Жажда

      В этот вечер мальчик был молчалив. Видимо, мои подсказки оказали на него достаточно сильное впечатление. Он больше не заводил разговоры про фотографию и даже не спросил, удалось ли слугам ее отыскать. Я чувствовал, как он начинает сомневаться в реальности происходящего все больше и пытается списать тот случай на усталость и галлюцинации.       Милый друг, ты так рано расслабляешься… А ведь игра еще даже не началась.       Итан отнесся к моему плану без особого восторга. Он все еще надеется, что этот человек подойдет в качестве донора. Волнуется за меня. Что, по правде сказать, приятно. Но в большей степени сейчас для него имеет значение только запланированный побег. Думаю, он согласился «подыграть» несколько раз лишь из-за того, что я обещал помощь.       Ближе к рассвету в мой кабинет постучали. И в дверном проеме показалась голова моего милого гостя. — Простите, господин. Мне сказали, вы еще не спите. Могу я потревожить ваш покой? — Конечно, юноша. Конечно. Но, вынужден предупредить, за час до рассвета мне нужно отбыть по делам, не терпящих отлагательств. Поэтому, если ты хочешь долгий разговор… — Нет, вовсе нет. — Тот закрутил головой из стороны в сторону.— Просто та книга, в которой я нашел фото… Вам не кажется это странным? В смысле, вряд ли достоверные источники будут писать такое! — Что именно тебя смутило в ней? —Ну… я не понимаю, как она называется. Выглядит странно. Вроде бы и летопись благородного рода, тянущаяся чуть ли не с самых начал… Но некоторые вещи очень странные. Это вроде дневника или родовой книги? Тогда откуда там взяться фантазиям про странные ритуалы?       Я вздохнул и отложил документ в сторону. Вид у мальчика был весьма обеспокоенный и смущенный. Я чувствовал, как он жалеет, что отрывает меня от дел. И неугасающее любопытство, что довело его до дверей моего кабинета. — Это… очень старая родовая рукопись одной известной ныне в «узких кругах» семьи, все верно. Очень ценный экземпляр, его заполняли вручную целыми поколениями. Каждый писал о том, что было важно на его веку. Именно это лучше всего отражает дух и ценность книги: в далекие времена люди верили в чудовищ. И в то, что они среди нас.       Я очень внимательно посмотрел на юношу. Глаза того горели живым огнем. На секунду я не мог не зауважать такую тягу к знаниям. То был искренний, ничем не замутненный интерес. — Разумеется, — Осторожно продолжил я.— В такое время людей, знающих что-то о мистическом, волновали две вещи. Как защититься от страшного, сокрытого в темноте. И как примкнуть к этому. Это очень интересные мифы, у каждого своя ценность. Могу ли я поинтересоваться, что именно ты узнал?       Собеседник слегка склонил голову набок. Надеюсь, мальчик не заметил, как от этого мимолетного, но хорошо знакомого мне движения все внутри похолодело. И, кажется, на один миг я слишком сильно сжал в руке ручку и переменился в лице. — «О тех, кого поцеловала ночь». Раздел, посвященный всякой нежити. Ожившие мертвецы, люди-волки, люди-медведи и люди-лисы… Там очень много небылиц. Наверное, должно быть очень страшно жить в мире, когда искренне веришь, что все это существует рядом. Да что там, даже мне сделалось как-то не по себе от этих историй. Написано оно все серьезно.       Я сделал вид, что отхлебываю чай из пустой кружки, стоявшей рядом. На ее дне были кровавые разводы. Мне показалось, я слишком внимательно смотрю на мальчика, что тот даже отвел глаза в смущении. — Очень хорошо. Тебя ждет много интересного. Наверное, тебе сложно переводить старинные слова? — Есть немного, — Кивнул мальчик. — Но словарь выручает в этом деле. Да и работа кипит куда оживленнее.       Нас прервал мой коллега. У него оказались срочные документы на подпись и несколько дел, которые нельзя было откладывать даже на час. Юный гость покинул кабинет, и я взял с него слово, что он отправляется спать.       У меня не было времени на охоту уже несколько ночей, и я попросил одного из слуг привести сюда кого-нибудь.       Ей было не больше девятнадцати. Но девушка уже познала вкус ночной жизни. Я слышал, как от нее пахло крепким табаком и дешевым вином. Хмельные глаза взирали чуть испуганно. Вести она пыталась себя, напротив, нагло и напористо. Я заглянул в «зеркало души», пытаясь найти ответы на вопрос: «Что привело девушку из приличной семьи к обочинам ночных дорог?»       Ответ разозлил меня своей простотой и обыкновенностью. — Это ты тут шеф? — поинтересовалась она, оглядываясь и надувая шарик из жевательной резинки.  — Ничего себе. Нормально так у тебя здесь. Я хорошо поработаю, а ты хорошо заплатишь мне. Но учти, я не какая-то там дешевка! Свое дело знаю. Твоему дружку о-о-очень понравится.        Сколько бы я не видел подобных людей, все они вели себя одинаково. — Раздевайся. — Коротко приказал я, вставая из-за стола и окидывая взглядом стопку документов. Все ли успел внимательно прочесть? Не покидало ощущение, что я что-то забыл. — Ох, милый… — Она скинула одежду легко. В ее глазах страх сменился уверенностью, что сегодняшняя ночь принесет достаточную прибыль. — Я надеюсь, ты не из тех богатеньких, кто любит всякие извращения? Нет? А похож. Такие шмотки меня даже заводят.       Я молча смотрел на нее до тех пор, пока нижнее белье не соскользнуло на пол по бедру. Жвачка была завернута в бумагу и брошена прямо на пол. — Для тебя специальное предложение! Можешь войти в мою задницу. За дополнительную плату покажу тебе настоящее удовол…       Я грубо схватил ее и откинул в сторону письменного стола. От неожиданности девушка вскрикнула. — Ублюдок! Больная тв…       Я закрыл ее губы ладонью и плотно прижал к поверхности стола. — Я попросил тебя раздеться только потому… — Медленно произнес я, не открывая взгляд от глаз. Пусть боится. Пусть ее кровь наполнится страхом, — что с окоченевшего тела, в которое ты скоро превратишься, очень неудобно снимать одежду. Не хочу усложнять моим верным подданным жизнь из-за мелкой уличной шлюхи. Ты не стоишь даже их времени.       Острый ноготь впился в ее запястье. Запах крови мгновенно заполнил собой комнату.       Девушка пыталась вырваться, но это было, само собой, бесполезно. Из ее глаз брызнули слезы. Кажется, она попыталась укусить меня за ладонь. За что поплатилась пощечиной. Удар был настолько быстрый, что она не заметила его. Только замычала от боли и непонимания происходящего.       У нее было красивое, ухоженное тело, по которому я скользнул взглядом. Небольшая, упругая грудь. Изящная талия и красивые бедра. А ведь какая-то женщина страдала, чтобы породить это на свет.       Жаль, что она решила распорядиться своим сосудом таким образом. — Не смей кричать. Иначе я сломаю тебе руку.       Я медленно отвел ладонь, позволяя ей вобрать в грудь воздух. Она поступила разумно, и послушалась. Угроза была бы исполнена, и девушка хорошо это понимала. Только всхлипывала и глотала слезы, стараясь вести себя как можно тише. —Тебе есть что сказать этому миру?       Она замотала головой из стороны в сторону и стала очень тихо шептать то, что шепчут практически все на ее месте.       «Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… отпусти».       Я знал людей, последнее слово которых даровало им жизнь от моей руки. Если оно было искренним, принявшим неизбежное и правдивым.       Я прижал ее к себе, возможно, излишне нежно. Почему-то меня отпустили злость и раздражение. Мальчик буквально час назад стоял на этом самом месте. Интересно, какие слова найдутся у него?       Все одинаково не имеет смысла. Наверное, я просто видел уже слишком многое.       Не затягивая, я погрузил клыки в ее шею.       Предсмертный крик нарушил покой особняка.