Игрушечный дельфин

      Тусклый жёлтый свет уличных фонарей, льющийся из незашторенного окна, немного освещал кухню и две тесно прижавшиеся друг к другу фигуры. — Сон… это всё сон… — словно в бреду повторял себе под нос Бомгю, постепенно расслабляясь и обмякая в сильных руках Джуна. А тот всё никак не мог понять, о чём говорил младший.       Гю поднял голову и теперь смотрел парню прямо в глаза, разжав кулаки и, наконец, отпустив шёлковую ткань пижамы. Ёнджун недоумённо уставился на Бомгю. — Почему… почему со-мфхм…?! — мягкие губы вдруг порывисто накрыли его собственные, увлекая в совершенно не детский, полный всепоглощающей страсти поцелуй, отдающий мятной зубной пастой, так же как и во сне. Маленькие ладошки Гю плавно прошлись вдоль позвоночника Джуна, вызывая у того толпу мурашек, и остановились на пояснице. Кровь обжигающей волной хлынула в пах, а Бомгю всё ближе жался к телу хёна, который просто застыл в удивлении и не смел лишний раз шевельнуться.       Юркий язычок нежно прошёлся по нижней губе, а у Ёнджуна поплыли разноцветные круги перед глазами и он, боясь потерять равновесие от одуряющих ощущений, сильнее сжал Бомгю в объятиях и опёрся о стол, практически уложив парня на себя. Когда воздух уже начал заканчиваться, Джун с характерным звуком оторвался от таких сладких губ и, совершенно сбитый с толку, медленно провёл кончиками пальцев по скуле младшего. Глаза Гю горели тем самым огнём, преследующим парня уже которую ночь, зрачки почти полностью перекрыли радужку, а припухшие губы влажно блестели, заставляя сердце с силой долбится о грудную клетку. — Малыш… — тихо выдохнул Джун, неожиданно почувствовав, как Бомгю аккуратно расстегнул верхнюю пуговицу его пижамной рубашки и уже перешёл к следующей. — Что же ты делаешь…? Нас услышат… — Это всё сон… никто ничего не услышит, хён… — кожу Ёнджуна где-то в районе ключиц обдало горячим дыханием. — Почему ты противишься…? — Солнце, это не сон, не сон, я настоящий! — запально прошептал Джун, прижимая руки Бомгю к своей груди.       Младший вдруг резко изменился в лице и в страхе округлил глаза. — Нет, нет…– он отпрыгнул от хёна будто ошпаренный и попятился назад, прикрывая рот ладошками.       Упёршись в край раковины спиной, Гю потихоньку сполз на пол и испуганно уставился на старшего. По пылающим щекам вновь потекли слёзы, а стук его сердца был слышен, кажется, даже в соседней комнате. Ткань пижамных штанов чуть топорщилась в области паха, из-за чего Ёнджун неосознанно облизнул разом пересохшие губы, отмечая, что, чёрт, это тот же самый освежающий вкус, что ему снился. Но как…? — Бомгю, — получилось немного сипло, — ты… ты целовал меня пока я спал? — Гю в ужасе задержал дыхание и ещё сильнее распахнул веки. А у Джуна кровь забурлила в венах от осознания только что открывшейся ему тайны. — Малыш… что ж ты делаешь со мной…       Ёнджун упал на колени перед вжавшимся в холодную дверцу парнем и ласково погладил его по колену. — Х-Хён…? — пролепетал Бомгю, безуспешно пытаясь сомкнуть ноги, но тут же мелко задрожал, как только рука Джуна прошлась по внутренней стороне бедра. — Ш-ш-ш… — выдохнул тот Гю в самые губы и, неотрывно смотря в подёрнутые дымкой глаза, накрыл ладонью его пах. — Хё-а-ах… Хён…! — тихо проскулил Бомгю и, стыдливо прикрыв рот рукой, отвёл взгляд. — Солнце, посмотри на меня… — хрипло попросил Ёнждун, чуть сильнее сжимая член младшего через штаны. — Мхм… — промычал тот, стараясь сфокусироваться на лице Джуна. — Тебе же не кошмар снился, так ведь…? — вместо ответа Бомгю одним плавным движением прильнул к его губам, мягко обвёл языком ровный ряд зубов и запустил руку старшему в волосы, ближе жмясь к желанному телу. Ёнджун довольно ухмыльнулся в поцелуй и подхватил плохо соображающего Гю на руки. Тот удивлённо охнул и обхватил ногами поясницу парня, тесно прижавшись стояком к его животу.       Единственным местом, где бы их никто не услышал, была ванная с хорошей звукоизоляцией. Никто не помнит, зачем и кому это понадобилось, но Джун сейчас был безмерно благодарен тому странному человеку. Удивительно, что он вообще вспомнил об этом, когда его малыш так жалобно поскуливал, потираясь своим возбуждением, и не слушающимися пальцами расстёгивал ему рубашку. Кое-как добравшись до заветной двери Ёнджун, изловчившись, открыл её и, напоследок нежно прикусив мочку уха Бомгю, шагнул в кромешную темноту помещения.