Жажда

      Сразу после завтрака я мчался в библиотеку уже третий день и не вылезал оттуда до темноты, прерываясь только на еду. К вечеру мы с господином Шейном встречались на башне, и я с увлечением рассказывал ему о прочитанном. Хозяин двора был благодарным слушателем, хорошо владеющим знаниями во многих областях. С этим человеком мне становилось легко и комфортно.       Мое внимание сразу привлекла книга, лежавшая на столе. Тяжелая настолько, что я боялся перемещать ее из-за поврежденной руки. Плотные страницы, пожелтевшие от времени, и чудесные иллюстрации, выполненные вручную, поражали воображение. В ней было много непонятных слов. Все были выписаны на бумагу, и каждая вечерняя беседа начиналась с разъяснений. Если в этом доме и был доступ в Интернет, то не в библиотеке, так что получить ответы на свои вопросы где-либо еще было затруднительно. Это казалось мне несколько странным, но и создавало завораживающую атмосферу забытого всеми живущими времени. Даже освещение здесь было настоящим, из живого огня. Не самая лучшая идея для такого роскошного хранилища книг, но то не мое дело.       Близился вечер, и я перевернул очередную страницу. Какая-то бумажка выскользнула от порыва ветра и опустилась на пол опавшим листом, словно вспоминая о своей прошлой, древесной жизни. Осторожно подняв находку, я принялся внимательно рассматривать ее со всех сторон. Небольшой старый конверт с надломленной печатью. Это явно не имело отношения к чтиву, но любопытство не заставило пальцы долго сомневаться в дальнейших действиях.       Старая черно-белая фотография. Стоило мне взглянуть на нее, как по коже пробежали мурашки. Красивая девушка с распущенными волосами сидела в кресле. В локоны были вплетены цветы, об оттенках которых можно было только догадываться. Руки сложены на коленях, аккуратные пальцы чуть придерживают ткань юбки. Но эти глаза!.. От них буквально бросало в дрожь. Белые с черным контуром, словно у монстра из страшных сказок, их нечеловеческая природа сочилась со старого снимка. Я не мог отвести взгляда от этого жуткого зрелища. А потом раздался тихий женский смех, и свечи в библиотеке погасли. Одна за одной...       В панике соскочив с места, я бросился бежать, кинув снимок на стол. Резкий животный страх мгновенно ударил в голову, и я вылетел из помещения еще до того, как погас последний огонек. Волосы встали дыбом, а сердце, казалось, билось где-то в горле. В темном коридоре я чуть не поседел, врезавшись в кого-то. Руки схватили за плечи, и мой невольный вскрик нарушил покой особняка. — Мальчик? С тобой все хорошо? — Я не сразу понял, что это был господин Шейн.       Паника мгновенно улетучилась, но страх остался и затаился на дне сознания. Невольно, я вцепился в рукав мужчины и сбивчиво заговорил. — Там что-то было! Я читал ту, большую книгу, и нашел фотографию. А потом погас свет, и она начала смеяться!       Шейн удивленно приподнял бровь, и я почувствовал себя полным идиотом. — Расскажи по порядку, не торопясь. Что произошло?       Вздохнув и усмирив бешеное сердцебиение, я изложил события в том порядке, в каком запомнил. — Хорошо. Тебе совершенно нечего бояться. Скорее всего, свечи погасли из-за сквозняка. Поместье не новое и здесь случается подобное. Просто ветер, нашедший щель в стенах. А насчет фотографии... Не припомню такой. Пойдем взглянем на это.       В библиотеку я заходил, строго следуя за ее хозяином. Его спокойствие придало мне сил и вызвало чувство небольшой уверенности. Наряду с мыслью "какой же я трусливый идиот."       Шейн безошибочно нашел на полке длинные спички и быстрым, привычным движением зажег свечи. Скоро библиотека приобрела совершенно обычный вид. И я отчетливо понял, что больше не смогу проводить в ней время по вечерам после случившегося.       Мы подошли к столу и Шейн поинтересовался: — И где же та жуткая фотография?       Я помню, как кинул ее на стол, но на нем не было ничего, кроме книги. Осмотрел все пространство вокруг, под столом, заглянул даже в углы. Все это время хозяин дома смотрел на меня с легкой улыбкой. Как на неразумное, испугавшееся дитя. Добрую четверть часа я обшаривал помещение, но так ничего и не нашел. Тщательно перелистал страницы. Она должна была быть где-то здесь, но ее не было. — Милый мальчик, мне кажется, ты слишком много времени проводишь в душном помещении, — Прежде, чем я успел возразить хоть слово, холодная ладонь легла на мой лоб. — Нельзя же так нервничать, право слово! Особенно после травмы. Теперь немного поднялась температура. Тебе это все могло попросту привидеться. Заработался над идеей написать хорошую историю...       Я обиженно скривил рот, но не посмел убрать руку со лба. Ладонь собеседника скользнула по моей щеке. Согнутый указательный палец остановился на подбородке и заставил запрокинуть голову чуть назад, заставив меня смотреть в глаза говорившего. Шейн ласково улыбался. Все это произошло настолько быстро и... естественно, что я даже не сумел среагировать. — Думаю, тебе стоит навестить доктора. Немного успокоительного перед сном пойдет на пользу такому впечатлительному юноше. — Я в полном порядке, в этом нет необходимости. Только, господин Шейн, я уверен, что видел собственными глазами...       Он убрал руку, и я незамедлительно опустил голову. Чувство, что мне придется сделать все, как скажут, нарастало с каждой минутой. Да, это было бы разумным решением, но лишний раз появляться в больничном крыле, да еще и из-за такой глупости... Врач и без этого считает меня трусливым мальчишкой, а узнай, зачем и почему пришел, подготовит самое горькое лекарство. Из вредности. — Давай поговорим об этом завтра, хорошо? Сегодня стоит лечь спать пораньше. Я попрошу слуг осмотреть комнату еще раз. Если эта фотография действительно существует, то она здесь и ее найдут. А если нет, тебе придется смириться с моей правдой.       Мне ничего не оставалось делать, кроме как удрученно кивнуть. * * *       К доктору Итану я не пошел. И очень зря. Потому что тот сам явился ко мне, когда я уже сменил одежду на ночную и забрался под одеяло. Благо, хотя бы не в своей рабочей форме... — Здравствуй, мальчик.— Он тщательно прикрыл за собой дверь. — Господин Шейн говорит, что ты сегодня сильно нервничал. Это не хорошо. Я принес тебе лекарство, раз ты сам струсил и не пришел ко мне.       Я чуть сильнее зарылся в складки одеяла, дабы не было видно краснеющих ушей. — И... ничего я не забоялся. Просто не хотел отвлекать вас от важных дел такими мелочами. Уверен, у вас есть заботы куда важнее, а вы и так потратили на меня уйму времени... — Вот и славно, — Врач что-то нащупывал в кармане. — Раз не забоялся, а всего лишь не хотел отвлекать, нисколько не будешь против хорошей, успокаивающей инъекции. Славный и очень действенный препарат.       Я мгновенно побледнел, не ожидая такого расклада, и чуть не выругался, когда наблюдающий за моей реакцией собеседник сдержанно улыбнулся и протянул таблетки. — Я пошутил. Извини. В конце концов все мы имеем право на свои маленькие страхи и слабости. Таблетку следует положить под язык, сегодня лучше использовать две. Принимай их три дня. Я проверю.       Бегло осмотрев мой заживающий порез и убедившись, что все в порядке, Итан развернулся, чтобы уйти. — Добрых снов, мальчик. Завтра, как обычно, в десять.       Дверь за ним закрылась. Честно приняв лекарство, я откинулся на мягкое ложе и попытался обдумать произошедшее. Странность никак не хотела укладываться в голове логичной картиной. Все действительно упиралось в то, что произошедшее - нелепые игры разума.        Я хотел подняться с кровати, чтобы затушить свечи, но тело мгновенно обмякло. Сон приятными и густыми волнами забирал сознание в свои объятия, и властелин его горизонтов был щедр на песок. Расслабление оказалось неожиданно приятным, и я не смог, да и не хотел противиться.        Во сне я несколько раз открывал ту книгу в библиотеке. Страница 582. Раз за разом, перелистывая страницы, я натыкался на нее, но никак не мог сосредоточиться на написанном. Буквы разбегались в стороны, как маленькие насекомые. Чувство, что там что-то важное, охватывало меня страстью получить знание, но я никак не мог до него дотянуться. Раз за разом пытаясь вчитаться, закрывая и открывая ее, я натыкался на одну и ту же цифру. Вскоре вся книга состояла из 582 номера, но страницы были пусты. Пока сквозь бумагу не проступила смутно знакомая улыбка с хищным оскалом. * * *       Утром доктор Итан наполовину обрадовал, наполовину огорчил сообщением, что завтра снимут швы. Посоветовал "морально подготовиться" и, смазав заживающий порез мазью, отпустил из своих владений. Завтракать совершенно не хотелось, потому что с момента пробуждения номер "582" маячил перед глазами неутолимым желанием пойти и разобраться, в чем дело.       В библиотеке первым делом я распахнул занавески, чтобы солнечный свет щедро заливал комнату. Теперь это помещение казалось совсем другим. Не теряя времени, я открыл заветную страницу и приступил к чтению так жадно, словно боялся, что и эти буквы разбегутся в разные стороны, как уже случалось во сне.