Демон внутри

Ты охотник? Или ты жертва?

      Чимин всегда был тем, кто нуждается в заботе. С детства он мечтал стать танцором, но в четырнадцать получил травму и решил, что делать упор на учёбе не хуже, а может даже и намного выгоднее. Он подрабатывал в кафе у О Миндже каждый день после учёбы, а иногда и полный день по выходным. Ему не нравилось это кафе, но работа помогала отвлечься от самокопаний и как-то забить время с тех пор, как танцы остались навсегда в прошлом. Чимин всегда был нормальным, и семья его тоже была даже более, чем нормальной, самой образцовой и клишированной. Скорее всего, именно поэтому Чимин и чувствовал себя скучным и точно таким же, как миллионы людей на этой планете, совершенно не особенным. Он просто был типичным. Ни как Югём или Тэхён, или половина его знакомых, у которых жизнь скорее напоминала мексиканский сериал.       С тех пор, как он встретил Югёма, многое поменялось. Югём никогда не был слишком настойчивым или наоборот, слишком инфантильным. Чимин чувствовал себя рядом с ним спокойно и защищённо. Югём заставлял Чимина думать, что он самый особенный на планете. Порой Пак даже забывал, что этому ребёнку всего семнадцать, и он до сих пор ходит в школу. Мысли в его голове и поступки никак не укладывались в рамках юношества. Югём был не по годам умён, а ещё он был ревнив и иногда пугающе серьёзен. Он не вёл себя, как ребёнок, которого бросил на произвол старший брат. Он, казалось, и был старшим братом в их с Тэхёном маленькой семье. Чимин понял это ещё при первой встрече. Югём любил контролировать, а Чимин ему всегда позволял. Чимин часто думал о том, а позволял ли себя контролировать Тэхён? Может, Югём не давал Тэ спокойно дышать, поэтому тот так внезапно исчез? Чимин думал об этом в глубине души, но надеялся, что это всего лишь его необоснованные домыслы. Тэхён любил Югёма и вряд ли бы бросил его без надобности. Этого Чимин отрицать никак не мог.       Одна рука Пака соскальзывает с кровати, шастая по холодному полу в поисках рубашки или хоть чего-нибудь из одежды. Он разочарованно стонет, когда видит свои джинсы в другом углу комнаты, и обратно падает на кровать, прикрывая лицо ладонями и тихо посмеиваясь. — У меня смена через полчаса, смысл вообще есть там появляться? — Чимин мурчит, как кот, когда Югём пускает пятёрню в его спутанные волосы, и поворачивается на бок, чтобы лучше видеть лицо омеги. — Я думал, ты сегодня весь день у меня. Забей уже на своё кафе.       Чимин лишь усмехается. Он бы мог забить, если бы был уверен, что Югём будет лучше отвлекать его от проблем, чем восьмичасовой рабочий день, но пока что так и выходит, но работа у него будет всегда, а вот Югём… Пак смотрит на него сквозь прикрытые глаза, и улыбка на нежных губах младшего заставляет его сдаться. Директор кафе грозился уволить Чимина за опоздания, но до сих пор не сделал этого, потому что не каждый захочет работать восемь часов за сущие гроши в каком-то занюханном кафе у чёрта на куличиках. Чимин почти уверен, что опоздание ему снова сойдёт с рук. — Мне нравится там проводить время. Если бы ты знал моих родителей, тоже бы хотел смыться как можно надольше. — младший чуть приподнимается и кладёт подбородок на чиминово обнажённое плечо.  — Детка, твои родители всего лишь дантисты.  — И такого же будущего они желают мне. Никаких танцев, ничего такого, что может показывать во мне личность. «Никаких отклонений от нормы» — девиз нашей семьи. — омега сглатывает, и отблеск усмешки играет на его пухлых губах. — Моя мама даже обрадовалась, когда я повредил ногу и мне пришлось завязать с танцами.       Югём знает, насколько эта тема больная для Пака, и как легко управлять его настроением, просто заговорив про семью и их сраные привычки. Младший чувствует, как дыхание омеги заметно учащается и кладёт голову обратно на подушку, громко вздыхая и руками нащупывая на тумбочке пакет с разноцветными таблетками. Югём никогда не принимал чего-то тяжёлого, но пропустить пару таблеток с утра и запить шампанским для создания настроения было его любимой привычкой. К концу жизни он, вероятно, будет конченым наркоманом. Югём был в этом абсолютно уверен. Сейчас ему семнадцать и он закидывает экстази вместо завтрака, а завтра подсядет на кокс вместо обеда. Так начинали все конченые наркоманы.  — Будешь? Волшебная пилюля для успокоения. — Югём кладёт таблетку на язык, подразнивая младшего.  — В девять утра? Серьёзно? — Пак приподнимает бровь, и ловит игривую ухмылку Югёма, который виляет языком из стороны в сторону, дурачась. Чимину интересно, принимал ли Тэхён наркотики вместе с Югёмом? В последнее время он часто сравнивает себя с Тэхёном, иногда даже неосознанно или слегка ревностно.  — Просто чтобы расслабиться. Да брось, тебе это надо. — Югём достаёт таблетку и кладёт послушному омеге на язык, тот быстро её проглатывает и укладывается обратно на белоснежные простыни.       Минут десять они просто лежат в тишине, но экстази развязывает языки лучше любого алкоголя. Чимин потягивается, и по телу пробегает приятная дрожь. Он чувствует себя немного сонным и полным энергии одновременно, так что сегодня он определённо должен пойти на работу, но оторвать себя от кровати и от Югёма, который целует его запястья, оказывается сложнее.  — Ты и с Тэхёном так? — Югём хмурит прямые брови, уродливая морщинка пролегает прямо на переносице. — Принимал наркотики я имею ввиду. — поясняет Чимин, и Югём беспечно жмёт плечами.  — Да. Но он не всегда принимал за компанию. Бывали моменты, когда Тэхён устраивал мне целые истерики по этому поводу, хотя частенько мы закидывались вместе. Иногда он будто… Два разных человека. — Чимин заинтересованно мычит, переворачиваясь на бок.  — В смысле?  — Ведёт себя так… импульсивно. В один день он мог рассказывать про то, как они с бабушкой готовили блины, а в другой мог выкинуть что-то типа «Отец трахал меня с десяти лет». Понимаешь? Я не знал, как на это реагировать, думал, что он просто шутит. Мы занимались сексом иногда…  — Я думал вы братья. — Чимин внезапно понимает, как мало он знает о Югёме, но едва ли он больше знает и о Тэхёне. — Как вы вообще познакомились?       Альфа брезгливо фыркает, Чимин внимательно следит за частыми движениями его кадыка и ждёт, когда Югём сможет продолжить. Чимин всегда отличался особой потребностью знать о других всё, вероятно из-за того, что его собственной жизнью мало кто интересовался.  — Тэхёну удобно думать, что мы братья. Мы встретились года три назад. Точнее… Я ушёл тогда из дома и нашёл Тэхёна. Он был такой потерянный, и его руки было почти по локоть в крови. — Югём губы сухие облизывает, голос неуверенно срывается, хрипит. — Он плакал, когда я увидел его ночью возле метро. Я тогда не спросил, что случилось. Мы просто просидели там до утра, а потом как-то так завязалось… Мы стали типа как братья. Ну или Тэхёну так сильно хотелось в это верить, что он даже представлял меня всегда, как своего брата.       Югём замечает, как Чимину становится неловко, и воздух между ними словно наливается свинцом. Но любопытство в его глазах сияет с новой силой. Пак кусает губу и поднимает лисьи глаза, чтобы начать своей очередной допрос.  — Руки в крови? Чёрт, что он сделал? Вы пошли в полицию? — Чимин шепчет, словно кто-то может их услышать, но его голос подрагивает, как натянутая струна. Пак смотрит на безмятежное лицо Югёма, на расслабленное дурью тело, и не понимает, как он может говорить об этом так спокойно.  — Нет. Нет. Мы не пошли в полицию. — младший поджимает губы, головой мотает. — Он умолял меня никому не рассказывать. И я не рассказал. Мы просто пошли к нему домой и больше никогда об этом не говорили. Ни-ког-да. — тянет по слогам Югём. Чимин морщит лоб, взгляд его теряется, блуждает то по столу, то по обоям или окну. Пак не находит ничего лучше, чем просто сменить тему.  — И вы… занимались сексом…  — Конечно, мы занимались. Я альфа, а он омега, так что мы даже не пробовали держаться на расстоянии. Он был такой загадкой для меня. В один день у нас всё хорошо, а в другой он бежит к иконе и говорит, что то, что мы творим — страшный грех. Он много плакал из-за этого, будто мы на самом деле братья. Но мы блять ими никогда не были! Это просто застряло в его больной голове! — Югём вскипает, кладёт ладони на горячие щёки, фыркает, когда в его голове всплывает что-то ещё. Будто все воспоминания, связанные с Тэхёном, делают ему больно. Но Чимин не хочет в это верить.  — Говоришь о нём в прошедшем времени… Не надо так, Югёма. — Пак кладёт руку на его грудь, аккуратно поглаживая и успокаивая бешеное сердцебиение. И Чимин его больную точку нашёл. Вот же она, колотится прямо под его ладонью. Больная точка под названием Ким Тэхён. Чимин не знал Тэхёна так долго, но уже успел заметить, что у того было больше тайн, чем всем казалось. Тэхён как книга, которую невозможно открыть без пароля, но чертовски любопытно заглянуть. Югёму явно было больно туда заглядывать, хоть пароль у него и был. Возможно, был у него одного.  — Кажется, что это было так давно.  — Ты любишь Тэхёна, Югём? Ни как брата я имею ввиду.  — Да. — младший отвечает быстро, как дважды два, и ни один мускул на его лице не дёргается, зато сердце Чимина пропускает удар. Так чувствуют себя люди с разбитым сердцем? — Я люблю его. Эти три года были сложными, но самыми счастливыми в моей жизни. Так что я просто… хочу вернуть его.       Серьёзность югёмова лица пугает, но Чимин улыбается то ли от радости, то ли от полного непонимания.  — Полиция его ищет, я уверен, что скоро мы найдём Тэ. Его родители наверняка…  — Он никогда не говорит о родителях! Как-то я пытался поднять эту тему, но у Тэхёна началась паническая атака, так что я больше даже не пытался. Но я думаю, что его отец… Мог быть с ним жестоким. И от одной этой мысли… В общем… Кроме нас его никто не ищет.       Щёки Югёма краснеют, он долго ворочается на кровати, будто что-то вспоминая, но не особо желая этого. Чимин предполагает, что он думает о Тэхёне и о том, что сейчас происходит, но Югём начинает улыбаться во весь рот. Чимин полностью теряется. В голове югёмовой полный бардак.  — Будь готов сегодня к семи. Я думаю, пора показать тебе кое-что. — шепчет Югём, убирая мягкие прядки волос за ухо Чимина. Тот льнёт к рукам его, целует ребро ладони, мягко прижимая руку к своей щеке. Чимин не догадывается, что младший хочет показать ему, но он счастлив хотя бы от того, что альфа готов делиться с ним чем-то. Как с Тэхёном. Может быть, Чимин Югёма немного ревнует, и это кажется ему чертовски неправильным. Но разве Пак не заслуживает любви? И даже если эту любовь нужно делить с Тэхёном… Он готов это делать. Любить их двоих. Он надеется, что Югём тоже к этому готов. А Тэхён?  — Куда мы поедем? — мычит старший. — Если это что-то насчёт поисков Тэ, надо заехать за Намджуном.  — Это насчёт Тэ, но не для Намджуна. — Югём руку убирает, взъерошенные волосы снова касаются белой подушки, растекаясь по ней чёрным пятном. Чимин дует губы, рассматривая серьёзное лицо Югёма. Серьёзное, но всё такое же детское, ещё не утратившее мягкости и юношеской припухлости. — Намджуну сейчас точно не до нас.       Югём хмыкает, потирает глаза, чтобы окончательно избавиться ото сна, повисшего на веках. Желание снова завалиться в кровать могло бы перевесить в нём всё, если бы сегодняшний день не был так важен.  — Почему? Я его давно не видел.  — А я видел вчера. — Югёму так и хочется добавить «и не увижу больше никогда», но он прикусывает язык. — Ему не до нас сейчас. Так что поедем вдвоём. Но это будет в семь, когда ты закончишь смену.       Младший хитро улыбается, и тянет Чимина за талию. Сдёргивает одеяло и припадает губами к впалому животу, целуя и облизывая еле заметные кубики. Югёму нравится тело Чимина. Его стройные, но крепкие ноги и едва очерченный пресс. Слишком приятно целовать. Но в голове своей он неосознанно сравнивает подтянутую смуглую чиминову кожу и бледную, но младенческо-мягкую кожу Тэхёна. Как инь и янь.  — Хочешь меня выпроводить? — хихикает Чимин, хватаясь за мощные плечи, когда дорожка поцелуев доходит до ключиц. Младший угукает, оставляя красные мокрый след на груди.       И Чимин знает, что кто-то из этих двоих врёт, но пока Югём целует его вот так, пока заставляет чувствовать себя особенным, Чимин готов эту ложь глотать.  — Собирайся на работу. Без десять семь буду ждать у входа. — Пак кивает, принимаясь шастать по комнате в поисках одежды и молясь, чтобы его опоздание на работу всё же осталось безнаказанным.

***

Ruelle — game of survival

      Дом Юнги оказывается куда более бедным, чем трёхэтажный особняк Чонгука. Тэхён выходит из машины следом за Сокджином, не отводя взгляд от скромного загородного домика. Киму неловко, первые капли пота выступают на висках, и галстук так некстати давит на шею, затрудняя и без того сбитое дыхание. Он пытается улыбнуться Киму, который блокирует дверцы машины и направляется прямо к входу. Тэхён здесь гость нежеланный. Одна лишь мысль о том, что Юнги три дня назад жил здесь, а сегодня Тэхён пришёл получить приглашение на его похороны, сбивает с ног. Об этом знает только он, Намджун и Чонгук, но Киму кажется, что все вокруг догадываются, кто убил Юнги на самом деле. Тэхёну бы очень хотелось закрыться и не приходить сюда, но Чонгук был слишком настойчив в разговоре по телефону с Сокджином, так что и омеге пришлось поехать. Ким переступает через порог, и сразу замечает, что внутри дом такой же скромный и серый, как и снаружи. Ему забавно так думать, ведь совсем недавно он и сам жил в сарае ещё похуже этого, так что Чонгук чертовски его избаловал. Внутри тихо, лишь половицы противно скрипят, и жестокий осенний ветер нагло рвётся в окна. На стенах нет фотографий или картин, лишь одна тусклая лампа освещает огромную прихожую, да и вообще в доме толком мебели нет, будто никто и не живёт. Сокджин кивает головой в сторону гостиной, и Тэхён, оглянувшись вокруг, следует за ним.  — А вот и они. — мягкий голос Чонгука внушает спокойствие. Тэхён видит его на диване с каким-то мужчиной. Мягкие губы касаются бокала с красным вином, но Чонгук убирает его в сторону, когда Ким неуверенно мнётся позади Сокджина.  — Сокджин… Давно мы не виделись. — мужчина в строгом синем костюме жмёт альфе руку, они тихо о чём-то шепчутся, пока Чонгук отводит Тэхёна в сторону, слегка придерживая за локоть.       Тэхён понял, что это скорее всего отец Юнги, но выглядел он далеко не на свой возраст. Огромные мешки надолго залегли под маленькими глубоко посаженными глазами, а морщинка возле тонких губ добавляла лицу серьёзности или даже в какой-то степени уродства. Было видно, что это лицо, сражённое больше возрастом, чем горем. Ким словил взгляд незнакомца на себе пару раз, но лишь попытался едва улыбнуться. Тэхён не знал, уместно ли вообще в данной ситуации улыбаться.  — Чонгук, не думаю, что мне стоит здесь появляться. — Ким шепчет, глаз не сводя с отца Юнги, который что-то увлечённо объясняет Сокджину.  — Ещё как стоит, будет один урок для тебя. А теперь сделай вид, что ты самый милый и безобидный парень на свете. — Тэхён хмурит брови, когда Чонгук улыбается ему во весь рот и хватает за руку, переплетая их пальцы.       Может быть, в этот момент Тэхён почувствовал на себе тяжёлый взгляд, отец Юнги смотрел на него из-под свинцовых век с какой-то странной призрительной ухмылкой, будто знал всю его подноготную. Будто читал Тэхёна, как открытую книгу и прямо сейчас хотел выкрикнуть: «Думаешь, я ничего не знаю?!»  — Может быть, сейчас неподходящее время, Ыну-ши, но я бы хотел представить своего омегу. Тэхён, познакомься, это Ыну-ши, отец Юнги. — Чонгук почтительно кланяется и ведёт себя так обворожительно, как никогда. Сокджин слышит возню на кухне, и решает, что сейчас лучше удалиться из гостиной. Тэхён жмёт любезно протянутую руку старика, тот задерживает её ненадолго, дружелюбно улыбаясь.  — Очень рад познакомиться. Жаль, что при таких обстоятельствах. — Ыну кивает много раз, рассматривая Тэхёна досконально и заострив взгляд на его глазах. Ким смущается, но глаз не отводит, улыбается, будто между ними многолетняя дружба, пока старик многозначно хмурит брови. Он переводит взгляд на Чонгука, который не менее заинтересованно наблюдает за их диалогом.  — Да-да, очень печальные обстоятельства. Что ж, Чонгук… Приятно познакомиться с твоим омегой и… поздравляю с восхождением.       Чонгук снова кланяется, когда их с Тэхёном приглашают на кухню, чтобы выпить немного вина. Тэхён думает, что это не совсем похоже на поминки или что-то ещё, скорее долбаное чаепитие из «Алисы в стране чудес». Сейчас они будут делать вид, что за столом их ждёт дружеский разговор. В какой-то момент Ким понимает, что с удовольствием бы плюнул кому-нибудь из гостей в чашку, ведь дом, в который его любезно пригласили, переполнен не скорбью (как было бы логично), а чем-то вроде лёгкой эйфории, приправленной обычными буднями. Здесь ничего не произошло, здесь всё жило и будет жить как раньше. Никакая скорбь не разрушит этот слой пафоса и праздности.       Все усаживаются за стол, и хозяин дома разливает вино по бокалам. Тэхён кладёт руки на колени, нервно потирая ладошки о плотную ткань брюк, заметно нервничая, когда Мин усаживается на стул подле него. Чонгук поднимает бокал, чуть улыбаясь, и подмигивает Киму, делая мелкий пробный глоток.  — Я думаю, Юнги бы очень хотел, чтобы я отдал это вам.       Ыну протягивает Чонгуку аккуратный свёрток из крафтовой бумаги, за который Тэхён взглядом цепляется и даже представить не может, что Юнги мог оставить для Чонгука. Что-то такое, что Чон не хочет показывать, поэтому сразу прячет во внутренний карман пиджака. Альфе большего и не надо, маскарад этот веселит его, но долго тянуться не может. Ыну аккуратно режет свинину, слизывая капли крови с сухих губ, чуть прикрывая глаза от удовольствия и замечает, что осушил бокал намного быстрее, чем обычно.  — Сокджин, не мог бы ты передать бутылку. Она сзади, на столе. — Сокджин тянется за бутылкой, но громкий голос Чонгука заставляет его обернуться.  — Ыну-ши! Я привёз отличное вино, позвольте вас угостить. — перебивает Чонгук, а мужчина согласно кивает, бубня себе под нос что-то про приглашения на похороны и про то, как сильно Чонгук его напугал. — Схожу до машины и вернусь.       Избранный руку кладёт на колено Тэхёново, пробирается к самому уху и шепчет, пока Сокджин и Ыну увлечены прекрасным барбекю.  — Встречаемся через две минуты. Левая дверь в прихожей.        Ким мило улыбается, когда Мин бубнит что-то вроде «Чоны знают толк в вине», заталкивая в рот огромный кусок мяса и облизывая тонкие губы. Сокджин лишь хмыкает, аккуратно ухватывая небольшой кусочек зубами, поглядывая на Тэхёна и удовлетворительно кивая. Омега мог бы даже подумать, что эти двое хорошие друзья, но Сокджин как-то сказал ему, что друзья в мире, котором они живут, равносильно самоубийству. Тем не менее, Ким Сокджин умел очень неплохо притворятся и подыгрывать старику. Чуть позже к обеду присоединились омега Мина и, видимо, пара старых друзей. Только тогда Ким аккуратно промокнул рот салфеткой, и, попросив прощения, удалился в уборную, оставив Мина на Сокджина, который прекрасно ладил со всей семьёй. Ким даже позавидовал его обаянию.       Тэхён осматривает пару фото на стене, которых не замечал раньше, но ни на одном из них нет ни Юнги, ни его отца. Он слышит тихие разговоры с кухни, но сути уловить не может, отдаляясь всё дальше и дальше в сторону нужной грязно-белой двери в уборную. Чонгук ждёт его внутри, крутит в руках винную пробку, улыбается, прикусывая губу, когда Тэхён осторожно запирает дверь.  — Зачем мы здесь?       Тэхён знает наверняка, что бутылка в руках Чонгука не просто вино, и когда эта мысль проскальзывает в голове, Ким громко испуганно выдыхает. Губы Чонгуковы растягиваются в пугающе-серьёзную ухмылку. Он ставит бутылку на тумбу, едва не смахивая ванные принадлежности, другой рукой подхватывает Кима и усаживает на бортик ванной, устраиваясь меж его ног, чуть присев.  — Чтобы выучить третий урок. Ты готов, Тэхён? — Ким кивает, наблюдая за тем, как глаза альфы покрываются чёрной плёнкой, как одна его рука скользит по тощим кимовым бёдрам, обтянутым плотной тканью. Чонгук тянется в карман пиджака, выуживая маленькую белую баночку и потряхивая ей прямо перед омежьим лицом. Ким приоткрывает рот, не сводя глаз с улыбающегося избранного. Внутри или таблетки, или парочка пуль для Тэхёна. В любом случае, Ким перестаёт дышать на пару секунд.  — Что за урок, Чонгук?       Чон оборачивается, чтобы бутылка красного вина снова идеально легла в его ладонь, банку он ставит на бортик совсем рядом с омегой.  — Нужно отвечать за то, что ты делаешь, Тэхёни. — альфа выкручивает пробку, открывает крышку баночки. Только тогда Тэхён понимает, что на дне совсем не таблетки. На дне крупные кристаллы какого-то сероватого вещества. — То, что ты сделал с Юнги уже всплыло, так что время разгребать последствия.       Ким дёргается, хватаясь пальцами за тонкий бортик, голова начинает кружится, и в горле сухо от застрявших слов. Он хочет уйти из этого дома как можно скорее, но Чонгук ловко хватает его поперёк талии и усаживает обратно на бортик.  — И что теперь? Они все знают? — подрагивающие пальцы касаются Чонгукова колена. Тэхён шумно сглатывает, ловит в глазах напротив ответы, но Чонгук ловко прячет то, что Киму знать не обязательно.  — Догадываются. — жмёт плечами альфа.  — Дерьмо!  — Но я ведь здесь. Ты знаешь, как мы поступим, так? — Ким устало прикрывает глаза, трёт пальцами тяжёлые красные веки, кивает быстро. — Это цианистый калий.       Чонгук кивает в сторону баночки, и Тэхён хватает её, внимательно разглядывая и тупо пялясь в пол несколько секунд. Чонгук гладит его бедро, поднимается выше, останавливая руку на талии. Тэхён никогда не был для него тем, кого легко сломать, но в глазах его карамельных было отчаянья столько, что хватило бы на неосторожный шаг. Гнев порождается отчаяньем, черту перейти легко. Разве Тэхён ещё не перешёл? Так что ему ещё терять? Даже теперь, когда омега так много согрешил, он колеблется. Сын божий от отца никак отречься не может.  — Что я должен сделать с этим? — Ким крутит баночку в руках, белые кристаллы перекатываются по дну банки, издавая приглушённый шуршащий звук.  — Смерть от цианистого калия происходит в течении минуты при правильной дозировке. — Чонгук садится на корточки, берёт руки Кима в свои и сыплет на ладонь пару холодных кристаллов. — Одного грамма достаточно. — прикрывает тёплую ладонь и подносит горлышко бутылки ближе, не сводя глаз с лица омеги.       Тэхёнова рука дрожит, веки трепещут, взгляд мечется от Чонгука к ладони и обратно. У него есть яд, который через пару минут заполнит дом трупами. Но если не заполнит, трупом станет Тэхён. Ким считает себя трусом, ему хочется оттолкнуть Чонгука и послать всё нахер, но внутри загорается слабый огонёк азарта. Он представляет себе, как морщинистое лицо Мина исказится от страха и недостатка кислорода, как он будет жадно глотать воздух, проклиная всех, как слабая рука скользнёт по груди и так и останется лежать на потухшем сердце. Он представляет, как избавит себя от проблем, как докажет верность Чонгуку. Тэхён не просто готов усвоить урок, он ХОЧЕТ его усвоить.  — Ему будет больно?  — Совсем недолго. — Чонгука вопрос удивляет, глаза омеги решительностью давно загорелись. — Урок номер четыре. Если есть возможность не использовать силу, не используй её.       Тэхён кивает, протягивает ладонь к горлышку и разжимает кулак. Он следит, как пара кристаллов медленно опускаются на дно, оседают и практически сразу растворяются, не оставляя никакого осадка. Зато осадок в душе Тэхёна неизгладимый. Между ты или они, Тэхён всегда выбирал «они», пока Чонгук не показал ему силу, пока не дал понять, что его человеческая жизнь не менее важна. Он сделает всё, чтобы защитить себя и свою семью. Если нужно убить — Тэхён убьёт, если нужно слушать Чонгука — он будет слушать.  — Это просто игра, Тэхёни.  — И кто я в этой игре?  — Трофей. — шепчет Чон. — Но я сделаю всё, чтобы защитить тебя.       Дом наполняется приятным ароматом чего-то пряного, и когда Тэхён с Чонгуком снова усаживаются за стол, омега выносит огромную тарелку яблочного пирога. Мин приобнимает любовника, приглашая присесть хоть на минуту, тот смущённо улыбается, но всё же присаживается на свободный стул, убирая прихватки и стягивая фартук. Чонгук любезно разливает вино по бокалам. Семь бокалов и четыре трупа. Тэхён ловит на себе скользкие любопытные взгляды.  — Тэхён, как насчёт того, чтобы порезать пирог? — Ким поднимает глаза, замирает на секунду на просьбу Ыну, но эмоции свои быстро контролирует, улыбается и отвечает что-то вроде «Да, конечно». Орудует ножом аккуратно, лезвие идеально ровно разрезает бисквит. Тэхён давит на рукоятку чуть слабее, не замечая внимательного взгляда Мин Ыну.  — Отлично управляешься с ножом. — подмечает Мин.  — Д-да. — тихо отвечает Ким, укладывая первый кусочек на тарелку. — Люблю готовить.       Сладкие пальцы скользят по губам, беглый поцелуй Чонгука на щеке и рука на его сомкнутых бёдрах, бокалы в руках, их громкий звон, и Тэхён готов поклясться, что слышит, как цианистый калий спускается по горлу, обжигая его и царапая желудок. Как внутри всё начинает кипеть, как воздух в груди заканчивается, и все внезапно дёргают себя за цветастые галстуки. Чонгук неподвижен. Мин Ыну первым падает на пол прямо перед его ногами, глядит снизу вверх, и глаза его едва не вываливаются из глазниц, а венки на шее пульсируют с такой бешеной скоростью, что Тэхён даже может слышать их стук. Сокджин доедает свой обед, иногда поглядывая на валяющуюся на полу читу Минов, вытирая рот салфеткой и облизывая губы. Он пробует пирог, зажмуривает глаза и мычит от удовольствия. Чонгук не делает ничего, просто смотрит на всё происходящее как на то, что уже видел миллион раз. Тэхён хватается за каждого, пытаясь понять, как же ведут себя люди прямо перед смертью? Мин Ыну не молил о помощи, он только хватался за галстук и давился собственными слюнями, не выплёвывал проклятий или ещё чего, но его дикий взгляд, направленный прямо на Чонгука, Тэхён вряд ли когда-нибудь сможет забыть. Омега рядом с ним хрипел и плакал, пока в его лёгких не осталось и капли кислорода, а ещё один альфа забился под стол, моля о помощи, на второй минуте глаза его застыли, и лицо стало белее, чем накрахмаленная на столе скатерть. Тэхён разглядывал всех троих, а Чонгук разглядывал его. Он никогда не чувствовал такого удовлетворения. Он чувствовал, что Тэхён сделал это не только для себя. Тэхён сделал это и для него.  — На этот раз хотя бы чисто. — Сокджин поправляет рукава пиджака, присаживается на корточки и кладёт два пальца на шею Мина. Лицо пугает бледностью, и животный страх навечно застывает в его поблёкших глазах. — Мёртв.       Тэхён не знает, почему в этот момент с его плеч сваливается огромный камень, но он медленно выдыхает, прикрывая глаза. Видеть смерть — почти его привычка, убивать — необходимость, чтобы выжить. «Ты или они, Тэхён. Выбирай.» — однажды сказал Чонгук, а Тэхён выбрал уже давно. Чонгук переплетает их пальцы, и Ким кладёт голову на его плечо, замечая, как альфа вытаскивает телефон из кармана брюк, но точно не видит, что там написано. Чонгук прикусывает губу, читая снова и снова сообщение от Хосока, глаза бегают по яркому экрану, но буквы словно расплываются прямо перед ним. Jung Hoseok: Пятый — Кан Югём. Намджун мёртв.