Валь. Новогодняя быль

***

      "В общем, учились мы и работали. Учиться старались хорошо. Мне легче учеба давалась, чем Анжелке, поэтому помогал ей во всем и делал за нее уроки, как и в школе. А у нее лучше получалось искать нам работу. Без работы мы никогда не сидели. Не знаю почему, но к работе мы относились очень серьезно, она была не важнее учебы, конечно, но чем-то само собой разумеющимся. Наверное, потому что у нас не было другого выхода. Зарабатывали мы мало, из-за учебы много работать не могли. И кем мы только не работали, часто на двух работах. И уборщиками, и официантами, и посуду мыли, в общем, все умели и работы не боялись. Но при этом всегда старались работать в пищевке, и это было основной работой. Во-первых, потому что там еда, а во-вторых, потому что типа будущая профессия. Хотя у меня были всегда большие сомнения, что я доживу до диплома. Я с детства был слабым во всех отношениях, и если бы не Анжелка, я б наверное давно сдох, без ее поддержки и пинков. Она вообще многому меня учила, она больше приспособлена к жизни, а я так… Шлялся бы где ни попадя, любовался бы облаками и писал стихи, я бы просто сдох на какой-нибудь лавочке. Работу без нее я б точно не догадался найти. Повезло, что она пробивная и упертая. Она вообще постоянно учила меня жизни, запрещала гулять, курить и тем более пить. А я учил ее ухаживать за собой. Заставлял мыться каждый день и чаще стирать одежду. Стирали мы с ней в раковине на общей кухне или в душе, даже зимние куртки. Блин, как вспомню…       Для меня это всегда было важным — чистота и хорошо учиться. Мы с ней были вечно голодные, тощие, никому не нужные, но всегда чистые и аккуратные. Хотя, признаюсь, это далось мне нелегко, я ж говорю — она упертая. Но все-таки приучил ее к чистоте. Выбирал одежду ей, и вообще следил за тем, что она носит, у нее в этом плане никаких мозгов не было, как нацепит на себя что-нибудь. Понятно, что у матери-алкашки ничему не научишься, но меня тоже никто не учил, просто люблю во всем порядок и гармонию.       Да, прически ей делал, это мне нравилось больше всего. Убедил ее как-то поменять цвет волос, сам покрасил ее, так она сразу преобразилась, на девушку стала похожа. А то пацанка-голодранка была. Еще учил ее краситься, она не могла аккуратно это сделать. Например, не умела рисовать стрелки. У нее с пальцами что-то, с моторикой. И писала как курица лапой. Говорила, что это из-за того, что от алкашки родилась. Страшно стыдилась этого, а я всегда ее успокаивал и жалел. А, еще ногти ей красил. Но это не пошло у нас, не с нашей работой. Но за красоту ее ногтей бился долго с ней, никак она не хотела ухаживать за ними, да и в целом за собой. При этом сама же ныла, что жениха ей хочется. Еще бы, все уже давно встречались с парнями, трахались во всю, а она в восемнадцать лет не целованная ни разу. Комплексов у нее тоже было дохера, основной — мать, конечно… Я и сам был не целованный и не лапанный…       Позже, пообтесавшись, мы поняли, что можно было поступить в колледж получше, но нам некому было посоветовать, подсказать. Правда, кураторша за нами присматривала. Она когда поняла, что мы бесхозные, стала нам подсказывать по мелочи. Из жалости, наверное. За учебу драла нас как зайцев. И за поведение тоже. Как-то увидела у меня новый телефон, простая такая Нокиа, сразу подошла и устроила целый допрос, откуда телефон — не украл ли или не взял ли я его в кредит. Я его не в кредит купил, мы на нашей первой работе — ручной лепке, наслушались от теток много страшных историй про эти кредиты и как-то было боязно потом. Так куратор прочитала нам целую лекцию, почему нельзя покупать именно нам с Анжелкой в кредит. Рассказала историю своего взрослого сына, про коллекторов, как она и ее муж теперь выплачивают за него долги трем банкам. Описывала все в красках — она тетка прямолинейная. Короче, запугала нас до чертиков. Поэтому кредиты мы никогда не брали, боялись.       В начале последнего курса в день города мы решили пойти погулять. Почти всей общагой пошли, мы же в центре жили. Мы с Анжелкой близко ни с кем не дружили, но по мелочи общались. Нам всегда стремно было, что к нам не приезжают родители, что сами почти не ездим домой. Ко всем приезжали, даже к двоечникам, привозили им еду, еще и денег давали, домой их забирали. Мы страшно завидовали и, конечно, часто ревели из-за этого.       Мы ж еще детьми были. Я уехал из дома в пятнадцать лет, Анжелка в шестнадцать, она старше меня на год. С родителями вся эта херня началась в тринадцать примерно. С этого возраста я и жил в страхе и вечном стрессе. Мне почему-то казалось, что я непременно должен умереть, не жилец я один на этом свете. Родители для меня очень много значили, они были моим таким как бы домиком, типа когда я с ними — я в домике, и ничего мне тогда не было страшно. Но домик внезапно рухнул, они от меня слишком рано и слишком резко отвернулись, а я был совсем ребенком, к тому же очень ранимым, мне было пиздец как тяжело. Было ощущение конца, жил в ожидании смерти. Я ведь пытался исправиться, заслужить их любовь или хотя бы какое-то внимание ко мне, какое-то участие в моей жизни. Но они все больше отпихивали меня. Они не выгоняли меня в открытую, но давали понять, что просто ждут, когда я сам исчезну из их жизни.       Знаешь, я никогда их не винил. Это мы, дураки малолетние и наивные, сами виноваты в том, что слишком рано признались. Нельзя было так, конечно. Мы же в интернете начитались историй из развитых стран, а свою толком не знали, жизни не знали. А наши родители в интернете не сидят, они российские каналы по телеку смотрят. А там, сама знаешь, что говорят. Особенно после этого закона*…       Короче, пошли мы на этот День города. Побродили, поглазели, Анжелка надеялась кого-нибудь подцепить. Ну и пошли мы на главную площадь, там концерт бесплатный был. К нам притерся какой-то пацан в толпе, подпевал с нами и танцевал. Быстро познакомились, я присмотрелся и понял каким-то чутьем, что он из наших. Илья зовут, вроде нормальный, веселый такой. Когда концерт закончился, он предложил пойти в клуб. Мы с Анжелкой никогда в клубах не были, но нам было так весело и хорошо, что захотелось продолжения праздника. Короче, пошли, втроем. Шли недолго, но по таким узким улочкам, можно сказать пробирались в какие-то дебри. Наконец пришли и у какой-то серой двери в небольшом здании, на которой не было никакой вывески, Илья повернулся к нам и так запросто сказал, смеясь: «Только это… Ничего, что это гей-клуб?»       Анжелка расстроилась, конечно, она же парня хотела зацепить. Я час ее красил и волосы укладывал специально для этого. Но я потянул ее за собой, потому что мне было очень интересно посмотреть, что там и как. Она, правда, сразу же предупредила — если выпью хоть каплю водки, она меня задушит на месте. Думала, что в клубах только водку пьют. Спиртное было ее больной темой.       Короче, в тот раз мы конечно много чего увидели нового для себя, натанцевались до одури. С Ильей мы потом созванивались и даже встретились пару раз недалеко от нашего училища. Он в том же районе учился в институте и недалеко жил на съемной квартире один. В общем, так и стали с ним ходить в тот клуб, подружились. Анжелка с нами тоже иногда ходила. А я стал завсегдатаем, мне там очень нравилось. В основном из–за того, что там я чувствовал себя свободно, можно было быть собой и не ломаться. И вокруг все были такие же, никто ничего не стыдился. Илья мне много чего рассказал про такие клубы, как и с кем себя вести, кто есть кто и т.д. Он вообще был прикольный, очень умный, крупнее меня и старше на несколько лет. И был в активном поиске. На его примере я учился знакомиться с парнями. Он довольно быстро нашел себе пару, крепыша такого, но общаться мы не перестали.       У меня тоже все закрутилось. Появилось много знакомых, с некоторыми даже дружил, а кого-то приходилось избегать. В общем, учился разбираться в людях. Оказалось, мною многие интересовались. Некоторые даже слишком. И это порой сносило мне крышу. До этого я не верил, что могу кому-то нравиться. Перецеловался я, кажется, с кучей пацанов. Напрактиковался так сказать от души. Мой первый раз случился не так быстро, как хотелось — все-таки я побаивался, и не так романтично как мечталось, но парень мне очень нравился. Мы даже были типа парой какое-то время, виделись, правда, только в пределах клуба.       В общем, веселился на всю катушку. Я даже меньше стал париться из-за родоков, хотя мамка мне снилась почти каждую ночь. На учебу я часто забивал, потому что из клуба возвращался под утро, но работу не бросал, Анжелка не дала бы. И в клубе постоянно спрашивал подработку. Работал там и на кухне, и официантом, и даже администратором. Анжелка тоже там подрабатывала, но недолго. Официально зарплата там была выше, но блин, как нас наебывал управляющий! Поэтому Анжелка быстро ушла оттуда и меня пыталась утащить. Но я оставался, мне атмосфера там нравилась. Ну и не скучно было, отвлекался там от своих горьких дум. Потом типа влюбился в пацана одного. Полгода мы были вместе, потом разбежались. Но долго я не горевал почему-то, хотя к людям привязываюсь сильно.       Да, знал нескольких парней, кого родители выгнали из дома. У каждого такая блять история… Короче, с одним из них — Олегом, другом Ильи, общался иногда. Он оказался еще младше меня и такой же мелкий, и выгнали его, когда он еще не окончил школу, прикинь. И никуда не успел поступить. Жил Олег чаще всего у Ильи, иногда у друзей кантовался. Почему-то его мне было жальче всех. Где-то он работал временами, шлялся по клубам и пил. Илья постоянно гонял его за это. Как и за то, что однажды попробовал сниматься. Илюха его после этого отлупил, пацаны говорили. Вообще-то, для многих это единственный способ как-то прожить. Я таких много видел и никогда не осуждал.       Как-то мы вышли с ним из клуба, рано утром, светло уже было, и нас остановили прям на дороге, избили и забрали деньги с телефонами. При этом нас как только не унижали, видели откуда мы вышли. Так мы узнали, что вблизи клуба особенно опасно, там часто ошивались отморозки специально для того, чтобы пацанов из клуба избивать, просто так, из ненависти. Ну и бонусом отбирали деньги и телефоны. В полицию мы, конечно, никогда не заявляли, бесполезно было.       С Олегом мы редко созванивались, чаще виделись. А однажды он позвонил и долго рыдал в трубку. Я думал, избили его или изнасиловали, а оказалось, он ходил домой, просился обратно, но его не пустили. Тоже был наивным ребенком, не намамкался в свое время.       Вообще, среди пацанов я много чего насмотрелся и наслушался… Однажды заметили с Олегом, что давно не видели Санька, мы с ним пересекались как-то еще в самом начале. А Илья сказал нам, что он повесился два месяца назад. Потом еще мы с Олегом услышали, как Илья кому-то рассказывал, что их общий знакомый вены порезал прям в ванной у родителей, которые его выгнали. И честно сказать, я таким пацанам завидовал, я бы не смог сам себя убить.       Илья, кстати, был всегда хладнокровным в этих вопросах, как патологоанатом. Не раскисал как я. Постоянно говорил молодняку, да и тем, кто постарше, чтоб не выеживались и никому ни в чем не признавались, не осложняли себе жизнь. А некоторым упертым смельчакам он указывал на нас с Олегом. И вообще он много разговаривал с пацанами на эту тему. Рассказывал, при каких условиях можно признаваться в своей ориентации, а при каких нельзя. Но так как у большинства этих условий не было, то не советовал никому, особенно совсем еще юнцам. Объяснял последствия этой придури, ну и особенности нашего государства тоже доходчиво раскладывал.       Про Питер, кстати, он же нам и рассказал. И позже туда уехал один чувак из нашей компании, и ему реально помогли, прижился там. Но нам с Олегом все это казалось чем-то нереальным, да и боялись мы ехать в такую даль, мы ж детьми были с куриными мозгами. Илья вообще многим помогал и у него в съемной однушке постоянно кто-то жил, кому некуда было идти, иногда по несколько человек. Он, кстати, юристом потом стал.       Меня тоже как-то притащил к себе в квартиру, когда меня сильно избили, и я два дня у него отлеживался. Вообще, таких как я часто били. Я же, окунувшись в клубную атмосферу, почувствовал себя свободнее, типа я не один такой, это ж клево. Хотя по мне и до этого всегда было видно кто я такой. С внешностью «повезло», не спрячешь. На меня все пялились, многие обзывали, конечно. Пару раз меня вырубали до бессознанки прям днем, на улице. Мне-то много не надо было, я весил килограмм пятьдесят. Ну и в училище меня травили, даже некоторые преподы.       Конечно, был вариант облегчить себе жизнь. Но, знаешь, оказалось не всем он подходит. Старший администратор в клубе, он нормально так ко мне относился, наверное, потому что я был бесконфликный и работал за двоих, предлагал познакомить с мужчиной, типа хватит, тебе синим ходить, долго ж не протянешь, а этот крышевать будет, и вообще, материально помогать. Но меня от одного слова «мужчина» чуть не стошнило. А когда он показал его в зале, мне сразу же захотелось удрать, что я и сделал. Это и правда был мужчина, такой, знаешь, дядечка лет под пятьдесят, наверное. Я сразу сказал не, не надо мне такого счастья. Администратор после этого почему-то обиделся на меня, сказал, что я об этом еще пожалею. Короче, я намек понял и в том клубе больше не появлялся.       Но так как мне хотелось к таким же, как я, тянуло прям, начал ходить в другой. Да и познакомиться хотел с кем-нибудь, хотелось чего-то серьезного. Второй клуб был покруче, но постоянные посетители примерно те же. Морды знакомые часто встречал. Люди конечно там разные, и хорошие и не очень, как и везде. В общем, неприятностей и я не избежал. Один мудак прилично так меня потрепал. После этого я стал всех шугаться и осторожничать. В клуб ходил, но больше из-за работы. Избегал незнакомцев, меня стали недотрогой звать, некоторых мордатых это заводило. Короче, всякое было. Но совсем клуб я не забросил, со многим смирился, деваться некуда было…       А, рядом с тем клубом был большой цветочный магазин, мне он очень нравился. Я любил рассматривать там букеты, если утром уходил из клуба. Мысленно выбирал самый красивый и представлял, что именно его подарил бы мамке. Хотелось каждый день дарить ей цветы. Всё мечтал — вот позвонит она и позовет меня домой… Я бы тогда весь этот магазин скупил для нее. Вот на это я бы взял кредит. Но она не звонила. Всегда звонил сам, правда все реже и реже. Все наделся, ждал, что родители позовут меня к себе…       В общем, не знаю, как я все успевал, но жил я тогда насыщенно — и учился, и работал, и тусил, и отходил от побоев. И постоянно чего-то боялся: что на работе узнают, кто я, что родители меня забудут совсем и никогда не увижу свой дом, что кто-нибудь отпиздит или унизит в очередной раз, что опять украдут деньги и телефон. Всегда было страшно, особенно от одиночества и ощущения ненужности. А как жить по-другому я не знал. Хотелось привалиться к кому-нибудь, опереться. Я точно знал, что сам, в одиночку не выживу. Конечно, есть Анжелка, но ей и самой нужна помощь, своих проблем хватало. Она хоть и храбрилась, но была такой же маленькой беззащитной девчонкой. Нам с ней все давалось тяжело. Нам тоже, как и другим хотелось и погулять нормально, и нормальной жизни личной, и пожрать нормально и красиво одеваться, молодость же типа проходит. Нам-то и детства не доложили, у Анжелки так вообще его не было. Больше всего нас подкашивало то, что мы родителям не нужны. О чем-то хорошем мы даже не мечтали. Часто строили с ней предположения, сколько мы с ней еще так протянем. Мои прогнозы всегда были более пессимистичными, чем ее...       В общем, бурный у меня был тот год. Зато много чего узнал и понял о жизни. Главное — что нет в ней никакой ценности. А еще меня внезапно задолбало всего бояться. Я не стал наглее или увереннее в себе, нет, но я стал спокойнее внутренне, понимаешь? Смирился. Желания жить не было абсолютно. Если раньше я просто знал, что долго не проживу в силу обстоятельств, а жить-то на самом деле мне хотелось, то в какой-то момент я понял, что уже не хочется. Чем так жить, так лучше и не жить. Что меня здесь держит? Ничего. Просто стал ждать, когда сдохну. Сам я не мог на себя наложить руки, потому что, как говорил папка, я трус и хиляк. Не мог и все. Но был уверен, что мне в этом помогут, найдутся добрые люди. Судя по тому, как я восстанавливался после очередной раздачи пиздюлей, и как у меня уже почти постоянно шумело в голове, я понимал, что следующая раздача может стать последней. И я расслабился, носил одежду еще смелее, укладывал волосы, часто красил их в разные цвета и не стеснялся своих манер. Иногда даже по улице ходил так, как в клубе. Не то чтобы я хотел кого-то спровоцировать или поскорее нарваться на неприятности, нет, просто позволил себе быть собой не только в клубе. Напоследок так сказать. Всегда с облегчением думал, хорошо, что геи у нас долго не живут. А если повезёт можно и до двадцати не дотянуть.