Жажда

      Джон выглядел скверно. Жизнь покидала его тело.       Несколько долгих секунд я смотрел на осунувшееся лицо, темные круги под глазами и синие губы. Его разум был скрыт достаточно надежно, и мне не удалось бы пробиться сквозь «черную воду», даже если бы я постарался изо всех сил.       Не покидало чувство злобы. Наглость Рошше не знала границ. Скверно и обидно, что все произошло так. Из него можно было сделать достойного компаньона.       Я сжал ладони, пока ногти не впились в кожу до боли.       Неприятное, сковывающее грудь чувство сильно сжимало что-то под ребрами. Не сердце. Некоторые утверждают, что примерно в этой области находится бессмертная энергия.       Итан тяжело вздохнул и проводил нового врача за дверь. — Я сделал всё, что мог. Но, боюсь, этого недостаточно. Он потерял много крови. Я принес его сюда слишком поздно, а этот ублюдок взял слишком много.       Я видел, как мой друг пытался незаметно облокотиться о стену. Его мучила сильная боль. — В таком случае займись собой. Выглядишь неважно.       Слова звучали так, словно они не принадлежали мне. Взгляд продолжал оседать на лице мальчика. Я буквально чувствовал, как темная тень от больших, черных крыльев падает на его тело. Это было сложно описать словами.       Бесполезные, хрупкие человеческие сосуды.       Я не спрашивал совета по поводу того, что собирался сделать. На это не было времени. Да и сам поступок граничил с безумием. Еще один шаг в сторону стеклянного гроба, если о том узнают. Говорить вслух подобное не было нужды. Мной руководило чувство обязательства перед тем, кто оказал посильную помощь. Еще можно попытаться исправить положение.       Буквально секунда потребовалась моему существу, чтобы отойти в сторону специально оборудованного шкафа для хирургических инструментов. Не глядя, я взял одно из лезвий и провел четкую линию в области запястья. Услышал возмущенный и слегка испуганный возглас друга уже после того, как совершил задуманное.       Осторожно придерживая голову мальчика, слегка запрокинув ее назад — и внимательно следя за тем, чтобы хитроумная повязка оставалась на своем месте — проследил, чтобы небольшая струйка крови стекла в горло юноши. Я не был уверен в успехе своих планов, вряд ли он сможет проглотить хотя бы каплю, но если смысл нашего существа в том, чтобы поделиться своей силой, то я отдавал ее ровно в той пропорции, какая требовалась.       Доктор подскочил ко мне и попытался прервать действие. — Ты что вытворяешь, идиот?! — Итан вцепился в мою руку, но ничего не смог сделать. Я знал это. Да простит меня обессиленный собрат за такую наглость. — Это… так не поступают, Шейн! Он не давал своего согласия! Мы так не поступаем!       Я молча перевел на него уставший взгляд. Доктор отступил, продолжая смотреть на меня ошарашено, будто на… чудовище, как бы забавно это не звучало. — Будем надеяться, что он согласился стать моим. Хотя и не говорил этого вслух.       Мой дорогой друг устало опустился на один из стульев на колесиках без спинки. В кабинете таких было несколько. — Шейн… Я не понимаю, что происходит в последнее время. Мы все, словно разом, начинаем сходить с ума и совершать глупости, кто на какие горазд. Не мне обвинять тебя и читать нотации, сам понимаешь положение. Но… ты осознаешь риски? — Я осознаю, что есть шанс спасти мальчишку. Не хочу, чтобы он умирал на моей земле. Нужно исправить причиненное невежество. — Так ты делаешь это, потому что эгоизм давно победил в тебе здравый смысл? Хочешь утереть нос Рошше?       Он смотрел на меня внимательно. Я читал осуждение на его лице. Взгляд доктора был тяжелым и не сулил ничего хорошего. Он умел делать так. Говорить одним своим видом «Мне это не нравится. Очень сильно». — При худшем раскладе ты получишь ничего не понимающую куклу, которая будет таскаться за тобой, пока тебе же не надоест. Иногда бросаться на людей, когда понадобится еда. Ты помнишь, как и я, время, когда создание таких существ попало под строгий запрет. Это уже выдало нас однажды. И угроза нависает до сих пор. Мы не создаем упырей. Это грязное дело.       Я ответил на его взгляд открыто, признавая риски и прекрасно зная, о чем идет речь. — В таком случае, в мою обязанность войдет сделать так, чтобы никто не узнал о случившемся. Не могу остаться в стороне, зная, что еще могу что-то изменить.       Я старался сохранить свой голос спокойным. Но он дрогнул, когда я произносил последнюю фразу. — Дьявол тебя подери, Шейн. Надеюсь ты знаешь, что делаешь.       Я ответил, что знаю. Это была чистейшая ложь.

* * *

      Следующие пару часов мы наблюдали за состоянием мальчика. Он должен был прийти в себя в любом из раскладов. Близился рассвет.       Я с огромным трудом убедил Итана, чтобы тот отправлялся отдыхать. Прихрамывая, не желая оставлять меня одного, он поддался уговорам лишь тогда, когда в ход был пущен главный козырь. Эффект возымел довод, что его жена оторвет головы нам обоим, если верну ее супруга в таком виде.       Как только доктор скрылся в своей комнате, я поднял Джона на руки и отнес в покои наверху. Капельницы и хитроумные устройства, поддерживающие его жизнь, уже не имели смысла. Теперь его держит на плаву совсем другое.       Обычно обращение занимает несколько тяжелых дней. Из-за малой дозы вампирской крови организм долго привыкает к своему новому естеству. Но я понятия не имел, что случится теперь. Стоило надеяться на то, что юноша серьезно думал стать моим спутником. Если он откроет глаза, а те окажутся «остекленевшими», неживыми, мне придется незамедлительно прибегнуть к единственно верному способу в этой ситуации. Не хотелось думать о том, что предстоит сделать в таком случае.       День тянулся бесконечно долго, и я не мог позволить себе расслабиться даже на короткий миг. Все, что оставалось делать, — это лежать на кровати рядом с юношей или маяться в пределах комнаты, то и дело оборачиваясь и проверяя его состояние. Он находился на границе миров, куда нет ходу таким, как мы. Это ощущалось, как натянутая тонкая струна, готовая оборваться в любой момент.       Несколько раз я провел рукой по его волосам, искренне надеясь, что не потерплю поражения еще и здесь. Их было достаточно за последнее время.       Было много мыслей. Я сдерживал их все это время, увлекая себя работой и другими обязанностями. Комната напоминала о прощании с Льюисом, все еще чувствовался едва заметный запах трав, витающий призраком ритуала. Каждый шорох заставлял напрягаться, и каждый звук вынуждал обернуться. Даже если мне было известно наверняка, что это все происходило за пределами помещения.       Мысленно я предупредил всех находящихся в доме о невмешательстве. Как минимум, для слуг происходящее было небезопасно. А Итану следовало позаботиться о себе и своих подопечных.       К тому же, ему ни к чему было присутствовать, если все обернется худшим образом.       За час до заката следующего дня я увидел, как дрогнула рука Джона, и мгновенно оказался рядом. Каждый мускул был наполнен напряжением. Все станет понятно с самой первой секунды.       Сердце мальчика забилось быстрее, удары казались настолько громкими, что заполняли пространство вокруг. Дыхание становилось увереннее, губы порозовели буквально на глазах. Дрогнувшие веки дали сигнал о скором пробуждении.       Это мгновение должно было решить все.

* * *

      Джон сел настолько резко и стремительно, что инстинкты велели сделать быстрый и резкий шаг назад. Он склонил голову и провел в этой, слегка неестественной позе, какое-то время. Я стоял в стороне, не ожидая такого расклада и не зная, что мне предпринять. Глаза он все еще держал закрытыми.       Мальчик сильно закашлялся, вцепившись пальцами в одеяло. Складывалось ощущение, словно ему не хватает воздуха. Оставалось терпеливо ожидать, когда тот повернет голову и даст на себя взглянуть.       Откашлявшись, он замер. Я видел, как по его телу проходит судорога, как пальцы не подчиняются приказам головы и как старательно он изучал ими пространство вокруг себя. Пронаблюдав эту картину какое-то время, я осмелился тихо обратиться к юноше. — Джон?       Тот даже не повернулся в мою сторону. Лишь дотронулся до повязки на шее. А затем зашипел, как дикий зверь, которому причинили вред.       Я напряг каждый мускул и истинная форма явила себя почти мгновенно. Чувствовал, как взгляд начинает отдавать алым и как клыки приняли естественную длину. Мысленно я готовился к худшему варианту событий.       С огромным усилием сделал несколько шагов в его сторону. Бесцеремонно поднял лицо вверх, заставив посмотреть на себя.       И выдохнул с невероятным облегчением, погрузившись в пучину ярких, зеленых глаз.       Джон тут же отскочил от меня к стене, достаточно быстро. По крайней мере он сделал это проворнее, чем тогда, когда был всецело человеком.       Я запоздало понял, что его встревожил мой вид, и поспешно принял более привычное обличье. — Не хотел тебя напугать. Ты не отвечал, это вызвало беспокойство.       Но на меня взирали не испуганно. Так выглядит звереныш, понимая, что силы не равны, но не отступающий от намерения защищаться до конца. Мальчик продолжал молчать, только его зрачки двигались, осматривая комнату и поспешно взирали на меня, словно ожидая подвоха. Происходящее было очевидным: вещи стали выглядеть несколько иначе. Это ошарашивало и вводило в ступор любого на первых порах.       Я попытался сдержать улыбку. Ведь это даже не половина от того, что видим мы. — Что за чертовщина? — его голос был требователен и зол. — Я ничего не понимаю, но здесь не обошлось без вашего участия.       Осторожно и мягко я опустился на кровать поодаль. Дрожь не отпускала моего дорого гостя. Тело менялось, а это нельзя назвать приятным процессом. — Я объясню тебе все, как только немного придешь в себя. Лучше расскажи, что было последним из увиденного?       Джон не двигался и моргал очень редко. Быстрые удары сердца выдавали волнение. Осторожное прикосновение к мыслям дало знать, в какой сильной растерянности тот находится. — Я был уверен, что умер, и на этом жизнь окончила свои неприятные сюрпризы.       Мы провели в тишине достаточно долгое время. Юноша осматривал свое тело так, словно видел его впервые. Неловко сжимал и разжимал пальцы. Пытался унять дрожь, но быстро понял, что бороться с этим не имеет смысла. Осмелев достаточно, взял край одеяла и неловко попытался в него закутаться. Это мало спасало от холода. — Это правда, что вы обещали меня этому чудовищу?       Вопрос разрезал тишину подобно громовому раскату. Он не был одним из тех, на которые хотелось отвечать.       Требовательный взгляд не отпускал мой не на секунду. — Не совсем так. Когда ты сбежал, мне потребовалась помощь искусного охотника, готового идти по очень нечеткому следу. Увы, я не знал никого лучше него. И Рошше назвал свою цену. Думаю, ты догадываешься, какой она была.       Раздался смех. Нервный, нездоровый. Я подумал, не повредился ли нежный рассудок смертного от событий, что пришлось пережить? — Если бы я только знал об этом… — наконец произнес он, отворачиваясь. — Послушайте, я не хочу показаться невежливым, но когда этот странный эффект пройдет, пожалуйста, выдайте мне обещанные деньги, и я больше не потревожу своим присутствием этот дом. Забыть все это будет лучшим выходом.       Мне пришлось выдержать неловкую паузу. Было сложно подойти к этому вопросу. — Боюсь, это более невозможно. Рошше чуть не лишил тебя жизни. Чтобы не дать ей угаснуть, мне пришлось дать тебе свою кровь. Чтобы спасти…       Джон вскочил с кровати и оказался передо мной, не дав договорить. Его разум был полон гнева, пожирающего все на своем пути. Впервые за это время он смотрел на меня сверху вниз и, кажется, в его мыслях пронеслась идея ударить меня. Хорошо, что он этого не сделал.       Мальчик не старался понизить голос. Скоро весь особняк будет знать, что происходит. — Ты… Вы… Да как вы смеете! Распоряжаться моей жизнью, как будто это ваша собственность! Как этот особняк, слуги и все остальное! Вы дали мне выбор, были условия, но и здесь я не смог ничего сделать! Что это? Очередная «игра»? Шутка от вампира, которому слишком скучно? Или это ваша благодарность за помощь?       Он ударил по столу кулаком, но сам не ожидал, что тот разлетится на куски. Это озадачило мальчика на весьма короткое время, и он снова вернулся к своему взвинченному состоянию. — Уж не знаю, где я успел так нагрешить, чтобы жизнь свела меня с вами и вашим поганым родом. Хватило того, что вы хотели меня убить. Надо было еще вчера забрать деньги и забыть это все, как страшный сон. Все это случилось из-за вас! Хотя на что я надеюсь? Что чудовищу будет стыдно?!       Он явно ожидал от меня какого-то ответа. — Позавчера. Ты провел без сознания довольно долго.       Кажется, это было не совсем тем, что он надеялся услышать. В гневе, он развернулся и направился к выходу. — Мне ничего от тебя не нужно. Ни денег, ни дальнейшего гостеприимства. Просто иди к черту и дай покинуть это место.       Я выпустил вверх воздух, сдувая попавшую на лицо прядь. Мое терпение не было бесконечным. За одни эти слова стоило выпороть новоиспеченного донора так, чтобы тот не смог сидеть неделю. Но учитывая его положение и положение вещей в целом, я решил прибегнуть к более мягким и менее травмирующим формам дальнейшего взаимодействия.       Не успел тот ступить и шага за дверь, как я схватил его за окровавленный воротник и сильно прижал к ближайшей стене. Взгляд юноши уже не был настолько озлобленным, и в нем даже мелькнуло что-то, похожее на беспокойство. Я говорил медленно и четко. — Если бы не моя кровь, твое тело было бы уже объято пламенем погребального костра. Рошше, если от этого станет легче, оставил в дураках всех нас. На тот момент прибегнуть к его помощи было единственным вариантом в моем положении. Да, мальчик, я чудовище. И я дал тебе невероятную, для смертного, возможность прожить долгую, полную благ жизнь. Подумай об этом. И подумай о том, что ты не стоял бы сейчас здесь, если бы не хотел принять мое предложение.       Джон смотрел на меня прямо, не скрывая взгляда. Может, тот боязливый мальчик действительно умер? — Я бы никогда не дал своего согласия, если бы знал, что стал валютой в ваших вампирских игрищах.       Его снова сильно затрясло, и тело согнулось от боли. Я попытался направить его в сторону кровати, но тот оттолкнул протянутую руку. — Дайте мне возможность уйти. Сейчас.       Уже прибегнув к физической силе, я все-таки направил его к кровати и заставил сесть. — Это невозможно. Без моей крови ты не проживешь долго. Учитывая обстоятельства и состояние твоего тела. Это равносильно самоубийству. — Тогда я выбираю его.       Я снова тяжело выдохнул. С людьми бывает очень тяжело. — Нет, не выбираешь. Не позволю тебе сгинуть таким жалким образом. — Мне не нужно ваше участие в дальнейшей жизни. Ни в каком виде.       Его тело изогнулось в болезненной судороге. Разум стал быстро меркнуть. Сознание не выдерживает подобных нагрузок. Теперь он будет проводить в небытие много времени. — Я хочу остаться один. Сейчас. Хотя бы это я могу решить самостоятельно?       Не став с этим спорить и уловив раздражение от своего присутствия, я решил пойти на эту уступку. Поднявшись и направившись к двери, тихо произнес. — Мы поговорим о случившемся еще раз, когда придешь в себя. Джон, я не желаю тебе вреда и, тем более, смерти. Моя искренность в ночь предложения не была выдумкой или игрой. Больше никаких игр. Это я могу обещать. — Да пошли вы.       Теперь раздражение начинало нарастать уже во мне. — Это последняя подобная фраза, которую я прощаю. Мое терпение имеет границы. — Очень сомневаюсь, что вы сделаете еще хуже.       Я обернулся и постарался, чтобы мальчишка заметил красный отблеск в моих глазах. — Достаточно дерзости на сегодня.       Дверь со щелчком закрылась на ключ, убранный в карман. По крайней мере, комната оборудована так, что сломать он ее не сможет. Скверное чувство грызло черную пустоту в области сердца. Я не знал, как вести себя дальше и как сгладить углы в этой ситуации. Все, что нужно сделать сейчас, это довести обряд до конца. Завтра я вернусь сюда с намерением дать свою кровь снова. Если этого не произойдет, его тело не выдержит нагрузок, все усилия окажутся напрасными.       Я даже поймал себя на нечестной мысли, не стереть ли эти воспоминания касательно Рошше. Это бы здорово облегчило наше дальнейшее сотрудничество.       Только когда я спускался по лестнице, ко мне пришло осознание того, насколько сильно я устал и как манят объятия темноты, лишенные снов, воспоминаний и образов.