Демон внутри

      Бесконечное молчание тонкой нитью повисает между ними. Надеяться, очевидно, не на что. Югём про Тэхёна забыл, Югём уехал из Пусана, забрав вещи и деньги, Ким надеется на это, потому что не хочет, чтобы Югёма опека поймала и отвезла в приют для беспризорников, или чтобы этот мальчик снова оказался на улице без гроша за душой. Тэхён кусает ногти, Чонгук напротив него сидит, улыбается, попивая чёрный кофе беззаботно.  — Алло. Кто это? Если вы по поводу аренды, то я бросаю трубку. — Тэхён слышит сонный голос, Югём на другом конце провода реальный, Ким и не надеялся голос его услышать. Он в лёгкие воздуха побольше набирает, потому что ему кажется, что он вот-вот задохнётся. Он громко глотает воздух, сжимает телефон в руках, пальцы его трясутся так сильно, что сотовый едва на пол не летит.  — Югём! Югёма, это я, Тэхён.- Ким тяжёлое дыхание слышит на другом конце, им обоим воздуха не хватает катастрофически. Югём пару секунд молчит, но для омежки это целая вечность, Югём может быть слышать его не рад, Югём может быть и похоронил его давно? Где он сейчас? Всё ли хорошо?  — Тэхён… Это правда ты? — тихо и с опаской, голос на дрожь срывается, лопается, словно струна тонкая неуверенно бренчит. Тэхён не верит, Югём не верит. Ким с ума сходил долго, думал он уже, что Югём едва ли не плод его воображения, о прежней жизни своей он думал мало. Он оставил нужных людей позади. Голос Югёма пропитан беспомощностью и страхом, Тэхён ему нужен больше, чем сам думал.  — Да, это я. Югём, где ты? У тебя всё хорошо?  — Да! — перекрикивает бесцеремонно, глотает секунды между ними, так что Тэхён и сообразить не успевает ничего, голову его туман застилает. — Тэхён, что с тобой? Почему ты уехал? Мы ищем тебя уже почти три недели! Скажи мне где ты, пожалуйста. Мы сейчас приедем, слышишь? Ты только трубку не клади. И скажи, с тобой всё хорошо? — столько вопросов сыплется, как снег на голову, Тэхён не готов ответить ни на один из них. Чонгук на него поглядывает, он напряжён, боится, что Тэхён лишнего взболтнёт. Ким губы поджимает, взгляд его по столешнице скользит, контакта с альфой избегая.  — Я не могу сказать тебе всего. Со мной всё хорошо. Югём, послушай меня сейчас, хорошо? Я не знаю, когда вернусь, можно сказать что я… Взял перерыв, хочу привести мысли в порядок, мне нужно ещё немного времени, но со мной всё хорошо, не беспокойся. Ты ещё в Пусане?  — Тэхён, ты что не вернёшься? Тэхён, не оставляй меня… Тэхён! — Ким сглатывает горько, сложно ему разговор даётся, но точки эти расставить нужно, потому что омежка не знает, вернётся ли он вообще хоть когда-нибудь, но Югёму он, конечно же, ничего не скажет. Чувства Югёма он бережёт, сердце хрустальное разбить не хочет.  — Я вернусь, Югёма, обещаю. — на реакцию Чонгука глядит, что ревностно губы поджимает. Тэхён его без ножа режет, Чонгук вины не чувствует, но глаза Тэхёна снова слезами наполняются, что он так стойко сдерживает. — Возьми те деньги, что мы откладывали на путешествие и поезжай в Сеул. Квартира оплачена за два месяца, денег хватит минимум на полгода. Пожалуйста, Югём, не делай глупостей. Я вернусь скоро, обещаю.  — Хён, нет. Я не поеду, пока ты не вернёшься. — всхлипы на том конце провода оглушают, Ким глаза прикрывает, ком огромный сглатывает, потому что их с Югёмом разговор — крах, потому что не выйдет ничего, и обречены они на разлуку долгую, если не вечную.  — Поедешь. Югём, ты же заботишься о Пушистике?  — Д-да, хён.  — Я позвонил одному своему знакомому, он заберёт его сегодня. Не могу скидывать его на тебя.  — Ты не скидываешь, Тэхён. Ты хорошо себя чувствуешь? Чем ты занимался всё это время? — Чонгук головой мотает, разговор затягивается слишком надолго.  — Прости, я не могу больше говорить. Югём, я скоро вернусь, обещаю. Пожалуйста, сделай, как я сказал. — Тэхён телефон в руках крепко сжимает, словно это разговор их последний, но кто знать может, чем закончится этот рассказ о Тэхёне и Чонгуке, верно?  — Хорошо, хён. Ради тебя. Возвращайся поскорее. Я люблю тебя. — Тэхён знает смысл слов, сказанных не по дружбе. Югём любит его не как брата и не как друга. Сердце Кимово на куски разбивается, Чонгук хруст этот слышит, Югёма убить хочет за то, что омеге его больно делает в очередной раз.  — И я тебя.- шепчет Ким тихо, слова от Чонгука пряча и от взгляда его ревностного сжимаясь. Омежка кладёт трубку, телефон снова в руках чонгуковых оказывается, тот сжимает его, что внутри что-то трескается. Кажется, пропасть между ними будет всегда, потому что Чонгук бежит за Тэхёном бесконечно долго, но Тэхён… Тэхён сердце его в руках беспощадно сжимает и рвёт на куски каждый раз с новой силой.

Моя кровь, пот и слёзы, а также моя плоть, разум и мою душу — это всё принадлежит тебе, я знаю Это колдовство, наказание для меня Персики и сливки слаще, чем конфеты Шоколадные щёчки и шоколадные крылья, Но крылья твои словно у демона А сладость твоя горька.

      Чонгук в работу зарывается с головой, сейчас у него время есть разобраться со всеми делами, в академию он больше заявляться не планирует. День проходит как по щелчку пальцев. Чон на стул устало откидывается, волосы назад зачёсывает. Сейчас почти восемь, на сегодня дел не запланировано больше, но питомца Тэхёна забрать нужно. Чонгук обещал, Чонгук обещания свои держит, пусть Тэхён и обвиняет его в обратном. Он запирает дверь офиса, выходит на улицу, вздыхает тяжело. Свежо, всё вокруг цветёт, мелкие капли дождя повисают бусинами на его чёрных пушистых волосах. Он думает о том, что хорошо было бы погулять с Тэхёном в такую погоду, чтобы накинуть на него свой пиджак, чтобы зайти в кофейню, выпить горячего шоколада. Что бы было, если бы они встретились в параллельной вселенной? Чонгук был бы просто студентом, Тэхён бы продавал сирень, и они могли бы просто влюбиться, ходить на свидания и топить в нежности чистой друг друга. Бесконечное если бы, бесконечное невозможно, потому что они не в той вселенной, и сказка их с последствиями горькими       Избранный убирает чёлку влажную с лица, в машину усаживается, но и пятисот метров не проезжает. Взгляд его падает на вывеску огромную, и Чонгук решает: Была не была. Он стоит у стеклянной витрины, блуждая жадно глазами по выпечке, по глазури, что сочно стекает с зарумяненных пончиков, вдыхает пряный аромат и запах свежего хлеба.  — Будьте добры коробку вон тех пончиков. — Чонгук коробку аккуратно кладёт на сиденье соседнее, он хочет поскорее добраться до дома, пока пончики не остыли, и глазурь не растаяла, но нужно заскочить в цветочный магазин. Чонгук только надеется, что это не займёт много времени. Он знает наверняка, куда нужно ехать, но это не радует, потому что до магазина добираться минут двадцать пять. Он стучит пальцами по рулю напряжённо, когда подъезжает к нужному месту, узнавая неоновую вывеску. Не так давно он за Тэхёном наблюдал, прятался за углом и следил, как омежка неуверенно себе под нос напевает, перевязывая лентой скромные, но невероятно красивые букеты. Как и сам Тэхён. Чонгук верит, что любой род деятельности — олицетворение хозяина. Тэхёну собирать букеты невероятно подходит, потому что он сам, как самый красивый цветок на планете. Чон паркуется, но долго думает, прежде чем войти, потому что видит в магазинчике тесном нескольких людей. Все они знакомы Чонгуку, конечно же, но вместе их он не видел ни разу. Альфа хмыкает, руки в карманы джинсов складывая, идёт уверенно. Он пришёл забрать, он пришёл, чтобы и следа Тэхёна в прошлой жизни не осталось, остальное его не интересует, ну или почти.  — Здравствуйте. — Чонгук вежлив, Чонгук очарователен, в красоте и обаянии своём дьявольском не сомневается никогда. Он улыбается, внимание привлекает всех вокруг. Атмосфера напряжённая царит в магазинчике тесном, воздух густеет словно, лёгкие тяжестью наполняет. — Я от Тэхёна. Он позвонил мне утром, сказал, что я могу забрать кота сегодня вечером. — Альфа взгляд переводит с одного на другого. В комнате два омеги и один альфа, что голову устало рукой подпирает. Лица серые, глаза югёмовы слезами наполняются, и он всхлипывает предательски. Чимин — тот маленький мальчик из кофейни приобнимает его ласково, волосы белёные щекочут кожу светлую.  — Д-да, Тэхён предупредил меня. — шепчет омежка, кивает Намджуну и тот вылавливает кота, что под столом с соломинками играет. Кот мурчит обиженно, но послушно в переноску заползает. Ким закрывает маленькую дверцу и с сожалением в глазах протягивает животное Чонгуку.  — Заботьтесь о нём хорошо. — Чимин блестит глазами щенячьими, губы розовые пухлые облизывает, слёзы с глаз Югёмовых стирает.  — Непременно. — хмыкает самодовольно, улыбается обворожительно, зубы белые обнажая.  — Послушайте, а Тэхён вам ничего не говорил? Я имею ввиду, он не сказал почему отдаёт кота и что у него за обстоятельства? — Чонгук упивается этим бессилием, Тэхёна они никогда не найдут, потому что Чонгук не позволит никому приблизиться.  — Мы с Тэхёном просто знакомые, я и сам не ожидал, что он позвонит. С ним что-то случилось? У вас такие лица… — Чонгук актёра включает, так чертовски интересно наблюдать за лицами, горем искажёнными.  — Тэхён не выходит на связь. Сказал, что хочет побыть один, но раньше он никогда так не делал. На него это вообще не похоже! С ним что-то случилось, я знаю! — кричит Югём, Чонгук даже издалека чувствует ту боль, что пропитывает его сердце, слышит голос, который настолько ослаб, что срывается на хрип и тихое шиканье Чимина, что в руках зверька маленького заблудшего сжимает. Чон видит боль и знает, что это такое, но в Югёме он видит силу. Югём справится без Тэхёна, Югём — это целый океан, мир этот им ещё не познан, но он сильный, он выживет. Чонгук знает наверняка, поэтому так жестоко сердце его топчет, как цветы на зелёной лужайке. Цветы эти снова прорастут несомненно.  — Ох, мне правда жаль, но Тэхён ничего не сказал. Вы пробовали ему перезванивать?  — Да. Наверное, он звонил с одноразового телефона, поэтому мы не можем дозвониться до него. — Намджун кажется самым спокойным, Намджун рассудителен и умён, может быть в какой-то степени даже опасен, но и его Чонгук в расчёт не берёт. Они всего лишь люди, что могут сделать люди? Позвонить в полицию разве что, заняться поисками самостоятельно, но даже при желании большом Тэхёна им не найти.  — Простите, что я не могу никак помочь, но если вдруг Тэхён даст о себе знать, я вам обязательно сообщу. Извините, если моя просьба сейчас не вовремя, но можно букет сирени? — Чонгук чувствует запах этот и словно с ума сходит. Каждый день он приносит в дом сирень, но эта кажется такой особенно красивой и свежей, с оттенком чуть синеватым, Чонгук подобного сорта ещё нигде не видел и думает, что Тэхён обрадуется, узнав, откуда эта сирень.  — Ничего страшного. Я сам соберу букет. Вам упаковать?  — Нет-нет, не нужно. Просто заверните в бумажку, чтобы не промокла. На улице так поливает, что боюсь до дома не доехать. — альфа посмеивается тихо, Намджун улыбается ему, огромный букет сирени протягивает, за покупку благодарит и за помощь. Слово каждое чонгуково — ложь, но ложь сладкая для него, горькая для всех остальных.  — Спасибо ещё раз. — благодарит Чон. В одной руке сумка, в другой руке букет. Он выглядит счастливым, вполне обычным или немного чудаковатым. Намджун думает об этом, когда Чон улыбается, обнажая передние кроличьи зубы, но что-то Намджуна настораживает, непонятная пелна сомнения кружит в голове ветром свистящим, но Ким мысли настойчивые прогоняет.       Чонгука разговоры все эти утомляют, он кладёт букет и сумку на заднее сиденье. Взгляд Намджуна насторожил его, не по-доброму он как-то альфу осматривал, но избранный с этим позже разобраться хочет, тем более помнит он, что Сокджин имя Намджуна называл, может ли он быть пятым избранным? Чонгук усмехается, потому что если Намджун избранный, то Чонгук просто идиот, который пустил всё на самотёк.

***

Если я и пьян, то только потому опьянён тобой, ведь я пил виски под названием «ты»

      Чонгук недолго с замком возится, скидывает пальто с плеч так, что рубашка наполовину сползает, но это не особо тревожит, тревожит абсолютная тишина в доме, да не случилось ли чего? Альфа кладёт коробки и цветы на диван, поднимается по лестнице, и стук его оксфордов блестящих разлетается по всему дому эхом звонким. Он чувствует Тэхёна задолго до того, как видит его силуэт. Ким стоит возле двери огромной дубовой, вслушивается в скрип половиц за стеной и громкое стариковское дыхание. Он с любопытством заглядывает в небольшую щель и ужасается. Чонгук лица его испуганного не видит, но уверен, что Тэхён сейчас хмурит брови широкие, перебирает варианты в своей голове, но пазлы не складываются никак.  — Тэхён. — альфа мягко зовёт его, с любопытством истинного он поделать ничего не может, но и смириться нельзя, потому что Тэхён непослушный и своенравный, с таким договориться невозможно, с таким жизни спокойной не будет, о которой Чонгук мечтает так сильно. — Пойдём отсюда. — он кивает в сторону лестницы. Тэхён губы розовые поджимает, глазами по лицу чонгуковому бегает, всё ждёт, что истинный вот-вот обозлится, но тот спокоен и мягок, ни капли раздражения в глазах тёмных.  — Да. Я просто шёл мимо и услышал шорох. — Тэхён двигается навстречу Чонгуку неуверенно, руки за спину прячет. — Тот мужчина…  — Это мой отец. — Чонгук перебивает, Чонгук Тэхёна за руку хватает и на себя тянет, что тот едва не спотыкается о собственные ноги, но к Чонгуку прижимается телом всем, ритм сердца бешеный улавливая. — Я скучал. — Тэхён улыбается уголком губ, но молчит, осторожно лишь руку на спину Чонгука кладёт, поглаживает. Он глаза закрывает, потому что так хорошо и тепло, потому что так приятно пахнет, и так сердце бьётся ненормально. Как Тэхён с таким сердцебиением живёт — непонятно. Врачи бы головой покачали, диагноз бы поставили идиотский Влюблён в Чон Чонгука. Окончательно и бесповоротно. Вакцины, увы, нет. Погибайте, уважаемый Ким Тэхён       Тэхён ухмыляется мыслям своим, отталкивает их, потому что верить себе не хочет, потому что признавать не хочет. Сердце он своё глупое не слушает, мечтает каменным его сделать, из груди своей вырвать, чтобы больно не было больше, чтобы Чонгук не вызывал в сердце этом трепет. Он замирает, потому что Чонгук словно статуя красив, и красота его аристократичная с ума сводит, дыхание замирает. Ким убирает влажную чёлку с лица альфы, от него пахнет персиками и дождём, и лишь немного миндалём и горькими сигаретами вперемешку с мятной жвачкой.  — Хочешь пойти на веранду? Я тебе кое-что купил. — Чонгук берёт лицо в руки свои, любуется цветущей робкой улыбкой и розовыми щёчками, крохотной родинки на кончике носа. Родинку эту он хочет целовать, он хочет целовать родинку на его ключице, он хочет целовать каждый сантиметр желанного тела. Тэхён млеет в его руках, потому что Чонгук смотрит в глаза с таким трепетом и надеждой и разве может Тэхён отказать? Он кивает робко, но Чонгук этот кивок видит отчётливо, ликует, в сердце бутоны распускаются, в животе бабочки пархают.       Чонгук сирень в вазу ставит, плед на колени тэхёновы кладёт, а сам отходит подальше, закатом красивым любуясь, разве мог он мечтать быть здесь рядом с Тэхёном сейчас, слышать его голос и видеть личико сонное. Ким неловко пытается достать пончики из коробки цветной, в глазури розовой сладкой пачкается. Чон наливает виски в стакан, опирается телом на небольшое ограждение, любуясь таким домашним омежкой, что пальцы сладкие облизывает, щёчки набивая пончиками остывшими. Чонгук едва удерживается, чтобы не подойти и не расцеловать эти щёчки шоколадные, чтобы не облизать эти приторно сладкие губы и пальцы, измазанные молочным шоколадом. Тэхён весь сладкий, но не приторно сладкий. Тэхён как самый вкусный молочный шоколад, но с кислинкой, с характером.  — Сегодня у тебя отличный аппетит. — Чонгук мило хихикает, отпивает из стакана жидкость янтарную. Так чудесно, что Тэхёна могут сделать счастливым простые сладости, Тэхён всё ещё человек и желания у него простые, человеческие. Он облизывает губы, и альфа заостряет на этом взгляд. Тэхён не сделал ничего, а у Чонгука уже в штанах тесно.  — Да. Вообще я люблю поесть. И люблю готовить. Когда Югём был поменьше, мы вместе пекли пиццу по субботам. Это была такая традиция. — альфа разговорчивость омежки подмечает, такое редкое явление, и Чон так боится спугнуть его сонную откровенность. Он глядит на сладкого мальчика, уплетающего пончики и боится, что он сейчас испарится, испарится такой простой и домашний Тэхён. Тэхён чудесен всегда, Чонгук преклоняет пред ним колено, демоны внутри него скулят жалобно.  — Вы с Югёмом не братья. Как ты нашёл его? — альфа с вопросами осторожен, но любопытство верх берёт. Чонгук на секунду думает, что Тэхён замкнётся и перестанет ему отвечать, но тот всё также простодушен и открыт, опасности не чувствует. Правильно, он хозяин положения, Чонгук под него подстраивается, лавирует, но Тэхён на секунду перестаёт жевать.  — Это было в декабре. Тогда выпал первый снег, и я пошёл в магазин за новыми перчатками. Югём сидел у метро, совсем один. Я видел, что он очень легко одет и предложил свой шарф. Так мы впервые разговорились, я начал приходить каждый день. Его родителей сбил огромный грузовик прямо на его глазах. Потом он сбежал из приюта и просил деньги возле метро несколько месяцев. Позже я забрал его к себе. — Ким не моргает, сонная пелена с его глаз испаряется, но он катастрофически задумчив. Чонгук боится, что бабочку спугнул.  — Югём не очень хорошо платит за добро, так ведь? Как давно он тебе проходу не даёт?  — Югём запутался, и я не могу винить его за то, что он чувствует. Вообще не хочу об этом говорить. — омежка словно в себя приходит, тянется за сладостью и слизывает языком карамельную глазурь. Чонгук сглатывает, виски допивает и чувствует лёгкую рассеянность в голове. Они оба сейчас немного пьяные, немного сонные и расслабленные, между ними преград нет, между ними лишь этот лёгкий морской бриз и запах цветочный, сиреневый.  — Как скажешь… — они молчат недолго, вслушиваясь в лёгкое угуканье птиц и шелест ветра. — Ты сказал, что любишь готовить. Приготовишь что-нибудь для меня? — неожиданно и Чонгук сам не знает, почему просит. Ему, наверное, хочется, чтобы Тэхён сделал что-то только для него, чтобы почувствовать каково это — получать внимание Тэхёна и быть… особенным? Чувствовать себя если и не любимым, то хотя бы необделённым.  — В холодильнике пусто. Из еды только коробка пончиков, так что добро пожаловать в клуб сладкоежек. — Ким хихикает, глядит на коробку, в которой ещё шесть пончиков и протягивает Чонгуку, но тот головой отрицательно кивает, что омежке остаётся только губы обиженно поджать.  — Можем заказать еду. — Тэхён брови вскидывает, на Чонгука с усмешкой глядит.  — Прямо сейчас?  — Да, почему нет?  — Ты сумасшедший, сейчас почти два часа ночи. — Чон лишь плечами пожимает, тянется за телефоном и заказывает что-то, хохочет, когда женщина-оператор ворчит что-то про себя, но отказать не может. Альфа заказывает кучу всего, и Ким в голове накидывает варианты того, что можно приготовить. На самом деле Чонгук заказывает так много всего, что продуктов несомненно хватит на несколько недель.  — Тэхён, ты можешь просить у меня всё, что захочешь и когда захочешь. — Чон долгое молчание нарушает. — Можно ещё вопрос? — Тэ кивает неуверенно, на Чонгука взгляд переводит. — Ты ненавидишь меня? — омежку вопрос этот из колеи выбивает, он вертит головой, пытается сформулировать ответ в своей голове достаточно доходчиво. Он подмечает в глазах тёмных блеск нездоровый, Чонгук немного пьян, Чонгук так расслаблен, и волосы его от влажности виться начинают, Тэхёну внезапно хочется зарыться носом в эти волосы.  — Ты держишь меня взаперти, ты перевернул мою жизнь с ног на голову, пытался заставить убить человека, манипулируешь мной, но я всё равно не могу заставить себя тебя ненавидеть. Я чувствую что-то, когда ты рядом со мной, как будто всё так и должно быть. Ты так сильно заботишься обо мне. Знаешь, никто ещё обо мне так не заботился, кроме моей мамы. — Ким долго слова на языке катает, ему кажется, что он сказал не совсем то, что хотел, но Чонгук понимающе кивает, взгляда не отрывая. Зрительный контакт между ними обычно долго не длится, но Тэхён заставить себя не может не смотреть сейчас на Чонгука, на такого восхитительно красивого Чонгука.  — Когда я увидел тебя тогда в автобусе, понял, что хочу заботиться о тебе всю жизнь. — шепчет он настолько тихо, что Тэхён убирает плед с худых коленок и подходит ближе. Он в паре сантиметров, хочет снова услышать это, убедиться, что не ослышался. Тэхён кладёт руку на ограждение, цепляется за него, чтобы не упасть, чтобы ноги его не подвели внезапно. Чонгук осторожно накрывает руку своей ладонью. Тепло, так близко и так трепетно. Омежка чувствует чужое дыхание на губах искусанных.  — Чонгук, твои чувства… взаимны, ты знаешь это. Но я не могу просто выкинуть из головы кто ты такой. Ты убиваешь людей и то, что ты сделал со мной… нечестно, и несправедливо и… — Ким задыхается, его распирает от несправедливости внезапно, и воздуха в груди опять начинает нехватать.  — Прости меня. Прости. Только так мы можем быть вместе, а я не могу отказаться от тебя. — шёпотом в самые губы, Чонгук даже не касаясь знает, насколько они сладкие и влажные, самые вкусные и желанные. Тэхён запретный плод, Чонгук его до самого дна выпить хочет. Альфа так боится эту идилию меж ними разрушить, так чертовски боится, но Тэхён всё ближе двигается. Тэхён почти касается губ чонгуковых влажных, носы их соприкасаются.  — И я не могу. — губы встречаются в поцелуе жадном и жарком. Тэхён руки на грудь кладёт, робко губы облизывает, так целомудренно и так неловко, что Чонгук в поцелуй чуть ухмыляется. Альфа притягивает Кима ближе, футболку задирает, чтобы рукой кожи горячей медовой коснуться. Чонгук язык проталкивает глубже, дёсны и зубы яростно вылизывает, потому что губы Тэхёна — самое сладкое, что он пробовал в жизни, потому что губы Тэхёна самые мягкие и самые податливые. Языки их сплетаются, Чонгук рот чужой вылизывает, руки по телу блуждают, гладят-гладят, но всё мало. Чон ритм сбивает, Чон чуть чмокает, губу нижнюю оттягивает и лижет, Чонгук в рот чужой врывается, целует чуть напористо, целует мокро, целует так, что губы болят, садят и не кровоточат едва ли. Воздух заканчивается, Чонгук в Тэхёна его вдыхает, но если оторвутся — смерть, время меж ними застывает. Альфа Кима в руках сжимает так сильно, что тот жалобно скулит, стонет в поцелуй, когда Чонгук пахом плоти возбуждённой касается. Настолько хочется напиться друг другом, что почти больно, но Чон от солнца своего отрывается, ниточку слюны меж ними оставляя. Он смотрит на Тэхёна с нежностью собачьей, гладит его, руку на щёку кладёт, потирает бережно и нежно, спускается к подбородку влажному, стирает капельки слюны пальцами, в объятия крепкие заключает.  — Это не потому что я тебе должен. — омежка шепчет, в ушко нежно целует. Между ними идилия, между ними любовь, ночь и немного безумия. Сладкий грех, бред и губы сладкие, словно вино. Ким подбородок на плечо чонгуково кладёт, пока Чонгук в объятиях своих укачивает, усыпляет. Он чувствует губы на своей щеке, скуле и шее, что так беспорядочно горячо блуждают по лицу. Он глаза уставшие прикрывает, вслушивается в биение сердца и пение птиц. Ночь тэхёнова грехопадения.  — Полюби меня, Тэхён. Пожалуйста.

Поцелуй меня в губы, это будет наша тайна, я сильно пристрастился к тюрьме под названием «ты» Я не могу никому служить, кроме тебя, и я бы испил из Святого Грааля даже если бы знал, что там яд

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЭПИТАФИИ «СЛАДКИЙ ПЛОД ГРЕХА МОЕГО»