Валь. Новогодняя быль

***

      Пока я лежал в больнице, Анжелке подвернулась работа на другой фабрике. Она посоветовалась с нашим бывшим куратором и та сказала бежать туда немедленно. Это была самая крупная фабрика в нашем округе, известная на всю страну. Зарплаты там были выше и перспектив больше. А главное, при ней была общага по смешным ценам для работников. Правда, фабрика эта находилась на окраине города, но это ерунда. Короче, Анжелка устроилась туда и перевезла мои вещи к себе в общагу. Комнату она сняла сразу на двоих. Одного меня, сказала, не оставит и работу мне со временем там же найдет. Получается, на первой фабрике мы проработали почти год.       Я не сопротивлялся, мне было все равно, лишь бы Анжелке было хорошо. Я вообще после всего случившегося как-то резко повзрослел что-ли, стал жестче. На все стал смотреть другими глазами, детской наивности уже не было, как мне казалось. И безразличие к жизни усилилось, ничего мне уже не хотелось, жить тем более. Нет, сдохнуть я хотел не из-за своей ориентации, нет, а из-за такой унизительной, трудной и беспросветной жизни. Мне ведь на самом деле в себе все нравилось, я бы ничего не хотел менять. Если когда и хотел, то это было временно и вызвано каким-то тяжелым событием или ощущением жуткого одиночества. От этого и жить не хотелось, перспектив-то для полноценной жизни никаких нет. Тем более в нашем регионе. Ты ж была у нас, сама все видела. Илья, кстати, говорил, что уровень гомофобства у нас самый высокий.       Короче, выписали меня в апреле, и я сразу поехал в общагу к Анжелке. На улице уже потеплело, все давно расцвело и позеленело, я любил такое время года, но тогда это меня совсем не радовало.       Я еще был на больничном, но работу начал искать сразу, не мог быть обузой для Анжелки. Хотелось найти что-то поблизости, чтоб далеко не ездить, поэтому ходил по округе и смотрел, что есть. А было немного – окраина все-таки, промзона. Даже нормальных магазинов поблизости не было, кроме двух небольших продуктовых и аптеки прям в здании нашей общаги. От скуки облазил все стройки и заброшенные здания в округе. И ни разу не встретил ни одного бомжа, даже гопников здесь не было. Глубокие ебеня одним словом.       Сразу за фабрикой, на месте какого-то завода строился жилой комплекс, дальше еще виднелись новые дома, которые уже были заселены, планировал их обойти тоже, посмотреть, может какая кафешка есть или пекарня. Однажды пошел встретить с работы Анжелку пораньше, чтобы пройти к тем дальним жилым домам. Обошел фабрику с другой стороны и увидел длинное двухэтажное здание, явно какой-то бывший цех, как раз перед жилым комплексом. Подошел к нему со стороны большой дороги, вдоль которой оно стояло, и над входом увидел огромную вывеску «Батутный парк «Fly Zone», а под ней большая растяжка «Скоро открытие». Вдоль всего здания была свежая разметка под парковку, но ни одной машины не стояло. С правого торца еще парковка, огороженная и намного меньше, похоже, служебная. На ней стоял единственный байк, спортивный. В общем, по всем признакам место не хлебное, да еще в таком месте.       Но я все же подошел ближе и увидел на новой стеклянной двери объявление «Набираем сотрудников», и ниже напечатан телефон. Решил узнать, кого они там набирают, может, поработаю, пока место на фабрике найдется. Позвонил по тому номеру, ответил мужик, сказал, что набирают от инструкторов до администраторов и что он сейчас на месте, поэтому лучше зайти и поговорить вживую. Я подумал, что наебалово какое-то, но прошел на первый этаж, куда он сказал.       В помещении было пыльно, вокруг горы упаковочной пленки, запах свежего ремонта и нового пластика. Мужик, увидев меня, кивнул, подошел и, не глядя на меня и не отрываясь от разговора по телефону, пожал руку, что меня удивило. Пока он трепался о каких-то стойках и светодиодах, я его рассмотрел. Не совсем старый, но далеко за тридцатник ему точно было, как мне показалось. Серьезный весь, даже слишком, среднего роста, подкаченный слегка или просто кость широкая. Небритое лицо показалось странным – неровное какое-то, как будто его трактор переехал. И нос наверняка не раз сломан. Но в целом его вид внушал доверие. В общем, не верилось, что такой может наебать с зарплатой.       Егор, как он представился, оказался управляющим этого батутного парка. Кстати, первого в городе. Короче, из всего, что он предложил, я мог работать почти всем. Он даже пристальнее на меня посмотрел, когда я начал ему кивать на все вакансии. Про свой опыт я не распространялся, сказал коротко, что работал почти на всех участках в клубах и в пищевке. Договорились, что пока буду работать администратором, а когда откроется бар, то еще и официантом. Я уже пошел к выходу, как он окликнул меня и предложил выйти на работу с завтрашнего дня, если мне удобно. Ему до открытия, которое планировалось через неделю, лишние руки не помешают.       Работать у него я начал на следующий день. Меня еще временами мучили головные боли, хоть я и пил какие-то таблетки, но все равно пошел на работу, так как деньги были нужны. В парке этом уже работали несколько человек, все с виду были приятные и очень общительные. Но я не засиживался с ними, курить не бегал и чай не пил по полчаса. Делал все, что говорил управляющий и даже больше - если видел, что нужны мои руки, сам брал и молча делал.       Егор иногда подходил, хвалил меня и как-то неловко хлопал по спине. Он вообще был неловким в общении с другими. Видно было, что ему тяжело даются разговоры с людьми, к тому же он почти всегда был хмурым и никогда не улыбался. Как-будто в одиночке всю жизнь просидел. Не разглагольствовал никогда, начинал разговор резко, без вступлений, говорил всегда коротко и только по делу. Когда собирались все вместе на перерыве, он не мог поддержать разговор, не понимал многих шуток. Может потому что был старше всех нас. Но он явно старался приобщиться к социуму, так сказать. Короче, общаться с людьми он не умел и это было всем заметно. Егор, кстати, все делал с нами, не стоял надзирателем. И прислушивался к советам опытных работников. Похоже этот бизнес был для него в новинку.       Иногда в перерыв я забегал в батутную зону и прыгал на батутах, пока все ели или курили. Наш инструктор такое там выделывал, ну и мне ж хотелось попробовать все эти выкрутасы. Детство в одном месте взыграло. А однажды заметил, как Егор стоит на входе в зал, с пылесосом, и смотрит на меня, прыгающего. Я сильно стушевался, остановился сразу, думал, выгонит меня. Но он просто ушел, ничего не сказав. И мне показалось, что он тоже смутился. Хотя с чего бы, да? Но мне тогда так показалось.       В тот же день он позвал всех нас к бару и у каждого по очереди спрашивал, как напечатать имя для бейджа. У меня тоже спросил:       - Валь, напишем полное имя или как?       До этого меня звали по-всякому: Валя, Валька, Валёк, ты вот Валли* называешь. И Валь тоже звали, но это было сокращенным от «Валя», а Егор говорил это как-то по-другому, как полное имя. Никто меня так никогда не звал. Короче, мне нравилось, как он меня называл. Он вообще всегда по-доброму со мной говорил. За ребенка принимал, судя по всему, хотя возраст мой знал. В клубах на бейджах я всегда писал «Валя», а ему сказал:       - Валь. Он поднял голову и как-то внимательно посмотрел на меня, прям в глаза. И почему-то этот взгляд меня зацепил. Не знаю, почему именно тогда. Егор вообще был слегка странным, непонятным, и я не знал, как реагировать на такие его взгляды.       Как-то в бар привезли новую технику, устанавливали ее полдня. Проверить ее и вообще готовность парка к запуску приехала какая-то дамочка по имени Анастасия, так ее называл Егор. Она постоянно крутилась возле него, он ходил и все ей показывал. Мы все успели испугаться, думали, она будет нашим боссом вместо него. К нему мы привыкли и он всем нравился, хотя мог и оторваться на кого-нибудь, но по делу. Потом выяснилось, что это хозяйка всего этого заведения. И еще все сделали вывод, что она неровно дышит к нашему управляющему.       Когда она свалила, он позвал всех к барной стойке, чтобы испытать новую кофе-машину. Еще до открытия парка бар стал местом наших сборищ. Он был в центре огромного зала, а это весь этаж, разбитый на несколько зон. Возле бара Егор обычно собирал нас, чтоб раздать указания, и там же обычно все кучковались, чтобы поболтать и выпить кофе.       Я тоже подошел, просто за компанию, и сел на крайний стул. Стоял такой гомон, что не слышали сами себя - все бурно обсуждали и кофе и предстоящее через день открытие. Почти весь штат уже был подобран, людей было много. Вообще, стафф отличался от того, с каким мне пришлось поработать в клубах и тем более от контингента пищевки. Одни аниматоры чего стоили, но зато всегда было весело и шумно.       Короче, Егор сам делал всем кофе, так как бариста еще не вышел, и когда он поставил чашку передо мной, я вдруг завис, рассматривая его руки. Они были такими большими и натруженными, как-будто он с детства грузчиком работал, и кофейная чашка в них казалась игрушечной. Захотелось даже пошутить по этому поводу, но я промолчал. Я вообще почти всегда молчал и в разговорах не участвовал, чтобы ни с кем не сближаться, иначе пришлось бы что-то рассказывать о себе, а значит врать. Продолжая смотреть на его руки, я сказал:       - А, не, спасибо. Я вообще-то не пью кофе. Можешь сам выпить. И подвинул чашку к нему. Я чувствовал, как он продолжает смотреть на меня, и вдруг услышал:       - Почему, Валь?       Он это так спросил, что мне показалось, он знает причину и придумывать что-то в ответ не хотелось. Подумал, что ему можно сказать и что расспрашивать подробности он не будет. Я не стал расписывать, что начинаю чувствовать после нескольких глотков кофе, а просто посмотрел на него и честно ответил, постучав пальцем себя по голове:       - Черепно-мозговая. Мне нельзя.       Он опять посмотрел мне в самые глаза, как тогда, когда записывал моё имя для бейджа, и как-то очень серьезно, как-будто впервые делится своей тайной, сказал:       - Мне тоже. И убрал чашку. Он не сказал, почему ему нельзя, но я был уверен, что нельзя ему по той же причине и что об этом он тоже никому не рассказывает. Хотя он совсем не был похож на того, кого могли избить, скорее, это он мог легко вломить любому. После этого у меня появилось ощущение, что нас что-то объединяет, мы как-будто сблизились. И я точно видел, что он чувствует то же самое.       Сразу после открытия батутов, в другой части этажа открыли еще одну большую зону – детскую, с игровыми площадками и аттракционами. Бар тоже заработал в полную силу, и Егор предложил Анастасии расширить его и сделать полноценное кафе с кухней. Эта идея мне была очень близка и, слава яйцам, Анастасия согласилась. Вообще, изначально я не думал, что эта затея с батутами будет кому-то интересна, думал народу это не надо, тем более в таком месте, никто сюда ходить прыгать не будет и нас быстро разгонят. Но оказалось, интересующихся было много, приезжали целые семьи из соседних районов, привозили толпы детей из школ. Приходили не только попрыгать, но и отметить детские дни рождения. Короче, стоянка перед входом всегда была забита. И главное, с зарплатой нас не наебывали. Я прям зауважал Егора еще больше.       Он, правда, не всегда был белым и пушистым. Иногда Егор мог так построить кого-нибудь, что и остальным было страшно. Он был просто маньяком в плане порядка и дисциплины на работе и не терпел халявщиков. Поэтому халявщики его не любили, но он и не держал их долго, увольнял после второго предупреждения. У меня с ним никогда не возникало проблем. Даже наоборот, он всегда шел на уступки, если мне надо было смену поменять или взять дополнительную. Со стаффом вообще были проблемы в начале. Из-за отдаленного расположения парка нормальные специалисты сюда не шли, поэтому Егор брал практически всех подряд. А потом увольнял их и искал новых.       В какой-то момент Анастасия стала приезжать чаще, а ее посиделки с Егором в его кабинете становились все дольше. И все заметили, что он тоже как-то изменился – стал лучше выглядеть, подстригся, начал бриться и, кажется, даже расчёсываться. И, наконец, стал менять одежду. В первый месяц он ходил в одной и той же футболке и джинсах. Все эти изменения в нем связали с Анастасией, типа она ему тоже нравится, ну или с тем, что аврал по поводу открытия и запуска парка закончился, и он, наконец, начал следить и за собой тоже, а не только за внешним видом работников. Вторая версия мне почему-то нравилась больше. И кстати его лицо мне уже не казалось каким-то неправильным. Теперь оно было даже ничего так – обычная, но мужественная морда, хоть и помятая слегка. Наверное, просто я привык к нему за месяц.       На фабрику я уже не стремился, меня все устраивало здесь. Тем более, Егор разрешал мне подрабатывать и на кухне после смены администратора и официантом в выходные - в субботу и воскресенье здесь был основной наплыв посетителей, а работников постоянно не хватало. И вообще, не хотелось уходить от такого управляющего, какой-то он был надежный и справедливый, такой мне еще не встречался. К тому же здесь я зарабатывал примерно то же самое, что и на фабрике.       В клубы я уже не катался, не хотелось почему-то. Я тупо работал и спал дома. Даже с пацанами реже общался. Я же теперь далеко от них всех жил, на работе допоздна обычно, уставал, времени не хватало. Но все равно общался, виделись иногда.       Анжелку мою через два месяца сделали старшей смены после того, как в ее смену остановился конвейер и она сама разрулила ситуацию. Она тогда не стала, как все поднимать шум, тянуть время, чтоб подольше не работать, а просто пошла искать слесаря. И быстро нашла его в подсобке, выпивающего с дежурным электриком, разогнала их, взбодрила их в туалете – приводить алкашей в чувство она умела с детства, за шкуру притащила его в цех и заставила включить линию. Ну и вообще, у нее уже был авторитет, она же очень ответственная, к тому же выглядела старше своих лет, могла держать дисциплину в коллективе и это быстро заметили. А потом завпроизводством цеха сказала ей ходить вместе с ней на планерки, давала разные задания ей и вообще держала при себе. Говорила, что хочет сделать из Анжелки начальника участка. В общем, я страшно гордился ею.       Правда, у нее появилась новая беда – ее стал доставать замзав*, она же теперь была на виду у начальства. Постоянно мне жаловалась, как он не дает ей прохода своими замечаниями. А она влюбилась в него как дурочка. В общем, жизнь у нее усложнилась в этом плане. Она все также ездила к своей матери и продолжала жестко экономить. Я не экономил, хотя зарабатывал уже больше, но на что тратить деньги я придумать не мог, ничего мне не хотелось. Анжелке только дарил подарки, просто так, без повода. Ну и Олегу покупал все, что говорил мне Илья. В основном это были лекарства. Которые ни фига не помогали…