Валь. Новогодняя быль

***

      "В общем, в самом начале, еще там на родине нам было сложновато не только из-за подготовки и бумажной волокиты, но и совместной жизни. Мне особенно тяжело, я не привык быть с кем-то столько времени, но без Валика было еще хуже. Пришлось перестроить свой быт и некоторые привычки. Несмотря на эти мелочи, мне хотелось двигать горы, потому что вместе нам было хорошо. Пока в нашей жизни не появилась Анжела.       Валик познакомил нас почти сразу и мы несколько раз виделись с ней, но не общались. Анжела не похожа на сверстниц ни внешностью, ни взглядом, ни образом мышления. Она показалась мне намного старше Валя, чересчур серьезной, совсем неулыбчивой, как обычные девчонки ее возраста, и взгляд у нее очень тяжелый. Тогда после знакомства с ней я пошутил Валику, что с ее сетчатки можно распечатывать рентгеновские снимки. Он ничего не ответил и даже не улыбнулся, и я понял, что шутки шутить про нее не стоит.       Короче, однажды, после того как Валь уже серьезно начал воспринимать переезд, он сказал, что Анжела хочет узнать меня поближе, приглашает нас в гости и типа давай съездим к ней. Ну давай, надо значит надо. Только я предложил приехать ей к нам, все-таки у нас удобнее, чем в общаге. Я долго настраивался на это близкое знакомство, любой новый человек дается мне нелегко, к тому же Анжела никогда не выглядела дружелюбной.       В ближайший выходной мы привезли ее к себе и она сходу начала расспрашивать меня о том, что я буду делать в Швеции, почему переезжаю, где мы будем жить, чем занимается там моя сестра и тому подобное. Все это она уже знала от Валика, но видимо ей хотелось услышать именно от меня. Весь вечер она подробно и бесцеремонно допрашивала меня, особенно о работе — что конкретно я делаю и официально ли я работаю. Больше всего ее интересовал круг задач, которые я там выполняю, довожу ли начатое до конца и в других сферах своей жизни. До меня не сразу дошло, что она пытается выяснить степень моей ответственности.       Когда она начала спрашивать о здоровье и моих «нездоровых» увлечениях, я начал закипать. Она изучала меня как скаковую лошадь и вела себя так, будто Валь полностью принадлежал ей. Анжела умела это подчеркнуть и вообще показать кто в «доме» хозяин. Я чувствовал себя паршивым голодранцем, которого соизволили рассмотреть на роль мужа знатной принцессы. С какого-то момента я вопросительно уставился на Валя, я не понимал, что происходит и почему он не заткнет ее. А он при этом смотрел на меня извиняющимся взглядом, но Анжелу не останавливал.       Только под конец, когда мы с ней говорили уже практически на повышенных тонах, Валь начал осторожно гасить то ее требовательный, настойчивый тон, то мое недовольство. И не раз пытался сменить тему, но Анжела как бульдозер, снова возвращалась к разговору обо мне. А когда Валик вышел на несколько минут, она оборвала разговор и вполне серьезно сказала мне:       — Если ты обидишь моего Валька, я убью тебя.       Я был в таком ахуе, что не нашелся с ответом, а она как ни в чем ни бывало продолжила разговор. Это такой прием у нее — показать, что он не один и у него есть защита. Неважно, что ей никто не поверит, главное — показать.       В общем, в тот вечер Анжела меня крайне взбесила и мне не терпелось быстрее от нее избавиться.       Только после того как она достаточно по ее мнению навыяснялась обо мне, мы более-менее нормально пообщались. Ну то есть как нормально, я просто молчал, прижав к себе Валика покрепче, а она больше не задавала вопросы. Валик один нас развлекал, очень старался примирить нас, но тогда это было бесполезно. Вдруг она внезапно засобиралась домой. Я не понял почему, но вздохнул с облегчением, и все это заметили. Я не специально, честно.       Мне не хотелось с ней ехать, можно было вызвать ей такси, но я молча пошел одеваться, чтобы отвезти ее. Несмотря на мой настрой против нее, я считал невежливым отправить на такси самого близкого для Валя человека. Одеваясь, я слышал, как они о чем-то говорят. По тону было понятно, что он ее уговаривает о чем-то, но довольно спокойно. Потом смотрю, Валик вышел и тоже одевается.       — Ты-то куда? — спрашиваю.       — С вами поеду. Боюсь оставлять вас наедине.       Боится он. Мне хоть и неприятно было ее общество, но я не из тех, кто воспользуется ситуацией, оставшись с глазу на глаз, чтобы высказать наболевшее, словесные перепалки не для меня. А вот она могла, этого Валик и боялся, как мне показалось.       Всю дорогу он говорил с ней незаслуженно мило, как мне, взвинченному, слышалось. Анжела была чем-то расстроена, а он как будто пытался ее успокоить, обнимал ее и гладил руки. Ну, думаю, нашел, кого успокаивать. Мне казалось, она просто манипулирует им, а он повелся. Честно, на секунду мне захотелось выгрузить из машины и его вместе с ней. Но я быстро понял, что никакая Анжела не должна мешать нашим отношениям. Просто надо держать Валя подальше от нее, думал я. Я тогда не до конца понимал, насколько они привязаны друг к другу.       Когда они прощались у общаги, а прощались они всегда как на века, Анжела спросила его, не останется ли он сегодня с ней. Этот вопрос и вообще ее прощание было жалобным и вполне искренним. Она обнимала его, улегшись ему на плечо, и не отпускала. Я напрягся, подумал, что он сжалится над ней и останется. Может, это было бы правильно в тот вечер, но даже из жалости к ним обоим я бы не оставил его тогда с ней, насильно затолкал бы его в машину и увез. Но Валик сам смог с ней так поговорить, что она успокоилась и, наконец, отпустила его. Позже я понял, что с Анжелой только так и надо — мягко и спокойно. Мне до сих пор кажется, что только Валик может на нее влиять, у остальных терпения не хватает.       На обратном пути Валь извинился за ее допрос. Я тоже рассказал, что чувствовал весь вечер, «но ни что не повлияет на мое отношение к тебе. Я согласен все это терпеть, только хочу быть уверенным, что за тебя никто не решает и что ты сам думаешь головой». Я думал, что не понравился ей и она начнет настраивать его против меня.       Да, потом она сказала, что в ту нашу встречу, изучив меня и посмотрев на счастливого Валика рядом со мной, ей показалось, что ему она больше не нужна, потому и расстроилась. А против меня ничего не имела.       В общем, какое-то время мне было очень тяжело с ней общаться, и вообще терпеть ее наличие в нашей жизни. Но, узнав ее получше, у меня изменилось мнение о ней еще до нашего отъезда.       У них же какая-то нереальная, не знаю, связь это или любовь, но обычной дружбой это не назовёшь. Они друг другу мать и отец, сын и дочь, брат и сестра. Они всегда защищают друг друга даже если тот не прав. Анжела так вообще любому перегрызёт горло за него, особенно после случая с комой. Она до сих пор винит себя в этом. Говорит, это она заставляла его брать дополнительные ночные смены, чтоб он меньше шлялся. Я уже устал ей объяснять, что она ни при чем.       Валик тоже стеной за нее стоит, всегда заступается за нее и не любит, когда о ней плохо отзываются. Я как-то, еще в начале, высказался в очередной раз, что Анжела грубиянка и вообще неприятная особа. Он не стал спорить и доказывать обратное, так бы, наверное, поступила она. Он просто сказал, что я ее не понимаю, потому что ничего о ней не знаю. И подробно рассказал мне о ее детстве, о том, как они вдвоем жили, сколько она для него сделала и что без нее он бы не выжил. Они оба, кстати, говорят друг о друге примерно одно и то же. Анжела утверждает, что без него не стала бы человеком. Говорит, ее выгнали бы из школы еще в восьмом классе и она спилась бы точно, как ее мать.       Вообще, не представляю, как они уживались вдвоем столько лет. Валик же такой мягкий, ранимый, и Анжела — жесткий, грубый и недоверчивый человек, никого к себе просто так не подпустит. С ней трудно общаться даже в течение часа. У меня большие сомнения в том, что ее парень долго продержится с ней. То, что они еще не разбежались это заслуга Валика, мне кажется. Он каждый раз вправляет ей мозги на счет Юрия, чтоб не бузила, не напирала на него и наконец расслабилась, потому что другого такого же терпеливого она не найдет.       Нет, с ним я не общался и даже не знаком. Она однажды проговорилась мне, что рассказала Юрию о нас с Валем и теперь жалеет, так что ни о каком общении с ним и речи быть не может, как я понял. Мне в этом случае ее жалко, она любит и Валика и Юрия. Валик с Юрием тоже напрямую не общаются, а я с Анжелой запросто созваниваюсь. После отъезда мы с ней вообще стали нормально общаться, даже над Валем вместе шутим. Анжела хоть и тяжелый человек, но такой… настоящий. Она может быть верным другом и надежной опорой. В целом, я понимаю почему Юрий до сих пор с ней. Она одна из немногих, кого я реально уважаю.       О Валиных родителях с ней тоже говорил и не раз, еще до отъезда. Рассказала и о них самих и о том, как они выжили его из дома. Конечно, хотел к ним съездить. Просто посмотреть на этих людей. И бросить им в морду его медкарту. Но Анжела убедила не делать этого. Потому что знает, что одной медкартой дело не обошлось бы, особенно если бы я выцепил его отца, убил бы сразу. И тогда ни переезда нам не видать, ни тем более мне Валика, он бы все равно узнал. Но их адрес я на всякий случай нашел, Анжела так и не дала его мне.       При всей ее любви к нему, она ему такого в голову навбивала, до сих пор разгребаю. Он же хоть и мудрый местами, но сам по себе очень наивный и вообще совсем ещё ребёнок во многом, легко поддается влиянию. Анжела надавала ему таких жизненных установок, что это бедное дитё постоянно путается в них и всего боится — не дай бог остаться без работы, не дай бог зависеть от кого-то и все в этом духе.       А еще Анжела никогда не сдерживается в советах. Однажды родители предложили Валику съездить с ними, без меня — я не мог, у меня горел дидлайн, на горячие источники в горы на выходные. Он так обрадовался, он же никогда никуда не ездил, но она убедила его отказаться от этой идеи. Сказала ему, что он им пока никто, всего месяц знакомы, поэтому не стоит пользоваться их добротой, чтобы в случае чего не быть им должным. И он, конечно, не поехал, даже я не смог уговорить. Такая вот у нас Анжела. Они с ней, кстати, нигде не были, у нас столько красивых мест, а они ничего этого не видели. Когда потеплело, я успел свозить их только на ближайшие водопады и в ущелье. Времени не было даже в горы повыше съездить.       Перед отъездом тоже советов надавала. Например, сказала ему работать в любом случае и никогда на меня не рассчитывать, жить так, чтобы ни при каких обстоятельствах, ни в каких смыслах не зависеть от меня. Он, бедный, так страдал, пока разрешение на работу ждал. Хорошо, Софка нашла ему занятие, иначе он бы свихнулся. В общем, еще много чего насоветовала, теперь борюсь с этой дурью на досуге.       Незадолго до отъезда, когда мы упаковали уже почти все вещи, Валь захотел съездить к Анжеле в гости, просто побыть с ней перед расставанием. Договорились, что вечером заберу его. Но потом он позвонил и попросился остаться у нее на несколько дней до самой даты вылета. Анжела тоже уговаривала меня. Они хотели побыть вместе, как раньше. У меня внутри все скребло от этого, но что я мог сделать, ему это было нужно. Конечно, мы каждый день созванивались, но было тоскливо.       Тогда же я предложил Анжеле, что если хочет, может поехать с нами в аэропорт, проводить нас, но она отказалась. Сказала, что разревется там, что ей будет плохо, поэтому лучше она попрощается с ним в общаге.       Когда я приехал за ним, уже в день отъезда, и Анжела услышала, что в аэропорт едут провожать нас мои родители, она сразу сказала, что тоже поедет. Думаю, только для того, чтобы Валь не чувствовал себя одиноким. Получалось, что меня родители провожают, а его никто. Хотя мои уже тогда к нему относились как к родному и никак нас не разделяли. Но для Анжелы это не аргумент.       В общем, она поехала с нами. Поэтому наши проводы были очень тяжелыми, для всех. Если мои вначале пытались как-то разговаривать, чтобы разрядить обстановку, то эти двое отошли от нас в конце концов и сели отдельно. Они уже не плакали, хотя оба были опухшие и зареванные с ночи, всю ночь они не спали, и просто сдерживались. Сидели молча, взявшись за руки. Это у них с детства такая привычка — держаться двумя руками за руки друг друга. Смотреть на них было невыносимо. Даже отец глаза вытирал, я уже не говорю о матери, та в открытую хлюпала носом. У меня было такое ощущение, будто насильно отрываю ребенка от матери.       Анжела была просто убитой, Валик тоже был совсем грустный, временами смотрел на меня так жалобно, что я начал бояться. Все те дни, что он жил у нее я был спокоен, ну почти, а в аэропорту стало тревожно. В то время их связь была сильнее, чем наша с ним, и скажи ему тогда Анжела «Останься», он бы остался, наверное. Я не подходил к ним, не хотел мешать, просто смотрел на него, боялся упустить его взгляд. В какой-то момент я понял, что жду, в чью сторону перевесит чаша, просто накрутил себя. Но к счастью, Анжела практичная и неглупая девушка, к тому же по-настоящему любящая его, поэтому все обошлось.       Еще там был момент, хорошо показывающий характер Анжелы. Когда пришло время нам уходить на досмотр, мы уже стояли все вместе, Анжела попросила меня сфотографировать их. Маман не поняла и тоже прижалась к Валику, думала Анжела имела в виду всех вместе. Но Анжела, не смущаясь, сказала:       — Мы вдвоем хотим сфотографироваться.       Без «извините» и прочей вежливой ерунды, лишней, по мнению Анжелы. Она даже не замечает своего поведения. Мать аж отпрянула от них из-за командного тона Анжелы. Валику было очень неловко, и как только я их сфотал вдвоем, он сразу подтащил Анжелу к родителям, обнял маман и сказал, что всем вместе сфоткаться они хотят еще больше.       И да, незадолго до отъезда, она надавала мне кучу инструкций по уходу за Валем, как мы с ней шутим. Без указаний Анжела не может.

***

      Знаешь, вчера с тобой говорили о Вале, я потом весь вечер вспоминал, каким он был раньше. Не люблю это делать...       Лежу вчера вечером с ноутбуком на диване, слышу, бежит Валик куда-то из кухни. Я на всякий случай убрал ноут с живота на пол. И точно, заскакивает в комнату, с порога запрыгнул на диван, пробежался по мне на четвереньках, от пяток до головы, и, захлебываясь от радости, показывает что-то в телефоне. Его вообще очень легко порадовать, из-за любой мелочи будет прыгать до потолка. Вот в такие моменты, когда он так радуется, я не могу сосредоточиться на том, что он говорит, и тем более не могу отвлекаться на экран, куда он тычет. Я просто туплю в его лицо, смотрю и думаю, за что мне столько счастья привалило? И того потерянного, безжизненного Валя, с которым я когда-то познакомился, мне хочется забыть. Кажется, это был совсем другой человек, это просто был сбой системы, мой Валик не может быть таким".