8. Новый год. Точка опоры
14 июня 2019 г., 21:59
***
Больше мы с Егором не общались. Теперь он почти всегда был хмурым и отстраненным, как будто работа его уже не интересовала. Он появлялся все реже, а Настя чаще, вместо него. Но и редких его визитов было достаточно, чтобы понять, что между нами появилось напряжение. Мы оба незаметно посматривали друг на друга, изредка встречаясь взглядами и старательно делая вид, что не интересуемся друг другом. Он уже ничего не спрашивал у меня и всю рабочую информацию передавал через других. У меня было четкое ощущение тугой натянутости отношений. Я, конечно, уже не надеялся, что он когда-нибудь подойдет ко мне даже просто так. Нет, сам я не мог подойти. Во-первых, я уже сделал попытку и она оказалась неудачной. Во-вторых, он все знал обо мне, а я о нем ничего. Только догадки. А вдруг я ошибся и он въебет мне с правой за мои намеки? К тому же, он взрослый чувак, намного старше меня, а значит опытнее, хотел бы — давно бы подошел ко мне сам. А если не подходит и не делает никаких движений навстречу, значит есть серьезные причины, и мне соваться первому точно не стоит. Так я рассуждал. Но, если честно, рассуждать трезво я тогда не мог. Как-то уже в декабре, в детской зоне появился парень с маленькой дочкой, совсем еще молодой. В тот же день по его долгим взглядам я все понял. Он не стал тянуть резину и подошел ко мне первым. Мы познакомились и разговорились. Мне, если честно, не хватало общения, поэтому с ним я охотно тогда поболтал. Я же на работе так ни с кем близко и не подружился, а со своими пацанами общался редко. Этот Макс оказался приятным чуваком, у нас было много общего. А еще он был приколистом и постоянно смешил меня. Он стал привозить дочку, которая жила не с ним, а со своей матерью, каждые выходные. Но толком мы не общались, потому что я все-таки был на работе, а ему надо было смотреть за дочкой. Так, немного болтали, ни о чем, на бегу, прям в детской зоне. Макс сразу после знакомства начал предлагать мне встретиться где-нибудь вне работы, но я всегда отмазывался, не хотелось мне никаких встреч. Но с каждым его предложением я все ближе подходил к мысли согласиться — вдруг это помогло бы отвлечься от Егора. И в какой-то момент я решил-таки замутить с Максом, типа вышибить клин клином. И практически сразу после этого решения, о котором Макс еще не знал, когда мы с ним пересеклись на полминуты поздороваться, я заметил, что Егор смотрит на нас. Вот именно в эти полминуты ему надо было припереться в зал и все испортить. Он так посмотрел, что мне стало очень не по себе. После такого взгляда желание вышибать клин как рукой сняло, моментально. А еще я понял, что даже сотней шустрых максов не вышибить одного Егора. В общем, с Максом я больше не стоял, не хотелось попадаться на глаза Егору, а заставить его ревновать или как-то вывести его на эмоции у меня цели не было. Хотя общаться с Максимом было прикольно, мы переписывались и иногда перебрасывались парой слов, когда он был у нас. Макс был настойчивым, но на все его предложения я отвечал отказом. Но позже, уже перед новым годом, когда мы с Ильей и пацанами договорились отметить новый год в клубе, я сам предложил ему пойти с нами. Просто так, по-дружески, с ним просто было весело. Он согласился, хотя раньше звал меня в свою компанию в новогоднюю ночь. Никаких других планов на его счет у меня не было, и Макс об этом знал. Не в том состоянии я был, меня еще не отпустило от Егора. Мы просто хотели встретить новый год все вместе. И, кстати, тогда же Илья рассказал мне про Эдика: — Эдик опять появился. — В смысле опять? — Он же исчезал надолго. Валёк, ты в своих ебенях совсем от жизни отстал. Эдика несколько месяцев не было видно. Он всем рассказывает, что просто пластику делал, чисто для себя, улучшайзинг типа, поэтому не появлялся в клубах. А его дружбаны говорят, что на самом деле его избили и поэтому ему пришлось восстанавливаться и ещё делать пластику. Вроде нос на место ставил и то ли губу пришивал, то ли бровь, не знаю точно, я его вблизи еще не видел. Мне очень не хотелось верить, что это дело рук Егора. Мой разум сопротивлялся представлять его жестоким, хотя я еще тогда догадывался, что Егор не ограничится только разговором с Эдиком. Мне стало не то чтобы жалко Эдика, но как-то не по себе. Вроде как я сам приложил к этому руку. И я рассказал Илюхе про тот случай, когда я выложил Егору инфу про Эдика, и что я теперь жалею и вообще надеюсь, что его избил кто-то другой. Илья поржал с меня как обычно и, конечно же, поддержал Егора, а не меня. И сказал, что попытается узнать, от кого влетело Эдику и заодно что-нибудь о Егоре, если я такой тормоз и до сих пор ничего не знаю о нем. Еще посоветовал не связываться пока с ним, до выяснения обстоятельств, так сказать. Ага, говорю, Егор прям бежит и падает, чтобы связаться со мной. Короче, я успокоил Илюху и заверил, что контачить с Егором мне не придется. Но сразу скажу, он ничего не узнал, не успел. Уже не надо было.***
31 декабря в конце смены, когда все уходили с работы, мне позвонил Макс и сказал, что уже ждет меня возле парка в своей машине. Это означало, что мне пора одеться и идти к нему. Мы собирались сначала заехать ко мне переодеться, потом к Илюхе — выпить и перекусить, а уже после всем вместе дёрнуть в клуб. Никакого новогоднего настроения у меня не было, несмотря на ежедневные «елки» в нашем парке. И с Максом уже не по кайфу было куда-то переться. Успокаивало только то, что в клубе будут Илья с пацанами. А на самом деле настроения не было из-за Егора, в чем я не хотел себе признаваться. Я неожиданно увидел его в тот день, и какое-никакое настроение совсем рухнуло в минус. Егора не было несколько дней, а 31-го он приехал, хотя от Анастасии слышал, что он появится только после праздников. Поэтому я был настроен, что не увижу его до Нового года, что для меня было бы хорошо, потому что каждая встреча с ним давалась мне теперь тяжело, а мне не хотелось портить себе настроение перед праздником. Но он приехал. Мы мимоходом встретились и всё. Посмотрели друг на друга и сразу разошлись. В тот раз мы как будто по хрупкой грани прошлись, пройдя мимо друг друга. И по мнению моей бурной фантазии мы оба выглядели так, что вот-вот готовы отбросить это наше тупое противостояние и побежать друг другу навстречу. В общем, это были всего лишь мои хотелки и никто из нас ничего подобного не сделал, конечно. Все торопились убежать домой пораньше, и в парке уже почти никого не осталось, а я не спеша плёлся в раздевалку за своей курткой и подводил итоги года. Год был насыщенным тяжелыми событиями. Главной болью было то, что мы с родителями перестали общаться. Но при этом самым ярким событием вспоминалось появление в моей жизни Егора. Стойкое ощущение, что он и есть мое пристанище, моя точка опоры никуда не делось, как бы я не старался от него избавиться. Но в реальности Егор так и оставался моей несбыточной мечтой. Это тоже было очень болезненным итогом. Я, наконец, оделся и вышел в коридор, не переставая думать о Егоре и о том, что он еще здесь, в здании. Мы даже не поздравили друг друга с наступающим, как сделали это раз сто с другими коллегами в тот день. Я шел к Максу как на плаху — настолько мне не хотелось выходить из здания, даже ноги сопротивлялись — я дважды споткнулся на ровном месте, пока прошел те несчастные двадцать метров до фойе. По пути к выходу, уже перед фойе, я услышал за стеной тяжёлые, несущиеся со второго этажа, шаги. Эту тяжелую поступь я, конечно же, узнал, и сердце мое чуть не выскочило через горло. Мне прям интересно стало, куда это так бежит Егор, перепрыгивая через ступени. И только я обогнул эту стену, повернув к выходу и увеличив радиус поворота, чтобы не врезаться в него, как он все равно в меня врезался. Схватил меня за плечи, притормаживая, а когда понял, кого он схватил, резко убрал руки. Он стоял такой перепуганный, что я сам напрягся. Ну, я конечно всегда напрягался, когда встречался с ним, но тогда я еще больше разволновался из-за его вида. Егор был не похож сам на себя, и я подумал, что случилось что-то серьезное типа пожара. Какое-то время мы просто стояли, глядя друг на друга. Я ждал когда он скажет что же произошло. Весь его вид говорил о том, что он вот-вот что-то скажет. Наконец, он, так и не справившись с дыханием, спросил, показав взглядом на машину Макса за стеклянной входной дверью: — У тебя с ним серьёзно? Я не догнал, к чему он спрашивает — у меня еще не успели сложиться в единое целое его тревожный вид и этот вопрос о Максе. Но на этот вопрос не в тему, как мне показалось, я ответил, не задумываясь, как есть: — Да нет, просто решили вместе встретить Новый год. Он ничего не сказал на это, просто молча, очень сосредоточенно уставился на меня. Непонятно было, чего он хочет, и я вспомнил историю про Эдика и начал невпопад лепетать что-то про Макса. Что он нормальный парень, что хоть мы и общались с ним в пределах парка, но думаю, что руку он ни на кого не поднимет и тому подобное. Я ожидал чего угодно, но не того, что сделал Егор. Он, не дослушав, и вообще как будто не слушал меня и все это время думал о чем-то своем, продолжая громко дышать и заметно волнуясь, прервал мой лепет: — Валь, слушай… — он опять замялся и, длинно выдохнув как перед прыжком в пропасть, рубанул: — Хочешь со мной встретить Новый год? Прежде чем от этого вопроса у меня остановилась кровь в венах вместе с сердцем, я, все еще не прослеживая связи, успел на автомате выпалить, не подумав, что за этим последует: — Конечно. Если бы меня изначально не сбил с толку его испуганный вид и его скоростной бег по лестнице, я бы так не сказал. Не знаю, что бы я сказал. То есть я бы не врал ему, но сказал бы это как-то по-другому, не так быстро и уж точно не так прямо. Но я сказал как сказал. У меня тут же потемнело в глазах из-за давления. Он стоял тоже, кажется, глубоко офигевший. Я зачем-то вытащил шапку из кармана и вцепился в нее двумя руками. Я буквально держался за неё, как будто она не позволила бы мне свалиться, потому что мне отказали и ноги, я еле стоял. С этого момента все происходило как не со мной. Егор еще что-то сказал мне — я не услышал из-за гула в ушах, и выбежал на улицу, а я остался на месте и тупо смотрел сквозь дверь, как Егор, подбежав к Максу, что-то сказал ему и сразу вернулся обратно. Я так и стоял на проходе. Когда он опять пробежал мимо меня, возвращаясь, я очнулся от его фразы: — Подожди здесь, я сейчас. И побежал в сторону бара, где еще оставался кто-то из сотрудников. Я послушно остался стоять на месте, он же сказал, я и стою. И только когда я увидел, как машина Макса выруливает на дорогу, уезжая, у меня, наконец, щелкнуло: я остаюсь с Егором, а не с Максом. Теперь кроме паники я ничего не испытывал. Я отошёл к окну, чтобы опереться на подоконник - самостоятельно я не мог стоять. Я сильно нервничал, меня мелко трясло. Я смотрел, как отъезжает Макс и вдруг сообразил, как тупо я с ним поступил. Надо было самому пойти и все объяснить, но было уже поздно. Трясущимися руками я долго искал телефон во всех карманах и, когда нашел, только и смог нацарапать ему сообщение с одним словом «Извини». Решил позже позвонить ему и попросить прощения за свою дебильную выходку. В тот момент я не мог ни говорить, ни думать. Мне казалось, что я простоял там вечность, хотя на самом деле все длилось несколько минут и за такое короткое время я, конечно, не мог прийти в себя. Что я натворил, я не понимал. Уже вышли последние наши люди, а Егора не было. Я страшно боялся, что сейчас он пройдёт мимо и не заметит меня. Я все ещё не верил, что проведу новогоднюю ночь с ним, и что все это происходит в реальности. Егор и правда, выбежав с первого этажа, галопом пронёсся мимо меня на второй и тут же спустился обратно вниз, на ходу надевая куртку. Подбежал ко мне и как-то неуверенно посмотрел мне в глаза: — Идём, Валь? Ты не передумал? А что, можно было передумать? — удивился я про себя. Если бы я это знал, и вообще был в сознании, я бы убежал домой, пока он бегал туда-сюда. Я хоть и любил его и верил ему как некоторые богу, но и боялся чего-то. И основной причиной было то, что я совершенно не был готов к такому крутому повороту. А я, то есть моя психика, не любитель резких перемен, и что она преподнесет после такого — неизвестно. И вообще, если бы мне тогда не отказала башка, я бы позвонил предупредить Анжелку. После того, как меня чуть не убили, у нас с ней был строгий уговор держать друг друга в курсе своих передвижений. Если бы я тогда вспомнил о ней и позвонил, она бы сказала: «Конечно, езжай, Валёк. Чё ж не поехать. Но пообещай мне, что завтра утром ты будешь дома живой и невредимый. Но ты же не можешь такого пообещать, правда? Ты хочешь, чтоб я завтра сдохла от страха? Потому что утром ты не придешь, и мне придется поднять на уши Илью, а ему — полицию. Мы с ним обзвоним все больницы и морги, оббежим весь город, но тебя нигде не будет. Потому что тебя найдут через месяц в мешке, порубленным на гуляш, где-нибудь в лесополосе за городом. Так что езжай, конечно. Тем более с этим твоим доблестным Егором, о котором мы ни хрена не знаем, кроме того, что он снес лицо и еще неизвестно что громиле Эдику». И после такого я бы никуда не поехал, конечно. Но я просто забыл ей позвонить. Какой там совет Ильи, что ты. Если я про Анжелку забыл, то про какие-то советы — тем более. У меня тогда вообще все вылетело из головы. Я не помню, как мы вышли из здания. У мотоцикла Егор беспокойно осмотрел меня с ног до головы и сказал: — Черт, ты же не одет. Ладно, придется заехать за машиной, тут недалеко. Он надел на меня свои огромные перчатки и отстегнул тот самый светлый шлем. И я, конечно же, вспомнил про его близкого человека, вернее, я понял, что никого у него нет. Знал бы он, сколько нервов мне извёл этот шлем. Шлем он, после небольшой заминки, тоже надел на меня сам. Наверное, потому что я стоял как истукан, ни на что не реагируя. Я вообще весь вечер страшно тормозил. Неожиданно для себя я зачем-то признался: — А я тушил окурки об этот шлем. — Ага, знаю. Видел пару раз, — спокойно ответил Егор, продолжая застегивать его на мне. Я чуть под землю не ушел от стыда. Я и без того был в полуобморочном состоянии, а тут еще такое. Он сел за руль, а я так и остался стоять рядом, в столбняке. Он вопросительно оглянулся на меня и попытался помочь мне сесть на сиденье за ним, но я уперся в его руку, сопротивляясь — я все-таки решил уточнить про «близкого человека»: — Ты Юльке говорил, что у тебя кто-то есть. Он развернулся всем корпусом ко мне с таким видом, как будто его уличили в преступлении и, глядя куда-то вниз, а не на меня, сказал: — Нет у меня никого и… Сказал ей просто, чтоб она отстала. Садись уже, Валь.***
