Демон внутри

Души, что мечтают в одиночестве, покоятся без сна Я дам тебе что-то настолько реальное

      На три дня Тэхён сон насовсем теряет, разве что в университете удаётся пару минут вздремнуть. Здесь ему легче, будто боль куда-то на второй план отступает, и кошмары все испаряются. Эти жалкие полчаса здорового сна он ворует у кошмаров, но их, конечно же, недостаточно. В последнее время боль обострилась так, что ходить едва возможно, да только куда от рутины этой сбежишь? С работы уволят, из университета отчислят. Тэхён не знает, с какой жалобой обращаться к врачу, потому что эту боль во всём теле нельзя ни то что хоть немного облегчить, но и даже описать словами. Он терпит, мученика из себя лепит, но да куда уж там. «Всё пройдёт, всё пройдёт» — бормочет себе под нос, руку на животе держит, выходя из университета. Тэхён с одногруппниками прощается и шагает в сторону любимой кофейни, чтобы немного отвлечься или посмотреть фильм вне дома, потому что дома — ад. Дома Югём, который как зверь его поджидает, схватить хочет и цепью к себе приковать, а ведь Тэхён слабый, слабости друга противиться не сможет, подчинится, рыдать будет и о помощи молить, но спасения ждать неоткуда. Утопающего никто не спасёт, руку он сам себе протянуть должен. Ким и сам не понимает, как между ними стена братства пала, как Югём в зверя-искусителя коварного превратился, что жертву как паук к себе в сети заманить хочет. Да только Ким не поддастся просто так, за себя поборется ещё, отвоюет, спрячет душу свою, чтобы паук жадный и хитрющий не подобрался близко, сетями своими не оплёл.       Ким благодарен Намджуну за пару выходных, потому что отвлечься ему точно нужно, только вот от работы он отвлечься может, а от мыслей своих далеко не сбежать. С каждым днём ему всё сильнее запах миндаля мерещится. Словно он не на нём уже, словно вокруг него огромный вакуум миндаля, что с ума Тэхёна сводит, а внутри всё из-за этого ещё сильней сжимается. Запах этот о Чонгуке каждый день напоминает. Напоминает о том, что Тэхён так старается забыть, да разве забудешь тот день, когда по телевизору объявили о теракте в автобусе и смерти более двадцати человек, а Тэхён в это время здоровёхонький дома сидел, отпаивал себя, успокаивал, объяснение всему найти пытался, да только попытки эти, как о стену головой биться, ни к чему не привели. Тэхён решил забыть. Жить дальше. Есть ведь ради кого. Было.       Тэхён подходит к маленькой уютной кофейне с красной вывеской, которую после Рождества всё никак не снимут, но кофейня из-за этого особую уютность приобретает, словно маленький праздник тут каждый день, поэтому Тэхён сюда и приходит. Проблемы свои за праздником скрыть хочет, хотя бы на пару часов. На улице уже довольно темно и прохладно, мерзкий дождик накрапывает, блондин шарф кремовый натягивает повыше так, что только кончик красного носа едва торчит. Он на корточки присаживается, когда котёнка бездомного видит, что о ногу его трётся, ласки просит. Наверное, безумно голодный, одинокий, хозяина ищет, блуждает тут очень-очень давно. Ким кончиками пальцев его едва касается, гладит, побаиваясь немного, но затем уже смелее пятерню в шёрстку спутанную погружает. Котёнок серый с белыми пятнами, выглядит худым и болезненным, но чистый и слишком до ласки жадный, Тэхёну себя напоминает.  — Что же ты тут делаешь, малыш? Потерялся? — кот мурчит в ответ, словно Кима понимает, что тот даже тихо посмеивается. — Ты бездомный видимо, да? — котёнок на колено к Тэхёну запрыгивает, что тот даже пугается немного, но смехом звонким заливается через пару секунд. Наглый малый этот котёнок. Тэхён аккуратно его на руки берёт, и вместе с ним заходит в кофейню, надеясь только на то, что запрета на животных в заведении нет. Он просит у официанта немного молока и тот, увидев пушистый комочек, отказать не может, приносит через пару минут эспрессо для Тэхёна и миску молока для нежданного пушистого гостя. Тэхён улыбку радостную сдержать не может. У него появился тот, кому он может любовь свою дарить и заботу, кто не обидит его самого и взамен ничего кроме ласки и молока не попросит. Ким открывает ноутбук и включает какую-то первую попавшуюся комедию и довольный разваливается на удобном диванчике. Теплота и редкое спокойствие заполняют его, особенно когда кот уличный на коленях его удобно устраивается, довольно мурча. Ким даже о боли забывает на считанные минуты, расслабляется.  — Ты котёнка возле здания подобрал, да? — Ким пугается, внезапно появившийся альфа пугает его, но, фартук и бэйдж на парне заметив, Тэхён понимает, что это всего лишь официант. Он забирает пустую миску с пола и кое-какое время ещё мнётся возле стола.  — Да. Он бездомный. Ошейника нет, так что я подумал, что лучше его забрать домой, пока не случилось чего плохого.- Ким пятерню в шерсть мягкую запускает, гладит по крохотной головке, а котёнок отзывчивый такой, ласковый, пальцы Кимовы облизывает, о коленки худые трётся, ласку желая получить, Тэхён и отдаёт её. Не жаль ему, нежности в нём этой хоть отбавляй, жаль только подарить некому, а хочется очень.  — Я видел его уже пару раз, молоко выносил. Думаю, он и правда бездомный. — отвечает официант, он через стол нагибается и котёнка ласково поглаживает, а то и мурчит ещё сильнее. Наверное, хозяева прежние не слишком-то и любили его, на улицу выбросили, как мусор. А может быть и сам он потерялся. заплутал, а дорогу домой найти не может, маленький ещё. — Меня Чимин зовут, кстати. Я видел тебя пару раз в университете. Тэхён, верно? — Ким удивляется немного, но потом вспоминает, что и Чимина он тоже видел. Он в университетской команде по баскетболу, отличник, кажется.  — Да, я тоже тебя видел. Мило у вас тут. Давно работаешь здесь?  — Две недели. Мне нравится, людей мало и шумихи почти никогда не бывает. Разве что универ иногда прогуливаю, но без этого никак. — Чимин кажется таким естественным, светлым и простым, что не обратить на него внимание невозможно. Он светится, улыбается мягко, что Тэхёну от его улыбки тепло становится. С Чимином приятно находиться, и молчание рядом с ним не кажется таким уж неловким. Тэхён бросает взгляд на часы, время за восемь вечера переваливает. Персональный ад ждёт его, сколько не откладывай, а идти придётся. Дом его в логово зверя превратился с недавних пор.  — Спасибо за молоко. — благодарит Чимина, который устроился рядом, котёнка за ухом почёсывая.  — Не за что. Заходи почаще. И пушистика с собой бери! — Тэхён улыбается, с Чимином прощается, котёнка в рюкзак аккуратно усаживает, да только молнию до конца не застёгивает. Пушистик — отличное имя — думает Тэхён.       Вечер сегодня особенно прохладный, неприветливый. Руки ледяные Ким в карманы суёт и домой направляется, молясь лишь о том, чтобы с Югёмом не столкнуться. Уж слишком он его пугает, да и лишний раз на глаза младшему попадаться не хочется, одолеет ведь. Проклятый. Тэхён снова боль эту чувствует, только сильнее с каждой минутой она его поедает, скоро совсем ничего не останется, да только что ей нужно — непонятно. Проклятие это, болезнь или хуже чего — самое главное, что неизвестно. Неизвестность-то и пугает, может, недолго ему совсем осталось, а он котёнка домой себе забрал, приучил уже к себе, да только бы он снова на улице один не оказался. Тэхён через улицы тёмные следует, глупым себя клянёт, что так поздно один в темноте шастает, не в тихом ведь районе живёт, да только не маньяки его одолеют, а боль эта с ума сведёт. Ким останавливается где-то в глухом переходе, за сердце хватается и на колени падает, в кровь раздирая. До дома минут пять пешком, но ноги его слушаться никак не хотят, к бетону словно прилипают. Тэхён глаза закрывает, сил даже на крик не остаётся, а в глазах уже полутьма. Последнее, что он слышит — писк Пушистика за спиной. Бедный, бедный Пушистик.

Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло.

      Чонгук не понимает, почему от омеги податливого себя отрывает. Он соскакивает с кровати, одежду на ходу натягивая, что-то он чувствует, но что именно — непонятно. Страх? Боль? Тревогу? Тэхён? Ярость испаряется из его сознания за считанные секунды, приходит какое-то непонятное волнение, сознание будто затуманивается, и какая-то важная деталька испаряется из его виду.Эта важная деталька — его истинный. Он его не чувствует, чувствует лишь едва-едва уловимый запах сирени, который раньше букетом сочным распускался, красками играл, а теперь лишь шлейф лёгкий оставил. Чонгук перемещается быстро. Впервые за долгое время он силу свою использует, чтобы добраться быстрее. Мир ярче видится, Чонгук острее всё ощущает, запах чуть ярче становится, но всё равно достаточно слабый, исчезает и прерывается. Альфа в каждый угол тёмный заглядывает. Ошибся. Ошибся. Омеги нигде нет, но запах его цветочный Чонгук чувствует совсем близко. И за угол возле дома Тэхёнова мчится. Если не там, то нигде. И находит. Находит омегу. Без сил совершенно, умирающего, без сознания. На руки поднимает, силу всю использует, чтобы как можно скорее домой доставить и, к счастью, дома у Тэхёна нет никого, без препятствий войти можно, да и какие для Чонгука препятствия, убьёт любого, кто под руку горячую попадётся.

JOJI — YEAH RIGHT

      Тэхёна Чонгук на кровать бережно укладывает, сам ванну горячую набирает, солью дно посыпает полностью, чтобы и местечка свободного не было, чтоб наверняка. С Тэхёна он одежду всю стягивает, писк слышит непонятный, но внимание не заостряет на этом. Сейчас только Тэхён. Обнажённого полностью в ванну горячую погружает, за голову придерживая, не дай бог соскользнёт, ударится. Сам раздевается, следом заползает, Тэхёна как котёнка маленького в охапку сгребает, в себя словно впитывает. Полностью. Какое стеснение, это его частица. Частицу эту нужно только рядом держать, иначе ты неполноценный, бракованный, да иначе и смысла нет, погибнут оба всё равно. Или так, или смерть. Силу он ему хочет передать, восстановиться и сам хочет, только с Тэхёном получится, пусть и не принимает он его, но всё же истинный, связь их без принятия существует. Как факт. Как данность. И живи с этим, как хочешь. Не живи скорее, а умирай, мучайся. Мальчик егоцветочный совсем зачах. Не уследил Чонгук, как можно дальше держаться хотел, чтобы больней не становилось. Становилось. Он омегу к груди своей прижимает, сам глаза прикрывает, потому что боль, что преследовала его так долго, медленно утихает. Чонгуку не больно больше. Пока он с Тэхёном, о демонах собственных беспокоиться не приходится. Молчат они, потому что Тэхён над ними властвует. Усмиряет.  — Fiat firmamentum in medio aquanim et separet aquas ab aquis, quae superius sicut quae inferius et quae iuferius sicut quae superius ad perpetranda miracula rei unius. Sol ejus pater est, luna mater et ventus hanc gestavit in utero suo, ascendit a terra ad coelum in terram descendit. Exorciso te creatura aqua, ut sis mihi speculum Dei vivi in operibus ejus et fons vitae et ablutio peccatonim. Amen.* — шепчет Чонгук, Тэхёна в висок влажный целует. Повторяет и повторяет. Вода — проводник, с солью всё быстрее сработает. Пока Тэхён с Чонгуком, он не умрёт, потому что силы его на двоих хватит. Потому что Чонгук не позволит. В стороне стоял он долго, наблюдал, мучался: «Само пройдёт». Ярость свою другими омегами заглушал, пока истинный его погибал медленно. Чонгук чувствует, как сердце Тэхёна увереннее биться начинает, ритм Чонгукового сердца ловит, и идеально они в унисон бьются, будто выпущены были в комплекте. И отдельно биться не могут.       Чонгук из ванны выбирается, махровый белый халат отыскивает и Тэхёна в него кутает. Тот тонет в нём, настолько он хрупкий и маленький, его Тэхён. Омега после ванны горячей распаренный, щёчки румянцем естественным наливаются, губы алеют, словно бутоны распускаются, и Чонгук налюбоваться не может. Густой запах сирени заполняет комнату, что Чонгук едва сдерживает себя. На руки его подымает, от лица красивого не отрывается, всё боится, что сон чуткий потревожить может. Тэхёну силы нужно восстановить, для этого Чонгук ему нужен. Пусть от него напитается, пусть сегодня спит спокойно. И вообще, Чонгук больше не позволит Тэхёну кошмары видеть, всегда он сон его оберегать будет. Так и должно было быть. С самого начала. Аккуратно он Кима на кровать кладёт, в одеяло пуховое укутывает, чтобы не замёрз, а если замёрзнет, Чонгук ведь рядом будет. Чонгуку только думать не хочется и представлять, как Тэхён на него утром отреагирует. Испугается, отпрянет от Чонгука, будто прокаженный он. Однозначно       Коленки свои подожмёт опять, глазки зажмурит, будто Чонгук его убить хочет. Чонгук его оберегать хочет всю свою жизнь, но об этом он пока Тэхёну не скажет. Пугать не хочет, привязывать к себе насильно не хочет, Тэхён его остерегаться будет ещё очень долго. Доверие нужно его завоевать. Чонгук своё сокровище не обидит, своё сокровище он спрячет ото всех, обидить никому не позволит. Только бы самому больно не сделать. Чон на кровать рядом ложиться. Лицом к лицу. Так коснуться хочется этой кожи нежной, длинных ресниц, и избранный в этом себе не отказывает. Не сегодня, уж слишком долго держался. Если он сейчас так на Тэхёна реагирует, что же будет, когда у омеги течка начнётся. Чонгук думает, что просто сойдёт с ума. Но до Тэхёна он дотрагиваться не будет, пока тот сам не позволит, пока не позовёт.       Чон под одеяло пушистое забирается, Тэхёна к себе прижимает, а тот на грудь ему голову свою кладёт, будто всё так и должно быть. Будто они пара, будто и боли между ними никакой нет. Рядом совсем еле писк слышится, Чонгук вздыхает и чуть приподнимает голову Сам чуть не умер, но кота бездомного приволок. Тэхён о себе совсем не думает, дурила       Но дурилу этого он в макушку светлую целует, прижимает к себе, чтобы восстановились они оба за эту ночь. Святую ночь для них обоих. Кот удобно рядом с ними устраивается. Чонгук и думать не хочет, что утром будет. Сейчас он Тэхёна в руках своих держит, Тэхён ему принадлежит, пусть и всего на несколько жалких часов.

Знающим я назвать себя не смею. Я был ищущим и всё ещё остаюсь им, но ищу я уже не на звёздах и не в книгах, я начинаю слышать то, чему учит меня шумящая во мне кровь

      Тэхён глаз не открывает, потому что боится столкнуться с горькой реальностью. Сейчас он осознаёт, что не видел снов сегодня, не видел кошмаров, и он действительно… Выспался? Впервые за месяц. Он не помнит, как вчера добрался до дома, и это начинает пугать, ведь в голове какие-то жалкие обрывки чего-то непонятного. Ким начинает думать, что выпил вчера, но в памяти своей алкоголя не отыскивает. Лишь самый обычный день и размытое его окончание. Тэхён из одеяла выпутывается и пытается вспомнить, как натягивал на себя этот огромный халат Югёма, но в голове пусто также, как и в желудке. Только спустя пару секунд до омеги доходит, что желудок его не болит. У него вообще ничего сегодня не болит, словно вчера вечером он выпил волшебную пилюлю, и боль, что преследовала его весь месяц, внезапно испарилась, а может и не было её вовсе. Тэхён поправляет спадающий халат, прикрывает острые ключицы и хочет на погоду взглянуть, наверняка сегодня солнечно, но взгляд его, увы, на преграду натыкается. В виде Чонгука, который всю ночь Тэхёна убаюкивал и лишь под утро решил немного отвлечься, чтобы Кима, когда он проснётся, особо не смущать. Омега, конечно же, Чонгука узнаёт, глаза и без того огромные, как два блюдца становятся, напуганные. Страшно ему, в одеяло кутается, и слова Чонгуку сказать не может.  — Ч-что вы здесь делаете? — шепчет, потому что чудовищно страшно, дрожит он, как лист осиновый, как бы только от страха не умереть. Чонгука он увидеть никак не рассчитывал, думал и надеялся, что навсегда с ним распрощался, да видно это в планы Чона не входило. Мучить его будет до конца жизни или убьёт. Прямо сейчас.  — Пришёл за тобой. — Тэхёна это пугает, тугой ком в горле он проглотить желает, сказать всё никак не решается, спросить о том, что значит всё это, как он домой вчера попал. Запах Чонгука он хорошо чувствует, он ещё сильнее, чем обычно, насыщенный и яркий, вокруг всё обволакивает. И Тэхёна тоже. Взгляд властный он на себе ловит, прячет глаза свои, на Чонгука смотреть опасно. Но хочется. Сила и власть от него исходят, но Ким почему-то уверен, что Чонгук его не обидит, по крайне мере, он так чувствует. Надеется. Альфа на него с какой-то непонятной нежностью смотрит, расслаблен, и голос у него приятный, ласковый. Чонгук и сам удивляется, как его демоны затихают, когда он рядом с Тэхёном. Приручил он дьявола, у ног своих на цепь железную посадил, верой и правдой сокровищу своему служить заставил.  — Зачем? Как я попал домой?  — Тэхён, что ты чувствовал последний месяц? — Чонгук от окна отходит, по комнате бродить начинает из стороны в сторону. Тэхён соврёт или… правду ему всё же сказать.  — Я болел. Кажется… — он не уверен, можно ли это назвать болезнью, но как ещё объяснить своё состояние и произошедшее чудесным образом выздоровление? Тэхён вообще-то не знает.  — Это не болезнь, Тэхён. Я вчера нашёл тебя возле дома, без сознания. Всю ночь здесь проторчал. С тобой. Это не болезнь…  — Что это?  — Истинность.