Жажда

      Передо мной лежали три вещи.       Шкатулка, письмо, амулет. Каждая из них вгоняла серебряную иголку в сердце при новом взгляде. А отвести его надолго я не мог.       Шкатулку из редкой породы красного дерева Льюис получил от меня в подарок после становления донором. Это не полноценное обращение и даже не десятая его часть, но человеческому телу всё равно приходится терпеть изменения. Они неприятны.       Мне хотелось порадовать друга, и я заказал безделушку у искусного мастера. Внутри лежало украшение из белого золота и изумруда. Подвеска в виде глаза. Льюсу она пришлась по душе, и он носил ее не снимая все время, которое было отведено его смертному телу.       В ней же он лежал, объятый пламенем на погребальном костре.       Я все еще помню, как ослабевший, но пытающийся ершиться мальчишка принял подарок. Говорил о том, что это было совсем не обязательно и что камни — это баловство для дам, но я видел и знал, что украшение пришлось по душе.       Теперь в ней находится подарок для меня. Прощальный и очень важный. Я снова и снова перечитывал послание из другого мира. Это точно его рука выводила буквы. Некрасивым, неумелым почерком, даже при видимых усилиях в пользу старания.       Я перечитываю это в сотый раз. Это не обязательно, слова отпечатались в памяти еще после первого прочтения. Но мне важно касаться взглядом букв.

      «Мой дорогой друг. Если ты читаешь это письмо, значит, нашелся тот, кто смог его передать. Возможно, таким способом я смогу спасти еще одну жизнь даже после того, как отправлюсь с ветрами в новый мир. Не плачь об этом. Люди хрупкие. Тебе ли не знать.       Я сам выбрал судьбу смертного и еще не пожалел о принятом решении. Очень многое теряется в веренице бесконечных ночей. Но я всегда верил в твою человечность, иначе бы не согласился даже на ту роль, что уготовило для меня твое внимание.       И я очень люблю рассветы. Впрочем, ты знаешь. Не променяю их ни на что.       Ты был мне другом и спасителем. Благодарю за это. Нет таких слов, какими я бы мог выразить настолько большое чувство.       Как это часто случается, не всегда есть возможность попрощаться. И вот я пишу тебе: прощай! Было славно провести так много времени вместе, но вечные не должны заострять внимание только на одной жизни.       Лучшей памятью обо мне будет невыпитая до конца жизнь. И выпитое до дна вино с другом, которого я желаю тебе обрести.       Твой Льюис.»

      Мне горько от этих строк. Что такое десять лет для вечного? Вчерашняя полночь, которая еще помнится во всех подробностях. И вместе с тем — перемены. Их я чувствую особенно хорошо.       Вряд ли остатки моей человечности играют существенную роль. Я не испытываю большого сострадания к своим жертвам. Больше — нет.       Он просит меня о милосердии к людям. Интересно, когда были написаны эти строки, знал ли неразумный и слишком миролюбивый мальчик, что погибнет от рук своих собратьев?       …от тех, кого он так яростно пытался защитить?       Конечно, нет.       А мне на память, которую не тронут ни время, ни болезни, — лист пожелтевшей от времени бумаги и короткое послание родом из другой жизни.       Только это письмо — и подарок, и проклятье. На самом деле вампиры чувствуют боль. Редко. Но зато очень сильную. Мы привязываемся к кому-то куда прочнее и сильнее, чем смертные. Особенно, когда приходит час разделить свою кровь с тем, кого выбираем.       Многие относятся пренебрежительно к таким вещам, если речь идет о донорах. Но не я. Думаю, что даже малую каплю своего «я» следует отдавать с большими умом. И уж точно не мимолетной симпатии.       Далеко не все так относятся к разделению малой части дара. Особенно молодняк. Ритуальность и вложенное в него значение забывается и стирается из памяти недавно обращенных. А те, кто живут слишком долго, могут забыть из-за желания разнообразить вечность. Или просто в угоду удовольствиям.       Я вздохнул. Слишком много нытья и жалости к себе. Очень хочется спать. Солнце встало уже час назад, но я продолжаю сидеть в своих покоях и вскрывать старые раны.       Осталась еще одна вещь. Она вызывает много, очень много вопросов.       Шестиконечная звезда с алым камнем посередине. Работа в серебре. Не этого столетия, а может даже старше, чем я думаю. Намного старше.       Такие вещи использовали настоящие охотники на вампиров. Не шарлатаны, собирающие легкую дань с деревень, а те, кто действительно знал о нашем существовании. Еще когда я был совсем молод, вечные расправились с последней из семей и превратили быль в небыль. Несколько редчайших книг хранятся в архиве моей расы. От людей любая достоверная информация надежно и давно укрыта.       Он сделан из первосортного серебра, освещен древней магией, а камень — кровь одного из наших могущественных предков. И более того, его душа, искусственным образом обращенная в редкий артефакт. Многие охотники сложили свои головы, чтобы добыть такую редкость. Честная цена.       Тем загадочнее, как в тайнике моего друга могло оказаться подобное? И хорошо, что нацепивший вещь мальчишка не догадывался о всех возможностях использования вещицы.       К примеру, укус, пока амулет на шее владельца-человека, становится последним для нашего племени.       Догадывался ли Льюис об этом? Это смертельно опасная вещь для вампира. И, конечно, я не верю в возможность того, что он хотел навредить мне.       Надо найти способ узнать ответы. Поговорить с несостоявшейся жертвой. Больше вариантов нет.       Тот факт, что мой гость был надежно укрыт от чужих глаз, пока носил вещь, здесь совсем неудивительный. Не знаю, как Рошше удалось отыскать его в итоге. Этот вампир действительно один из лучших охотников, сомнений нет.       С огромным трудом я уговорил себя отправиться восстанавливать силы. Нам не снятся сны, и в такие моменты забытье становится спасеньем.       Благословенная тьма просто принимает в свои объятья, и вечность продолжается с наступлением ночи.

* * *

      Стало немного легче с приходом нового «дня». Несказанные много лет назад слова сделали свое дело. Не на много, но и эта капля лучше, чем ничего.       Я твердо решил не строить никаких теорий и действовать по порядку. Шаг за шагом распутывать этот клубок непонятных событий. Крепко взять себя в руки.       Первые часы после пробуждения выдались нервными. Надо было проводить оставшихся на «ночлег» гостей, отблагодарить за присутствие, полюбезничать. Соблюсти все важные мелочи по окончанию торжества. Лично проверить, что все убрано и следы человеческих гостей не ведут к моему особняку.       О телах позаботятся слуги. У них достаточно опыта в данной области.       Мальчика я велел отправить в верхнюю комнату. Она не считается гостевой, я бы назвал это помещение «особенным». В ней содержатся те, кого ни в коем случае нельзя упускать из виду. Усиленная охрана и усиленные замки. Прочные решетки на окнах. Сторожат ее обитателя доверенные лица. Обычным слугам больше веры нет.       Поднимаясь, я хорошо ощущал, насколько ничтожно малы силы после неполноценного отдыха. Голод напоминал о себе все настойчивей, но надо было терпеть.       В комнату я вошел тихо. И еще на пороге услышал ровное и спокойное дыхание.       Мальчик спал глубоким сном, ведомым лишь смертным. Видимо, события последних двух дней вымотали его слишком сильно. Даже оказавшись запертым, явно не ощущая себя в безопасности, он смог уснуть так крепко. Может, это действие амулета. Он тоже требует энергию для питания и берет какую-то часть у владельца.        Прекрасным было осознание того, что я хорошо его чувствую. Так же, как и в первую встречу. Значит, можно применить гипноз при необходимости.       Решив дать гостю еще немного времени для сладких грез, я сел на кресло, стоявшее рядом с кроватью, и стал ждать. Попутно обдумывая предстоящий разговор.       Не стану скрывать от себя самого тот факт, что обнаженная, белая шея беззащитного спящего выглядела очень соблазнительно.       Прошло около десяти минут и юноша зашевелился. Может, запоздалые инстинкты, условно говоря, добычи, очнулись раньше и теперь будили тяжелое тело.       Мальчик открыл глаза, медленно возвращаясь в реальность, и неторопливо сел. Я оставался незамеченным до тех пор, пока желанный гость не стал медленно крутить головой, осматривая пространство вокруг. Заметил меня и в испуге, рефлекторно, обхватил руками голую шею. По этому поводу сдержать улыбку было никак нельзя. До чего же забавно. Как будто это может что-то изменить. — Доброй ночи, — Поприветствовал я, не меняя позы. Юноша же, наоборот, заворочался и попытался отползти подальше. — Доброй… — Наконец, поприветствовал он в ответ. — Надеюсь, вы дадите мне немного времени, прежде чем… начать?.. К тому же, на ослабевших ногах будет тяжело даже дойти до комнаты с тайником.       То, как он тянул время, казалось весьма очаровательным. — Сперва поговорим. Но, прежде, приведи себя в порядок. Не люблю сонных и несосредоточенных собеседников.       Осторожно поднявшись с кровати, мальчик отошел к столику, на который я указал кивком головы. Еще с рассвета для пробуждающих процедур подготовили воду и полотенца. Даже узнику стоит оказывать достойный прием.       Он то и дело оборачивался, проверяя, нахожусь ли я на прежнем месте. В какой-то момент мое терпение кончилось. — Если бы я собирался тебя укусить сразу, как пришел, то уже сделал бы это. Можешь перестать вести себя как загнанный кролик.       Чуть покраснев от столь явной прямоты, мальчик продолжил плескаться и умываться. Наверное, слишком тщательно. Значит, решил, что все равно будет тянуть время… что же. Пусть продолжает, если так угодно. Ночи сейчас длиннее, время идет к осени.       Закончив с умыванием, пленник отошел за ширму. Ему подготовили новый, простой и удобный комплект одежды на время пребывания здесь. В любом случае, его прежние грязные тряпки, именуемые одеждой, отправились в печь.       Наблюдая за сборами, я думал о том, что немного… раздражен. Наверняка юноша не догадывался о свойствах амулета и том, что тот убьет меня, но внутри все равно саднило чувство, что он попытался. На фоне томящей жажды по отношению к его крови, данное обстоятельство немного портило аппетит. А ведь я начинал испытывать вполне ласковые чувства по отношению к этому сосуду.       Поймав себя на этой мысли, удивился сам. Эта затянувшаяся охота, больше походившая на игру, действительно делала последнюю неделю интересной.       Последовавшую дальше мысль я прихлопнул, как комара.       Как бы то не было, нас ожидает временное сотрудничество. Нужно быть вежливым.       Наконец, тот закончил с приготовлениями. Зачесанные назад волосы были предусмотрительно убраны лентой, чтобы не лезли в глаза. Теперь он походил на человека моего времени.       И какую трогательную улыбку у меня вызвало то, что он обмотал шею полотенцем. Заметив, куда я смотрю и почему улыбаюсь, недовольно поморщился и произнес почти язвительно: — Это для моего комфорта, если не возражаете. Меня немного напрягает то, как вы… пялитесь.       Слово-то какое выбрал. — Как будет удобно. Теперь перейдем к главному.       Я встал, чтобы открыть дверь. Мысленный запрос подать чай и что-нибудь к завтраку был выполнен очень вовремя. Поставив на столик тарелку с несладкими пирогами и две чашки, честно наполнил обе. Я знал, что такие мелочи важны для комфортной беседы. Да и правила приличия обязывали.       Мальчик посмотрел на меня недоверчиво, но ничего не сказал. До чая и пирогов не дотронулся и лишь окинул их мимолетным взглядом. — Итак, — начал я, имитируя глоток. — Скажу честно, вчерашние события оставили много вопросов. Они очень важные. Найти ответ самостоятельно практически невозможно. Прошу прощения за потерю контроля под венец вчерашнего разговора. Можешь считать, что, на данный момент твоей жизни ничего не угрожает. У меня не было цели пугать тебя слишком сильно… — Вы шутите? — Мальчик нервно усмехнулся. — Вы хотели меня убить! И сделали бы это, если не череда странных обстоятельств! А библиотека?! Это вы устроили? О, я знаю, что вы, можете не отвечать, хорошо помню ту ночь. Не хотели пугать, что за наглая ложь!       Я не на шутку удивился, увидев, как юноша злится. Настолько привык видеть его напуганным и забитым. Приключения явно пошли на пользу его характеру. По крайней мере, он правдиво говорит то, что думает. — Мне было скучно, — честно признался я. — И тебе было бы скучно, поживи ты с мое. И поверь, это скорее невинная шалость, чем настоящий страх. — О, это я тоже знаю! — мальчик даже слегка приподнялся. — То чудовище, что послали за мной, тоже «шалило»? По вашему приказу?       Я нахмурился после услышанного. — С этого момента нужны подробности. Я не давал четких указаний. Лишь велел привести тебя сюда.       Собеседник с жаром рассказал, что произошло вчера ночью, не упуская подробностей. Это вызвало беспокойство. Да, я ошибся, не дав точных инструкций. То, что сделал Рошше, можно было понять, с одной стороны… им двигало свойственное нашему роду любопытство. Другое дело, что он нашел весьма необычные обходные пути получить ответы.       Представляю, как мальчик «обрадуется», когда дело дойдет до выполнения условий договора.       Внимательно выслушав историю, не перебивая, я ненадолго задумался. Стоит ли говорить сейчас о том, что случилось с его домом? Наверное, не время. — Обычно, я не допускаю насилия при приглашении на бал. Прошу прощение за моего… Знакомого.       Собеседник шумно вздохнул и пригладил ладонью выбившиеся из-под резинки волосы. — Надеюсь, мы больше никогда не пересечемся.       Тут уж мне пришлось поспешно перевести тему разговора. — Перейдем к главному. Что тебе известно о Льюисе?       Произносить это имя вслух перед человеком было странно.       Но мой гость не поспешил давать ответ на вопрос. Видимо, хорошо обдумал, что будет говорить и при каких обстоятельствах. — Простите, но… Я считаю нечестным данное положение вещей. Вчера вы сказали, что оставите меня в живых на время. Это не сделка. Я не согласен. Как сами сказали: разговор серьезный, значит, мои ответы вам очень нужны. И когда вы их получите, что будет потом? Что получу я от этого разговора? Неделю, может, две? Так не годится. Я требую гарантии, что останусь жив после того, как расскажу все, что знаю, и покажу тайник.       Что же, его правда. Мне следовало быть вчера более сдержанным. Теперь эта малявка выдвигает мне условия. На которые придется соглашаться. — Честная претензия. Обещаю, что останешься жить. Мое слово — это единственная гарантия, которую могу предложить. Вампиры не разбрасываются пустыми фразами. По крайней мере, я не из их числа.       Мальчик недовольно скривился, но прекрасно понимал, что это большее, что можно получить в подобной ситуации. — И вы не станете пить мою кровь. — Боюсь, мы уже заключили сделку. Это не входит в условия нашего маленького договора, — голод дал о себе знать, и я чувствовал, как начинают выпирать клыки. — К тому же, я бы не согласился. Ты изначально здесь по зову жажды. Я оттягивал момент… близкого знакомства лишь по причине, озвученной выше. Ну и еще потому, что после ранения потребовалось время для восстановления твоего организма. Тогда мне и пришла в голову мысль, что будет забавно дать тебе несколько намеков о моей сущности. Обобщая все вышесказанное — ты все еще мой желанный гость. И я не отказываюсь от изначальных целей.       Юноша растерялся, не зная, что на это ответить. В конце концов он уже выторговал себе жизнь. Но я видел, как он ищет обходные пути и из этой ситуации. — Почему такое внимание ко мне? — наконец спросил он. — И почему было не сделать это сразу? В смысле, в самую первую встречу. Но вы привели меня сюда. Я не понимаю, если честно, такой логики.       Я вздохнул. Вечность забавная штука. Я сижу в своем доме и пытаюсь дать ответ своей жертве, почему она. До чего же забавная ситуация. — Это тяжело объяснить. Да и никогда не думал, что придется. Потому что твоя кровь вкусна и приятна. Потому что давно не встречал такой и не захотел торопиться. Потому что кусать и без того почти мертвого человека — это не охота и это не интересно. Потому что я тоже имею маленькие слабости. Потому что я так хочу. Эти объяснения тебя устроят?       Я видел, что нет. Но мы зашли не туда в своей беседе, и ее надо было вернуть в прежнее русло. Я лишь слегка успокоил его гипнозом, отводя мысли о том, что предстоит под занавес нашей встречи. — Теперь, когда мы пришли к некоторым соглашениям, давай вернемся к разговору. Что ты знаешь о Льюисе? Меня интересуют все подробности.       Юноша собирался с мыслями какое-то время. Я все еще чувствовал его недовольства относительно уговора. — Ничего конкретного. Я знаю, что он был вашим другом. Жил здесь. В той комнате, где вы меня обнаружили вчера ночью. Он… умел играть на пианино, — мальчик замолчал на долю секунды. — Ведь Льюис был человеком? — Да. Он был человеком. Как произошла ваша встреча?       Мальчик подробно рассказал свой сон. Серебряные потоки музыки, картины, что показывало сознание. Призрака. От точности описания снова проснулась боль. Это значит, что он еще здесь? До него можно дотянуться? Поговорить с ним? Мысли не умещались в голове, и я с трудом собрал их в кучу, жадно вслушиваясь в каждое слово. —…а потом вы вошли в комнату. Я плохо помню слова о прощании. Что-то про вино и тоску. К сожалению, тетрадь, куда я записал все точнее, осталась… дома.       Сложно сказать, какие чувства вызвал во мне этот рассказ. Смесь горечи, тоски и… света? тепла? Друг помнит обо мне. И хотел попрощаться любым доступным способом. Я откинулся на спинку кресла и на какое-то время потерял дар речи. Что мне сделать, чтобы его душа не мучилась, не ждала и не томилась в межмирье, если он еще там?.. И как найти крошечную возможность взглянуть на него или услышать в последний раз? У людей для этого есть сны.       Но вампиры не видят снов. Он не сможет говорить со мной.       Мальчик вдруг оживился, как будто вспомнил что-то невероятно важное. — Серебряная лань.       Я буквально вскочил от неожиданности, не веря своим ушам. Это напугало юношу и тот отпрянул в противоположную сторону. Остекленевшими глазами я смотрел на собеседника. — Что?       Собеседник повторил. Скованно, не зная, какой реакции от меня ждать. И тихо добавил: — Я не знаю, что конкретно это значит. Но что-то важное, судя по контексту разговора.       Серебряная лань. Не могу поверить. Неужели?..       Я едва заставил себя успокоиться и с невероятным трудом взял в руки. С этим разберемся позже. По крайней мере, собеседник к этим мыслям не имеет не малейшего отношения, а моя реакция была неожиданной даже для самого себя. Возможность говорить вернулась не сразу. Я отложил дальнейшую работу над услышанным на потом. — Что же. Ты даже не представляешь, насколько большую услугу оказал этим разговором. Нужно обдумать кое-что, прежде чем перейдем к тайнику. Возможно, не этой ночью.       Мы оба замолчали на какое-то время. Юноша нервно вертел кружку, но к остывшему чаю так и не притронулся. — Мне кажется, — осторожно произнес я, — что у тебя в роду действительно были сновидцы. Или так случилось, что ты первый из их числа. Мертвые не приходят в гости каждому. По крайней мере, настоящие, а не то, что может ими притвориться. Ты видел когда-нибудь вещие сны или что-то вроде них?       Мальчик отрицательно покачал головой. — Не припомню ничего подобного. — Это странно. Впрочем, здесь все очень странно. Хорошо, подумаем, что можно с этим сделать. А теперь…       Как бы то ни было, теперь этот человек тонкая связующая нить между мной и другом.       Я поднялся, и юноша сразу смекнул, что последует дальше. Огляделся по сторонам в поиске защиты и, конечно, не нашел ее. От былой спеси не осталось и следа. — Господин Шейн, это настолько необходимо делать сейчас? Может, не сегодня?..       Почти искренне я покачал головой, приближаясь. Юноша поспешно отодвинулся к стене, не зная, куда себя деть. — Сожалею. Я очень голоден. Как и говорил, на охоту не остается времени. — Я видел у доктора Итана запасы крови.       Смешок по этому поводу сорвался с губ сам по себе. — Ненавижу консервы. Такое не утолит мой голод и на треть. Раз ты так переживаешь за шею, можем начать с запястья. — Начать?!       В его голосе отчетливо смешались страх и возмущение. Видимо, он решил, что отделается от меня малой кровью. В прямом смысле слов.        Тем временем я мягко опустился на кровать рядом и уверенно взял руку юноши в свою, не обращая внимание на вялое сопротивление. Он еще вчера понял, что это бессмысленная затея. — Нужно совсем немного. Чем скорее мы начнем, тем скорее я освобожу тебя от своего общества.       Про себя я в тот момент думал о том, что надо еще суметь вовремя остановиться. Немного вкусной крови лучше, чем много невкусной, но от первой чертовски сложно оторваться.       Юноша перестал вырываться и молча уставился на меня большими, жалобными глазами. Не знаю, отчего, но в этот момент к чувству голода прибавилось чувство нежности. Забытое столь давно и греющее так приятно. Я не стал прогонять его.       Пожалуй, стоит показать, что подобные вещи приносят не только боль, но и удовольствие. В благодарность за честность и принесенную пользу.       Мальчик уперся лбом в мое плечо и сильно сжал край собственной одежды. Этот маленький, случайный штрих подкинул дров в огонь нахлынувшего чувства.       Какое милое и невинное смирение со своей судьбой.       Я осторожно коснулся губами его кожи, оставляя маленький поцелуй. От этого прикосновения человеческое дитя вздрогнуло. Вместе с тем я задрал рукава его одежды повыше и перехватил руку удобнее.       Мой разум коснулся его мыслей, которые выглядели как переплетение из страха и боли. Терзающие душу одиночество, покинутость и обрывки воспоминаний, где не было ничего кроме холода и отверженности. Впутывая «пальцы» в этот темный сгусток, я дал понять, что нет смысла переживать. Тихим, успокаивающим потоком принес в его тайные чертоги тепло. Какое-то время дар оставался отверженным, но ласковое физическое прикосновение к волосам решило эту проблему. Человек снова открылся мне, серый клубок расступился. Он вспомнил первую встречу. И… доверие, которое испытывал, незамутненное гипнозом? Это уже интересно. Он скрывал сам от себя, что осмелился увидеть во мне возможного друга. Его намерения скрасить мои вечера были искренними, он хотел быть интересен для меня. Но боялся быть отвергнутым и потому действовал осторожно. Боялся надоесть разговорами. Или казаться неблагодарным за оказанную помощь. И, как не странно, даже поняв то, кто я такой, обижался за все совершенное как на человека. Может потому, что все еще не до конца верил в происходящее и не осознал мою природу до конца.        В этом потоке я углядел еще одну очень важную вещь.       Он желал помочь Льюису обрести покой, если его призрак еще здесь. В благодарность за то, что помог спастись. И просто потому, что так не должно быть.       Это тронуло меня. По-настоящему.       Я почувствовал, как его мышцы расслабились, а дыхание выровнялось. Можно приступать.       Нечеловеческая сущность с радостью явила себя, вспомнив о потребностях собственного тела. Неторопливо, я погрузил острые клыки в тонкую кожу. Этого момента явно стоило ждать так долго.       Мальчик дернулся, но я держал крепко.       Вкус великолепной крови заставил брать чуть больше, чем рассчитывал изначально. Контролировать жажду — все равно что пытаться оседлать дикую лошадь. Это получится, при должном навыке, но как это, черт возьми, тяжело!       Джон издал тихий болезненный стон и уткнулся лбом сильнее. Это отрезвило, и я поспешил успокоить мальчика очередным мысленным прикосновением.       Я послал ему часть своих переживаний удовольствия.       Оторваться было невероятно сложно. Укус был совсем небольшим и жажда, сопряженная с жадностью, возмущенно требовала продолжения. Вместо этого я провел языком по ранкам, получая последние капли крови и заставляя кожу заживать. — Это было ужасно неприятно, — констатировал факт юноша, тем не менее, не забирая руку назад, даже когда я ослабил хватку. — Я думал, оно никогда не прекратится.       Какая наглая, маленькая ложь. — Я сделаю вид, что верю этим словам.       Видимо, только в этот момент до мальчика дошло, что он свободен. Поспешно отодвинувшись от меня, тот разглядывал место укуса, никак не придя к единому выводу, что думать по поводу случившегося. — Но мне казалось все должно было быть еще ужаснее.       Я знал, что он вспомнил момент с поцелуем в запястье и невероятно смутился по этому поводу. И сделал вид для себя самого, что случившееся не принесло удовольствия. — Мне пора покинуть тебя. Скорее всего, до следующей ночи. Нужно будет осмотреть тайник. Это большая работа, чем может показаться на первый взгляд.       Поднимаясь, я думал о приготовлениях, которые надо завершить в короткие сроки. Если был крошечный шанс связаться с Льюисом, им надо воспользоваться. Чем быстрее, тем лучше. — А тебе надо хорошо питаться, чтобы восполнить запасы крови. Я лично проверю, как обстоят дела на этот счет.       Мальчик посмотрел на принесенные пироги с малым восторгом. Зато потянулся к чаю и осушил кружку практически мгновенно. После чего сказал: — Я знаю, что для этого очень хорошо подходит темный шоколад.       Впервые за нашу встречу в его глазах пронеслись искорки озорства. Мне это пришлось по нраву. — Если будешь себя хорошо вести и не станешь делать глупостей. Шоколад только для хороших гостей.       На этой ноте наступил момент прощания. Пусть обдумает свои мысли по поводу случившегося, казавшегося таким страшным.       Я же обдумаю свои. По схожему поводу.       Внизу меня ждали. Рошше, щурясь сквозь прорези в маске, помахал рукой в знак приветствия. — Привет, Знакомец. Что там по поводу платы за мои услуги?