Жажда

      После разговора в тот вечер жажда дала о себе знать с новой силой. Я чувствовал не зажившую до конца рану каждый миг, когда находился рядом с юнцом. Кровь была слишком близко. В ту ночь даже две осушенные жертвы не принесли и половину желаемого удовлетворения. Выходя из темной подворотни, глухой чащи каменных джунглей, промокнув остатки крови на губах платком, я ощущал неутоленный до конца голод.       А еще — восторг от прекрасной ночи.       Луна была яркой, почти вошедшей в полную силу, и я с удовольствием протянул ладонь навстречу ее свету. В такие моменты романтика того, что ты один из Детей Ночи, кружит голову и дает полное ощущение свободы. Мне нравилось быть тем, кто я есть, и никогда в мою голову не приходило сожалений о слишком долгой жизни или невозможности снова стать человеком. Я — иное существо. И никогда не рассматривал обращение как проклятье.       Как же хотелось рассмеяться, когда мальчик заговорил о вампирах! Я даже поддался наваждению и веселью, позабытыми с десяток лет назад. Пришлось отвернуться, чтобы скрыть клыкастую ухмылку. Конечно, это произвело бы то еще впечатление, мгновенно раззадорив жажду охоты… Но всему свое время.       Случай подарил мне прекрасную идею. И я был полон решимости осуществить задуманное. Почему бы и не повеселиться?       Не стану скрывать, что меня воодушевил тот задор, с которым мальчик рассуждал о своих увлечениях. И, может, зря я так, про оборотней… Не важно. Тем интереснее мне будет оставить для него подсказки. Главное сделать все аккуратно, не напугать слишком сильно, подвести к границе мифа, в который невозможно поверить до самого конца. Пусть идет по следу тайны, но каждый раз тот будет обрываться. Чтобы начать все заново. В ночь Бала он узнает ответ на вопрос, любопытство к которому будет разгораться словно сухая трава, брошенная в маленький огонь. Интересно, кто из сородичей захочет разделить со мной эту игру?       Когда я вернулся, первым делом зашел в библиотеку. Все в лучших традициях богатого дома: полки со старыми книгами, запах книжной пыли и ветхих переплетов, лестница, при помощи которой можно дотянуться до полок, многим выше человеческого роста. Я знал, какие из книг стоит поставить на видное место. Какие небрежно бросить на стол, а какие, напротив, убрать подальше, чтобы не нарушить тайну. По возможности я осторожно подтолкну юного гостя к началу поисков, внушив ему мысль, что «именно эта книга в кожаном переплете, что лежит на столе» заинтересует в самую первую очередь.       Дверь позади открылась и кто-то прошмыгнул в помещение. Мне не потребовалось даже обернуться, чтобы понять, что это человек. Люди, как правило, издают очень много шума и совершенно лишены грации движений. — Господин Шейн? — Я без труда узнал приятный голос и слегка повернул голову.       Это был донор доктора Итана. Красивая, с пухлыми губами и вьющимися волосами медсестра, которую он сделал своей несколько лет назад. Ходили разного рода слухи касательно их отношений, но я никогда не любил сплетни достаточно сильно, чтобы принимать их за истину. — Здравствуй, Анна. Тебя, полагаю, послал хозяин за одной из моих книг?       Та кивнула, опустив глаза. Кроткая и милая. Человеческие мужчины любят таких. Льюис бы…       Я резко оборвал себя на этой мысли. — Бери, что хочешь, дорогая. И скажи своему хозяину, что нам надо поговорить. — В этом нет большой необходимости, господин, — Она подошла к полкам с научной литературой и взяла несколько книг.— Итан ждет вас в зале. Попросил передать, чтобы вы пришли, если нет никаких срочных дел.       Я кивнул и направился к выходу, отметив про себя, что донор назвал своего покровителя просто по имени.       Когда я вошел в зал, уже горел камин. Мой друг вдумчиво трогал угли кочергой, завороженно наблюдая за пламенем. На столе стояла открытая бутылка вина и два хрустальных бокала. Не говоря ни слова, я опустился в кресло, налил нам напиток из хмелящей крови и стал ждать. Напряжение нарастало с каждой минутой. — Шейн, нам нужно поговорить, — Я знал, что доктор не терпит пустых слов и собирался с мыслями, чтобы перейти сразу к делу. — Эти стены достаточно «надежны»? — Думаю, что да, — Немного поразмыслив, решил я.— Многие комнаты в этом доме создавались специальным образом. То, что мы говорим, например, здесь, не услышит никто из нашего племени.       Собеседник кивнул и тяжело опустился рядом со мной. Залпом выпил вино и снова уставился в огонь на какое-то время. —Я могу рассчитывать на твою искренность? Быть честным настолько, насколько им буду я. И попрошу ответить тебя на некоторые вопросы… Они не принесут тебе удовольствия, за что я заранее прошу прощения. Это о твоем бывшем доноре. Как мы называем их в новом мире. Раньше они носили совсем иное имя.       Я улыбнулся воспоминаниям об ушедшей эпохе, но в груди предательски что-то дрогнуло. — Разумеется, — продолжал соплеменник.— Ты можешь не отвечать на них. Я боюсь, что нарушаю границы дозволенного своим любопытством. Но мне не к кому более обратиться за помощью. — Спрашивай все, что пожелаешь. Ты один из немногих, кого я могу назвать своим другом.       Наперекор эстетическим началам я поддался чужому примеру и осушил свой бокал залпом. Пусть мимолетный хмель убьет это гадкое, царапающее чувство. — Шейн, я знаю, что Льюис был тебе дорог. Не как ценная вещь или редкий экземпляр в руках коллекционера. Как друг. И многие не одобряли такой подход к слуге. Есть те, кто считает это извращением, но никогда не скажет открыто, чтобы не начать скандал. Но одно дело дружба. Совсем другое, когда речь заходит о куда более глубокой симпатии… — Он налил себе еще один бокал. Осушил и его залпом. — Скажи мне, как далеко ты был готов зайти, чтобы защитить его? — Очень далеко, мой дорогой друг, — Я зачесал ладонью волосы, лезущие в лицо. — Очень. Намного дальше, чем положено владельцу «полезной зверушки». Я бы убил ради него. Не задумываясь.       Итан кивнул, не глядя мне в глаза, продолжая смотреть на огонь. Это не было похоже на моего старого знакомого. Тем временем я уже знал, с какой просьбой он пришел ко мне. И сейчас прощупывал почву дозволенного. — Даже одного из нас?       Вместо ответа я налил нам еще. Есть вещи, которые не стоит произносить вслух. Даже когда уверен в прочности стен.       Я протянул собеседнику бокал и тот прочитал ответ во взгляде. Было смело спросить подобное. Дерзко, неразумно. На такое способно только влюбленное чудище, учитывая наше положение. Есть ошибки, которые род не прощает. — Я любил его, —Слова сорвались с губ сами собой. Словно кто-то внутри, кого я приковал цепями к скалам на краю сознания, вдруг обрел голос. — Как дорогое сердцу существо. Сильнее, чем можно любить просто друга… скорее всего. Честно говоря, эти эмоции плохо поддаются словам, и «любовь» самое близкое к истине. Он был мне родным. И я никогда не просил ответа на эти чувства. Во-первых, потому что он любил женщин. Во-вторых, если бы Льюис, однажды, захотел уйти… я бы отпустил. Чтобы он был счастлив, здесь или в другом месте, с кем-либо еще. Он никогда не был моим «слугой» в прямом значении этого слова. Да, выполнял мелкую работу и носил соответствующую одежду. Не более того. К тому же он никогда бы не присоединился к моего роду. Мои «повадки» просто терпел. Из-за своих странных соображений. Честно говоря, я до сих пор не знаю, что именно держало его рядом. Когда тот был волен уйти в любой момент. Думаю, одним из этих чувств была жалость.       Я услышал, как Итан беззлобно рассмеялся, играя остатками вина на дне бокала. — Жалость. Ну-ну.       Мы сидели в тишине какое-то время. Треск огня вводил в состояние, близкое к трансу, а его свет делал тени всего, что находится в комнате причудливо длинными. — Я влюбился в нее с того момента, когда увидел. Впрочем, ты все уже понял. И что я хочу сказать, и к чему эти вопросы. Шейн. — Он перевел взгляд, без следа опьянения, на меня. — Они не простят меня за то, что я хочу сделать. Но мы уже все решили.       Я сжал кулаки, хотя и знал, что он скажет нечто подобное. — Итан… Рискуешь, — Вот и все, что я мог на это сказать. — Благодарю тебя за доверие, что оказал мне. Я знал, ты можешь понять. На самом деле я хотел попросить денег в долг. Чтобы мы уехали как можно дальше. Все будет возвращено настолько быстро, насколько это возможно. Прошу тебя, Шейн.       В этом взгляде и интонации я не узнал своего друга. Там был кто-то другой. Безрассудный. Безумец. А кто-то назовет его предателем своего рода. И будет прав, со своей колокольни. Я не ожидал от этого серьезного и сдержанного вампира подобного. И, возможно, обвинил бы его в не знающей границ глупости. Если бы на долгое мгновение не поставил себя на его место. — И кто будет латать наших драгоценных доноров, когда они в очередной раз получат слишком опасный для жизни укус? Или свалятся с лестницы? Кто подарит легкую смерть тем, с кем наигрались хозяева или будет следить за «консервами»? — Я знал, что мои вопросы звучат как продолжение к ответу «хорошо, я помогу тебе, но…»       И тот взгляд благодарности я вряд ли забуду в своей вечности. — Не беспокойся об этом. Я уже занялся подготовкой достойной замены. Уверен, новый специалист будет ничуть не хуже, а может и лучше меня. — Ах, ты, проворный, старый лис! — Тут пришла моя очередь рассмеяться. — Хорошо изучил меня, никак иначе.       Из груди собеседника вырвался вздох глубочайшего облегчения. — Но я не брошу начатое. Долатаю твоего мальчишку. К Балу точно будет готов, в лучшем виде. А после, если ты не против…       Я не подал виду, что меня странным образом царапнуло слово «твоего». — Детали обсудим после мероприятия. Возможно, у меня еще будет несколько просьб к твоей персоне. Ох, Итан… Покидаешь меня. Так не хочется терять доверенное лицо. Последнее в этом клубке ядовитых змей. Я рад, что ты нашел того, кто составит компанию в вечности. А может даже завидую такой смелости. Только, ты же понимаешь, что вернуться не получится? Это добровольное изгнание. Навсегда.       Тот уверенно кивнул. Значит, все хорошо обдумал и от своей затеи не откажется. Уж я-то знал, насколько этот дьявол упрям. — Моя благодарность не знает границ. Если когда-нибудь что-то случится… Ты знаешь, вечность довольно длинная и непредсказуемая штука. Я обещаю связаться с тобой, когда найду безопасное место. Двери моего дома всегда будут открыты для тебя, брат.       Мы крепко пожали друг другу руки, и остаток беседы был приятным и непринужденным.