Жажда

      Всю оставшуюся ночь я провел в размышлениях, то и дело возвращаясь взором к аккуратным ранам на запястье. Они выглядели, как бы выразиться правильно, безопасно. Как будто небольшие проколы, которым уже несколько дней. Даже свойственного легким царапинам покраснения вокруг поврежденной кожи нет.        С чего бы Шейну быть таким… осторожным? Юноша-призрак был так ему дорог? Имею ли я право задать вопросы? Что вообще может связывать вампира и человека?       Я снова посмотрел на запястье. Кажется, ответ очевиден.       Но стал бы называть кто-то другом существо, которое держит взаперти и приходит только ради того, чтобы утолить голод? Наверное, в подобных взаимоотношениях свои тонкости. Любопытно, но не стоит рассчитывать, что получу ответ.       Еду принесли примерно через час. Голода не было, но накрывающая волнами слабость вынудила пополнить запасы энергии. К тому же, десертом послужило роскошное пирожное из шоколада. Я, кончено, знал, что он вкусный, но такого восторга по этому поводу не ощущал еще никогда.       До следующей ночи все, что я делал, — это погружался в сон. Немного бродил по небольшому помещению и снова укладывался на кровать. Иногда накатывало головокружение, но быстро проходило, стоило принять горизонтальное положение. В комнате находилось несколько книг из классической английской литературы, но буквы плыли перед глазами, и я вырубался, не прочитав и пары страниц. Через несколько часов цикл повторялся.       Здесь не было окон и сказать, день сейчас или дело близится к вечеру, было сложно. Ко мне зашли дважды: когда приносили еду и когда возвращались за посудой и оставили на столике чай и вазу с печеньем. Та опустела довольно быстро.       Но грядущей ночью, насколько я мог судить, никто не пришел.       На следующий день (я мерил время приходом слуг и делил его на условные обед, завтрак и ужин) снова принесли еду и чай. Заговорить с вошедшими я не пытался. Да и что можно было спросить?       Чувство беспокойства, что меня заперли и оставят тут навсегда было смешным и наивным, но все равно возникало.       Так прошло много, очень много времени. Я потерял ему счет.

* * *

      Шейн вошел без предупреждения. Буквально влетел в комнату, не потрудившись закрыть за собой дверь. Вид у него был уставший и очень взволнованный. Сейчас в нем никак нельзя было признать бессмертное существо из старых легенд. Скорее потрепанного и обессиленного мужчину. Это удивило и заставило нервничать.       Спросить или сказать что-либо я не успел.       За ним, неспешно поднимаясь по лестнице, в комнату вошла… женщина. Назвать ее «старухой» не поворачивался язык. Она не была молода, о чем говорили морщины и пышная грива белых волос. В одежде, которую обычно носят коренные жители Америки, увешанная костями и амулетами, гостья гордо вошла в помещение, окинув его мимолетным взглядом. Затем задержала его на мне.       Я никогда не видел таких глаз.       В них отражалось все. От космоса до тайн, что хранит самая глубокая океанская впадина.       Это длилось совсем недолго. Вечность, может две.       Затем она повернулась к Шейну и что-то сказала на совершенно незнакомом языке. Тот кивнул. — Мальчик, прости, что заставил тебя ждать. Произошло невероятно много событий за последние четыре дня. Но всё — потом. Это Нэхимэна*, сильнейший шаман, которого знаю. В ее власти обращаться к богам и вызывать духов. Здесь она ради второго.       Женщина смотрела на меня испытующим взглядом. Догадаться, о чем та думает, было невозможно. Комнату наполнил запах нездешних трав и цветов, исходивший от ее поясной сумки. — Нэхимэна здесь по моей просьбе. И времени немного.       Я кивнул ей в знак запоздалого приветствия. Это было обоюдно.       Вампир запнулся. Я видел, что ему очень тяжело держаться прямо и подбирать слова. Да что с ним могло случиться за это время? — Отведи нас к тайнику, — Выдавил Шейн, казалось, из последних сил.

* * *

      Не прошло и десяти минут, как мы сидели на прежнем месте. Вампир сжимал в руках старую тетрадь, исписанную мелким почерком и пробежался взглядом по страницам. Я догадывался, что это дневник, и он принадлежал Льюису. Почерк у этого парня был, самый что ни на есть, дрянной.       Через несколько минут Шейн закончил и передал записи шаманке. Она не стала открывать, только подержала в руках какое-то время. После чего удовлетворенно кивнула.       Шейн тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Пригладил волосы ладонью и поправил мятую одежду, пытаясь придать себе не такой вымотанный вид. Вышло оно не очень, но когда вечный открыл глаза снова в них уже читалось прежнее спокойствие и самообладание. Он как будто достал немного сил из припрятанного ресурса. — Джон, — он впервые обратился по имени, — я должен просить тебя о помощи. Нэхимэна может призвать Льюиса, который все еще находится здесь, чтобы отпустить его душу и помочь обрести покой. Его почти поглотил поток времени и событий, в котором не должны прибывать мертвые, и душа рискует потерять себя в нем. Раствориться, без права вернуться. Но есть невероятно важные вещи, о которых мне нужно расспросить друга, прежде чем он уйдет безвозвратно. Его почти поглотило. Есть пара недель, может, месяц. Но…       Он взглянул на молчаливо стоявшую шаманку. Мне кажется, она напевала странную мелодию, едва слышно и прикрыв глаза. — Но я не в силах ничего сделать. И стою перед лицом смертного, умоляя помочь. Это решение дитя человека должно принять добровольно.       То, как Шейн смотрел в этот момент, было не передать словами. Мольба и печаль, засевшая так глубоко во взгляде, словно застывшие в янтаре прошлое.       Я не спешил давать ответ и не отводил глаз.       Достоин ли помощи тот, кто хотел моей смерти? Играл в идиотские игры с «балом», обрекал людей на гибель, не задумываясь о страдании. Он чудовище, не человеческое существо, но существо охотящееся на людей.       Только я продолжаю смотреть на него как на человека. Странного, со странными привычками. Этого не объяснить своей логике и своим мыслям. Может, люди просто не способны осознать природу, отличную от них, и либо принимают ее, подстраивая под себя и свои ценности, либо отвергают? Или просто я такой идиот. Что куда вероятнее обеих теорий.       Я не знал, что делать.       Он никогда не обходился со мной грубо, если смотреть на ситуацию с налетом эгоизма. Только рядом с хозяином дома я смог ощутить себя нужным кому-то. Интересным. Если это, конечно, не было ложью и очередной игрой. Те дни, когда я с нетерпением ждал вечера и беседы, были по-настоящему счастливыми в моей жизни. Он не убил меня, залатал раны, не бросил умирать на улице. И не добил. Ответы, что были даны по этому вопросу, устраивали плохо. Вернее не устраивали вовсе. Что-то же его остановило тогда?       Если я здесь не только из-за того, что Шейну понравился вкус крови.       Если не брать в расчет случившееся после побега. А не брать — не получалось. — Скажите, — я не отрывал взгляда, — что будет, если я откажусь?       Мой вопрос заставил вампира заметно напрячься. — Ничего. Имеешь право не соглашаться на мою просьбу. Ведь я пытался тебя убить. И сделал бы это.       По коже прошли мурашки, стоило мне вспомнить его истинную сущность. — Вы никогда не испытывали ко мне интерес… как к человеку? — Вопрос сорвался с губ практически сам по себе, порожденный болью от размышлений. — Мне правда было хорошо с вами. Очень интересно и спокойно. В глубине души я позволил себе надеяться на взаимность в удовольствии от общения. Пока Льюис не предупредил об опасности, и вы не стали «подкидывать дров». Скажите, какого это, обрекать на смерть того, кто испытывает благодарность и… хочет стать вашим другом?       Лицо вампира исказилось. Я видел, что причинил тому боль. Но не сожалел.       Лишь терпеливо дожидался, когда тот соберется с мыслями. — Ты показался мне интересным молодым человеком. Особенно подкупила манера общения. Не как у большинства на этом веку. Жажда, конечно, сыграла решающую роль. Мы уже говорили об этом, — он сделал небольшую паузу. — Иногда мы выбираем себе людей. Те делятся своей кровью, получая некоторые преимущества от союза. Долгую жизнь, защиту, покровительство. Мои сородичи стали относиться к подобному пренебрежительно. Да и изначально все упиралось в наше удобство. Доноры не равны нам, но необходимы. Порой особенно сильно. Но иногда случаются, как скажут некоторые, постыдные вещи. Когда вампир слишком привязывается к своему человеку. Обретая в нем друга, или даже больше. Льюис был таким для меня. Даже мысль о том, что его можно заменить, казалась мерзкой. Ты вызывал у меня противоречия. Сомнения. Воспоминания. Тебя предлагали в качестве кандидатуры те, кто понимает мою странную особенность. Я отказывался. Ведь вы… умираете ужасной, болезненной или уродливой смертью очень быстро. Я не готов снова обрести друга, чтобы потерять его.       Я смотрел на Шейна во все глаза. Но этот подробный рассказ не ответил на главные вопросы. Зато кусочки пазла начали вставать на свои места. — И вы решили меня убить? Интересный… подход. — Иногда очень сложно объяснять тонкости нашей натуры. Если кто-то вообще пытался. Да, я решил тебя убить, чтобы не иметь возможности привязаться сильнее.       Не знаю, что на такое можно ответить. Тишину прервала Нэхимэна. Конечно, я не понял точно, что та имеет ввиду, но догадывался, что ей надоело терять время. Но я должен был узнать кое-что еще. — Был ли у меня хоть шанс, крошечный шанс того, что в ночь бала вы бы передумали и оставили меня в живых?       Шейн склонил голову набок и грустно улыбнулся уставшей, нечеловеческой улыбкой. Это и стало ответом. Напоминание о том, кто он есть. — Прежде, чем я соглашусь или откажусь от просьбы, я хочу знать, на что подписываюсь. Но не ради вас. А ради того, кто пытался спасти.       В глазах вечного проскользнул достаточно живой огонек. — Нэхимэна проведет обряд. Приготовит снадобье, окурит помещение. Это погрузит тебя в транс. Нам… нужно, чтобы ты согласился уступить свое тело для Льюиса. Совсем ненадолго. Потом все вернется на свои места. За эту услугу можешь просить о любой награде, дать которую в моей власти.       На самом деле я уже знал, что отвечу. — Льюис кажется мне славным парнем. Будет нечестно, если его душа исчезнет. Если это все, что от меня требуется, я согласен.       Шаманка не стала ждать, когда ей переведут сказанное. Буквально после моих слов она подорвалась с места и велела плотно закрыть дверь.       Шейн посмотрел на меня и сразу отвернулся. Показалось ли мне, что его глаза немного влажные? Вампиры, вообще, умеют плакать?       Он очень тихо, на границе шепота, произнес: — Спасибо, Джон.

* * *

      Комнату заполнял густой дым. Он вился под потолком голодными змеями, сворачиваясь в клубки и медленно разворачиваясь. Мне казалось, он живет своей жизнью и имеет что-то, похожее на разум.       Я сидел посреди комнаты на коленях. На мою шею шаманка накинула один из своих амулетов, а сама читала монотонно какое-то заклинание над чашей с водой. Это длилось долго. Ничего необычного не происходило. Вампир, сидя в кресле, замер в ожидающей позе. За все это время он не двинулся и, кажется, даже не моргнул.       Стыдно признаться, но к середине действия мне стало откровенно скучно. Сидеть в неподвижной позе было тяжело и неудобно, шея и ноги сильно затекли от положения. Наконец, Нэхимэна протянула чашу и жестом показала, что это надо выпить.       Как ни странно, страха вся эта ситуация не вызывала. Даже тот факт, что мое тело займет другая душа. То было или влияние благовоний, или я попросту исчерпал в себе ресурс на эту эмоцию.       К тому же, я был рад, что могу сделать что-то полезное в этой жизни.       Странное зелье я осушил двумя глотками, переживая, что жидкость будет мерзкой на вкус. Но она напоминала сладкую воду с горьким привкусом.       Шаманка села напротив и взяла мои руки в свои. Медленно начала раскачиваться из стороны в сторону, сопровождая это ритуальным пением. Его нельзя было назвать красивым или нет, оно было странным, древним и в незнакомых словах и звучаниях можно было легко потеряться мысленно. Точнее это ощущение сформулировать сложно.       Сам не замечая, когда это произошло, я начал раскачиваться вместе с ней. Скоро звуки проникли в меня и сделались частью, странный ритм буквально подстраивался под сердцебиение. Мне показалось, что дым начал приобретать формы и образы. Здесь были звери и птицы, рыбы и люди. Некоторые из животных, насколько я знал, покинули этот мир навсегда в ходе эволюции или, что куда чаще, человеческой деятельности. Образы начали собираться вокруг нас, создавая подобие кольца. Странное, похожее на большую птицу, но покрытое чешуей существо потянулось ко мне и дотронулась клювом до волос. — Льюис, — прошептал я одними губами, не издавая ни звука. Не уверен, что так нужно было поступать, но сердце говорило, что все делаю верно. — Я отдаю тебе временную власть над этим телом добровольно. Заверши свои дела.       Все, что я увидел, перед тем, как исчезнуть, это проскользнувшую в сознании робкую, но счастливую улыбку.