Жажда

      Я доверился объятиям ночи, и та приняла меня, как любимое дитя. Как и всегда.       Ночь и темнота — единственные вещи, которым я могу доверять. Моя персона уже давно и надежно стала их частью. Неразделимые сиамские близнецы.       Тело двигалось будто само по себе, передвигаясь от тени к тени. Ритм, отточенный годами… Наконец я могу доверять телу так, словно нет ничего естественнее длинных и высоких прыжков, возможности взобраться по практически гладкой стене или передвигаться с такой скоростью, что случайный путник даже не обернется на едва заметный шорох.       Если я не пожелаю обратного.       Страх — лучшая из специй. Один из следов для поиска. Назовем это обостренной «эмпатией», имеющей цвет и запах. Опасное оружие против жертвы, коль ты в состоянии запомнить запах ее крови. Все, что нужно, это довериться инстинктам. Остальное природа сделает сама.       Многие современные вампиры утратили эту особенность в силу того, что предпочитают подстраиваться под людей и носить маски намного плотнее прилегающие к лицу, чем моя. С их изысканными «играми», где надо завлечь и втереться в доверие, а не выследить по едва уловимому следу, теряется очень многое. Изредка можно повеселиться и таким образом. Но использовать такую манеру поведения всегда… какая-то тупость.       Сами себе подтачивают клыки. Сами же потом и страдают.       След мальчика тянулся тонкой, расплывающейся нитью через город. Я остановился в темной подворотне и втянул воздух.       Определенно, был здесь. Задержался на какое-то время. Перевел дыхание и успокоился. Прижался к стене в этом месте. Потом дальше пошел.       Только куда? Здесь и вокруг ничего нет. Как будто черти забрали, честное слово.       Непонятно почему, но здесь след обрывался.       Это очень странно. Значит, добыча действительно необычная.       Тем интереснее ее будет отыскать.

* * *

      Спустя час бесполезного кружения по округе, где бледнел и исчезал ведущий след, я начал раздражаться. Ишь ты, ускользнуть решил! Все равно ничего не выйдет. Интересно, каким образом это провернул.       Шейн, конечно, ничего мне не расскажет из-за чувства гордости. Еще бы. Такого долгожителя обвели вокруг пальца, как новорожденного кровососа. Придется, значит, выяснить подробности самому. Мальчишка не знает, что я не представляю для него угрозы. Пока что.       По крайней мере, в физическом плане. Эта мысль заставила улыбнуться.       Чем дольше тянулись поиски, тем больше я понимал, что выбрал правильную награду. Будет нечестно, если я не буду иметь возможности вонзить клыки в горлышко после такой выматывающей игры в прятки.       Продолжая скользить по темноте, я оставался пустотой для прохожих — за что они должны быть благодарны — чутье, вернее сказать, чистая интуиция, отводили к окраине города. Там. Там что-то есть.

* * *

      Времени оставалось не так уж и много, и теперь замешательство становилось очевидным. Ужасное чувство. Мне не понравилось. Я всегда считал себя опытнее и умнее и не думал, что придется приложить столько сил для решения, казалось бы, легкой задачи.       Свое недовольство я излил на жертву, когда решил перекусить. Подросток плелся по улице, пытаясь согреть руки в карманах. Ночь вышла не по-летнему холодная. Я даже не стал играть с ним особенно долго: лишь припугнул животным рыком из-под местной растительности, заставив свернуть в нужное мне направление. Тень, падающая от дома, создавала хороший контраст между разгаром полнолуния и тьмой.       Зря дети сейчас не слушают сказки. Такие темные места, в такую светлую от луны ночь, надо обходить стороной.       Парень даже не понял, что произошло. Вскрикнуть толком и то не успел.       Опустив маску и не слишком утруждая себя стереть кровь с лица до конца, я натянул ее обратно и отошел прочь от бездыханного, но все еще едва шевелящегося тела.       Единственная честь, которую я всегда оказываю покойным от моих клыков, это закрыть глаза.       Не терплю этот рыбий, пустой взор. Напоминание о том, что все игры заканчиваются очень быстро.

* * *

      Я наткнулся на его запах совершенно случайно. Темно-синий, с вкраплением черного. И эта нота была мне знакома очень хорошо.       Отчаянье.       Только благодаря многолетнему опыту охотника стало ясно, что это то, что потерялось и нашлось. Я был очень благодарен этой человеческой эмоции в тот момент. Она сильная и яркая. Такой след можно не бояться потерять. При обычных обстоятельствах… Сейчас я действовал быстро, переживая, что он пропадет как предыдущий.       Полоса из синего вела на пятый этаж старого дома. Я поморщился от исходившего от местных обитателей запаха. Никто из местных не был доволен своей судьбой. Мимо проплывали кислые лица, наверное, не заметившие меня даже если бы не скрывался. От некоторых тянуло выпивкой, по другим было сразу заметно помутненное от веществ сознание. Терпеть не могу испорченную этой дрянью кровь.       Хороший райончик, Шейн. Вот, значит, где я должен прозябать, пока проходят первые часы твоего роскошного бала?       Обойдя строение, я стал осторожно взбираться вверх, следя за тем, чтобы никто не увидел меня из соседних окон.       От карниза к старому и шаткому балкону. Выше по водосточной трубе. Пара шагов по выступающим кирпичам. Человеческий глаз воспринял бы меня как размытую тень, скользнувшую прочь от его нечуткого взора. В любом случае, рисковать нельзя.       Добравшись до нужного окна, я провел рукой по его створкам. Замок, державший их закрытыми, повернулся с другой стороны, и раздался тихий щелчок. Всегда едва сдерживаю улыбку в такой момент. Маленькие фокусы нашего рода.       Подобием густого дыма пробираюсь в соседнюю комнату и замираю. Отсюда уже слышится биение сердце, тихое и редкое. Мальчишка спит, это очевидно. Что же, настало время взглянуть на то, ради чего было убито столько времени и сил. Джон.       Я проснулся от сквозняка. Видимо, порыв ветра распахнул старые ставни. Поднялся, потирая воспаленные веки. Холодная ночь, а эта женщина… язык не поворачивается назвать матерью… не оставила даже треклятого одеяла!       В темноте, по памяти, пока не привыкли глаза, иду в общую комнату и закрываю окно. Легче от этого не стало. Удивился, что не выдыхаю клубы пара. Желания сомкнулись вокруг раскалывающейся головы одним единственным заданием — согреться.       Зайдя на кухню, решил включить плиту. С огромным трудом нахожу практически пустой коробок спичек и зажигаю одну, выкручивая вентиль до максимума. Окоченевшие пальцы сначала не понимают, что им даровали немного тепла.       В сознании зреют плохие мысли. Было бы у меня больше смелости, перед тем как уснуть, оставил бы газ открытым. Я горько усмехнулся минутной слабости. Не для того я сбегал от маньяка-богача, чтобы так просто сдаться. Однако, состояние, в котором прибывал, было очень тяжело назвать хоть каким-либо словом. Вместе с пробуждением вернулись и насущные проблемы.        Что делать дальше…?       Какое-то время позволяю себе насладиться теплом. Желудок недовольно заурчал, в честь чего были обшарены все полки. Как и ожидалось, ничего съестного. Только заблудший таракан убежал прочь, стоило мне наведаться в нижний шкаф.       С неким удивлением я стал понимать, что вместо пустоты в душе зреет злость. Чистая и незамутненная, она обжигала не хуже огня.       Несмотря на неприятности и то, что я теперь остался совсем один, это означает, что больше нет причин задерживаться в городе. Все дороги открыты. Придумать бы только, как раздобыть денег.       На кухне было хотя бы тепло, и я решил собрать мужество в кулак и вернуться в некогда свою спальню за сумкой, ставшей подушкой. Снова пройти через холод брошенного дома. Может быть, удастся поспать еще немного. Не знаю, что принесет день с наступлением рассвета.       Сонно потягиваюсь и ступаю на территорию холода, иду по темному коридору.       И натыкаюсь взглядом на два маленьких красных шарика, висящих в воздухе. Они стали быстро приближаться, и крик первобытного ужаса вырвался из легких.       Что-то хватает меня и прижимает к стене, закрывая рот ладонью в черной перчатке. Отчетливо пахнет железом. Запах крови. Достаточно свежий. Я знал его хорошо.       Не отдавая себе отчет в действиях, вцепляюсь в ладонь зубами и сжимаю изо всех сил. Раздался хруст и звук лопнувшей кожи. И тихий, ехидный смех, похожий больше на «белый шум».  — Зубастый щенок. Да только мои клыки будут поострее… — раздается в темноте.       Рука перехватывает за горло и поднимает вверх по стене. В глазах не потемнело лишь потому, что помещение и без того окутывал мрак. Ужасающие красные точки (глаза?) размножились и завертелись. В момент, когда я вот-вот был готов потерять сознание, рука ослабила хватку, и я сполз по стене, кажется, зацепившись боком за гвоздь и поранив кожу. Это ощущение было смутным и происходило будто бы не по-настоящему.       Буквально в этот момент голос произнес:  — Д-а-а-а. Все верно. Не ошибся. Я по твою душу, мальчик. Убегать очень нехорошо.       Мозг пытался сложить происходящее в одну картину, и к горлу подкатил ком. Это Шейн послал за мной… это существо? Чем бы оно не было, вряд ли человеком. В происходящее не верилось до конца.       Страх лишил дара речи. — Боишься? Правильно. Знаешь, что делают с неблагодарными гостями? О-о, скоро узнаешь, — рука в перчатке вскинула мою голову вверх, заставив смотреть на алые огни. Почему-то они вызывали непередаваемый ужас. — Но это потом. А сейчас расскажи, кто научил тебя так хорошо прятаться?       Я не понял вопроса, да и после удушья соображал плохо. Молча смотрел на пришедшего, пытаясь заставить глаза уловить хотя бы контур. Бесполезно. Оно словно не скрывалось в тени, а было этой темнотой. — Ты что, язык прикусил своими тупыми зубами? Отвечай, иначе…       Вдруг стало совершенно тихо. Словно комнату проглотила большая рыба. Из всех щелей, видимых и нет, раздалось противное шуршание. Волосы от него встали дыбом за затылке.       Я опустил глаза на руку и заметил, как по ней пробирается под одежду огромная многоножка. Ненавижу этих тварей. С воплем начинаю кататься по полу и пытаться вытряхнуть ее из-под одежды. Замечаю, как ко мне ползет еще несколько. Изо всех сил прижимаюсь к стене и пытаюсь давить их ногами. Многоножки ловко уворачиваются от моих попыток. Как из другого мира донесся голос: — Насекомые? Как банально.       Легкое пощелкивание языком от явившегося существа — и твари скрываются во мраке. С бешено бьющимся сердцем я встал на четвереньки, обливаясь потом.       Какого черта здесь вообще творится?! Почему именно многоножки?! Я чуть не одурел от отвращения и страха. — У них есть друзья побольше и поинтереснее. Они, непременно, придут сюда, если не ответишь на вопрос.       Едва вернув себе дар речи выдавливаю хриплым голосом. —Я не знаю… Не понимаю. Я вообще не понимаю, что происходит!       Щелчок пальцами, и все звуки снова исчезли. В темноте заводилось что-то большое и мерзкое. Я понял это по шорохам, как от тысячи мелких лапок. Большой и уродливый раздвоенный хвост медленно проплыл в нескольких сантиметров от лица. Я вскочил и прижался к стене. Оно обходит кругом и сокращает расстояние. Я слышу это.       Зрение, как нарочно, выхватывает из темноты только самые жуткие и мерзкие фрагменты. Голова этой твари больше моей. Направлена в мою сторону. — Повторяю вопрос. Последний раз. Кто научил тебя так хорошо прятаться?       Сбивчиво, стараясь сделать все зависящее, лишь бы тварь не подобралась ближе, отвечаю. Почти срываясь на крик. — Я не знаю! Клянусь, я не понимаю, чего вы от меня хотите! Я убегал, но не прятался как-то особенно, не путал след, если речь об этом! Я, черт возьми, вообще не знаю, как это делается!       Прошло несколько томительных секунд. Сердце было готово пробить ребра и выбраться наружу. Шорохи мелких ножек держали в напряжении. — Хм. Занятно. Не похоже на ложь.       Ужасная тварь отползла подальше, но не убралась полностью. Во мраке соседней комнаты я слышал ее шевеление.  — Глупый везунчик. Какая жалость. Видимо, в твоей семье были люди с интересными способностями, — тьма как-будто говорила сама с собой. — И что-то активировало их… впрочем, не важно, коли так. Господин Шейн передает приглашение на бал. Он уже начался, и ты прилично опаздываешь. Не хорошо это.       Я не знал, что ответить на это. Что вообще можно сказать, находясь в такой ситуации?  — Идти будем очень быстро. Не думаю, что твои человеческие ноги выдержат темп… Ой, а что это сзади?       Я рефлекторно повернулся и отпрянул от стены, повернувшись к ней. Показалось, что ней быстро проползло мерзкое многоногое насекомое.       Это длилось лишь мгновение, но и его хватило сполна.       Резкий и сильный удар по затылку мгновенно погрузил мир в темноту.