Жажда

      Голова раскалывалась от боли. Это было первое из ощущений. Открыть глаза я решился только чуть позже.       Знакомый потолок. Я в доме Шейна. В «своей» комнате. Она освещена свечами, и стоит полумрак.       С огромным трудом сажусь и обхватываю руками пульсирующие болью виски. На столике кто-то оставил стакан воды, легкую закуску — и даже в этом состоянии желудок заурчал при виде еды — и несколько таблеток. Прилагалась записка, выведенная аккуратным почерком.

      «Лекарства от головной боли. Одежда для бала в шкафу. За ширмой ванна. Прими ее и перекуси. Собирайся и выходи сразу, как будешь готов.»

      У меня не было сомнений в том, что хозяина дома стоит отнести к маньякам. И что за чудовище явилось по мою душу, чтобы вернуть сюда? Вопросов было много, и ответы на них давать мне явно не собирались.       От воспоминания красных точек-взгляда передернуло.       Таблетки я пить не стал. Мало ли, что захотят подсунуть. И едва отговорил себя не трогать еду. В нее тоже могли что-то добавить.       Переодеваться не было никакого желания. Загнанный в угол, в том состоянии, в котором пребывал сейчас, играть в дурацкие игры не хотелось совершенно.       С грустью поймал себя на мысли, что еще неделю назад подчинился бы любым правилам, опасаясь вызвать гнев хозяина дома.       Слишком много всего навалилось за такое короткое время.       Поднявшись с кровати, ощутил приступ слабости. Ноги дрожали и отказывались слушаться. Пришлось немного походить по комнате туда-обратно, чтобы вернуть себе уверенность в состоянии держаться ровно.       Перед глазами ощутимо плыло, и потребовалось время, чтобы сфокусировать взгляд на отдельном предмете.       В голове, больно пульсируя каждым словом, словно его вывели алыми буквами, не угасал повторяющихся вопрос для самого себя: «И что теперь?»       Без предупреждения и предварительного стука дверь открылась. Судя по всему, она не была заперта. Это вызвало лишь опасение: теперь Шейн знает, что я могу убежать. И уверен в том, что у меня ничего не выйдет. Закрывать мою «темницу» посчитал необязательным.       В комнату вошел молодой парень, на вид чуть старше меня, и вежливо поклонился. Судя по одежде, это был один из слуг. — Господин Джон, мы ждали вас. — Он улыбался так, словно пришел сообщить хорошие новости, а не был на службе у маньяка. — Хозяин дома просит вас не задерживаться. Я здесь для того, чтобы убедиться, что вы готовы к балу. Советую вам принять ванну и примерить изысканный, подготовленный специально для этого события наряд … — Я не стану наряжаться в ваши глупые тряпки. — Четко и зло ответил я, подходя близко к слуге. — Не нужно продолжать со мной эти идиотские игры!       Слуга исключительно вежливо улыбался. Ни одна мышца на лице даже не дрогнула. — На ближайший час я приставлен вам в помощники. Мне дали четкие указания касательно помощи по подготовке к балу. И я намерен их выполнить, господин Джон. — И что же ты будешь делать? Переоденешь меня силой? — Выпалил я, желая выйти, но слуга уверенно перегородил дорогу к двери.       После чего ответил, продолжая улыбаться. — Да.       Я оценил комплекцию говорившего. Хорошо сложенный парень. Его тело развито лучше моего.       Да и кто знает, человек ли он… — Осмелюсь добавить, что также необходимо немного поесть и принять лекарство. Господину не хочется, чтобы этот вечер вам портили голод и головная боль. — А если я откажусь и от этого… заботливого предложения?       Слуга улыбнулся чуть шире. — В таком случае мне велено пригласить к вам господина Рошше. Я слышал, вы уже удостоились чести познакомиться сегодня. Около часа назад.       От этой прямоты передернуло. Я с раздражением велел «любезному» исполнителю ждать за дверью, и тот, как не странно, согласился без лишних слов. Спустя секунду пришло осознание — только что я дал распоряжение своему, хоть и временному, слуге! Не смог подавить нервный смешок по этому поводу. Ни за что бы не поверил, расскажи кто, что такое приключится в моей жизни.       Я стянул с себя одежду, больше напоминавшую облезшие тряпки, и отправился в дальний конец комнаты, куда принесли небольшую ванну. Вода в ней давно остыла, но я все равно несколько раз погрузился с головой. Очень быстро натер тело тем, что попалось под руку, не получив от купания ровным счетом никакого удовольствия. Мне подумалось, что если я этого не сделаю, то самодовольный парень уж точно засунет в воду силой, руководствуясь своими «распоряжениями». Нет, лучше, чем терпеть такое унижение, я все сделаю сам.       Одежда была странной по меркам современных людей. С роскошным жабо, утянутыми штанами и длинным рукавом. Я выглядел как мальчик-паж из старых фильмов про Англию и горько усмехнулся, смотря на отражение в зеркале. Затем приступил к закускам и лекарству.       Еда была действительно потрясающей. Несмотря на все случившееся, голод терзал тело совсем не милосердно, и каждый новый кусочек пищи приносил облегчение. Можно сказать, у меня даже улучшилось настроение. В плане того, что ноги держали тело куда увереннее, а голова перестала раскалываться. Я даже позволил себе подумать о том, что план с побегом, в целом, можно и повторить…       Но не из этой комнаты. Кажется, кто-то очень быстро отдал распоряжение установить решетки на окна. Результат удивительной скорости по выполнению приказа делил ясное небо на четкие железные полосы.       Интуитивно прикоснувшись к амулету с алым камнем, я вспомнил очень важное нечто. Вернулся к сброшенной одежде и пошарил в кармане брюк. Небольшая шкатулка перекочевала за пазуху, за неимением карманов на новых штанах. Странно, но мне так и не пришло в голову заглянуть внутрь. Сначала не было времени. Потом попросту забыл. Теперь снова нет времени…       Думая об этом и опасаясь, что слуга застанет врасплох, я решительно открыл дверь и вышел из комнаты. Мне казалось, еще есть шанс, что все в этой странной истории закончится хорошо.

* * *

      Особняк не был похож на себя. Всюду царил полумрак, и только свечи и живой огонь от них освещали тьму.       Меня привели в главный зал. Он был наполнен людьми. Мужчины и женщины в красивых, исторических, я бы сказал, нарядах неспешно вели разговоры. Играла тихая классическая музыка — «Лунная соната»? наверняка она — не мешавшая говорившим и хорошо дополняющая атмосферу. Слуги разносили закуски и напитки, прямо передо мной две молодые девушки потягивали алое вино из бокалов. Одна из них растянула губы в улыбке, обернувшись и посмотрев на меня. Стало неловко, и я рефлекторно пригладил еще мокрые волосы. Это вызвало повторную улыбку у дамы.       Слуга решительно провел меня вперед, кланяясь то одному, то другому гостю. Некоторые приветствовали его, как старого знакомого. Видимо, он давно находится на службе.       Мне было предложено несколько разных закусок из какой-то странной рыбы и соуса. Под таким давлением было ощущение, что отказаться от пробы означало оскорбить присутствующих, и не было иного выбора, кроме как угоститься.       Я помедлил с дегустацией, убедившись, что другие гости не отказываются от предложенного.        Никогда еще не приходилось ощущать такой удивительный вкус. Живот сердито заурчал, требуя добавки, и я понадеялся, что этого никто не услышал. От предложенного вина твердо отказался. Слуга свел брови в грустной гримасе и слегка повернул голову набок. Но даже несмотря на долгие уговоры, я решительно стоял на своем, пока не оставили в покое.       Больше всего я радовался, если можно так выразиться, тому факту, что никто больше не пытается со мной заговорить. Понятия не имею, о чем беседовать с людьми такого положения и как не сморозить глупость. Вряд ли я смогу поддержать тему про «Прекрасное Итальянское вино 1859 года и чем оно отличается от французского того же времени».       Чуть позже меня настигло очень странное ощущение. Что-то промелькнуло на уровне бокового зрения и скрылось за колонной. Походившее на тень или тень тени. Эти ощущения очень сложно описать словами. Они вызывают сильное напряжение. Первое, что приходит на ум при описании подобной картины, — это олень, приподнявший голову и вслушивающийся в шорохи травы. Показалось, или это большой хищник вышел на охоту?       Стало совсем неприятно от резко наступившего холода, и я поспешил отойти в противоположную сторону зала. Как можно дальше от странного места.       Ощущение холода не покидало долго.       Слуга крутился рядом еще какое-то время. Спустя десять минут он снова пристал с закусками и вином. Видя мое недовольство и, по случаю, как нарочно поддразнивая. Я подумал, что он отыгрывается за то, что его назначили «временным слугой» какого-то оборванца. Вряд ли он прямо высказал недовольство хозяину дома, но дразнить таким едва заметным способом ему никто не запрещал.       После моего очередного отказа он посмотрел на наручные часы, легко откланялся и сообщил, что ему нужно отлучиться по важному делу. Пожелал хорошего вечера и растворился среди многочисленных гостей. «Отлично, — подумал я, — Наконец-то этот тип перестанет таскаться по пятам».       Тщательно избегая «нехорошего места» в зале, мне пришла в голову мысль, что пора медленно двигаться в сторону выхода. Но не очень сильно торопиться, чтобы остаться незамеченным.       В самом сердце зала я увидел кружившуюся в отточенном танце пару. Женщина в черно-красном платье под руку с… В ее партнере я безошибочно узнал Шейна, и что-то внутри неприятно сжалось. Длинные волосы хозяина дома походили на взмах крыла черной птицы, когда он изящно вел партнера и выполнял очередное движение.       Дама не была молода, но ее походка и легкость движений говорили о том, что эта леди способна дать фору молодым. Ее смех походил на яркие искры, когда, в танце, ее слегка приподнимали и опускали на пол. Да и вместе эти двое смотрелись удивительно органично.       Когда они закончили танцевать, а это случилось совсем скоро, я попал на завершение, зрители тихо захлопали в ладоши. Я же поспешил затеряться в толпе, не будучи готовым столкнуться с пленителем. Только показалось на мгновение, что Шейн заметил меня, и волосы на затылке встали дыбом от этого ощущения.       Обернуться так и не осмелился, чтобы убедиться, так ли оно на самом деле.       Я решительно направился к выходу, оглядевшись на предмет приставленного слуги. Путь прервало требовательное прикосновение руки к сгибу локтя. Это была та самая улыбчивая особа. — Какой милый юноша посетил наше мероприятие! — Проворковала она, ухватившись еще крепче, от чего, признаться, краска мгновенно подступила к лицу. — Мне не сообщали о таких гостях! Как вас зовут, прелестный?       У нее была грация кошки и очень внимательный, «взрослый» взгляд. Никогда не соотнес бы его со столь молодой внешностью. — Джон. — Как на автомате выпалил я, буквально сраженный ее женской «магией». — Я…э… Я сам не знал, что окажусь здесь…       Она снова улыбнулась самой очаровательной на свете улыбкой и прижалась чуть ближе. Сердце забилось быстрее, а кровь прилила к кончикам ушей. Ситуация была, мягко говоря, нетипичной. Она ощущалась странно.       Как будто погружаешь руки в теплый песок. Отделаться от такового наваждения было совсем не просто. — Милое имя. Я Тсера, что переводится, как «тень рассвета». А как переводится ваше, Джон?       Только сейчас я заметил легкий акцент говорившей. Она хорошо владела английским, но в некоторых словах проскальзывали слишком шипящие ноты. — Никак, наверное. Честно говоря, понятия не имею… — Может, как «Скромный»? Или «Очаровательный»?       Тут я смутился окончательно и не имел ни малейшего понятия, как завершить беседу и поскорее смыться. Сама мысль просто взять и уйти, обидев тем самым прекрасную незнакомку, казалась недопустимой. Я плохо знал, как в целом вести себя с женщинами такого ранга. Да и с женщинами в принципе.       Тихие голоса походили на шепот листьев во время дождя. Было немного душно и не по себе. В таком обществе ощущаешь себя лишним, неправильным и… грязным? невоспитанным? Что-то из этого разряда.       Но эта леди словно разводила мягкими прикосновениями ладоней тянущее ощущение. С ней было спокойно. Впервые за долгое время эта эмоция заполнила приличную часть нутра.       Она ничего не делала для этого. Только смотрела и медленно моргала своими большими, кукольными глазами, прикрывая их длинными ресницами.       Отрезвило и привело в себя осознание то, что я никакой не гость на этом балу. Скорее пленник. Это сбросило оцепенение, словно облили холодной водой и привели в чувство. Место, где амулет касался кожи, будто обожгло каленым железом, и я невольно дернулся. — Простите, что прерываю беседу, но мне срочно нужно отлучиться по распоряжению хозяина дома…       Она приподняла бровь, заглянув в глаза. Снова погружая в оцепенение. Медленно обошла меня и встала по другую руку, касаясь длинными пальцами в перстнях моего плеча. — Распоряжениями занимаются слуги. Вам не о чем беспокоиться. Давайте покинем это помещение и прогуляемся под луной? Здесь ужасно душно…       Не особо спрашивая мое мнение на этот счет, Тсера потянула нас на улицу. Я подумал, что это к лучшему: мы просто выйдем вместе, в этом нет ничего подозрительного. Так будет даже проще скрыться от любопытных глаз, которые я начал замечать.

* * *

      Удивительно ясная ночь ожидала нас вне поместья. Чистый и острый воздух врывался в легкие, освежая голову. Лунный свет падал на кроны деревьев, одевая их в серебро. Длинные темные тени ложились четким контуром на землю. Я оглянулся на особняк и его приветливо горящие окна. То и дело в них мелькали тени гостей.       Мы отходили все дальше и дальше.       Тсера рассказывала что-то про ночные цветы и их свойства. Но я почти не понимал смысла сказанного. Когда мы вышли, аромат ее парфюма ласково коснулся моего носа, и я ощутил запах граната и полыни, так идеально вписавшихся в атмосферу ночи.       «Все хорошо. Ты в безопасности. Тебе ничего не угрожает» — Шептала часть сознания, когда я слышал ее голос. — Побудь со мной еще немножко.       Черноволосая красавица увлекала нас в сторону сада, и я сам не понял, почему никак не наберусь мужества попрощаться и отправиться в сторону выхода. Как только решение было принято, а воздух в грудь набран, она коснулась рукой моих волос и ласково провела по ним. — Джон, вам не интересно? Я вижу, что ваши мысли далеко отсюда. Поведайте свои печали, и я обещаю, что помогу прогнать их.       Эти слова звучали так правдиво и нужно, что я едва сдержался, чтобы не выпалить все как есть. Но что, если ее напугает мое откровение? А, может, стоит предупредить? Вдруг она такая же пленница, как я? Не подозревает, что за человек хозяин дома. «Защити меня, Джон. А я защищу тебя. Вместе нам ничего не будет угрожать. Никогда» — Тсера, вы правда удивительная. — Я поморгал, прогоняя легкий туман, вставший перед глазами. — Простите, у меня небольшой опыт общения с девушками, и я очень боюсь показаться невежливым. Но знаете… Наверное, нам не стоит находиться здесь…       Ее пальцы скользнули по подбородку, и от этого прикосновения с телом начало происходить то, о чем не говорят в приличном обществе. «Не говори ничего. Давай побудем здесь. Вдвоем.» — Все в полном порядке, уверяю вас. Мы именно там, где должны быть.       Дальше произошло то, чего я никак не мог ожидать. На какую-то долю секунды я замешкался, подбирая слова, чтобы описать сложившуюся ситуацию, но мои толком не начавшиеся речи были прерваны жарким, сбивающим дыхание поцелуем. Никогда не испытывал ничего подобного. Тсера прильнула ближе и коснулась своей грудью моей. Разум поплыл окончательно, и я не придумал ничего лучше, кроме как прижать прекрасную даму к себе. Крепко, не отпускать. Только бы этот момент длился дольше. «Вот так. Теперь все происходит правильно. Правильно.»— Продолжал нашептывать ласковый голос из глубины.       Запах полыни действовал как снотворное для разума. Я заслужил этой чередой несчастья несколько мгновений покоя.       Ее руки скользнули мне под одежду и медальон обжег холодом кожу. Я не обратил на это, ровным счетом, никакого внимания. Да и какое может быть внимание, когда тебя касается столь прекрасное существо?       «Ты очень приятный, Джон. Такой теплый.»       Я был не против, что такая роскошная незнакомка украла мой первый поцелуй. Пусть забирает это мгновение без остатка.       Закончилось все так же резко, как началось. Тсера отстранилась внезапно, и я не сразу понял, что ее взгляд устремлен за мою спину. Наполненный злобой. На какую-то долю секунды мне показалось, что ее глаза сверкнули серебром, а лицо перекосилось от недовольства.       Медленно, все еще опьяненный происходящим, я обернулся. И мгновенно отрезвел.       Шейн стоял, скрестив руки на груди и облокотившись плечом о ствол дерева. Весь его вид говорил о недовольстве, но на меня он не обращал никакого внимания. Несколько томительных секунд они смотрели друг на друга и, в итоге, Тсера издала звук, напоминающий недовольное шипение. — Ты снова там, где не следует быть. — Произнес хозяин дома, продолжая испытующе смотреть на девушку. Я бы не хотел оказаться на ее месте в этот момент. — Пренебрегаешь правилами хорошего тона, дорогая.       Тсера недовольно прыснула. — Я первая его заметила. Все честно. Это ты вмешался, нарушая свои собственные правила. — Ошибаешься. — Шейн обошел меня, продолжая игнорировать и встал между мной и гостьей. — Я заметил его многим первее. А теперь прошу, оставь нас. Не испытывай мое терпение. Опять. — Все самое интересное, как всегда, для других. — Ее голос сделался ледяным. Ничего общего с тем, какой был до этого. — Они уже разобрали остальных. Мне опять довольствоваться ничем? Опять?!       Шейн лишь покачал головой. — Это всегда чистое везение, Тсера. Нет никаких гарантий, что кто-то пойдет с тобой. В следующий раз будь хитрее и не такой напористой. Бери изяществом, грацией, очарованием.       Последнее хозяин бала добавил слишком спокойным голосом.  — И никогда не посягай на чужое.       Не сказав больше ни слова, Тсера резко развернулась и направилась в сторону особняка. На меня она даже не взглянула. Не обернулась. Честно сказать, это немного задело.       Но зато обернулся Шейн. Эмоции по этому поводу очень плохо укладывались в слова. В горле мгновенно пересохло, и я почувствовал себя так, словно совершил что-то ужасное.       Он сделал шаг в мою сторону, я, почти в тот же момент, шаг назад. Спустя пару таких движений спина уперлась во что-то твердое и холодное. Дерево. Воспользовавшись замешательством, Шейн сделал решающий шаг, и я понял, что, находясь на расстоянии вытянутой руки, вряд ли могу что-то сделать. Мысль о том, что надо просто пригнуться и обогнуть пленителя вызывала странное чувство скованности. Внутри зрело очень, очень неприятное и гнетущее чувство, заставляющее каждый нерв напрячься. Чувство жертвы.       И только когда губы Шейна вытянулись в тонкую улыбку, я понял, что все действительно плохо. — Мальчик, мальчик… — поцокал он языком. — Ох и заставил ты меня понервничать в эту ночь.       Мысли скопились вокруг несказанного: «Кто еще кого заставил…»       Мы так и стояли, словно застывшие во времени. Фигура мужчины, нависшая над вжавшимся в дерево юношей. Поднялся несильный ветер, и по телу волной пронеслись мурашки. — Меня интересует вот что, — хозяин бала коснулся моего плеча, давая понять, что бежать некуда и бессмысленно, — Прежде, чем мы перейдем к главному… Как ты так хорошо прячешься?       Это был тот же вопрос, что задавало чудовище, мучившее кошмарами. Я решил, что проигрывать мне практически нечего, и осмелился на дерзость. — Я отвечу на все ваши вопросы, если ответите на мои.       Кажется, такое предложение заинтересовало Шейна, и он посмотрел с удивлением и интересом.       Луна освещала его изящное лицо и сдержанный, холодный взгляд. Он смотрел, не моргая и не отвлекаясь. Все внутри сжималось от этого в крошечный комок и пыталось спрятаться глубоко в голове. Страх нарастал. — И что ты хочешь узнать? Что-то вроде: «Зачем ты здесь?»       Я решительно кивнул.       Ветер гладил зеленую гриву дерева, в которое я упирался. Это походило на тысячу злобных смешков. — Что же…       Улыбка Шейна сделалась шире, и я чуть не вскрикнул от ужаса. Его губы обнажали длинные и тонкие, идеально ровные хищные клыки, а зрачки сузились до крошечных точек. Радужка глаза стала отливать серебром, и он, судя по всему, моим страхом откровенно наслаждался.       Я вжался в дерево со всей силы, словно желая просочиться под его кору и защититься от увиденного. Отвести взгляд от пугающей картины не получалось. В моих мыслях эти клыки уже впились в горло. Инстинктивно я попытался податься вперед, но одного твердого прикосновения чудовища хватило, чтобы показать, что ничего не выйдет. — Ты желанный гость на балу, мальчик. Мой персональный желанный гость.       Его голос прозвучал чуть непривычно, словно в него вплели рычание довольного хищника, наконец, догнавшего добычу.       Я не закричал лишь потому, что не захотел доставить еще большее удовольствие пленителю. — Теперь ответь на мой вопрос, — Он не посчитал нужным более скрывать свою нечеловеческую природу и принять человеческий вид. — Я не знаю, как. Ваш… тот, кого вы подослали, задавал те же вопросы, — Голос чуть дрожал, я пытался скрыть это. При взгляде на собеседника контролировать себя было сложно. — Ничего особенного не делал. Да я понятия не имею, как это сделать, в смысле, спрятаться. Особенно когда не знаешь, от чего убегаешь.       Пальцы Шейна потянулись к шее и стали нащупывать застежку от жабо. Когда элемент одежды упал на землю, и он приступил к шнуру, стягивающему ткань у шеи, я рефлекторно схватил мучителя за запястья и издал протестующее мычание.       Шейн улыбнулся и посмотрел как на непослушного ребенка, сопротивляющемуся неизбежному, неприятному действию. — Кажется, ты говоришь правду. Я слышу это по биению сердца. Оно звучит по иному у лжецов. Впрочем, твоя кровь расскажет мне многим больше. Может быть даже о том, о чем сам ты и не догадываешься.       Когда обнаженного горла коснулся холодный ветер мои попытки сопротивления стали более явными. Руки вампира были сильными, и я при всем желании не мог отстранить их от себя. Шейн действовал неторопливо, и это состояние ожидания страшного доводило меня до паники, контролировать которую становилось все сложнее. — Шейн, пожалуйста…— Взмолился я, увидев, что он отбрасывает волосы назад резким поворотом головы — чтобы не мешали при укусе. — Я… Какое зло я причинил вам, в конце концов? Господи, да что мне сделать, чтобы это прекратить!       Последнее вырвалось само собой, и я осознал, какие глупые вещи говорю только после тихого смеха хозяина бала.       Его пальцы легли на мои губы, давая знак молчать. Вторая рука приподняла подбородок и повернула мою голову чуть в сторону, подставляя пульсирующую вену в выгодное для монстра положение. Я никогда не чувствовал себя настолько беззащитным. — Мой милый мальчик, не надо глупых слов в такую прекрасную ночь. Ты же знаешь что-то о моем роде из книг, не так ли? Не бойся, я не преследую цель мучить тебя лишней болью. Она будет только в самом начале, совсем немного. Я дарую тебе легкую, приятную смерть, о которой люди могут только мечтать. Обещаю, что буду нежен. В конце концов, мне тоже нет никакого смысла заканчивать наше знакомство… слишком быстро.       Ледяное прикосновение пальцев к пульсирующему участку кожи, под которой располагалась вена, словно намечало точку укуса. Шею продолжили держать в том же положении. Вторая рука мягко обхватила меня и притянула к себе. Это было очень страшное и одновременно с тем странное ощущение. Какая-то часть меня сдалась и говорила о том, что надо поддаться происходящему, и тогда все закончится быстро и милосердно.       А другая ни за что не хотела умирать. Даже «ласковой и нежной смертью». Какой бы она не была, это никогда не окупит полноту жизни и те годы, которые хочет отобрать чудовище.       Шейн склонился надо мной, и я ощутил прохладное дыхание на шее. Поняв близость неизбежного, я еще раз попытался оказать сопротивление, но это походило больше на трепыхание маленькой птицы в сильных руках ловчего. — Расслабься, мальчик, — тихий, едва слышный шепот, достигающий самого сердца, — Это всего лишь похоже на сон.       Амулет зашевелился, и меня дернуло, как от удара током. Я произнес слова быстрее, чем подумал об их смысле. — Шкатулка! У меня есть для вас кое-что! Ее передал Льюис! Ее и слова о том, что скучает по вам!       Я зажмурился, ожидая неизбежного и прислушиваясь к сердцу, которое не было готово останавливаться и сообщало об этом быстрыми и сильными ударами. Открыв глаза после секунды или двух замешательства, я увидел, что Шейн смотрит на меня удивленными, даже сказать, ошарашенными, глазами и выглядит бледнее, чем обычно. Руки отпустили, и я незамедлительно отпрянул от смертельных объятий. — Что… Что ты сказал?.. Откуда ты…       Выбрав мгновение и понимая, что это может спасти жизнь, я продолжил быстро и много повторяясь. — Ко мне во сне приходил юноша, примерно моего возраста, может старше. Я не знаю. Сказал, его зовут Льюис. Указал мне, где найти некоторые вещи, которые должен передать. Шкатулка у меня за пазухой. Я не знаю, что в ней. Он просил передать, что скучает. Он…       Прежде, чем я закончил, рука Шейна уже извлекла вещь из укрытия. Достаточно быстро, чтобы я заметил лишь призрак прикосновения. Потеряв ко мне всякий интерес, вампир держал изысканно обработанное дерево и внимательно осматривал со всех сторон.       Я же глотал воздух и обхватил ладонями шею, не веря своему счастью. — Поверить не могу… — Прошептал он, отворачиваясь и открывая ее. Что в ней оказалось, я так и не узнал, но Шейн долго смотрел на что-то, а ветер развивал его плащ и добавлял к звукам ночи шуршание ткани.       Наконец, вампир с тяжелым вздохом убрал ее во внутренний карман и обратил взор к луне, высоко подняв голову. — Ты говорил про вещи, — сказал он после долгой, действительно долгой, паузы, — Что еще было в том тайнике? Дрожащими руками я коснулся камня сквозь одежду, размышляя на его счет. Стоит ли говорить об этом?..       Я был слишком возбужден происходящим и не контролировал действия.       Шейн заметил мое движение и кивком головы велел показать, что я скрываю. Спорить с этим я не стал и покорно продемонстрировал амулет.       Алый камень переливался на моих ладонях, и вампир смотрел на него во все глаза. Но в руки брать не стал. — Вопросов все больше… — Наконец произнес он, доставая платок и только с его помощью дотрагиваясь до изделия. Он вертел его под разными углами и все еще выглядел так, словно не мог поверить своим глазам. Камень стал тускнеть, и лишь редкие блики ночного солнца беспокоили его поверхность. — Что еще было в тайнике? — Требовательно спросил он. — Ничего… Вроде, больше ничего не было.       Меня «наградили» весьма недоверчивым взглядом, полным нетерпения. — Я же говорил, что знаю, как бьется сердце лжеца, мальчик. Советую тебе ответить на мои вопросы. Дела принимают такой оборот, что могу и передумать по поводу безболезненной смерти.       Мне стало нехорошо. Неминуемое, отпустившее и давшее небывалую свободу, снова сжало свои острые пальцы вокруг сердца. — Я покажу вам все, если оставите в живых.       Шейн посмотрел на меня. Внимательно и как-то…по-другому. Не так, как он смотрел обычно. Он явно был недоволен моей наглостью и таким предложением, но интерес терзал его слишком нещадно. — Хорошо. Пока я оставлю тебя в живых.       Вампир быстро бросил взгляд куда-то в сторону бескрайнего неба. В нем читалась боль и сильная, терзающая чудовищная тоска. Я бы сказал, что испытал чувство, похожее на жалость в этот момент, но то было слишком непростительное чувство к тому, кто собирался меня убить.       Далеко в стороне горизонта виднелась полоса тусклого света, окрашивающего небо в светло-голубой. — Поговорим обо всем следующей ночью. И советую тебе приготовиться к тому, что у меня не будет времени на охоту.       Я не совсем понял, что он имел ввиду. — Вы же обещали оставить меня в живых…       Вампир аккуратно завернул амулет в платок и отправил к шкатулке. Когда наши глаза встретились вновь, он уже напоминал человека внешним обликом. — И сдержу свое слово. Но я не обещал, что не стану пить твою кровь.