобы быстрее восстановиться. Надеюсь, ты примешь мое приглашение задержаться тут до конца лечения?       Я почти сразу ответил согласием, не думая, насколько вежливым или нет это могло показаться.       Сердце отчаянно тянулось хотя бы к призраку заботы, и это я осознавал хорошо.       Впервые за долгое время пришло ощущение полной безопасности. Оно купило мое доверие на долгие пару секунд, во время которых не хотелось думать о чем-то еще.