Жажда

      Несколько дней я пребывал на краю вечности.       Потребовался долгий сон. Несколько суток я провел вне миров, восстанавливаясь. Переживания были слишком сильные. О многом предстояло хорошо подумать.       Но все потом. Какое-то время хотелось побыть вне собственной головы.       Иногда такие, как мы, могут впадать в продолжительную спячку, длинной до нескольких лет. Это случается после сильных потрясений или потери близкого существа. После пробуждения вампир выглядит скверно, больше схоже с сушеным фруктом, и требуется много крови, чтобы привести себя в порядок.       Я прибегал к этому методу лишь однажды, после смерти Льюиса. В то время на долгие полгода мое сознание покинуло этот мир, и вокруг не было ничего, кроме темноты.       Но сейчас дела обстоят совсем иначе.       Нэхимэна все это время терпеливо ждала моего возвращения, и я был благодарен гостье за такое понимание. Она заканчивала удивительной красоты вышивку, когда я нашел в себе силы встретиться. Конечно, она не была довольна поведением моего друга и долго читала нотацию о том, как глупо он поступил, идя на риск. Я слушал молча, понимая ее опасения и волнения.       Очень давно я спас жизнь очень талантливой девочки из забытого Богом и Дьяволом племени. Она ответила мне тем же, когда пришло неблагое время и моя жизнь буквально висела на волоске. У нее прекрасные ученики, расселившиеся по всему миру, но их мудрость не идет в сравнение с той, которой обладала талантливая шаманка.       В благодарность за спасение я предложил ей стать одной из нас. В этом случае все было законно, мы можем проявить подобный щедрый жест в обмен на действительно важный поступок. Шаманка лишь рассмеялась на мое предложение и сказала, что никогда не станет «бусиэ» *       Позже я оказал ей еще одну услугу. Это было совершенно против правил, но обстоятельства складывались таким образом, что мне было необходимо иметь подобные связи с сильными мира сего.       Я дал ей немного своей крови для очень действенных ритуалов. Не знаю, как именно она ей распорядилась. Наверное, спасла много человеческих душ, чему обязывала ее деятельность.       С того часа за старой знакомой значился должок.       Тогда мы и договорились: если мне потребуется помощь на ее веку, она не посмеет отказать. Люди из ее краев — люди слова. Она откликнулась на мой зов незамедлительно, хотя минуло почти полвека.       Пока она говорила, я смотрел в ее удивительные глаза и вспоминал маленькую бойкую девушку, чью хрупкую жизнь решил спасти. Такие таланты не должны уходить из этого мира слишком быстро. Ее кожа и формы давно приняли иные очертания, но эти удивительные, пронзительные глаза не потеряли цвета и сосредоточенности. Она говорила на языках, забытыми людьми, и знала об этой жизни и смерти намного больше тех, кого я встречал в своей вечности. Мне было жаль смотреть на хрупкость человеческого сосуда. В то время как в его бесконечных чертогах гуляли вихри сильного и неподвластного. Я восхищался этой женщиной. И все больше росла уверенность, что мы видимся в последний раз.       Когда Нэхимэна закончила меня поучать, то протянула иглу, завернутую в ткань и велела сжечь ее в сильном пламени. Это поручение было выполнено в тот же час, пока шаманка собирала вещи, а я занимался организаторскими моментами.       В промежутке между сборами мы говорили о произошедшем. Нэхимэна уверила меня, что теперь душа друга направилась туда, где положено быть мертвым. Больше его ничего не держало в этом мире. В какой-то степени мы оба стали свободнее с того момента, как она помогла Льюису уйти. Ее пальцы ловко перебирали сумку, забитую травами, непонятными склянками и кореньями. С иронией я подумал о том, что такая сильная женщина может убить любого из моего рода даже в столь почтенном возрасте. Очень хорошо, что подобное не в ее интересах.       Транспорт прибыл в строго назначенное время. Мы смотрели друг на друга, наверное, несколько минут, а потом, одновременно, поклонились. Как равные. Два существа не из этого мира, каждый из которых преследовал свои цели и играл отведенную ему роль.       Она ушла твердой походкой, не оборачиваясь.

* * *

      Почти всю следующую неделю я был в разъездах. Доверял проверенным личностям тайну о третьей книге. Мы начали свое небольшое расследование, но то быстро зашло в тупик. У меня был лишь невнятный факт существования столь опасного артефакта и никакой конкретики. Я даже не мог рассказать, откуда взял эту информацию. Не смея покидать свои дела на больший срок, мне пришлось доверить это дело другим и вернуться к прямым обязанностям дома.       Сказать, что работы накопилось много, — не сказать ничего. Еще несколько ночей я только и делал, что улаживал личные дела, проводя время в кабинете безвылазно. Я слышал, как Джон перемещается по моим владениям, как читает детям и учит тех основам языка и счета. Но не был готов к встрече с ним. Разговор тоже предстояло обдумать. И на него следовало потратить никак не строго ограниченное время.       Я решил закончить все свои дела прежде, чем мы поговорим.       Пару раз ко мне приводили гостей. Требовалось много крови для восстановления сил. Участь этих персон не завидная, но я постарался закончить все быстро. Хотя бы по той причине, что свободного времени у меня не было от слова «совсем».       Мысли о Льюисе приходили редко и напоминали собой горький флер. Это живое, настоящее прощание было необходимо. К тому же меня все время притягивало к воспоминаниям, потому что какая-то часть натуры догадывалась: он все еще здесь. Теперь это тянущее, как незаживающая рана, ощущение прекратилось.       Я не оправился до конца. Мне все еще было больно и горестно. Но начало появляться желание, как выражаются люди, «двигаться дальше».       Теперь я действительно сделал для него все, что мог.

* * *

      Находясь на охоте я думал о том, как хорошо прошел разговор с Джоном. Я опасался, что напугаю его своими действиями, в то время как хотелось показать, что если его останавливает страх боли, это решаемая проблема. По крайней мере в большинстве случаев. И что я не предлагаю ему стать своим ланчем, что донорство это намного сложнее, чем он мог подумать.       Мне нравилось то доверие, что он оказал. Я с удовольствием вспоминал его желание открыться и подчиниться моей воле. В этом был определенный шарм сугубо с моей точки зрения. Джон — просто одинокий ребенок, в силу своего возраста не понимающий до конца обстоятельства, в которых я вынудил его находиться. Может, оно и к лучшему.       В любом случае в нем было что-то интересное. В его манере разговора и мыслях, которые тот запрещал себе думать. Это отголосок моего времени и тех людей, что жили в нем. В мальчишке не было зла, куда больше его сущность заполняло одиночество и сильное желание быть нужным. Из него можно воспитать интересный экземпляр, если приложить немного усилий. В конце концов в моем распоряжении все время этого мира.       И меня, безусловно, тронуло его желание помочь. Хотя он и говорил о том, что делает это не ради меня, какая-то часть его сущности хотела уменьшить количество боли в этом мире. Это похвальное стремление. Но я не знаю, будет ли он готов делить эту вечность напополам с тем, кто принимает чужую смерть как необходимость.       Я предложил все, что могу дать. Решение остается за ним.       Отложив эти мысли, я остановился посреди пустующей улицы и прикрыл глаза. В мире мешалось много запахов, от сносных до совершенно мерзких. Потребовалось немного времени, чтобы выпутать из этого клубка одну тонкую нить, которая должна была привезти к жертве. Поймав ее и последовав мыслями в определенном направлении, я поднял голову и посмотрел на горящее окно одного из многоэтажных домов.       Я чувствовал, как засыпает сознание молодой девушки. Она устала после рабочего дня и теперь коротала время за чтением. От нее приятно пахло молодой кровью и днями, отведенными для юности. Славное время. Приятная находка. В объятиях города редко можно найти столь непорочное существо.       Я решил помочь ей и подтолкнул в сторону сновидений. Потребуется не больше десяти минут, чтобы тело расслабилось и приняло в свои объятия приходящего в зыбких иллюзиях. Я сел на небольшую лавочку и замер в ожидании. Сегодня мне не хотелось разбавить свое насыщение страхом. Будет достаточно, если человеческое дитя погрузится в глубокий сон, и я тихо возьму то, что нужно.       Ожидание тянулось медленно и мучительно. Когда все свершилось в точности по плану, и дитя человека уснуло, я тенью просочился в незакрытое окно. Внимательно следя за тем, чтобы оставаться незамеченным для редких прохожих. С легкой улыбкой подумалось о том, что все происходит по «классике жанра». А вот и моя желанная жертва. Красивая девушка.       Я с трудом заставил себя оторваться от ее горла. Горячая и молодая, она била в голову ничуть не хуже вина. Как я и предполагал — чистая дева, без особых злых умыслов, но и без излишнего альтруизма. Своим сознанием я удерживал ее собственное во снах и чувствовал, как она вздрагивает, не понимая, в какой реальности находится. Скорее всего, завтра она почувствует сильную слабость и не сможет встать с кровати. Пройдет время и тело быстро восстановит похищенный мною ресурс. У меня нет цели допивать до конца конкретную жизнь. Когда-нибудь я вернусь к ней. Может, и в ближайшее время.       Это не удовлетворит жажду. Конечно, та захочет еще. Но я специально выделил эту длинную ночь для охоты, решив действовать продуманно и неспешно. Покидая покои юной девы, я коснулся губами ее беззащитного запястья. Невидимая отметка. Теперь ее не тронет никто из детей ночи.       Следующим «блюдом» стал немолодой мужчина. Вусмерть пьяный, что делало его легкой добычей. Судя по одежде, из приличного окружения. Выходные дарят моему роду, порой, слишком легкую возможность заполучить необходимое. Я почувствовал в его крови хороший виски и дал тому опутать меня хмелем на некоторое время. Его жизнь я тоже оставил вне опасности.       Подобный жест нельзя назвать проявлением доброй воли всецело. Все очень просто — смерти не должны случаться слишком часто. Само собой, это привлечет внимание. Так поступать нельзя.       В следующий миг я застыл. Было ощущение, что меня резко облили холодной водой. Итан ворвался в мои мысли резко и без предупреждения. Это был сигнал опасности. Без лишних слов и посланий.       В тот же миг я направился к своему дому, не теряя ни секунды.

* * *

      Я застал этого наглого ублюдка Рошше хохочущего над телом Итана. Мой друг, судя по всему, вступил в поединок и проиграл его. Помятый, с отметинами полученных ран, выступающих красным через одежду, он морщился от боли и пытался подняться. Чуть дальше лежал Джон. Бледный, судя по всему, без сознания. В нем едва теплилась жизнь, и повреждения были серьезнее, чем в первую нашу встречу.       Эта картина вызвала во мне настоящий гнев. Увидеть подобное на своей территории оскорбительно, как плевок в лицо. Я не смог долго оставаться незамеченным, и злость захватила власть над телом. В следующий миг я осознал себя сидящего сверху на Рошше и сдавливающим его горло. Тот продолжал заливисто хохотать, не выказывая сопротивления. Этому безумцу было, как будто, все равно на происходящее.  — О, Шейн, ты вернулся! — поприветствовал он меня, нагло глядя сквозь прорези в маске. — Как поохотился? Я чувствую, весьма удачно.       Его поведение выводило меня из себя. Гнев бился у самого горла черной кровью, заставил меня выпустить клыки и утратить большую часть человеческой маскировки.  — Какого Дьявола ты здесь творишь?! Рошше, это мой дом.       Краем глаза я заметил, как Итану удалось подняться. Он незамедлительно направился к Джону, проверяя пульс и дыхание, а затем с видимым трудом подхватил его на руки и, насколько позволяло состояние, быстро направился к дому. Заметив это, охотник снова рассмеялся.  — Я-то думал, что слухи про тебя ложь, Шейн. А ты, оказывается, действительно питаешь слабость к людям. Твой сентиментальный дружок, похоже, тоже. Интересно, как отнесутся в альянсе, узнав, что он обратил человека без их ведома.       Я опешил и даже забыл про злость. Откуда у него подобная информация?!. Рошше грубо оттолкнул меня, поднимаясь с земли и отряхивая темные одежды от грязи.  — Ты нарушил правила, охотник, — я старался делать вид, что сказанное не относится к моему другу. — И имею полное право применить меры. А также сообщить об этом нарушении высокопоставленным. Так не поступают на чужой территории.       Я знал, что Рошше улыбается наглой улыбкой. Чувствовал это. Замечал по его глазам.  — Применить меры? Пожалуйста. Но я буду защищаться. Сомневаюсь, что у нас равные силы. Хочешь пожаловаться? Вперед, Шейн. Но я не буду молчать. Им будет интересно узнать подробности твоей жизни. И твоего доброго доктора. Подумай, какие вещи в этом случае заинтересуют альянс больше?       У меня буквально сперло дыхание от гнева. Полными ненависти глазами я смотрел на охотника, а тот, легкой походкой, отошел в сторону. Судя по всему, намеревался уйти. Этот вампир, без преувеличения, оставил меня в дураках. И откровенно этим наслаждался.  — Я лишь скромно взял обещанное. — Продолжил он, крутя головой так, словно разминал затекшую шею. — Нельзя нарушать данное слово. И предлагать варианты уже после того, как мы заключили сделку. Думал, ты держишь свое слово. Я разочарован в тебе, Шейн.       Мне нечего было ответить ему. Я понимал, что все сказанное с моей стороны будет выглядеть как жалкое оправдание, и Рошше обязательно найдет способ, как сделать эту ситуацию еще хуже для меня.       Но он все же ждал от меня каких-то слов.  — Убирайся с моей земли, охотник. Если ты явишься сюда снова, мы проверим, чьи силы не равны.       Рошше наигранно поклонился, и это выглядело отвратительно. Я демонстративно отвернулся и зашагал в сторону дома. Меня беспокоило состояние Джона. Надеюсь, Итан сможет ему помочь.       Скверное чувство от происходящего грызло изнутри. Я чувствовал себя униженным. Хотелось развернуться, сбросить человеческую маску окончательно и вырвать кусок плоти из горла охотника. Но, в таком случае, я подставлю минимум двоих из своего дома. Альянс не оставит без внимания стычку. Начнутся вопросы. Они захотят узнать мельчайшие подробности и узнают их. Я не хочу, чтобы Итана и его жену приговорили к стеклянному гробу. Что они сделают с Джоном при сложившихся обстоятельствах — не имею понятия. Надо было сдержать свой гнев. По крайней мере, сейчас.  — Само собой, господин Шейн, я уйду. — Донесся до меня голос с издевкой. — И советую тебе забыть об этой ситуации. Вечность, знаешь ли, штука длинная. Сейчас все не в твою пользу.       Я чувствовал, как он ушел. Остановился у входной двери и дал слабину. Пальцы сжались в кулак, и я со всей силы нанес удар по одной из статуй, стоявшей у входа. Еще несколько ударов, и скульптура превратилась в пыль и осколки.       Несколько минут потребовалось, чтобы успокоиться и спрятать клыки. Я дышал глубоко и медленно, стараясь как-то поубавить гнев. Сейчас ничего нельзя было поделать. Но я найду управу на этого наглеца. Если он не играет по честным правилам, я не вижу смысла придерживаться их со своей стороны.       Прикидывая план мести, я направился в больничное крыло.

* * *

      Итан выглядел совершенно измученным и то и дело морщился от боли. Я знал, что ему пришлось не сладко, но помочь не мог. Если он мог стоять на ногах и делать свою работу, значит, повреждения не были критичны. А может, тот просто хорошо их скрывал.  — Все в порядке, — бросил он мне, суетливо подготавливая какие-то лекарства. — Со мной так точно. Всего пара укусов, оклемаюсь. С Джоном дела обстоят хуже. Мне удалось остановить кровотечение, но он потерял слишком много… ресурса.       Я направился к закрытой ширмой кровати.       Бледный, нездорового вида мальчик лежал практически бездыханно. У него была поднята рука, и от подмышки к поврежденному участку тянулся жгут. Рану перекрывал стерильный пакет (или что-то в этом роде), и Итан складывал на металлический поднос необходимые для работы инструменты. К нему подключился второй доктор, вбегая в помещение растрепанным и переодеваясь буквально на ходу. Видимо, Итан оторвал его от дел.  — Шейн, тебе лучше подождать за дверью, — велел мне друг, мягко, но настойчиво подталкивая в сторону выхода. — Извини за вынужденную грубость, но ты мешаешь. Здесь не так много места для троих.       Я послушно направился в указанном направлении, оборачиваясь напоследок. У меня были серьезные опасения за его жизнь.  — Сделаю все, что в моих силах. А ты тоже займись делом и отвлекись. Там Шейл и Анжелика проснулись от шума. Верни их в кровать.        Дверь закрылась буквально у меня перед носом, и я слышал, как Итан дает распоряжения. Я обессиленно облокотился об нее лбом, пытаясь дотянуться до мыслей мальчика. Их как-будто прятала от меня глубокая, черная вода.       Я не хотел, чтобы Джон умер. Такое Рошше точно не сойдет с рук. Доверившись своему другу и тяжело вздохнув, я отправился выполнять его просьбу, чтобы ненадолго отвлечься.

* * *

      Шейл и Анжелика смотрели на меня с долей страха, когда я вошел. Они жались друг к другу и не могли понять, чего ожидать дальше. Не знаю, запомнили ли они мое лицо в ту ночь. Кроме того дня, мы больше не пересекались на территории поместья. Я только слышал их голоса и шаги, пока прибывал в своем кабинете и прислушивался к происходящему.       Одна из девочек робко подала голос.  — Что-то происходит? Мы слышали шум. Мистер Итан был чем-то сильно взволнован. С ним все хорошо?       К вопросам подключилась ее подруга.  — Что-то случилось с Джоном?       Я располагал скудными знаниями по поводу последнего, но знал, что мальчик в состоянии нормы.  — Все в порядке, девочки. Нет смысла переживать, — я остановился напротив их кровати, хрупкие дети делили одну на двоих. — Жаль, что шум разбудил вас. У… мистера Итана просто появилась срочная работа. Один из моих слуг получил повреждения. Он делает все, чтобы это исправить. С Джоном все в порядке. Я слышал, он идет на поправку.       Страх в их глазах немного смягчился. Кажется, мои объяснения подействовали.  — А вы кто? — Спросила одна из них.  — Хозяин этого дома. Рад познакомиться со столь очаровательными, юными леди. Смею надеяться на взаимность.       Я поклонился с легкой улыбкой, опутывая их сознание спокойствием. Они несмело улыбнулись в ответ. Применять гипноз на детях сложнее, чем на взрослых. Их мысли более текучие, их сложно контролировать или задать нужный вектор. Получается не всегда.  — Мы рады, сэр. Вы так забавно говорите.       Они тихонечко захихикали, подметив мою черту. Видимо, подобное кажется забавным людям их поколения.  — Меня попросили убедиться, что с вами все в порядке. Я вижу, это так. Славные дети должны спать в это время суток. Вы же послушные и хорошие, не так ли?       Я мягко опустился на кровать, погладив сначала одну, затем следующую по волосам. Тактильный контакт был очень важен для усиления гипнотического действия. К сожалению, я чувствовал, как они бодры и явно не собирались отправляться в сон.  — Жаль, Джона сейчас нет, — напоминание о мальчике царапнули по ране, оставленную беспокойством. — Он часто читает нам на ночь.       На меня уставились две пары намекающих на сие действие глаз. Игнорировать подобное было сложно. Может, так они уснут быстрее?  — Хотите, чтобы я вам что-нибудь почитал?       Две головы закивали практически в такт. По крайней мере, они не чувствовали опасности в моем присутствии. Это хорошо. Значит, они не помнили, что я был в ту ночь свидетелем жестокой расправы над их друзьями.  — Хорошо. Я схожу в библиотеку и что-нибудь принесу.       Я подумал о том, что, таким образом тоже смогу отвлечься от неприятных мыслей. Иначе придется бестолково скитаться по своим владениям, пока не взойдет солнце. Пусть будет хоть какая-то польза.       Одна из девочек засунула руку под подушку и продемонстрировала книгу. Она явно была из моей библиотеки. Я бы подумал, что ее принес сюда Джон. Но вряд ли он бы стал читать детям подобное.       С обложки на меня смотрел оскалившийся вампир, стоявший в устрашающей позе. Выше значилось название и автор. Ох уж этот вездесущий Брэм Стокер…  — Вы уверены, что хотите, чтобы я читал вам это? — Я улыбнулся забавности сложившейся ситуации. — Может, я поищу для вас какие-нибудь сказки?  — Нет, эту хотим. — Девочка упрямо замотала головой. — Анжелике понравилась обложка. Она говорит, что так мы узнаем что-то о той женщине, что пила нашу кровь. Джон сказал, что мы слишком маленькие для таких книг. Но мы все равно взяли ее, чтобы уговорить почитать.       Я невольно, едва заметно, выдохнул. Работать с их памятью, когда придет время, будет очень не просто. Учитывая сложности, связанные с их возрастом, тут так же имеет значение факт воспоминаний, засевших слишком глубоко в сознании.       Не знаю, хватит ли моего таланта сделать с этим что-то.       Я принял книгу из рук девочки и пролистал первые страницы, напоминая себе, о чем шла речь в этом романе. Что же, выглядит достаточно скучно для их возраста. Это должно помочь усыпить моих гостей.  — Не думаю, что вы найдете здесь нужную информацию. Это художественная литература. Значит, выдумка. Придуманные истории для взрослых. Как и сказки для вас.       Меня окинули подозрительным и нетерпеливым взглядом. Беззлобно ухмыльнувшись, я открыл первую страницу романа.  — Но если леди настаивают, не смею отказать.       Откашлявшись и выбирая расслабляющий тембр голоса, я начал погружать себя и слушательниц в историю.  — Глава первая. 3 мая. Выехал из Мюнхена 1 мая в 8 часов 35 минут вечера и прибыл в Вену рано утром на следующий день; должен был приехать в 6 часов 46 минут, но поезд опоздал на час. Будапешт, кажется, удивительно красивый город; по крайней мере, такое впечатление произвело на меня то, что я мельком видел из окна вагона…       К «пятому мая» девочки осмелели достаточно сильно, чтобы расположиться вокруг меня. Одна из них, судя по всему, это была Шейла, устроилась головой на моих коленях, заглядывая в книгу. Я чувствовал их ровное дыхание и слышал стук маленьких сердец. Постепенно, на это потребовалось больше получаса, оно становилось тише и ровнее, давая сигнал о том, что их обладательницы, наконец, сыскали покой в объятиях Морфея. Я осторожно закрыл книгу и перевел взгляд на детей. Убедившись, что их сон достаточно глубокий, осторожно расположил гостей в правильную позицию для сна и накинул одеяло. Они рефлекторно прижались друг к другу и сладко посапывали. Даже у меня эта сцена вызвала долю умиления.       Я тихо вышел, оставив книгу на столике, и прикрыл за собой дверь. Данная просьба действительно помогла отвлечься, но пришло время возвращаться в совсем не прекрасную реальность. Подойдя к двери медицинской комнаты, я глупо потоптался у ее входа какое-то время. Не знаю точно, сколько это длилось.       Дверь открылась совершенно неожиданно. Утомленный еще больше, Итан казался старше своих лет.  — Хорошо, что ты уже здесь. Проходи. Срочно.