Демон внутри

Отче наш, прости нас за то, что мы сами во всём виноваты

      Они молча выходят из дома. Чонгук отдаёт Сокджину тот самый крафтовый свёрток, и Ким, аккуратно пряча его под пиджак, отправляется к своей машине. Тэхён не знает, что сказать. Он смотрит в окно, замыленное дождевыми каплями, считает фонари и деревья, мелькающие перед глазами. Чонгук включает какую-то музыку, изредка поглядывая на Тэхёна, и спрашивает что-то вроде «Ты в порядке?». Омега кивает, на альфу даже не глядит, касается лбом влажного стекла, громко выдыхая. Его до сих пор знобит. Чонгук заботливо накидывает на Кима пальто в надежде, что он, наконец, сможет заснуть, но Чон точно не знает, сколько омега уже не спал. Судя по красным глазам, минимум трое суток. Рука Чонгукова касается холодных пальцев Кима, альфа переплетает их, осторожно поглаживая большим пальцем нежную кожу. Они добираются до дома меньше, чем за полчаса.  — Ты точно в порядке, Тэхён? — Чонгук хватает младшего за руку, когда тот сбегает от него на второй этаж. Чонгук понимает, что Ким скорее всего хочет побыть немного один. Омега сглатывает и кивает, глаз не поднимая. — Посмотри на меня.       Тэхён поднимает глаза уставшие, но с какой-то каплей вызова или даже раздражения. Он пытается опустить голову снова, но руки Чонгука на его щеках не дают этого сделать, Тэхён накрывает его руки своими.  — Я в порядке. Просто хочу умыться. — Чонгук кивает ему, целует невесомо кончики пальцев, и Ким скрывается за белоснежной дверью, прилипая к ней спиной.       Он дышит громко и рвано, лицо покрывается испариной, и рубашка неприятно льнёт к липкому телу. Ким подходит к зеркалу, не глядя в него, включает воду и моет руки бесконечно долго, будто стирая с них что-то, но Тэхён ведь и сам уверен, что они абсолютно чистые. Только вот его глаза говорят об обратном. Ким видит кровь на руках. Густую тёплую кровь, доходящую до самых локтей. Вытирает её об одежду, снова суёт под воду и едва кожу с себя не сдирает, но кровь смыть не может. Он чувствует, как подкатывает истерика, как его собственное отражение в зеркале напротив противно ухмыляется, обнажая зубы, скалится.       Ты не этого хотел, Ким Тэхён, м? Думал, что заслуживаешь большего? Ты забыл, кто ты есть на самом деле. И ты никого не можешь спасти, включая себя самого. Ты ненавидишь себя и свою слабость. Ты ненавидишь свою жизнь. Ты ненавидишь себя так сильно, что готов падать ещё ниже.       Ким себя в зеркале не узнаёт. Волосы липнут к мокрому лбу, покрасневшие глаза плохо фокусируются, кожа приобретает болезненно-сероватый оттенок. Он шипит, стискивая зубы, опирается двумя руками о раковину, чтобы не потерять равновесия из-за дикой тряски во всём теле. Всё, что ты делаешь, убьёт тебя. Потому что ты мерзкий, и ты это заслужил. Посмотри на себя! В кого ты превратился, Тэхён?  — Нет. — шепчет Ким, зажмуривает глаза, но голос в его голове не затихает. Голос в его голове знает правду, которую Ким от себя скрывает. Он не может смотреть на своё отражение, потому что чертовски ненавидит его. Он ненавидит всё, что сейчас делает и чувствует. Он переступил черту, но отчаянно надеется, что ещё не всё потеряно. Надеется, что он тот самый Ким Тэхён. Тэхён, который месяц назад работал в цветочном магазине и знать не знал, что случится с ним, когда он будет чертовски торопиться, чтобы сесть на последний автобус. Но Тэхён не хочет винить Чонгука, и не винит.       Он зажимает рот руками, задыхаясь от рыданий, не успевает вдохнуть воздух, и лицо его наливается нездоровым румянцем. Ким чувствует дикий страх, паника подкрадывается, и такое чувство, что собственные ноги предательски переломятся, и Тэхён останется лежать здесь навечно. Опустошённый, сломанный морально и физически. В луже крови и собственных слёз. Но этого не происходит, он по-прежнему смотрит на заплаканное лицо, на быстро вздымающуюся грудь и волосы, скрывающие половину его раскрасневшегося лица. Ким стирает пот тыльной стороной ладони, не отрываясь от зеркала. Рычит, и в следующую же секунд куча мелких осколков летит в раковину, попадая на кимову кожу. Он оседает на пол, беспомощно облокачиваясь на ванну, и глядя на собственные разбитые костяшки. Тэхён не чувствует боли, он чувствует только, как сердце бешено колотится едва ли не в горле, слышит собственное хрипящее дыхание и чувствует солёные слёзы на губах. Он вытягивает ноги и сидит какое-то время в тишине, пока капельки крови стекают по костяшкам пальцем, пачкая одежду и белоснежный бортик ванны. Тело болезненно ноет, ноги затекают, но Тэхён двигаться не спешит. В голове его полная тишина, которую нарушает лишь скрипящая дверь.  — Блять, Тэхён! — Чонгук опирается на дверной косяк, долго пытаясь понять, что произошло, но потом он видит осколки зеркала и израненные в мясо руки Кима. — Что ты сделал?       Чон бросается к нему, садится на колени рядом, осматривает раны и в голове прикидывает, чем можно обработать. Но для начала нужно промыть. Он видит, как Кима трясёт не по-детски, видит застывшие слёзы на его глазах, и теряется. В какой момент всё могло пойти не так? Почему Тэхён чувствует что-то, но от Чонгука скрывает, будто они люди чужие? Но альфа не хочет младшему больно делать. Не хочет допрашивать.По крайней мере не сейчас. Он аккуратно приподнимает его, усаживая поудобнее, а затем идёт в спальню, чтобы взять кое-какие мази, полотенце и махровую пижаму. Он кидает всё это на невысокую тумбу, садится снова перед Кимом, снимая пиджак и тонкую рубашку. Тэхён пытается закрыть себя руками, но альфа ему не позволяет. Чонгук набирает горячую ванну, Чонгук стаскивает остатки одежды, даже когда Тэхён начинает сопротивляться.  — Мне холодно, Чонгук. — едва не хнычет младший. Альфа велит ему потерпеть, целует в висок и поднимает на руки, когда ванна наполняется доверху. Тэхён абсолютно обнажён, Тэхён пачкает кровью Чонгука, брыкается, но Чон терпеливо усаживает его, помогая полностью погрузиться в горячую воду.       Ким прикрывает глаза. Тело перестаёт так дико трясти, кровь с пальцев вымывается, оставляя после себя тонкие струйки на воде. Чонгук добавляет пену, сам усаживается на бортик, наблюдая за Тэхёном молча. За его влажным лицом и сухими губами, подрагивающими длинными ресницами. Ким чувствует, как тепло приятно разливается внутри, как пена щекочет его подбородок. Он смотрит на Чонгука ни то с благодарностью, ни то с диким желанием что-то сказать.  — Почему ты разбил зеркало? — спрашивает Чонгук. Тэхён приподнимается, чтобы старший мог обработать порезы. Он выдавливает немного мази на пальцы, а затем осторожно касается костяшек Тэхёна. Тот болезненно морщится и сглатывает, когда Чонгук заботливо на них дует. Боль чуть притупляется.  — Я делаю плохие вещи. — единственное, что шепчет Ким.       Чонгук целует его пальцы, убирает чёлку с лица, чтобы увидеть глаза, снова наполненные слезами. Слезами, которые Чонгуку придётся стирать, заново отпаивать Тэхёна, выхаживать, быть рядом, сыпить, когда Киму приснится очередной кошмар. Чонгук к этому готов, поэтому пытается улыбнуться. Он выдавливает немного шампуня, перебирает Кимовы волосы, аккуратно промывая. Они сидят так в тишине, вслушиваясь в журчащую воду. Тэхён подгибает коленки, тыча в них мокрым носом, а Чонгук бережно смывает шампунь с его головы. Ким молчит, тупо пялясь в стену, но так длится недолго. Альфа вытирает его волосы полотенцем, накидывает его на подрагивающие плечи, а потом просит Тэхёна приподняться. Тэхён слушается, Тэхён не выхватывает полотенце или не закрывается, он просто позволяет Чонгуку вытереть себя, просто позволяет заботиться и быть рядом. Чон помогает ему выбраться из ванной, кутает в полотенце и ведёт в спальню, укладывая на кровать и накрывая тёплым пледом. Сам садится рядом.  — Солнышко, я могу вызвать врача. — шепчет избранный. Тэхён громко выдыхает, кутаясь едва не с головой в мягкий плед.  — Не нужно. Просто полежи со мной.       Чонгук забирается под одеяло прямо в одежде, прижимает Кима к себе. Его волосы щекочут шею, а приятный запах шампуня и сирени наполняет комнату. Тэхён горячий, распаренный и немного красный. Чонгук перебирает его влажные волосы, смотрит в потолок и вслушивается в размеренное дыхание младшего. Рука Кима жадно блуждает по телу Чонгука, будто младший поверить не может, что альфа реален, сейчас лежит рядом с ним, крепко прижимая к своей груди.  — Лучше? — интересуется Чон, наклоняется, чтобы разглядеть сонное лицо омежки. Тот кивает, останавливая ладонь на груди старшего и вслушиваясь в его спокойное сердцебиение.       Они лежат так минут пятнадцать. Чонгук перебирает выгоревшие пряди волос, целует в макушку и играет с пальцами. Между ними никогда такого не было. Между ними только тишина, но они понимают друг друга на каком-то подсознательном уровне. За окном всё также дождь, но он не мешает, скорее наоборот создаёт атмосферу спокойствия и уюта. Чонгуку даже на минуту кажется, что Тэхён заснул, пока младший неожиданно не начинает говорит.  — Я так много скрываю от тебя. — шепчет Ким сонно. — И мне от этого плохо.  — Расскажешь, когда будешь готов. Хорошо? — Чонгук не давит. Чонгук целует его и дарит тепло. Какое-то время они снова молчат.  — Я убил своего отца. — Чонгук останавливает руку на его макушке, теряясь на секунду. Он не уверен точно, что ему это не послышалось. — Я убил его за то, что он делал мне больно.       Тихие всхлипы заполняют комнату, и Тэхён так отчаянно жмётся к Чонгуку, сжимая его рубашку в руках. Чонгук прикрывает глаза, потому что чувствует, как слёзы предательски подрагивают на ресницах. Он спускается ниже, касается своим лбом лба Тэхёна и смотрит прямо в его заплаканные глаза. Целует всё лицо, обвивает руками шею, обнимая так крепко, что младший не может шевелиться.  — Я с тобой. И я не хочу, чтобы ты сейчас думал об этом. — шепчет Чон на ухо, целует в мочку. Тэхён хватается за него, как за спасательный круг, рыдает в плечо безудержно, но всхлипы получаются приглушёнными.  — Я так люблю тебя. — шмыгает Ким покрасневшим носом, говорит на ушко, как самую сокровенную тайну. Чонгук ведёт аккуратно ногтями по обнажённой спине, пробивая младшего на дрожь.       Тэхён не уверен, что после такого Чонгук не пошлёт его куда подальше, он также не уверен, что альфа может понять его, но он всё также лежит рядом с ним, целует и шепчет, что всё хорошо. Тэхён не уверен во всём, но чувствует себя гораздо лучше, когда Чонгук рядом.  — И я люблю тебя. — Старший губы Тэхёновы сминает, даже не целует, целомудренно касается, слизывая горькие слёзы.  — С восхождением, Чонгуки. — шепчет Ким, Чонгук его еле слышит.       Когда у Тэхёна, наконец, получается заснуть, альфа осторожно выбирается из его объятий, натягивает одеяло повыше и целует в нос. Тэхён хмурится во сне, облизывает губы, водит рукой по пустым простыням. Чон видит Пушистика, удобно устроившегося на подоконнике, берёт кота на руки и аккуратно переносит белый комочек на кровать. Тот устраивается возле груди хозяина.       Чонгук отправляется в свой кабинет, чтобы достать пистолет и сделать сегодняшней ночью то, что так и не смог довести до конца много лет назад. Чонгук знает имя, Чонгук знает место, и всё, что ему нужно сделать — приставить дуло к виску и покончить со всем этим. Он заряжает пистолет, прячет его, поправляет костюм, и выходит из комнаты. Прежде чем покинуть дом, он решает зайти к отцу. Он не знает точно зачем, сказать спокойной ночи или что-то вроде «Сегодня мне придётся исправлять ошибки твоей молодости». Никогда не знаешь, что сорвётся с языка. Чон долго не может понять, что же не так. Его отец в это время обычно сидит в своём кресле и читает какую-нибудь жёлтую газетёнку, а сегодня даже не удосужился кровать застелить. Он понимает в чём дело, когда доходит до кровати и видит неподвижное тело отца. Уже бледное, с потухшими глазами и приоткрытым сухим ртом. Надо же, они живут в одном доме, но Чонгук даже ни разу не заглянул к нему за последние три дня. Альфа находит это немного забавным. Сегодня он получит силу, а отец лишился её. Всё слишком закономерно. Чон накрывает его голову одеялом и думает о том, что утром нужно будет вызывать скорую.       Он не медлит. Дорога до Югёмова дома занимает около часа. По последним сведениям Хосока, Кан Югём проживает всё в том же доме, но частенько ночует у Пак Чимина. Если это так, то ему скорее всего придётся провозиться чуть дольше, чем планировалось. Чонгук не находит Югёма ни в доме Тэхёна, ни у Пака. Он сидит в машине какое-то время, сжимая от злости кожаную обивку руля, и думает, что скорее всего совершил большую ошибку, оставив Тэхёна одного в огромном доме.       Чимин натягивает капюшон огромного худи на голову, кладёт руки в карман и переминается с ноги на ногу, чтобы не замёрзнуть. Он видит знакомую машину в паре метров от кафе Миндже, но понятия не имеет, куда Югём собирается его везти. Пак запрыгивает в машину, бегло клюёт младшего в щёку и прилипает ледяными руками к обогревателю. На улице дождливо и холодно, не для ночных вылазок.  — Куда поедем? — интересуется омега. Югём улыбается и выруливает на главную дорогу, так ничего и не ответив.       Они едут достаточно долго, всё также в тишине. И когда перед Паком открывается обзор на лес, он начинает малость паниковать, но Югём уверенным видом даёт понять, что всё идёт по плану. Младший тормозит возле тонкой тропы в лес и заглушает двигатель, открыто говоря, что сейчас самое время немного прогуляться. В дождь, когда ботинки по колено вязнут в грязи. Пак недовольно хмыкает, выползая из машины. Кругом только лес и гробовая тишина, изредка перебиваемая чириканьем птиц. На улице быстро темнеет, так что дорога перед глазами становится менее различимой. Югём кивает, и Чимину не остаётся ничего, кроме как следовать по пятам за младшим. Минут через десять Чимин замечает огромный дом.  — Привёз меня на вечеринку? — хихикает Пак, пытаясь отдышаться, поспевать за младшим оказалось трудно.  — Привёз повидаться со старым другом. — всё также с улыбкой продолжает Югём, направляясь к дому.       Сначала Чимин не находит это странным, но когда они останавливаются возле электронного замка, и Югём уверенно вводит код, ком тревоги и растерянности булькает в животе. В доме тихо и темно. Они крадутся, словно воры. Югём включает телевизор, скользит руками по полкам с книгами и дорогими картинами, шумит. Чимин не может понять, что происходит. Он стоит в прихожей, пугливо озираясь и умоляя Югёма поскорее уйти. То, что задумал младший, всё меньше походит на шутку.

***

      Тэхён просыпается от очередного плохого сна. В комнате пусто и темно, и только тихое мурлыканье под самым ухом даёт понять, что он в спальне. Ким убирает одеяло, натягивая пижаму и осторожно перекладывая кота чуть дальше, чтобы не разбудить.  — Хэй, малыш. Давненько я с тобой не играл, дружочек. — посмеивается Ким, пуская пятерню в белую густую шёрстку. Кот довольно мурчит, сминает когтями одеяло и прикрывая от удовольствия маленькие изумрудные глазки.       Тэхён лежит так недолго, пялясь в белый потолок и изредка посматривая на часы. Начало восьмого, значит он спал всего пару часов. Омега настораживается, когда слышит странный шум внизу. Чонгук обычно не бывает в гостиной. Он либо в спальне, либо в кабинете, но Киму всё же интересно, что альфа мог забыть на кухне. Он трёт глаза, чмокает Пушистика и лениво плетётся вниз.  — Куки? — омега обыскивает гостиную, заглядывает на кухню и дует губы, потому что там пусто. Он бы и рад чем-нибудь перекусить, тянется к холодильнику, но резко оборачивается на звуки из гостиной.       Ким всматривается в темноту, и сердце начинает стучать быстрее, потому что это явно не Чонгук. Он тянется к ящику с ножами, осторожно вытаскивает один и прячет за спиной, мелкими шагами приближаясь к гостиной. Он оглядывается, старается дышать тише, но громко вдыхает, когда прямо перед ним вырисовывается два силуэта. Рука на автомате сильнее сжимает рукоятку ножа, и Тэхён даже готов броситься прочь оттуда, да только голос из темноты кажется до боли знакомым.  — Тэхён? — Ким вслушивается, но нож не опускает. — Это правда ты? — в гостиной загорается приглушённый свет, так что теперь Тэ может видеть два загадочных силуэта. Югём и Чимин. В паре метров от него. Они точно также напряжены, не рискуют двинуться с места. Тэхён, наконец, ослабляет хватку, и нож едва не вываливается из резко ослабевших рук.  — Ч-Чимин? Что вы здесь делаете?  — Это ты что здесь делаешь? — глаза Пака переполнены непониманием, он продолжает озираться по сторонам.  — Я… Это сложно объяснить, Чимини. Но вам лучше уйти. — Ким бросает нож на диван, зачёсывает волосы назад и облизывает сухие губы. Он точно не знает, куда делся Чонгук, но он абсолютно уверен, что альфе всё это не понравится.       Тэхён не знает, как вычислили их дом. Он не знает в какую секунду вернётся альфа, и когда начнётся восхождение, не знает, как объяснить друзьям, что он не может уйти отсюда. Ни сейчас, ни завтра и скорее всего никогда.  — Уйти? Тэхён, почему? Что происходит? Почему ты скрываешься здесь? — Пак делает шаг навстречу, но Тэхён вытягивает руку вперёд, молча приказывая остановиться. Глаза Пака наполняются слезами.  — Как вы нашли дом? — холодно спрашивает омега.  — Это важно сейчас? Тэхён, надо уходить. Ну же, пойдём с нами. — Югём протягивает ему руку, но Ким не торопится хвататься за неё.  — Вам правда лучше уйти. Боюсь, Чонгук будет не рад вас видеть. По крайней мере, ни при таких обстоятельства.  — Чонгук? Тот тип из магазина? Ты серьёзно сейчас? Боже, что он с тобой делает? — Чимин смотрит на Тэ с такой жалостью, что второму тошно становится. Будто Чонгук какой-то насильник, будто Тэхён находится здесь не по своей воле. Раньше — да, но не теперь. Чонгук тот, кто всегда предоставлял ему выбор. — Я не знаю, как ты оказался в этом доме чёрт возьми, но сейчас ты пойдёшь с нами!  — Прости, Чимин. Чонгук не делает ничего плохого, поверь мне. Я обещаю, что объясню вам всё позже. Но сейчас вам правда лучше уйти.  — Тэхён, успокойся. Давай ты просто расскажешь нам всё сейчас.       Югём делает два осторожных шага вперёд, Тэхён его не отталкивает. Тэхён лишь беспомощно хнычет, громко выдыхая. Ему хочется растечься лужей прямо сейчас, испариться или провалиться под землю. Что угодно.  — Простите, что бросил вас. — шепчет Ким. — Просто…  — Всё в порядке. Ты в порядке. Это главное. — Югём делает ещё один шаг навстречу и между ними остаётся два неосторожных шага.  — Я просто запутался. Простите… простите. Я не могу уйти. — Тэхён мотает головой, его голос срывается, хрипит. Тело сжимается в беспомощный комок.  — Не плачь, хён. Мы пришли вытащить тебя отсюда. — голос Югёма успокаивает. — Дай мне руку. Хён?       Тэхён поднимает голову, смотрит на протянутую Югёмом ладонь и не решается ухватиться за неё. Он должен быть здесь, с Чонгуком, и он хочет быть с ним. Но не меньше он хочет просто обнять своих друзей. Но ещё больше он хочет их защитить. Ким шмыгает носом, аккуратно цепляется пальцами за тёплую мягкую ладонь, и мгновенно оказывается в югёмовых крепких объятиях. Он вёл себя с ним по-свински много раз, но сейчас он неимоверно счастлив просто слышать его дыхание, чувствовать запах шампуня и геля для душа. Ким расслабляется, позволяя Югёму полностью прижаться к податливому телу. Тепло разливается внутри и смешивается с резкой болью в животе. Сначала Тэхён не понимает, что произошло.  — За предательство. — шепчет Югём на ухо, отодвигаясь от Кима и вытаскивая острый нож из его живота. Тэхён хрипит, зажимает рану и падает на пол, хватаясь за столик. Кровь на его руках оказывается реальной. Он смотрит на Югёма, смотрит на окровавленный нож в его руках и на стоящего позади Чимина. В ушах шумит, а сердце колотится так быстро, что тонкие венки на шее наливаются синевой.  — Тэхён? Эй, Тэхён! Что с тобой? — Ким видит выражение лица Пака, когда тот понимает, что произошло. Он кидается к нему с выражением ужаса, на застывшем лице, но Югём отталкивает его с такой силой, что тот отлетает на пару метров, ударяясь об угол и теряя сознание.       Тэхён видел такую силу уже много раз. Югём избранный. Как и Чонгук, как Юнги, Хосок и Сокджин. Как и он сам, но лишь на половину. Он зажимает рану сильнее, скуля от боли. Чувствует, как его тело медленно умирает. Ким не решается посмотреть в глаза младшему, когда тот присаживается перед ним на корточки. Югём не спасти его пришёл. Югём пришёл его убить.  — Думал, можешь просто так скрыться от меня? Можешь не появляться и трахаться с кем попало направо и налево? — шипит со злостью Югём. Тэхён буквально чувствует, как яд слетает с его губ. — Так вот… Я тебе этого не позволю.  — Югём… Я не хотел так поступать. Ты… Ты же знаешь. — слабость одолевает тело, Ким больше не может искать опору, поэтому просто падает на пол, задыхаясь от боли.  — Я знаю. Знаю, что ты неплохо проводил время тут, м? Нашёл истинного? Думал, будет всё сопливо и ванильно? — Югём размахивает руками, вышагивая по комнате. По ушам бьёт стук его ботинок.  — Нет. — шепчет Ким. Знал бы Югём, через какой ад он прошёл за эти полтора месяца. Но омега не хочет ничего объяснять. Югём пришёл с чётким намерением — убить.  — Как поживает твоё расстройство кстати? Истинный-то твой знает, с кем вообще связался? Ты ведь убивал небось побольше Чонгука.  — Он всё знает, Югём. — лицо сереет, а кровь начинает течь медленнее.  — Тогда вы отличная пара. Даже сдохните в один день. Остаётся только пожелать счастья. В аду! Готов встретиться со своим папашей, а? — Югём опускается на колени, треплет Кима за плечо, но тот практически не двигается уже, молчит.       Кан снова хватается за нож и готовится вонзить его в плоть, но оглушительный выстрел в голову не даёт этого сделать. Кан не кричит и не двигается, падает на пол, прямо у ног Кима. Перед Тэхёном Чонгук. Напуганный, с пистолетом в дрожащих руках и ногами ватными, которые вот-вот переломятся. Чонгук не может поверить, что опоздал. Он падает перед Тэхёном, всё ещё сжимающим рану двумя руками, шепчет что-то, приподнимает голову и кладёт свою куртку под неё. Он убирает руки Тэ с раны, кладёт свои и пытается бесконечно долго исцелить его. Чон тешит себя надеждами, но в глубине души понимает, что у него нет шансов исцелить такую рану. Даже с полной силой это невозможно. Он проклинает всё вокруг, сжимает трясущиеся руки в кулак, скалится, разбивает вазу о пол и дёргает себя за волосы, вышагивая по комнате. Он набирает номер скорой, и на это уходит пара чёртовых минут. Пока Тэхён умирает прямо на его глазах! Тот, кого он так сильно любит, испаряется на его глазах. Истончается, как кусок льда. Чонгук просто не находит в себе сил признаться, что проиграл.  — Чонг… Чонгука… — Альфа садится на пол, притягивая Тэхёна ближе, кладёт его голову на коленки, поглаживает до сих пор влажные волосы. Чонгук плачет. Впервые за долгое время он чувствует вкус слёз. — Так больно. — Ким хрипит. Чонгук не знает, что делать. Он блять не знает, что делать!  — Я знаю, маленький. Потерпи немного, ладно. Скоро приедет скорая. — Чонгук старается говорить спокойнее. Его мягкий голос действует, как колыбельная, и Тэхён прикрывает глаза. Сейчас он боли не чувствует. Единственное, что он чувствует — мягкие пальцы Чонгука в волосах, и нежный голос, пробирающий до мурашек.       За окном гроза. Это должна была быть ночь восхождения. И оно случится через пару часов, только вот Чонгуку не силу получить хочется, а умереть. Выть от боли, сделать что угодно, лишь бы забрать боль Кимову себе. Омега касается его пальцев, и Чонгук переплетает их, целует-целует каждый сантиметр. Чонгук знает, что это не подействует, как болеутоляющее, потому что рана слишком серьёзная. Но он знает, что это успокоит Тэхёна.  — Ты нарушил обещание, ты знаешь? — шепчет Ким. Он как-то находит в себе силы улыбнуться. Болезненно и криво. Чонгук целует его в уголок губ, чувствуя привкус запёкшейся крови. — Ты хотел… защитить меня.  — Прости. Прости, я знаю, что обещал. Прости меня, мой маленький. — Чонгук не сдерживает большего слёз. Он обнимает Тэхёна, Тэхён кладёт тонкие руки на его плечи, и боль для этих двоих на секунду притупляется. Они — болеутоляющее друг для друга. С самого начала и до самого конца.  — Ничего. — шепчет омега. — Потому что я тоже не сдержал своё. Всё должно было так закончиться… Но я просто поверил… Что всё может быть иначе. Всего на секунду.  — Тэхён! Это ещё не конец, слышишь! — Чонгук покрывает поцелуями влажное лицо.  — Это ещё не конец. — повторяет шёпотом Ким, его голос затихает навсегда. Когда настанет рассвет, этих двоих найдут в пустом доме. Вместе. С самого начала и до конца.