Жажда

      Джон исчез. Я больше не чувствовал его.       И от того, кто пришел в его тело, у меня перехватило дыхание. Эти эмоции были гремучей смесью из свершения невозможного, радости, боли, тоски и надежды. Я мгновенно забыл про усталость и поднялся, подойдя к юноше, что с удивлением смотрел на свои руки. Нэхимэна скользнула в тень, оставив нас наедине.       Ее шепот предупредил, что у нас есть «никак не больше одной свечи». Она оставила ее на столике. Очень тонкая. Максимум: сорок минут.       Я непростительно долго пытался произнести это имя вслух. Как-будто кто-то сдавил внутренности, уделяя особое внимание сердцу и горлу.       Только спустя несколько тяжелых минут, все еще не веря до конца, что я чувствую именно своего друга в теле Джона, мой разум согласился сложить всю гамму эмоций в одно единственное обращение. — Льюис?       Он сидел обнимая себя руками. Затем медленно расцепил и несколько раз сжал и разжал пальцы. — Шейн, мой дорогой друг…— Он не смотрел на меня. Нам обоим нужно было дать время, чтобы понять, что все происходит на самом деле. — Подожди, пожалуйста, минуту. Быть живым… Быть живым так здорово. Я теплый, мои пальцы сгибаются… Шейн. Это невероятно.       После короткой паузы он сорвался с места, и я не успел опомниться, как юноша уже обнимал меня, уткнувшись лицом в грудь. Я очень медленно опустил свои руки на его плечи и обнял в ответ. Очень осторожно. Боясь причинить боль. Боясь сдавить слишком сильно. — Ты все еще носишь тот же парфюм, — я чувствовал, как моя рубашка становится мокрой от его слез. — Поверить не могу, что чувствую его. Снова.       Тело Джона словно имело едва заметный контур голубого цвета. Не знаю, видел ли это я, потому что не был человеком, или оно так и должно быть. Черты лица были смазаны, как будто две наложенные друг на друга фотографии мальчиков.       Как бы мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно. И он вернулся по-настоящему. Навсегда. — Поблагодари Джона от моего имени за возможность увидеться с тобой, — попросил Льюис. — Все-таки, не каждый человек согласится на такой благородный поступок ради незнакомца.       Я осмелился взять голову юноши в ладони и поднять лицо вверх. Наши глаза встретились. — Я бы отдал многое, чтобы ты остался рядом навсегда. И счастлив, что судьба предоставила возможность ощутить тебя снова. И поговорить. Уж не знаю, за какие заслуги, — Мне было очень тяжело подбирать слова и держать свои чувства под контролем. Хотелось вцепиться в его одежду, упасть на колени и умолять остаться. Любой ценой. — Но, Льюис… Почему ты здесь? Почему не ушел? Что ты забыл на границе миров, куда нет ходу ни людям, ни таким, как мы?       Друг улыбнулся. И слегка склонил голову набок. Слезы на щеках блестели в свете живого огня, он даже не пытался остановить их. — Потому что тебе грозила опасность, и я верил, что найдется способ связаться. И предупредить. — Идиот. Ты чуть не погубил свою душу. А если бы возможность так и не появилась?       Он сделался серьезным, наконец, сумев взять в руки свои, непривычно живые, эмоции. — Все намного серьезнее, — Он обхватил мои запястья и отвел их в сторону от головы. Но не выпустил из своих ладоней— Все происходящее казалось подозрительным. Когда…за мной пришли, уже после смерти, я искал любую возможность избежать потери воспоминаний. И вернулся сюда. Долго прятался, пытаясь привыкнуть к новому… существованию. Я не всегда находился здесь. Частично. Это все невероятно сложно объяснить словами. Я то и дело проваливался в состояние, похожее на сон, но это были не мои сны. С годами я научился контролировать свои действия. И, по крупицам, сплел собственную реальность, спрятав ее в тонкой прослойке между Гранями. Оплел ее единственным, что сумел достать и сотворить, чтобы не потерять дорогу в мир людей. Музыкой и снами тех, кто мог их видеть. В последние несколько лет было все сложнее и сложнее выбираться из своего «гнезда». Честно говоря, сегодня я с трудом вспомнил свое имя. Только чувство долга и держало здесь.       Льюис вдохнул, медленно и глубоко. Он явно забыл, что такое иметь тело. Дыхание сбилось от быстрой речи. Я кинул взгляд на свечу. Как быстро огонь пожирает ее… — И вот, пока я был тут, — продолжал он, — вырывая все, что мог взять от реального мира, я узнал, что некоторые из твоих гостей давно не те, за кого себя выдают. Что-то вроде секты. Со своими богами и богинями. Странная затея для бессмертных. Они задумали «избавить род от лишних», руководствуясь непостижимыми для логики умозаключениями. — Имена. Назови мне имена.       Льюис лишь грустно покачал головой. — У мира, в котором я пребывал так долго, свои правила. Мы… не имеем права говорить подробно о многих вещах. Но ты знаешь этих вампиров. Твои постоянные гости. Мужчины и женщины. Следят за тобой уже пять лет или около того. Они прикидывают, «лишний» ты или нет.       В голове не укладывается. Вампиры, объединившиеся против своих. Что за чушь? — Я скажу кое-что важное. Не знаю, какую цену заплачу за это. Но рискну.       Я поспешно зажал ладонью его рот. — Хватит. Ты достаточно страдал.       Льюис мягко убрал мою руку и посмотрел с укором. — Если ты не разрешишь мне говорить об этом, то я никогда не завершу дело. И цена не будет иметь значение, потому что я никуда не уйду.       Прежде, чем я собрался убедить его не делать очередную глупость, он уже выпалил. — Есть еще одна «тайная книга». Третья. Она находится в руках у людей.       Льюиса тряхнуло, и он тяжело задышал. «Картинка» начала двоиться. Как будто кто-то пытался вырвать его душу. Шаманка оказалась рядом в ту же секунду и сделала странный жест руками, словно создавая купол и укрывая им нас.       Я видел, но не глазами, как жуткие тени скребутся у его границ. Это было жуткое зрелище. Даже мне стало страшно от увиденного.       Нэхимэна крикнула о том, что мы дураки, призрак в особенности. И сообщила, что не сможет держать «их» долго.       По моему выражению лица Льюис понял, что я собираюсь сказать ему много что. И не дал это сделать. — Я не жалею. И этим завершаю свой путь в мире людей.       От этих слов все внутри сжало до состояния крошечного, болезненного комка. Не знаю, каким образом я вспомнил о подобном в этот момент и решил спросить, пока была такая возможность. — Откуда у тебя в тайнике взялась вещь охотников? Амулет, шестиконечная звезда. По твоему совету, Джон надел ее на себя. Это могло меня убить, если бы я укусил его.       Глаза Льюиса округлились от удивления. — Что? Это была вещь охотника?! Ты не шутишь?! Черт подери, Шейн, я не знал… Я не знал, клянусь тебе! Я купил ее очень давно, на всякий случай. У проверенного, казалось, вампира. Он сказал, что «это может защитить, если захочешь скрыться от своего хозяина». Я, конечно, не хотел, но решил сохранить ее на всякий случай! Не предавал особое значение. Я… я поверить не могу. Если бы я знал. Прости меня. Пожалуйста. Прости!       Шаманка подскочила к нам, проклиная этот день и нас заодно с ним. Тени подползли до ужаса близко. Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.       Она поднесла длинную, тонкую иглу к ладони Льюиса и велела прощаться. Очень быстро. — Прощай, мой дорогой друг. Теперь по-настоящему. И прости за… ошибку. Я правда не знал, — Льюис, казалось, даже не смотрел в сторону темного ужаса, населяющего комнату. — Это, хах, уже третий раз. Пусть он станет последним. Я не хочу больше мучить твое сердце.       Я понимал, что это предел. Никогда не доходил до его границы в своем путешествии по вечной ночи. Обняв юношу, я все никак не мог поверить, что все заканчивается. Это было намного хуже, чем в предыдущий раз. Намного больнее. Я не хотел его терять, всем своим существом.       И не смог выговорить и слова. Только одними губами, призрак очень важной фразы. Пусть она останется только между нами. — Береги его. Джона. Он славный малый. А меня — отпусти. По-настоящему.       Я слышал, как хрустнула проткнутая кожа. Комнату мгновенно наполнил аромат крови. Я бы назвал ее влекущей и желанной в любой другой момент времени. Сейчас это был флер непереводимой на язык людей грусти и тоски. Ее нотки отдавали не тем прекрасным букетом, за который я привел сюда раненого мальчишку. Она напомнила мне моего друга и запах его кожи.       Все закончилось очень резко. Как будто ударили ладонями по ушам. Щелчок и полная, всепоглощающая тишина. Я все прижимал к себе тело, вжавшись в него лицом. Словно вот-вот раздастся голос Льюиса.       Впервые за долгую вечность, я позволил себе взвыть как один из волчьего племени, и этот звук нарушил покой замка.