Валь. Новогодняя быль

***

      "Я всегда был необщительный и нелюдимый, а когда все про себя понял, вообще замкнулся и на личную жизнь умышленно забил. Никак не мог смириться. Я же спортсмен как-никак. С детства спортшкола, тренировки, соревнования. Вырос в соответствующем окружении. Друзей можно сказать не было. В спорте ведь как, сегодня вы друзья, а завтра вас ставят в спарринг на ринге, и после этого дружить уже не очень получается. Вдобавок тренер провоцировал нас на враждебность друг к другу, чтобы на ринге злее были. Но я не расстраивался из-за отсутствия друзей, одному лучше было, тем более в спорте, которым я жил.       Родителям сказал случайно, в горячке. Говорить я, конечно, никому не собирался. Просто тогда был на взводе после очередного боя, а мать выбрала неправильное время для беседы о девушках. Такие разговоры были для меня невыносимы, как красная тряпка для быка, она несколько лет меня мучила, не подозревая об этом. Еще и бой тот. Тренер поспешил перевести меня в следующую категорию, перед самым сезоном. Это оказалось преждевременным, я не успел ни массу набрать, ни подготовиться нормально, и у меня «посыпались» все соревнования в том сезоне. Было обидно, целый год тренировок вылетел в трубу. Да и без соревнований в тот период меня чуть тронь и я взрывался в секунду. Короче, только я приехал домой, злой и расстроенный, как маман начала в который раз доставать меня по поводу девушки. Вот кто волновался о моей личной жизни больше всех.       До этого она постоянно пыталась свести меня то со своими студентками, то с чьими-то дочками. Думала дело только в том, что я такой замкнутый и не умею знакомиться и вообще разговаривать с людьми. Короче, доставала меня, а я психовал еще больше. Перед этим еще был такой эпизод. За несколько лет до того дня она как-то сказала, не подумав, а в этом она просто великий спец, что пора бы тебе уже и девушку завести, девятнадцать лет как-никак, только упаси боже не из спортзала своего. Так и сказала. Видите ли, не нравились ей наши крепкие девчонки–каратистки. Я единоборствами занимался, ну и девки у нас были соответствующие. Маман насмотрелась на них на соревнованиях, как они матерятся, о чем говорят, как выглядят. В общем, не нравились ей такие. Ну и в тот раз она говорит:       — Сынок, да не расстраивайся ты из-за ерунды. Подумаешь, соревнования какие-то. Лучше б девушку завел, тогда б не нервничал так. Что ж ты все один и один, мы же волнуемся с отцом. Приводи хоть дзюдоистку, ничего страшного.       Не страшно ей стало, оказывается. Наконец-то снизошла моя королева аж до дзюдоистки, разрешила, осчастливила просто. Спрашивал бы я ее с кем мне встречаться. Без нее было тошно, я и вспылил:       — А если парня приведу, тоже не страшно будет?       Мать сразу начала истерить, кричать, что за чушь я несу и чтоб я одумался, что такого быть не может, что никакой я не «такой», извращенцы ей в семье не нужны и много чего еще наговорила тогда, как она это умеет сгоряча. Я же знал ее, она не думала на самом деле так, она никогда никого просто так не осудит без причины, а тут ее занесло просто, от шока скорее всего. Со стороны все толерантные, а когда такое узнаешь от кого-то из своей семьи, когда это касается тебя лично, то вся твоя широта взглядов сужается до конкретного человека, потому что это твой отпрыск и последствия такого признания лягут на тебя лично. Короче, она меня взбесила, неприятно удивила, но не обидела. А отец даже не напрягся, начал утешать ее, типа «Да успокойся, Лен, он же смеется над тобой, пошутил просто. Ну какой из него гомик?». Этим «гомик» он взбесил меня еще больше, и я не сдержался:       — Не пошутил. Так и есть.       Я тогда чуть не ударил его. Если бы это случилось, я бы, наверное, убил его с одного удара, настолько я был взбешен. Но я смог заставить себя уйти к себе в комнату. Отец тогда так и не поверил. Но мать — не отец, у нее видимо сразу все пазлы сложились. Она бы еще долго выносила мне мозг, если бы я не уехал на дачу. А уехал я просто из-за тупого настроения, мне в очередной раз противно стало от самого себя и от того, что напряг своей херней родителей. С тех пор там и жил. С родителями хоть и помирились потом, но жить остался там. Я давно хотел жить сам, просто случай подвернулся.       Мать приехала на следующий день просить прощения, но я не дал ей, не считал ее в чем-то виноватой, сам извинился за то, что вывалил на них такое. Я-то знал, что она просто не в себе была и быстро отойдет. Даже жалко ее стало. Отпираться не стал почему-то, еще можно было сказать, что ляпнул, чтобы позлить их, но не стал. Наверное, потому что мать приняла этот факт.       Я правда не обиделся на родителей, даже на отца. Я их понимал. Да и не до них мне было, меня самого так выворачивало от себя, что я с собой только не творил… Короче, их реакция не сильно повлияла на меня. Они еще по-людски отнеслись. Правда, отец, когда ему все-таки пришлось поверить, долго приходил в себя, мы с ним года два не разговаривали. Он тоже, как и я, не мог понять, принять и вообще. Но к ним домой я приезжал как обычно, с матерью мы даже сблизились. С отцом хоть и не общались напрямую, меня это не оскорбляло. Я сам себя ненавидел в тысячу раз сильнее. Правда, такая его затяжная реакция, в конце концов, меня расстроила. Я ведь всегда считал его умным, он был авторитетом для меня. Он им и остался, конечно, особенно после того, как я начал вытворять ерунду всякую. Отец ни разу не упрекнул меня ни за одну мою выходку, ни разу не высказался, только помогал. А упрекнуть меня было за что.       Помирились мы с ним постепенно, никакого серьезного разговора по душам у нас не было, все как-то само сложилось. Знаю только, что маман приложила нечеловеческие усилия, заставив его прочитать кучу научных статей по этой теме. Он же упертый у нас, он же профессор, все сам знает. Но матери удалось его просветить. Теперь нормально общаемся, даже лучше, чем раньше. Но на это, скорее всего, повлиял мой душевный раздрай. Отец просто насмотрелся на мои издевательства над собой.       Мне с родителями вообще очень повезло, никакой обиды на них никогда не держал. Это им надо обижаться на меня, я им нервы так потрепал потом, что до сих пор стыдно. И кстати, с отцом хоть и не разговаривали тогда, но доучивал меня в универе он. И в больницах после наркоза я всегда первым видел его. А после первой серьезной операции я видел, как он плакал. И все это было в тот период, когда мы с ним не разговаривали.       Сестре долго не говорили. Но маман видимо однажды не сдержалась и проболталась. Очень переживала за меня, не теряла надежды помочь мне, вот и решила посоветоваться с Софкой. Сестра не стала тихушничать и сразу перезвонила мне. Мы с ней нормально поговорили, и тогда она впервые предложила переехать к ней, типа здесь тебе будет проще, хватит изводить себя и родителей, начинай учить язык, что-нибудь придумаем. Она уже долго жила в Швеции и у нее я бывал, страна мне очень нравилась. К тому времени я и сам подумывал уехать. Но с переездом все затянулось, то возможности не было, то еще чего.       После того, как съехал от родителей, я ушел из универа, в конце четвертого курса. Ну как ушел, когда оба твоих предка работают в том же вузе, то декан не подпишет тебе никакое заявление, не позвонив родителям, поэтому меня не отчислили. Но я все равно бросил учебу и с первым призывом ушел в армию. Сам поехал в военкомат, хотя была возможность не ходить в армию. Родители доучивались за меня сами и диплом у меня есть. Я тогда не думал, что творю и каково родителям от этого. Не волновало вообще. Не представляешь, на что я потратил те годы. Сопротивлялся долго, себя ненавидел, боролся с собой и какую только жесть не делал…       В армии я и начал драться. Спорт не хотел бросать, поэтому не упускал возможность держать себя в форме. В нашей части дрались много, поэтому я вписывался за всех подряд, только бы помахать кулаками. Там никто не обращал внимания на весовые категории, и вообще никаких правил не было, что очень мне нравилось. Потом кто-то начал делать ставки на деньги. Стало веселее, конечно. Подходящих соперников, я имею в виду профессионалов, было мало, поэтому чаще всего я и побеждал.       После армии я ненадолго вернулся в спорт, но уже было скучно, и я ушел в бои без правил. Там можно было отрываться по-настоящему. Это меня здорово отвлекало, и, главное, появилась возможность эффективно тратить свою энергию. Без этого жить уже не мог. Правда, были и неприятные моменты. Так как это было полуподпольное заведение со ставками и всеми вытекающими, то на ринге чаще всего были шоу, а реально махались уже после ринга. Горцы они ведь такие, не терпят поражения, а там ребята в основном из Дагестана были. Бойцовский клуб держал аварец, местный крупный бизнесмен, вот и тащил своих земляков к нам. Кстати, вскоре после того как я ушел оттуда, этот товарищ стал депутатом госдумы и клуб свой прикрыл.       По одиночке горцы не опасны для меня, а когда их сразу несколько это не только азартно, но и травматично, поэтому меня тоже несколько раз вывозили оттуда на скорой помощи, и пару раз сразу в реанимацию. Из-за этого русских почти не бывало там, я дольше всех продержался. Через несколько лет я как бы износился, пришлось уйти. И опять бросился во все тяжкие. Какой только дурью не маялся, башку сносило конкретно…       С работой помог тоже отец. Насмотревшись на то, что я вытворял и, вероятно, предположив, куда это все может завести, нормальную-то работу я даже не пытался искать, через год после армии он посадил меня со своим бывшим дипломником Айтечем, чтобы я научился своей профессии у него. Такой продвинутый уровень образования, потому что Айтеч крутой специалист в своем деле и в то время уже работал на иностранные компании, одновременно числясь у отца на кафедре. Как ни странно, мне это было интересно, правда, дополнительно пришлось выучить технический английский.       Примерно через год Айтеч поехал работать в Китай. За это время я узнал больше, чем за четыре года учебы в универе. Он уехал и предложил мне продолжать с ним работать по удаленке, как он работал со своими заказчиками. Об этом отец его не просил, просто мы сработались. Я, конечно, согласился, мне очень подходил такой режим работы, это не мешало моим увлечениям, к тому же можно жить где угодно.       В Россию Айтеч больше не вернулся. Он нашел свою нишу и работает для стран с жарким климатом. Через время он зарегистрировал собственную фирму и собрал команду из нескольких инженеров-фрилансеров. Все русские, но в России жил только я. Айтеч пристрастился к серфингу и теперь ездит по миру в поисках волны, не сворачивая работу. Остальные наши ребята тоже по разным странам разбросаны. И мне еще больше хотелось уехать самому, но руки не доходили заняться этим вплотную, тем более денег надо было заработать. Я же после боёв увлекся эндуро, на это уходило много времени и денег, так как мотоциклы разбивались по началу.       Процесс моего отъезда ускорил Айтеч. Он как-то мне сказал, что если я в будущем хочу участвовать в серьезных проектах крупных компаний, упоминание которых в резюме может решить дальнейшую карьеру, то мне нужно получить европейское или американское образование, хотя бы косвенно относящееся к нашей специальности. Вариантов кроме Швеции у меня не было. К тому времени я уже лучше знал страну, побывал в соседних. Мне нравилось все: климат, быт, природа. Хотелось там жить, где-нибудь поближе к лесу и подальше от людей.       Софка быстро подыскала мне подходящий вуз, нашелся недалеко от нее, в соседнем крупном городе и я начал готовить документы. Хотелось успеть к началу учебного года, поэтому торопился. Это оказалось ошибкой — я приехал с плохим языком. Учиться, одновременно изучая и язык, было сложно. При этом я продолжал работать, не хотелось упускать заказы Айтеча. Я с большим трудом дотянул до конца учебного года, и пришлось взять академ. Не хотел этого делать, но так сложились обстоятельства.       Вернулся в Россию на время, чтобы подтянуть язык и спокойно поработать, как раз начинался крупный проект. Потом подвернулся этот батутный парк и я решил не отказываться от предложения, я ведь никогда до этого не работал в коллективе. Подумал, что перед отъездом такой опыт не будет лишним, как и дополнительный заработок, тем более это не должно было помешать моей работе у Айтеча.       Это все случайно вышло, просто дальние родственники, которых я ни разу до этого не видел, попросили родителей помочь с переездом, потом и с парком попросили меня помочь. Поработать там у меня получилось бы всего несколько месяцев, потому что осенью мне надо было вернуться в Швецию, о чем я сразу предупредил Анастасию. Крайний срок возвращения в институт был в апреле, но тянуть до весны я не собирался, планировал уехать раньше.       После окончания вуза у меня была возможность остаться там жить, поэтому возвращаться в Россию я уже не собирался".

***