Игрушечный дельфин

— Джун-а? — испуганно пролепетал младший, смотря, как Ёнджун быстрым шагом ринулся к двери и, щёлкнув замком, покинул ванную.       Возбуждение было почти болезненным, а в голову лезли совершенно ужасные мысли: «вдруг он просто решил поиздеваться над своим глупым тонсеном?». Полутьма, казалось, сгущалась и давила на парня, который, как мог, сжался в клубочек, поджав под себя ноги.       Страх липкими нитями уже начал сковывать сердце, когда дверь открылась, и в тускло освещённую комнату зашёл Джун, держа в руках небольшой прозрачный тюбик. — Думаю, Субин не обидится на то, что я взял смазку из его запасов, — усмехнулся было он, но, взглянув на младшего, взволнованно охнул, поставил нераспечатанный тюбик на пол и кинулся к сидящему на ковре Бомгю, — малыш, что случилось, ты плачешь? — Я-я… — всхлипнул Гю. Он и не заметил, как из глаз потекли слёзы. — Я п-подумал, что ты… что ты бросил меня и… и ушёл на-насовсем… — Солнце… — вздохнул Ёнджун, прижимая парня к груди, и ласково погладил его по волосам, — я теперь никуда от тебя не денусь. — Честно? — совсем по-детски спросил тот, смотря на старшего покрасневшими глазами. — Я люблю тебя, — улыбнулся Джун, с трепетом обводя подушечкой большого пальца его пухлую нижнюю губу. — Л-любишь? — поражённо открыл рот Бомгю, чуть приподнимаясь, и, ища опору, случайно поставил руку на пах Ёджуна. Тот рвано выдохнул и, бросив пронизывающий взгляд на Гю, вдруг сжал в ладонях упругие ягодицы. — Люблю… — хрипло выдохнул он, проводя носом под самой челюстью младшего, и аккуратно посадил того себе на колени. — А-ах… — тихо простонал Бомгю, чувствуя, как в него упирается что-то твёрдое. — И чертовски сильно хочу… — прорычал Джун, убирая одну ладонь с ягодицы и тут же накрывая ею стоящий член Гю.       Ножки парня непроизвольно разъехались в стороны, а руки ухватились за плечи старшего. Ёнджун не глядя нашарил за спиной оставленный им тюбик, заставляя Бомгю потянуться бёдрами вслед ускользающему удовольствию и невольно простонать, когда мягкие губы Джуна невесомо коснулись чувствительной кожи за ушком. — Ляг на спину… — горячее дыхание пробрало Бомгю до сладкой дрожи, вынуждая того послушно опуститься обратно на ковёр, — хочу смотреть на тебя…       Ёнджун чуть приподнялся, стаскивая с себя штаны, и под пристальным взглядом младшего снял уже надоевшие чёрные боксеры. — Х-хён… — еле дыша прошептал Гю, прикрывая ладошкой рот. — Он… он такой большой… — Если ты передумаешь, ты только скажи... — Не передумаю, — не дал ему договорить Бомгю и пошире развёл ноги, смущённо отводя взгляд в сторону. Джун с нескрываемым восхищением опустился на локти и поцеловал внутреннюю сторону бедра, отчего по коже младшего побежали мурашки.       В тишине, прерываемой только тяжёлыми дыханием, звук от упавшей на кафель крышечки казался оглушающим. Кровь пульсировала в висках, потоком лавы бежала вниз, концентрируясь в паху обжигающим клубком. Гю с замиранием сердца смотрел, как по длинным пальцам старшего, поблёскивая в сумраке, медленно стекает вязкая прозрачная смазка. — Сейчас будет немного больно, — сказал Ёнджун и аккуратно ввёл один палец. — Н-не будет… — охнул Бомгю, стыдливо поглядывая на удивлённо открывшего рот старшего из-под кудрявой чёлки. Второй палец легко скользнул внутрь вслед за первым.  — Ты…? — А-аха, — уже три пальца нежно оглаживали чувствительные стеночки, раздвигая их, заставляя мысли путаться, — мне б-было мало… и я ах…! я, мне было невыносимо н-нужно, а ты такой… такой… Джун-ни! — вскрикнул он, когда Джун вдруг надавил на простату и, резко вытащив пальцы, навис над парнем.       Между ними была жалкая пара миллиметров, горячее дыхание обжигало Бомгю губы, а сердце лихорадочно билось в груди. — Ты игрался с собой, представляя, что это я? — Гю судорожно кивнул, неосознанно приподнимая бёдра.       Горячая твёрдая плоть коснулась головки его члена, и младший тихо проскулил, умоляюще заглядывая Джуну в глаза. — Прошу… я, я уже готов, я… А-ах! — одним плавным толчком Ёнджун вошёл наполовину, прерывая сбивчивый шёпот, и остановился, давая привыкнуть к размеру.       Бомгю приоткрыл ротик в немом стоне и широко распахнул глаза. Невероятное чувство заполненности, недосягаемое прежде, заставляло поджимать пальцы на ногах. Наконец, Ёнджун толкнулся ещё раз, выбивая глубокий стон из уст младшего. У него самого перед глазами всё темнело от узости и податливости своего, казалось бы невинного, малыша. Горячие стеночки до одурения сильно сжимались вокруг его члена; комната кружилась вокруг парней смазанным вихрем. Гю плавал на грани сознания, когда, не отдавая себе отчёта, сам качнул бёдрами, стараясь насадиться ещё глубже.       Джун рвано выдохнул и, нежно поцеловав Бомгю, плавным движением вошёл почти на всю длину. Протяжный стон эхом отразился от стен, навсегда отпечатываясь в памяти Ёнждуна, как самое прекрасное, что он когда-либо слышал в своей жизни. С виска солёной каплей стекал пот; жар, казалось, сжигал парней заживо.       Бомгю закинул свои слишком холодные ножки Джуну на поясницу, немного возвращая его в реальность. — Хён… — задыхаясь прошептал младший, когда Ёнджун начал размеренно двигаться, проникая с каждым разом всё глубже, хотя казалось, что уже некуда. — Хё-а-ах! С-сделай так ещё… ах…! — старший, наконец, нашёл нужный угол и теперь попадал прямо по простате, заставляя Гю ближе притягивать его к себе ногами и выгибаться до хруста в спине.       Сквозь пелену Джун почувствовал, как его руку схватила другая, горячая, маленькая, порой мелко вздрагивающая, и опустила ладонь парня на низ живота Бомгю. У Ёнджуна округлились глаза, когда он почувствовал, как при каждом толчке натягивается тонкая кожа, и даже в темноте ванной увидел то и дело появляющийся небольшой бугорок. — Ты… ты такой… потрясающий… так глубоко во-ох…! во мне… — шептал Гю, крепче сжимая руку старшего. Его грудь часто вздымалась, а пушистые чёрные ресницы чуть трепетали. Джун гортанно простонал, ускоряясь, выбивая весь воздух из лёгких.       Вдруг Бомгю надрывно вскрикнул: «Ёнджун-хён…!», — и замер, иногда содрогаясь, когда тугая струя спермы заливала белёсыми каплями его животик. Старший утробно зарычал, неотрывно смотря на своего малыша, пребывающего в послеоргазменном небытие, и, выйдя из него, с хриплым стоном кончил, тут же без сил падая рядом с ним на ковёр.       Два сердца бешено стучали в унисон, а разум постепенно мутнел. Прежде чем провалиться в темноту, Бомгю почувствовал прохладную воду и нежные руки, что аккуратно подняли его, прижимая к горячей груди. — Спи, Солнце…