Демон внутри

Невысказанная любовь — тяжкое бремя

      Комната сводит с ума, заперт Тэхён в тюрьме этой, вечный пленник Чонгука, делать должен то, что велят. Ким рычит, слёзы градом катятся по щекам, носом красным шмыгает, мечется из стороны в сторону. Он чувствует снова, как мелкая дрожь захватывает тело, как что-то чёрное прорывается наружу, Тэхён контроль стремительно теряет, сжимает кулаки так, что ногти острые ранят кожу, следы розовые на ладонях начинают кровоточить. Омежка ладонями в окно упирается, рыщет по комнате в поисках чего-нибудь тяжелого и находит быстро. Лампа настольная в стекло летит, стул и книги, так что мелкие куски стекла разлетаются вдребезги, Тэхён подходит ближе и пытается убрать то, что не разбилось, пальцы режет, кровь алая на пол капает.        За окном решётка чёрная, бесполезны все усилия. Скатывается по стене омежка бедный, глаза красные зажмуривая, слёзы чёрные кожу чистую пачкают. Ким обнимает себя руками, хнычет, зубами губы прикусывает до крови, потому что боль душевную физической заглушить легче намного. Чонгука он проклинает, себя ненавидит, умереть хочет, но в доме этом и счёты с жизнью свести — нереальное испытание. Тэхён слышит тяжёлые шаги, скрип двери в метре от себя, Чонгук входит тихо, но Тэхён боится, что от громких звуков барабанная перепонка не выдержит и лопнет, настолько чувства его обостряются внезапно. Он чувствует, как глаза застилает пелена тьмы, как ярость внутри него вырывается наружу, топит его в собственном грехе, Тэхён уже и не Тэхён. На Чонгука он бросается, царапает его, рычит, вгрызается зубами в плечо так сильно, что стон боли вырывается. Чонгук его отталкивает, за руки хватает, сам рычит, тело прозрачное на кровать бросает, словно веса в Тэхёне нет вовсе. Тот быстро переворачивается, Чонгука отталкивает, но альфа садится на него, руки хватает, за голову заводит.  — Смотри на меня. — рычит, за подбородок хватает. Тэхён дышит громко, Чонгука за руку укусить пытается, но альфа звонкой пощёчиной его награждает. — Фокусируйся блять. Смотри мне в глаза! — Тэхён голову назад откидывает, глаза светлеть начинают, его всё ещё сильно трясёт. — В глаза, Тэхён. — И Ким фокусируется, сознание начинает возвращаться, омега чувствует себя пьяным или словно под сильными наркотиками, перед глазами всё плывёт, чудом сердце его из груди не выпрыгивает, тошнота подкатывает к горлу, внутри всё сжимается от боли. Омежка кашлять начинает, но от Чонгука глаз не отводит. Альфа подбородок его хватает, приподнимает чуть, чтобы ближе быть. — Вот так. Хорошо. — У Чонгука в голове каша полная, сам он с мыслями собраться не может, Тэхён его из себя выводит. Приступ этот Чонгука пугает, неужели до такой степени истинный его ненавидит, что убить готов? Не к этому Чонгук прийти хотел, но тяжесть вины давит на плечи. Сам виноват, самому и разгребать, Тэхёна из лап тьмы вырывать. Альфа хватку ослабляет, когда видит глаза ясные перед собой, слышит едва сбитое дыхание и видит вполне адекватного Тэхёна.       Чонгук знает, что у младшего сейчас перед глазами всё плывёт, он едва ли понимает, что вообще происходит, Чонгук этими минутами пользуется, чтобы свои мысли в порядок привести. Он стирает кровь с уголка пухлых губ, отходит к окну, рубашку расстёгивая, потому что чертовски жарко, и жар этот убивает его, Чон задыхается, хочется воздуха холодного глотнуть. Он слышит всхлипы позади себя. Чонгук — альфа и первый избранный, рядом с Тэхёном чувствует себя школьником неуверенным в себе, мнётся постоянно, думает как сказать, чтобы Тэхён правильно его понял, чтоб душу хрупкую не ранить, но и сам Чонгук видит, что плохо справляется. Он старается быть нежнее, старается делать так, как Тэхён ждёт от него, но тёмную сущность свою спрятать не в силах, сущность эта жаждет крови и над Чонгуком властвует.       У Чона из аптечки только перекись и пластырь, поглядывает он, как Тэхён кровью истекает, рыщет по шкафам и находит небольшую коробку с аптечкой, кидает её на кровать. Тэхёна с пола поднимает, но тот в его руках даже не двигается, смотрит взглядом равнодушным в пол, слёзы хрустальные катятся по щекам красным. Альфа руки омеги в свои берёт, смачивает ватный диск и касается осторожно. Хочет реакцию омеги хоть какую-то увидеть, но тот даже не морщится, когда кровь на его руках начинает пузыриться. Чонгук губы поджимает, присаживается на корточки и дует на ранки кровоточащие. Ким руки в кулаки сжимает, на Чонгука глазами полными ненависти глядит, и Чонгук клянётся, что в глазах этих горький коктейль из обиды, ненависти и ярости. Чонгук коктейль этот залпом выпьет и не поморщится, потому что привык он к холодности, привыкнет и к ненависти, как бы ему не хотелось, чтобы всё было иначе. Чонгук Тэхёна наказать хочет за непослушание, отодрать так, чтобы из спальни даже выйти не смог, но Тэхён сломан, Тэхён не выдержит. Чонгук жалеет. Чонгук губы поджимает, и голову смиренно опускает, потому что сил смотреть в глаза Тэхёновы чистые нет.  — Посмотри, что ты со мной сделал. — шепчет Ким, слеза одинокая застывает на кончике носа, глаза усталые прикрыты. — Такого истинного ты хотел? — слова Чонгука ранят, ему больно, ему хочется кричать, что не хотел он этого. НЕ ХОТЕЛ, НЕ ХОТЕЛ, НЕ ХОТЕЛ.  — Ты постоянно испытываешь моё терпение, это вынужденная мера, Ким Тэхён. Я буду делать так, пока ты не будешь меня слушаться. Я добьюсь этого, как бы больно не пришлось тебе сделать. — внутри Тэхёна ломается что-то, с жутким скрипом душа его в пятки уходит. То, что от души осталость, то, что Чонгук ещё не успел украсть, но и до этого дьявол доберётся. Тэхён хмыкает, тянется к рубашке своей, рвёт пуговицы, снимает брюки, кидает куда-то в угол. Какая разница? Чонгук игрушке своей купит ещё. Омежка тело дрожащее в одеяло прячет, пока Чонгук жадно следит за каждым действием истинного своенравного. Последние капли терпения испаряются. Чонгук от одежды избавляется, рядом ложится. Между ними стена, между ними клубок кимовой ненависти и гордости. Души родственные врагами стали, когда в любви друг друга должны были купать. Чонгук на Тэхёна смотрит, тот в потолок глядит, не моргая совсем.  — Двинься ближе. — Чонгук знает, что этой ночью не сможет заснуть. Он хочет, чтобы Тэхён был ближе. Тот, на удивление, двигается, не перечит, потому что смысла не видит в этом. Чонгук добьётся, чего хочет, всегда добивается, и Тэхён не перечит ему больше, не говорит ни слова, потому что в тишине безопаснее. Чонгук сгребает его в охапку, что омежка носом утыкается в ключицу, пальцы по коже медовой блуждают, щекочут, но Тэхён реакции никакой не даёт. Он вообще думает, что умер. Светлая частичка внутри него умерла, осталась только тьма в сердце и душе, она теперь править будет. Ким чувствует, как сила горячей лавой разливается по телу. Тэхён безразличен, Тэхён уже другой. Чонгук перехватывает его запястье тонкое, кладёт руку на свою талию. Он хочет от истинного хоть какую-то реакцию получить, инициативу в руки свои берёт, но Тэхён не реагирует вообще никак. Только сейчас Чонгук осознаёт, что убил в Тэхёне что-то жизненно важное, мотылёк хрупкий попался в сачёк. Выбраться не смог. Истерика берёт над Тэхёном верх, он плачет снова, слёзы горячие на плечо чонгуково роняет, обжигает. Всхлипы громкие наполняют пустую комнату. Он плачет и плачет, поток боли и слёз бесконечным кажется.  — Замолчи! — Чонгук слышать это не может, ему больно, Тэхён из рук его ускользает, Тэхён с каждым всхлипом надежды его лишает. Тэхён никогда не будет принадлежать ему, но Чонгук всё равно идёт за ним, тянется к солнцу своему, как бабочка глупая, но солнце это светить для него не хочет. Солнце это любит всех, солнце это не любит Чонгука.

***

      С боли в голове утро недоброе начинается. Ким глаз не открывает, рукой водит по холодным пустым простыням, Чонгука рядом с ним нет. Омежка не хочет просыпаться, отвратительное чувство вины и тревоги оседает глубоко в душе, глубоко и надолго. Омега чувствует свою вину, мальчика он спасти хотел, но не смог. Мальчика убили, как и его убьют. Тэхён уверен, что Чонгук его долго терпеть не сможет, Чонгуку он и самому в тягость, потому что Тэхён зверьком ручным быть не хочет. Он не хочет больше плакать, не хочет больше испытывать боль, панцирь его трещину дал, Тэхён не бесчувственный, но очень хочет быть, потому что всех спасти не сможет. Себя спасти не сможет. Он бы хотел, чтобы была кнопка, которая по щелчку его жестоким сделает и от чувств к Чонгуку избавит. Потому что чувства эти — мучение, больные их отношения крахом закончатся. Отрывать себя от Чонгука больно, ещё больнее осознавать, что жизни без Чона не будет. Он хочет быть с Чонгуком, который заботится о нём, он НЕ хочет быть с Чонгуком кровожадным убийцей. Как в одном человека тьма и свет пристанище нашли. Тэхён не понимает.       Ким с кровати себя соскребает, взгляд на отражение своё тёмное бросает. Исхудал, лицо его блёклое и бледное эмоций не выражает, тело бренное не хочет слушаться хозяина, голова кружится, перед глазами всё размыто. Он держится за стены, идёт вниз по ступенькам, из гостиной шум доносится.  — Посмотрите, кто проснулся. Солнце моё, иди сюда скорее. Я тебе кое-что покажу. — Тэхён ногами босыми ступает по полу холодному, на Джебома смотрит, который улыбается ему уголками вишнёвых губ. Тэхён замирает, и сердце его стучит громко, Чонгук руку ему протягивает, зовёт за собой. Тэхён глаза сонные трёт, в волосах взъерошенных ветер искусственный играет.Тэхён уже видит, что его ждёт. Он вылавливает чёрный костюм, взгляд мужчины, что на полу лежит, ловит на себе и только рот приоткрывает. Он жив, Чонгук на него с улыбкой поглядывает, взгляд хитрый на Тэхёна переводит, и губу алую прикусывает, на носках покачиваясь. Он подходит к Киму сонному, руку на плечо кладёт, приобнимает. Тэхён чувствует, что снова игра между ними, очередные фокусы Чонгука. Он Кима в щёку чмокает, стирает аккуратно капельку крови засохшей с щеки после вчерашнего, губы бесконечно облизывает.  — Тэхёна, это профессор Пак, который вчера без приглашения явился в наш дом. Раз уж моя принцесса так не любит пачкать руки, я решил, что профессор Пак немного полежит здесь, но знаешь… хочу сделать тебе подарок. Ты сам решишь, что делать с ним. Как скажешь, так и будет.  — Надо же, какой ты великодушный. — шепчет Ким, усмехается ядовито. — Неужели совесть за вчерашнее мучает, а? — Ким смелость свою из ниоткуда берёт, он ярость свою контролирует, словами плюётся, которые Чонгука ранят. Руку с плеча своего убирает, в глаза тёмные смотрит, да там только усмешку улавливает. Ни капли обиды. Чонгук спокоен, Чонгук себя контролировать умеет, в отличии от Тэхёна, который с приступами ярости справляться ещё не научился.  — Хочу порадовать своего мальчика. Ты, конечно же, захочешь его отпустить, но прежде чем ты сделаешь это, я немного расскажу о профессоре. Профессор Пак работает в Сеульском университете, ворует деньги, на которые живёт. Изнасиловал своего ребёнка, когда тому было одиннадцать, постоянно избивает свою жену. Думаешь, он достоин того, чтобы ты его безнаказанно отпустил, м? — Чонгук тело мужчины тяжелое обходит. Профессор из-за кляпа во рту и слова вымолвить не может, но плачет бесконечно, на Тэхёна как на святого глядит. Спасения ждёт. — Или может быть его наказать? — Чонгук пистолет со столика лениво тащит, Тэхёну протягивает, но тот отшатывается в сторону. — Если ты его убьёшь, я позволю тебе встретиться с семьёй. Или с твоим другом Чимином, ты ведь скучаешь по нему, я знаю. — Пленник мычать начинает, сквозь кляп плотный Тэхён мольбы его слышит. Он взглядом блуждает по Чонгуку, пытается блеф его раскусить, но Чонгук шутить не любит. Тэхён скучает, Тэхён с ума сходит без общения, домой чертовски хочет. Но это ли цена жизни человеческой? Может ли Тэхён слабину дать и дьяволу поддаться?  — Нет. Я не буду стрелять, даже не проси меня. Ты сказал, что выбор за мной? Тогда я хочу, чтобы ты отпустил его.  — Тогда ты должен хорошо меня попросить, Тэхёна. Разве ты не хочешь поторговаться за его жизнь, а? Вчера ты хорошо просил.  — Ты всё равно его убьёшь, Чонгук. Ты блефуешь, как и всегда. Обещания твои — пустой звук для меня.  — Предложи мне достойную цену и я могу передумать.  — Я — недостойная цена для тебя?  — Вполне достойная, но ты итак принадлежишь мне.  — Я буду делать всё, что ты скажешь. Устроит?  — Ты в любом случае будешь делать всё, что я скажу, солнце. Но раз уж ты предлагаешь своё послушание… — он кивает Джебому, тот верёвки развязывает. Тэхён думает, что альфа дурит его, сейчас пулю в лоб всадит мужчине, но тот блокировку с замка дверного снимает. — Тэхён, ты пообещал мне. — недоверием глаза сверкают, Тэхён кивает. Чонгук дверь открывает и пленнику приказывает бежать. Знает Чонгук, что не сбежит он далеко. До города сотня километров, волки голодные рыщут в лесу этом. От профессора разве что кости найдут обглоданные, никто не узнает ничего и никогда. Тэхён выдыхает облегчённо, когда макушка чёрная скрывается в чаще леса. Себя в жертву принёс в очередной раз, но Тэхён иначе разве может? Душа его растерзана и есть ли ещё то, что больно ему сделать может? Он вытерпит, Чонгуково терпение ещё не раз испытывать будет, но теперь он слушаться поклялся. Тэхён до конца не осознаёт, что значит «слушаться». Если Чонгук попросит его убить, Тэхён убить вынужден будет? Ким надеется, что альфа на прочность его проверять не станет.  — Ну вот, я выполнил своё обещание. Будь послушным мальчиком, Тэхён. Джебом, проследи, чтобы Тэхён занимался и хорошо кушал. Меня пару дней не будет, так что за него отвечаешь головой. — Чонгук обходит стол стеклянный, Тэхёна в лоб целует. Тот не отшатывается, ничего не говорит, потому что Чонгук не делает ничего больше. Уходит. Джебом с пола верёвку и пистолет поднимает, убирает на полку, пока Тэхён спину его буравит.  — Ты хорошо держался. Молодец. — посмеивается Джебом. — Что ж, давай позанимаемся.  — Я сам позанимаюсь сегодня. — Тэхён грубит, Тэхён злится. Джебом Чонгука не лучше, прислуживает ему, потому что слова шестёрке никто не давал.  — Как скажешь, жду тебя в два на обед. — омега плечами пожимает, злость в глазах кимовых улавливает, но ему всё равно. Чонгук выходки истинного терпит на удивление долго, Джебом выдержке альфы поражается, потому что позволяет он Тэхёну дерзить, выбор ему даёт. Джебому хочется отвесить младшему пощёчину хлёскую, чтобы проблем не доставлял, да Чонгук с него три шкуры спустит за выродка своего.  — Ешь сам, я не голоден. — Джебом бесится.  — Тэхён, ты уже успел забыть про ваш с Чонгуком уговор?  — Я обещал слушаться Чонгука, а не тебя. — дерзко бросает, терпение джебомово лопается, но сделать он ничего не может. Обиду проглатывает и думает лишь о том, что ему нужно злость эту на ком-то выместить. Лучше антистресса, чем отодрать омегу найти нельзя.

***

      Чонгук чувствует себя неважно и знает почему. Стена между ними снова нерушимая, Чонгуку больно уже физически. Сердце колет, может быть, работа поможет ему хоть немного отвлечься. Он сидит в офисе бесконечно долго, кофе литрами в себя вливает, но домой ехать не хочет, пока совсем невыносимо не становится. Они с Тэхёном два дня всего не виделись, и Чонгук думает о том, что время, которое они могут проводить друг без друга, постоянно сокращается. Чонгук чувствует себя наркоманом чёртовым, но к концу третьего дня всё же решает поехать домой, потому что за Тэхёна не меньше беспокоится. Его Тэхён всего лишь человек, силы у него куда меньше. Но уверен альфа, что Джебом позвонил бы ему, если бы случилось чего, поэтому Чонгук переживает не сильно. Он едва может фокусироваться, когда едет домой, глаза закрываются от усталости, сердце всё ещё болезненно противно ноет. Всё это из-за ненависти Тэхёновой, которая сжирает его, тает Чонгук, словно мороженое на солнце. Он скидывает с плеч пальто чёрное, бросает в угол куда-то. В доме тихо непривычно, Джебом только на кухне пьёт кофе в одиночестве гордом.  — Где Тэхён? — Чонгук на стол папку с документами бросает, что омежка подпрыгивает на месте от неожиданности. Чонгук его взглядом злым сверлит, Джебом в ответ лишь плечами пожимает.  — Он не выходит из комнаты.  — Какого чёрта не позвонил мне? — омега молчит, может он сказать разве, что омега чужой злость в нём невиданную разбудил, Чонгук тогда на куски его порвёт. — Проваливай отсюда и скажи Тэхёну спуститься. С тобой позже разберусь. — Джебому хочется Чонгука послать, потому что он не сраная нянька для омег, но разве Джебом перечил хоть когда-нибудь, все приказы Чонгука он терпит, но в душе хозяина своего ненавидит люто. Он молча покидает кухню, чтобы подняться на второй этаж. Не знает он, что Тэхён делает. Не заходил он к нему все три дня, потому что от Тэхёна его тошнит, Тэхён выродок капризный, Чонгук возится с ним, как с ребёнком. Джебом бы давно выпорол, на колени поставил. Чонгука он неприкрыто идиотом считает, раз тот омеге своему место указать не может.       Чонгук заказывает еду на дом, не проходит и получаса, как стол от еды ломиться начинает. Альфа аккуратно всё раскладывает, когда омежка из-за угла показывает. Тэхён худой и бледный, Чонгук взгляд на него грозный кидает, кивает в сторону стула. Тэхён присаживается послушно, на еду не глядит.  — Джебом сказал, что ты ничего не ешь. В чём дело? — Чонгук накладывает в тарелку всего понемногу, перед Тэхёном ставит, но тот взгляд отводит, морщится, словно Чонгук яд ему в еду подсыпал. — Поешь. — альфа перед собой тарелку ставит, аппетит у него разыгрался, но не может есть он, пока Тэхён глаза в пол опускает. — Тэхён, я сказал ешь. — звучит, как приказ, Чонгуку эти игры надоедать начинают, с Тэхёном он как с ребёнком возится, но толку от этого никакого. Омежка всё также холоден, на Чонгука безразлично глядит. Чону от безразличия этого ещё больнее. Он рядом с Тэхёном, но лучше себя не чувствует. Тэхён помнит, что слушаться обещал, поэтому берёт палочки и начинает есть. Медленно и неохотно, аппетита нет совсем, но Чонгука он выводить не хочет, обещания свои держит.  — У меня нет аппетита, не заставляй меня есть. — шепчет Ким, он кое-как запихивает в себя пару ложек, тарелку подальше отодвигает.  — Съешь ещё хотя бы две ложечки. Почему не занимался с Джебомом? — Чонгук следит за тем, как Тэхён ест. С неохотой страшной, но сам видимо понимает, что сил не будет, если не есть, поэтому через силу и через уговоры чонгуковы, но пару ложек съедает. Альфа куда с большим энтузиазмом уплетает вторую порцию.  — Я не хочу заниматься с Джебомом.  — А с кем ты хочешь заниматься? — Чонгук усмехается, потому что вспоминает, как они с Джебомом хорошо ладили, неужели яблоко раздора между ними поселилось. Джебом имя Тэхёново с ненавистью выплёвывает, Тэхён о Джебоме и говорить не хочет. Чонгук видит, как в глазах неуверенность сияет, омежка губу закусывает, взгляд на Чонгука поднимает загнанный.  — С тобой. — Чонгук есть перестаёт, желания тэхёновы ему сплошным сумбуром кажутся. Он ненавидит Чонгука или готов довериться? Бред сумасшедшего, но Чонгук бреду этому рад. — Но ты разрешишь мне попросить кое-что? — знает Чонгук, что сыр бесплатный в мышеловке только бывает, но пусть так. Тэхён ведёт себя спокойно, с Чонгуком разговаривает, Чонгук даже из-за этого бесконечно счастлив.  — Тэхён, я слишком много тебе позволяю.  — Я просто хочу позвонить Югёму и сказать, что со мной всё в порядке. — Чонгук охает, потому что просьбы Тэхёна сложные невероятно, требуют доверия. Как Чонгук может ему позволить? Как может Чонгук ему НЕ позволить, когда Тэхён на него глазами глядит, полными слёз? Чонгук глаза уставшие трёт, на спинку стула откидывается, смотрит на Тэхёна неувенного, ответа ждущего, да только Чонгук не знает, что ответить. Рискованно это, но если Чонгук не позволит, Ким его ещё сильнее ненавидеть будет.  — Я разрешу тебе позвонить за ответную услугу. — Тэхён ждёт, что Чонгук на этот раз придумает, пусть блеснёт своей изобретательностью снова.  — Да, я слушаю.  — Простой поцелуй. Ты меня поцелуешь. — Тэхён сглатывает, но кивает, практически не раздумывая. В конце концов, Чонгук его истинный. Целовать и обнимать Чонгука очень приятно, и это не худшее, что Чонгук мог предложить в ответ. Он мог предложить…. секс. Но невинный поцелуй Тэхёна не убьёт, он готов это выполнить. Чонгук улыбается, телефон достаёт из заднего кармана брюк, Тэхёну протягивает.  — Спасибо. — Тэхён хватается за него, как за спасительную веточку, номер наизусть заученный вводит.  — Малыш… Без фокусов. — Чон предупреждает, Тэхён кивает ему, телефон к уху подносит, слышит лишь гудки бесконечно долгие. Секунды растягиваются в минуты, время нестерпимо медленно течёт, пока Тэхён голос сонный на другом конце провода не слышит. Югёмов голос.