Жажда

      Постельный режим на несколько дней был хуже любого наказания. Моя благодарность за внезапное проявление заботы была велика, и я не упускал возможности поблагодарить за это господина Шейна всякий раз, когда он заходил меня навестить.       Обычно это случалось во время неприятных процедур вроде уколов или капельниц. И все-таки лежать без возможности свободного перемещения было тяжело. Я никогда не проводил в постели столько времени. Она была мягкой и очень удобной, мне даже принесли несколько книг, но спина все равно неприятно ныла от долгого нахождения в одной позе.       Ширму убрали, и теперь я видел убранство комнаты. Она была чем-то средним между гостевой и старомодной больницей, не имеющим окон, но с украшенными картинами стенами. Меня удивило, что дом имеет отдельное больничное крыло. Несколько раз я пытался противиться назначению доктора Итана, но каждый раз это длилось не долго. Он не говорил и не делал ничего грубого, но я все равно боялся его.       Даже понимая, что этот человек причиняет боль для того, чтобы сделать мне лучше, общей картины это не меняло. При виде иголок хотелось заключать какие угодно сделки, лишь бы они не коснулись кожи. По-детски наивно, но страх был настоящим и укрыться от него не получалось.       Если бы господин Шейн не приходил как нарочно в самые неприятные моменты, было бы еще хуже. Присутствие этого человека делало мне намного легче.       На третий день мне разрешили немного прогуляться по поместью. Его убранство было намного роскошнее, чем говорили люди. Ощущение, что этот богатый дом застыл во времени укрепилось еще сильнее. Здесь не было телевизора или подобной ему дорогой техники. По крайней мере, на виду. Дорогие картины, со вкусом отделан каждый элемент. Все вместе смотрелось очень хорошо. И при этом нет ничего, что вопиюще бросалось бы в глаза.        Стоял солнечный день, но окна были плотно занавешены почти в каждой комнате. Лишь в некоторых слуги распахнули их, убираясь и переговариваясь о чем-то. Глядя на это все, я даже не пытался прикинуть, насколько богат хозяин дома. Теперь понятно, почему его не бывает днем: работа начинается с самого утра и часто длится до глубокого вечера. Я стал невольно ловить себя на мысли, что жду новой встречи.       Я лежал, как мне сказали, под последней капельницей. Рука болела значительно меньше и редко беспокоила. Разве что начинала сильно чесаться время от времени. Доктор Итан сказал, что если заживление будет идти также хорошо, то снять швы можно будет уже через пять или шесть дней. Я боялся этого и ждал одновременно. К тому же не думал, что лечение, а вместе с тем и мое пребывание тут, займет так много времени. Но, честно говоря, противиться не хотелось. Пока я находился здесь, заботы оставались лишь беспокоящим перед сном призраком. Думать о том, как я буду разгребать накопившиеся проблемы, хотелось меньше всего.       С небольшой башни-пристройки открывался чудесный вид на сад. Меня отвела туда одна из слуг — улыбчивая и болтливая девушка. Было даже немного неловко, когда она подхватила меня под руку с явным намерением «показать нечто интересное». А затем оставила одного, потому что ее окликнули для работы.       Я с восторгом смотрел, как садится солнце и его лучи бережно касаются налитых зеленым цветом листьев сада. Как озеро (наверняка искусственное, но очень красивое) ловит блики и редкие, маленькие волны играют с ними. Где-то кричали птицы, предвестники ночи. Теплый ветер, словно никогда не бывавший холодным и злым зимними ночами, гладил волосы и проводил невидимыми пальцами по коже. Я закрыл глаза и вдохнул этот удивительный, полный тепла и надежд на грядущее лето воздух. Сквозь закрытые веки было заметно, как яркий солнечный диск покидает небо, унося с собой свет. Уверен, на небе уже зажглись первые из звезд…       Я вздрогнул, когда сзади раздалось шуршание одежд, и быстро обернулся. Хозяин поместья, одетый в своем изысканном стиле, в этот раз предстал передо мной в плаще и был похож на аристократа или утонченного вампира. Я невольно улыбнулся последней из мыслей. Если пустить в ход фантазию, складывается ощущение, что все действительно так. Особенно меня позабавила «маскировка» в этом случае. — Извини, я не хотел тебя напугать, — Произнес Шейн, становясь рядом. — Отсюда открывается чудесный вид, и мне нравится наблюдать закат. Кажется, я опоздал, и он уже закончился.       Я рассказал ему, как красиво заходило солнце, и вызвал этим описанием улыбку хозяина поместья. — Редко бывает так, что люди твоего возраста и поколения говорят так слаженно и красиво. Любишь писать повести или, может, книги? —Все… Не совсем так, господин Шейн, — Я невольно покраснел от внезапной похвалы. — У меня нет на это времени. Но я бы обязательно писал что-то, если бы было.       Порыв ветра вызвал удивительную симфонию звуков. Шелест листвы и мягкие шорохи плаща. — И какую историю ты хотел бы рассказал в первую очередь?       Кажется, интерес хозяина был искренним. А мне очень хотелось поделиться хоть с кем-то своими мыслями по этому поводу. — Мистические истории, — Сказал я, не задумываясь, потому что уже размышлял на эту тему. — Только не такие, какими полны полки магазинов. Хорошие. Проработанные. Может, даже жуткие. Не про это время так точно. Иногда мне кажется, что эта эпоха мне совсем не подходит… К тому же я часто испытываю чувство страха. И поэтому могу описать его хорошо. Думаю, это важно, когда ты пишешь то, с чем постоянно сталкиваешься. Я честно отдаю себе отчет, что скорее «из робкого десятка», чем наоборот.       Шейн улыбнулся одними уголками тонких губ. Я осмелился поднять глаза на собеседника и понадеялся, что искорка интереса в его глазах не была наигранной. —Мистические истории…— Проговорил он, словно задумавшись о чем-то. — И кто бы стал главным героем приключения? Извини мое, наверное, бестактное любопытство. Просто я очень люблю подобные вещи. И, можно сказать, разбираюсь кое в чем. —Думаю, я бы начал с оборотней, — Сказал я, немного подумав. — Они сильные, быстрые, могут менять шкуру, и не совсем ясно, какая из сущностей истинная. Из этого можно сделать интересную историю, немного в духе Джекила и Хайда… Только не такую однобоко черно-белую. По крайней мере мне было бы интересно прочесть подобное. — Оборотни — хорошая идея, — Кивнул Шейн частично своим мыслям. — Я читал в старинных источниках, что некоторые из них бывают глупы, как пробки. А кто-то считает себя Божьим Псом и следует определенным миссиям, которые возложили сами на себя. С одними можно договориться. Другие… нашли себя в теле зверя и не желают знать ничего, кроме лунного света, охоты и вкуса крови. —Какая потрясающая идея! — Разговор увлек меня мгновенно. Мало кто относился к подобной теме серьезно. Мне не доводилось еще встречать таких людей в жизни.— Что это за источники, если позволите? Очень хотелось бы ознакомиться с ними.       Кажется, мой собеседник замялся на одну долгую секунду. —Это… очень старые источники. Даже не припомню точного названия книги или статьи, где говорилось о подобном. Может быть, что-то найдется случайным образом в библиотеке, если хорошо поискать. Я попрошу разрешить тебе брать книги. Уверен, там можно найти много интересных вещей.       Моей радости не было предела. Наверняка в доме такого человека, с такими интересами, можно найти множество захватывающих вещей. Успеть бы, как можно больше, за такое короткое время!       Снизу раздался голос слуги и мы с господином Шейном спустились бок о бок, оживленно обсуждая тему полулюдей. — А второй рассказ… или нет, повесть. Целая повесть, непременно. Я бы посвятил ее вампирам. Таким, какими себе представляю. Только это очень избитая тема. Даже не знаю, какой сюжет здесь можно придумать. Наверное, надо попасть в действительно необычную ситуацию, чтобы появилась стоящая идея.       Господин Шейн остановился и с интересом разглядывал одну из картин, повернувшись к ней лицом. Так, словно видел ее в первый раз. Я подумал, что она, наверное, совсем недавно попала в его дом. — Хороший подход, юноша. Серьезный. — Произнес он, не оборачиваясь. — Возможно, я бы подкинул тебе несколько идей. Если ты не против, я подумаю о них как следует. А теперь спускайся вниз. Ужин готов, а тебе надо набраться сил.       Меня перевели в гостевую комнату на втором этаже. Небольшую, без особо богатого убранства, но очень уютную. На подушке лежала свежая одежда, и я удивился ей, когда рассматривал. Простота и вкус переплетались интересной вышивкой в виде солнца на груди и уходили к рукавам. Отсутствие ворота заменял широкий отрезок ткани, закрывающий шею и оставляющий открытым ключицы. Такое мог бы надеть на себя человек любого пола. Мне очень нравилась подобная одежда, но я никогда не думал, что выдастся случай носить подобное. Мягко говоря, она показалась бы странной большинству. Под аккуратно сложенными штанами лежал небольшой конверт. Размашистым почерком на состаренной бумаге было выведено «Приглашение на Бал». Время и место. Через семь дней.       Смешанные чувства. Первое, что я сделал, конечно, обрадовался, не позволяя себе до конца поверить в происходящее. Второй эмоцией был легкий призрак настороженности. С чего бы меня, простого уличного мальчишку, зазывать на подобное мероприятие?