Демон внутри

Я не понимаю, почему это называют разбитым сердцем. Такое чувство, что и все кости сломаны тоже.

      Тэхён чувствует, насколько он окреп, как руки его силой налились, голова ясная, и тело полностью под контролем, омега чувствует каждую клеточку. Чувствует ветерок лёгкий в волосах пшеничных, сочный запах сирени, дыхание еле уловимое возле уха своего и тепло на коже обнажённой, медовой. Ким глаза открыть не боится, но с глазами чёрными встреча для него недолгожданная. Он хмурится, глаза чуть приоткрывает и выдыхает слишком громко. К телу Чонгука он плотно прижат, носом в ключицу острую тычет, ладонь на коже тёплой, а чонгукова ладонь где-то под его футболкой белой, сжимает кожу бронзовую, словно Ким от него ускользнуть может. Тэхёну неловко слишком, но из хватки этой стальной вырываться не хочется. Может быть, мазохизм это чёртов, но Тэхён думает, что может полежать так несколько жалких минут. Он отодвигается чуть, взгляд томный на тело обнажённое опускает, губу закусывает, от сомнений и стыда сгорая. Тэхёну не нравится то, что происходит с ним, мысли эти пошлые в голове, и желание коснуться губами кубиков пресса идеального сводят с ума. Тэхён зажмуривается, мечется от нерешительности, но что-то демоническое на ухо ему соблазнительно шепчет: Возьми, попробуй, Тэхёна истинного своего. Он пользуется тобой, когда душе угодно. Имеешь право на это       Тэхён носом по ключице выпирающей ведёт, глаза закрывает, потому что запах миндальный любимый бьёт по щекам, опьяняя ещё больше. Тэхён сумасшедший или болен он, дьявол душой его завладел, оправдание Тэхён в этом лишь находит. Он ладони на грудь мощную кладёт, двигается всё ближе да на Чонгука с опаской глядит. Чонгук губы влажные облизывает, чуть хмурится во сне, что морщинка меж бровей его пролегает, ветерок лёгкий с волосами чёрными играет. Тэхён чувствует запах его шампуня, одеколона, геля для душа, запах сладкой чонгуковой кожи. Все чувства обостряются, все желания выходят из-под контроля. Он губы пухлые облизывает, носом о ключицу трётся, волосами светлыми плечи обнажённые щекочет и чмокает, едва касаясь, замирает на секунду. Чонгук выдыхает громко, грудь его воздухом наполняется, словно силы возвращаются в тело. Тэхён ритм сердца его ловит бешеный, пугается. Он от Чона оторваться боится, сделать не так что-то, губами по коже светлой мажет, голову на грудь высоко вздымающуюся кладёт.  — Поцелуй ещё раз. — сердце заячье останавливается, Тэхён глаза огромные распахивает, на Чонгука и взглянуть не может, из-под чёлки взгляд его сонный ловит.  — Что? — Тэхёну неловко и боязно, заикается он. Вечер вчерашний Ким помнит смутно, слабости своей волю дал, Чонгука в постель свою пустил добровольно, позволил в руках своих сжимать.  — Ты только что поцеловал меня. Поцелуй снова. — голос бархатный, неуверенно тихий, Тэхён Чонгуку нужен, и поцелуи его — эликсир целебный. Чонгук думает, что едва ли ощущал такое хоть раз в жизни, такую любовь и силу, что пеленой обволакивают его. Надо же, Тэхён всего лишь губами его коснулся, а Чонгук разряд тока по телу всему получил, внутри сжалось всё от ожидания. Тэхёну интересно, Тэхён дышит через раз, но ключицы Чонгука снова губами алыми касается. Чонгук дёргается, голову на подушку откидывает, мурашками покрывается кожа, когда истинный его поцелуями мелкими исследует осторожно. Тэхён целует, целует целомудренно и нежно, целует смелее, кожу прикусывает, следы розовые оставляет.  — Какой же ты… — шепчет Чон. Тэхён от тела желанного отстраняется, прямо в глаза чёрные смотрит, ловит желание дикое, в разврате сам тонет, но разум ещё не совсем теряет. От Чонгука он сбежать хочет, потому что с Чонгуком он сумасшедший, и демоны его ликуют, играют роли свои. Чонгук омежку под себя поджимает, руками упирается с двух сторон, чтобы как бабочка не упорхнул от него.  — Не надо. — шепчет Ким, глаза оленьи с ума Чонгука сводят, Чонгук не хочет, чтобы глаза эти тёплые слезами наполнялись. Не хочет он, чтобы омежка боялся его, не сделает он больно, хочет он, чтобы Тэхён расцвёл, как сирень эта, улыбался ему и, если и не любил, то и не ненавидел. Чонгук улыбается, по кимову лицу взглядом жадным блуждает, эмоцию каждую впитывает. Тэхён двинуться под телом мощным не может, руками в грудь голую упирается.  — Не бойся. Просто хочу, чтобы ты тоже самое почувствовал. — пальцем большим скулу очерчивает, к подбородку спускается и целует осторожно в самый кончик носа, дёргается Тэхён, но Чонгук в руках его крепко держит. Нежность неизвестная сумасбродная затапливает альфу бесчувственного, Тэхёна он обнять хочет, на коленки к себе посадит и убаюкивать, сторожить цербером сокровище своё. Тэхён с опаской на него глядит, но не делает ничего, дьяволу-истинному своему довериться решает хоть раз. Чонгук руки Тэхёна сгребает в охапку, за голову убирает, футболку белую вверх тянет. Тэхён головой мотает, выскользнуть хочет, но Чонгук шикает, успокаивает Я не сделаю тебе больно, солнце моё. Пока не сделаешь больно ты… Уже делаешь       Футболка белая на пол летит, летят поцелуи дикие жаркие по телу хрустальному, Чонгук Тэхёна купает в поцелуях мелких, рандомных и горячих. Он кожу чуть прикусывает на шее, лижет ключицы, из Тэхёна полустон выбивает. Доволен. Доволен. Касается едва кончиками пальцев сосков-бусинок, Тэхён простынь сжимает, зубы стискивает, губы кусает. Югёмовы приёмчики не работали так. Тэхён не гнулся, не хотелось ему альфу ближе чувствовать. Чонгука ближе притянуть хочется, спину расцарапать, в зубы взять эту блестящую серьгу в ухе, посасывать, стонать.  — Ты чувствуешь? — шепот на ухо, Тэхён в волосы чёрные зарывается, вдыхает запах мятного шампуня, кивает. Чонгук в ушко целует невесомо, шепчет что-то, снова целует, убаюкивает. Тэхён в руках его расслабляется, обнимает в ответ. Кивает-кивает.  — Господин, извините, что отвлекаю, но вы просили напомнить про обучение. — Тэхён голос позади слышит, сердце его стучит, и словно из гипноза он выбирается. Чонгук рядом ложится, Тэхён от мужчины чужого у Чонгука на плече прячется, словно обидеть он его может. Носом зарывается в плечо, в одеяло по голову кутается. Чонгук над ним посмеивается тихо, ладонью спину поглаживает, и Тэхён поклясться готов, что смех, который он слышит впервые от Чонгука, смех этот самый искренний и нежный из всех, что он когда-либо слышал.  — Да, Джебом. Тэхён спустится через час и будет ждать тебя в гостиной. Иди. — мужчина кланяется и выходит.  — Испугался Джебома? — снова этот тихий смешок, улыбка кроличья и глаза дьявола в глаза ангела падшего. Избранный волосы непослушные перебирает, Тэхёном таким робким и послушным любуется. — Не бойся его, это твой учитель.  — Чему он будет меня учить? — тихо, но с вызовом в глазах, от Чонгука отстраняется, чтоб стену между ними заново выстроить.  — Контролировать свою силу. Он расскажет немного об избранных, о том, как мы живём, о моей семье, возможно. Джебом любит трепаться с омегами, но не верь всему, что он говорит. Со мной он весьма немногословен.  — Чонгук… — с придыханием и жаром где-то в области шеи. Чон замирает, ему нравится, как звучит его имя из уст Тэхёна. Тэхён особенным делает всё вокруг. Альфа боится представлять, как будет Тэхён имя его выстанывать. Чонгук тепло улыбается, волосы пшеничные меж пальцев пропускает.  — Да, солнце.  — Можно просьбу? — Чон усмехается. Оттого, насколько Тэхён зависим от него, сносит крышу. Ангел этот полностью во власти его, Чонгуковой. Покорный, смиренный, ответа поджидает, да не задумал ли чего? Чонгук ниже на подушки опускается, чтобы глаза в глаза, губы в губы.  — Что ж, я внимательно слушаю.  — Мой кот остался дома совсем один и… — Тэхён знает наверняка, что Югём о Пушистике заботиться не будет или при возможности любой снова на улицу выкинет.  — Ах, тот кот, которого ты на улице подобрал. Хочешь, чтобы я его забрал? — тон альфы ревностный, но солнце своё он радовать хочет. Тэхён кивает неуверенно, в глазах альфы сомнение и ревность уловив. — Привезу завтра.       Тэхён и хочет быть благодарным, но из себя только кивок жалкий выдавливает. Немой диалог между ними старшему надоест, невзаимность взбесит, Тэхён наверняка знает, что на нервах истинного знатно играет, и всё ждёт, когда терпение дьявольское закончится. А Чонгук всё смиренно ждёт, только поцелуи иногда ворует.       Чон уходит, по телефону с кем-то разругавшись, Тэхён думает, что вероятно сошёл бы с ума, если бы просидел без дела ещё хоть пару дней. Сегодня он будет хоть чем-то занят, это не может не радовать. Джебома он побаивается, омега лицо серьёзным держит, на Тэхёна сверху вниз глядит. Но хоть какая-то компания лучше, чем сходить с ума в одиночестве. Тэхён в шкаф заглядывает, присвистывает от количества вещей, Чонгук обо всём позаботился. Омежка футболку и треники бесформенные натягивает, нравится здесь хоть кому-то в планы его вовсе не входит.       Джебом стоит к нему спиной, Тэхён шагает тихо, но и пугать не хочет.  — Здравствуйте. Простите, если отвлекаю.  — Я ждал тебя. — Джебом поворачивается, в руках его чашка кофе. Кажется, он просто любовался видом из окна в абсолютном одиночестве. Джебом — омега, но омега уверенный в себе, альфам подражающий, Тэхёнова противоположность, который слабый, защищать себя не умеет, но видимо Чонгук решил об этом позаботиться. — Давай присядем.       Они на диван усаживаются в гостиной, Тэхён шнурок на худи теребит, в глаза прямо смотрит. Джебом долго ничего не говорит, наслаждаясь горьким кофе и собственными мыслями.  — Начнём с того, что ты можешь задать мне все вопросы, которые тебя интересуют. Чонгук сказал, что ты не до конца понимаешь ситуацию, поэтому спрашивай, а потом приступим к первой тренировке. — Джебом улыбается дружелюбно, Тэхён зла в нём не чувствует, должно быть, он самый обычный парень, каким когда-то был и Ким. Просто самый обычный, с семьёй и нормальным самоконтролем, без последствий, если можно так выразиться. Тэхён над вопросами долго не думает, в голове их целый рой.  — Ладно. Расскажи мне об избранных. И… кто я сейчас, какие у меня есть возможности?  — Хочешь знать избранный ты или нет? — Джебом мило смеётся, прикрывая рот рукой. — Нет. Чонгук поделился с тобой лишь маленькой частью своей силы, чтобы ты не умер, если вы будете вместе. Только так это возможно, при других обстоятельствах твоё сердце не выдержало бы. Хм, что ты можешь… Это весьма интересно, так как в твоём случае у силы больше минусов, чем плюсов. Ты сильнее физически и выносливее, ты лучше слышишь, видишь и ощущаешь. Одним словом, ты можешь защитить себя, как Чонгук и хотел. И ваша связь с ним… стала намного крепче. На этом пожалуй всё на плюсах. Из минусов. Как ты наверное заметил, свою силу ты пока контролировать не может и… Без Чонгука не можешь, пока ты не примешь его, как часть себя, потому что теперь вы одно целое. Ну, а что касается Чонгука. Чонгук — первый избранный с самого рождения, он самый сильный и после восхождения получит полную силу.  — Восхождения?  — Да. У избранных есть такое понятие, когда ты получаешь полную силу, а не демо версию.  — Ты хочешь сказать, что у Чонгука сейчас не вся сила? — Тэхён глазами хлопает, рот открывает и закрывает, будто рыба на сушу выброшенная. Тэхён видел, насколько альфа силён и если это ещё не предел его возможностей… Тэхён представить боится в какие крепкие сети попал.  — Нет. Лишь треть. Остальное через три недели, после его восхождения.  — Ладно, а что насчёт остальных. Я видел Чонгука с другими альфами. Они тоже?  — Избранные? Да, чуть ниже по рангу, но силы у них не меньше. Любят с людьми развлечься, но до их восхождения ещё долго. — Тэхён боится задать последний вопрос, потому что ответ его убить может. Он глядит на Джебома из-под отросшей чёлки, губу алую кусает, мечется бесконечно.  — Джебом… Почему Чонгук держит меня здесь? — Джебом смеётся опять. Тэхён ему слишком наивным и чистым представляется, понимает он, почему истинным его Чонгук оказался. Чонгук сама тьма, но к свету всегда тянется. Тэхён — свет этот, для путника заблудшего маяк.  — Ты правда ещё не понял? — всё омежка понял, да только признаваться себе боится, боится обречь себя, но за Тэхёна решено уже всё давно. — Вы истинные. Чонгук за тебя любого убьёт, к себе привяжет, потому что ты силу ему даёшь, а он — тебе. Иначе вы оба просто умрёте. — Джебом плечами пожимает, на Тэхёна поникшего глядит с сожалением, руку на плечо кладёт хрупкое. — Не думай, что всё так плохо. Не говори Чонгуку, что я сказал это тебе, но прадед его когда-то криптих на омеге своём применил. Тогда всё плачевно закончилось, но для вас это не приговор.       Тэхён улыбается Джебому, он солнечным и не таким плохим ему кажется. Омега к тренировке приступить предлагает, поднимаются они с дивана и Джебом объясняет, что нужно делать. Тэхён пытается сосредоточиться, долго у него концентрироваться не получается.  — Чтобы справиться с гневом, тебе нужно сосредоточиться на чём-то одном и думать об этом. Старайся выравнивать дыхание, и не давай чувствам завладевать твоим разумом. — Тэхён глаза закрывает, пытается медитировать, но рой мыслей в голове всё время сбивает. Он фокусируется долго, бессильно руки вниз опускает.  — Совсем неплохо для первого раза, такому быстро не научишься. Предлагаю закончить на сегодня и перекусить. — Тэхён улыбается очаровательно, Джебома благодарит, следующие полчаса они занимаются приготовлением тостов и токпокки. Джебом милый, Джебом весёлый, скрашивает пребывание здесь, истории рассказывает из жизни, вместе смеются они, Чонгука не замечая, который наблюдает с любопытством с телефоном у уха. Тэхён улыбки дарит всем вокруг, когда же он для истинного улыбнётся? Ревность альфу топит изнутри, но он претензии свои высказывать и не думает. Это хрупкое перемирие между ними сейчас греет душу, Чонгук не хочет совсем, чтобы омега снова стены каменные меж ними выстраивать начал. Обиду глотает поэтому, терпит выходки и прихоти все.       Джебом через два часа уходит, Тэхёна в одиночестве опять оставляя, наедине с горой информации. И что с ней делать? Омежка дом снова осматривает, подмечает, что все замки в доме электронные, окна в решётках, всё предусмотрено. Ким в гостиной книги осматривает, пальцами пыль стирает, к книгам этим много лет не прикасались. Он устало на диван падает, телевизор включает. Шум экранный не мешает, а убаюкивает.

Сначала человек убивает что-то в себе, потом он начинает убивать других.

      Чонгук долго понять не может, что же его бесит, весь день поникший ходит, злой. Растёгивает две верхние пуговицы на рубашке, напиток янтарный по стаканам разливает, расслабиться бы хоть немного, потому что чертовски устал он от поисков и мыслей своих. Самокопание с ума его сводит, не занимался он этим много лет. Жить по принципу сделал — не жалей, не анализируй, гораздо проще было. Сейчас думать альфа только об истинном своём может, об утре сегодняшнем добром и улыбке тёплой квадратной, да только не ему предназначенной. Чонгук не теряет контроль, Чонгук чувства свои усмирить умеет, но усилий для этого приложить немало нужно. Он на кресло кожаное усаживается, покачивается, веки уставшие опускаются.  — Есть ещё один на примете. Подходит по возрасту, проживает в Сеуле, зовут Ким Намджун — владелец цветочного магазина. Можем завтра его навестить, что скажете? — Сокджин ворох бумаг на пол кидает, очки стягивает, глаза болят ужасно. Провёл полдня он в кабинете, людей подходящих выискивал, чтобы сейчас и крохи внимания не получить. Чонгук спит, кажется, Хосок и Юнги что-то между собой тихо обсуждают, Сокджин ноет обиженно, бросает что-то едкое в их адрес.  — Разберёмся с этим завтра, сегодня у нас гости поинтереснее. — Хосок едва ли не пищит, на диван садится, старшего пугая энтузиазмом своим.  — Поподробнее, пожалуйста. — шепчет Чон, глаз не открывая. Затеи глупые его не интересуют, другое дело, если затеи эти задуманы в доме его. Маскарада и горы трупов ничего не предвещало, тем более, что в доме гости есть излишне впечатлительные.  — О выходке нашей в академии какой-то студент настучал, мол мы одни были в аудитории, когда омегу изнасиловали и профессора Чхве застрелили. В общем, свидетель есть. Комиссия универа вчера выслала письмо о визите, я нашёл его в ящике с почтой. Так что ждём в ближайшие полчаса.  — Почему раньше не сказал? — Чонгук раздражён, гостей не ждал он, видеть никого не хочет. Хочет пойти наверх и поскорее спать лечь, чтобы опять с Тэхёном, чтобы полночи смотреть на то, как омежка мило губами во сне причмокивает, чтобы пальцами ресницы длинные щекотать и целовать милую родинку на самом кончике носа.  — Я думал, ты читаешь почту. Разве нет? — Чонгук раскачиваться перестаёт, на Хосока взгляд испепеляющий бросает.  — Иди посмотри, где там Тэхён. — Хосок хмыкает недовольно, нянькой омегам не нанимался он, но Чона ослушаться не может, с ума он сходит, когда приказам его перечат, поэтому поднимается и идёт осматриваться. Стоит возле двери несколько минут, на первом этаже тишина гробовая, спит подстилка чонгукова наверху, видимо. Хосок дверь за собой запирает, с улыбкой от уха до уха к сейфу идёт.  — Наверху спит. — Чонгук выдыхает спокойно, разобраться с проблемой он без свидетелей хочет, особенно без Тэхёна. Юнги присвистывает весело, когда Хосок пистолет из сейфа достаёт, руки марать не придётся сегодня, всё аккуратнее будет, чем обычно. Чонгук запретил дом его пачкать в крови, небось о выродке своём заботится. Юнги прихоти Чонгука не нравятся, слишком много времени он с омегой своим проводит, задумчивым стал в последнее время, гостей в доме своём не ждёт. Звонок громкий отвлекает всех.  — А вот и гости. Пойду поприветствую. — Юнги гостей встречать умеет, не сомневается он, что идут к ним уже с приговором, разбираться уже никто не будет, да и избранные не с голыми руками сидеть собираются. Часто слишком руки марать приходится в последнее время, от поисков это отвлекает. Юнги дверь с блокировки снимает, профессоров троих и омежку, что за спинами мощными прячется, приветствует, любезно в дом приглашает.  — Проходите, мы все вас давно ждём. Уверен, что это просто недоразумение, и мы быстро всё уладим и разойдёмся. — Юнги глазами омежку мелкого пожирает, ёжится тот при взгляде плотоядном, в глаза не смотрит, скользит следом за мужчинами, вообще жалеет уже, что пришёл сюда, потому что дом слишком мрачный, и альфа этот уж слишком недобро смотрит на него. Все четверо к кабинету двигаются, дом осматривая, Юнги кофе предлагает великодушно и извиняется за то, что в доме прохладно.  — А вот и профессора. Присаживайтесь вот сюда, пожалуйста. — Хосок хихикает над Юнги, нравится ему, когда светловолосый галантность и вежливость играет, в сети жертв заманивает так обольстительно. Дьявол.  — Уважаемые профессора, чем удостоились вашего визита? — Сокджин переговоры на себя берёт, Чонгук устало на кресле качается, наблюдая даже без капли интереса в отличии от остальных.  — Видите ли, уважаемые студенты. На прошлой неделе в университете произошло несчастье, все мы о нём, конечно же, знаем. Был убит профессор Чхве, его сын сейчас в больнице с множественными травмами. Тэён говорит, что только вы были в тот день в аудитории 201. — заходит издалека, Чонгуку хочется прострелить всем головы прямо сейчас.  — Да, это действительно так, но в аудитории было много студентов в тот день. Мы ушли ещё до начала занятия. Может быть вы что-то перепутали? У всех студентов одинаковая форма, так что Тэён мог просто принять нас за кого-то другого.  — Странно, а вот Тэён утверждает, что видел ваш конфликт с Дахёном, кажется, он сделал вам замечание. Тэён, расскажи, как всё было, не бойся. — мальчик сжимается весь, не по себе ему в доме этом, да и пришёл-то он сюда только потому что профессор Им обещал поставить экзамен автоматом, если омежка свидетельствовать будет против группы альф.  — Да, профессор. Я просто видел, как они наедине с профессором Чхве и Дахёном оставались, после этого я сразу пошёл на лекцию к профессору Паку. — Чонгук устало глаза закатывает, с Юнги переглядывается, который улыбку хищную давит, ждёт, когда избранный первый команду даст, чтобы игру начать.  — Что ж, не хочу вас ни в чём обвинять, господа, но есть свидетель, поэтому думаю, лучше нам прямо сейчас отправиться в полицию и разбираться там.  — А я думаю, лучше вам поскорее свалить из моего дома. — Чонгук с кресла кожаного поднимается, отсчёт обратный ведёт, стол письменный обходит, рукой пистолет нащупывает, что так долго часа своего ждал. Все взгляд бросают на оружие, замирают, потому что Чонгук обескураживает всех. Профессор галстук поправляет, очки снимает. Шутки закончились.  — Что простите? — профессор Им на оружие косится, за антилопой гоняться не пришлось, сама в лапы хищнику прибежала. Хосок стулья обходит, руки на плечи профессора кладёт, мнёт и мнёт, мужчина охает, от рук избавиться хочет, но приковывают руки эти мощные к стулу. Глаза Чонгука пелена тьмы застилает.  — Даю вам минуту, чтобы покинуть мой дом, иначе пристрелю. Желаю удачи. — улыбка хищная, Чонгук рубильник поворачивает, и дом весь огромный во тьму погружается. Юнги хохочет, пистолет хватает, стреляет в воздух наугад и крик животный слышит. Попал. Антилопа одна пала.

***

      Тэхён глаза открывает, пугается. Темно вокруг, омега помнит точно, что с телевизором заснул, но в комнате тишина. Ким за столик хватается, в темноте растворяется и ориентироваться совсем не может. До лестницы дойти хочет, чтобы в комнату подняться, но вздрагивает, когда выстрел слышит. Сердце заячье в пятки уходит, Тэхён на пол падает, дышит громко, на ощупь передвигается, каждый предмет ощупывая, ползёт, место ищет, где спрятаться. Кажется, на кухне он, под стол забирается, коленки руками обхватывает, прислушивается, дышит через раз, но кажется, что слишком громко. Вечность целая проходит, страх комком густым селится на дне желудка, уже почти больно, хочется разреветься, потому что Ким не знает, куда деваться. Сидеть здесь или попробовать добраться до комнаты, или… бежать? Замки работают от электричества, электричества нет, зато надежда теплится где-то внутри. Тэхён прислушивается, шорох слышит совсем близко, дыхание рваное и пульс бешеный.  — О господи, помоги мне, пожалуйста. Умоляю, помоги. Спаси меня. — Тэхён на кухне не один прячется, с парнишкой напуганным носами сталкиваются. Понять Тэхён ничего не может, но омежка напуган до ужаса, трясётся весь, как лист осиновый. Тэхён не знает, как он выглядит, Тэхён не знает, кто он, но парень в нём спасения ищет, самого бы Тэхёна кто защитил. Тэхён всех спасает. Он касается плеча мальчика, тот вздрагивает и едва не кричит.  — Тише. Что происходит? -Тэхён паренька на себя тянет, они так близко, что Ким каждую его эмоцию предугадать может, дрожь по телу их общей становится. Тэхён не меньше боится, но Тэхён сильнее, сам не знает почему, но за паренька он ответственность чувствует. Не сам Тэхён спасётся, из логова убежит, но душу невинную спасти попытается. Тэхён — не Чонгук, Тэхён на стороне света всегда будет.  — Они сказали, что убьют, если мы не уйдём. Я не знаю куда идти. — парень заикается, слёзы из глаз градом сыплются, Тэхён рукой ему рот зажимает, иначе услышат их, и шанс на спасения сквозь пальцы ускользнёт. — Они убили профессора Има. Они убьют меня, о господи нет. Они… они…  — Т-с-с-с, успокойся или нас услышат. Как тебя зовут?  — Тэён.  — Хорошо, Тэён. Знаешь, в этом доме замки работают от электричества, я помогу тебе выбраться, слышишь? Потом беги так быстро, как только сможешь, хорошо? — Тэхён за руку парнишку хватает, тот кивает много раз, слёзы рукавами рубашки стирает. — Я пойду первым, а ты аккуратно иди за мной, только не шуми. — Тэхён из-под стола выползает, ориентируется кое-как, медленно двигается, но не слышно их почти. Тэхён останавливается ненадолго, чтобы убедиться, что Тэён следует за ним. Омежка дышит громко, всхлипы его слишком хорошо слышны, в темноте и тишине не спрятать их. Тэхён руками нащупывает диван, садится возле него, чтобы путь дальнейший прикинуть. Он оглянуться не успевает, как рука огромная на рот ложится, свет в комнате зажигается, ослепляя. Тэхён кричать пытается, вырывается и кусается, но тянут его наверх. Слышит он животные крики Тэёна. Тэхён боится представить, какой ад их обоих ждёт. Омежка глаза распахивает, мальчика на полу видит в окружении двух альф, сам он в лапах зверя, путь ему преграждён, двери заблокированы. Надежды нет больше. Тэхён в руках дёргается, кричит, альфу укусить пытается, но тот словно о замыслах омеги знает, руку передвигает.  — Так-так, глупый мотылёк упорхнуть пытался? Как же так, Тэёна, разве ты не хочешь за слова свои ответить. — Юнги на антилопу загнанную смотрит, пистолет направляет, тот хнычет, коленки тощие сжимает, о пощаде молит, но есть ли в Юнги хоть капля жалости к мальчику невинному? — Ты же сам к нам в гости пришёл, так почему сбегаешь, м? Мы ещё не закончили играть, малыш. — Хосок за лодыжки Тэёна тянет, садится на него, на горло давит, что тот хрипеть начинает. Тэхён кричит, вырывается из лап Сокджина, два шага делает, но снова в неволе оказывается. Перехватили руки сильные. — Хосок, ты мне что сказал? Что он наверху. — Тэхён понимает в чьих он руках, надежда где-то в подсознании воскресает. Он плачет и слова сказать не может, слышит, как Тэён кричит, слышит удары бесконечные и стон тихий, будто жизнь уходит из тела слабого  — Нет, не трогайте его. — кричит, что есть сил, на пол почти падает, но Чонгук ловко его на себя тащит, прижимает к груди горячей. — Чонгук… — шепчет, слёзы глотая, истерика в горле застревает, он дышит громко, голову поднимает, с глазами альфы сталкивается. Чон слёзы аккуратно с лица красивого стирает.  — Тс-с-с, не кричи так. — шепчет избранный. Тэхён слюну вязкую глотает, хрипит, пальцами за рубашку белую цепляется, словно опору ищет. Чонгук не даёт ногам ватным переломиться, держит крепко.  — Чонгук, пожалуйста, отпусти его. Пожалуйста. — Ким жмётся ближе, пуговицы с рубашки летят, по полу рассыпаются. В волосы чёрные зарывается носом, дышит через раз, мурашками шея чонгукова покрывается, Ким на ухо ему шепчет бесконечное пожалуйста, пожалуйста. — Прошу тебя. Я всё сделаю. Всё, что ты хочешь, только отпусти его. Он… не виноват. Чонгук… Ради меня. — вокруг замирает всё, Чонгук улыбается Тэхёну, чёлку с лица убирает, целует в лоб, слёзы Тэхёновы ловит, и в глаза бесконечно глубокие смотрит.  — Всё будет хорошо, маленький. — шепчет он, в кончик носа целует. — Сокджин, уведи его отсюда. — Тэхён не дышит, Чонгук в руки его чужие передаёт. Всё замирает вокруг, крик громкий тишину рушит. Тэхёна уводят, Чонгук Тэёна убьёт, и мольбы Тэхёна для Чонгука — пустой звук. В комнате лишних нет, Чонгук вздыхает громко. Тэхён видеть этого не должен был, потому что Чон предателей не щадит. Никогда. Он присаживается на корточки перед омегой до смерти избитым. Хмыкает, губы влажные облизывает, пистолет в руке его щёлкает.  — Защиты у мальчика моего искал значит? — пистолет — висок, палец на курок. Омежка хрипит, Чонгук стреляет. Крик пронзает тишину. Реки крови ноги избранных омоют.

Мы до сих пор не научились не убивать друг друга.