Король Лев 5, или Великая Хуманизация

Кайона одолевала жгучая злоба. Он был готов разорвать на куски этого наглеца, посмевшего прийти к ним домой после такого! Да отец был еще милостив, отпустив его, даже не побив! Парень остановился, глубоко вдохнул, громко выдохнул и закрыл глаза, опуская голову и позволяя каждой мысли промелькнуть в мозгу, разрешая эмоциям охватить его полностью. Со стороны могло показаться, что вокруг него появилась ярко-красная дымка. Через несколько минут он вновь глубоко вдохнул и вновь громко выдохнул, медленно открывая глаза и смотря на красный с желтым махровый ковер. Изящный цветочный узор шел по краю, у самой стены. Ничто не нарушало строгого порядка, но в глаза бросилась одна желтая ворсинка, находящаяся прямо посреди алого моря. «Ошибка? Ладно, не важно… Хотя презентабельность портит. Впрочем…» Впрочем, парня подобное совершенно не волновало, потому он тут же об этом забыл, вновь возвращаясь к обуревавшей его ненависти. Эти глаза… Подлые, алчные, лживые, столь ненавистные для него глаза этого… засранца. Кайон всячески старался выражаться культурно даже у себя в мыслях. В этот момент он еще более сосредоточено за этим следил, так как в порыве эмоций он несколько раз проматерился у себя в голове. Кайон поднял голову и посмотрел на виднеющиеся далеко в небе голубовато-розовые облака и слегка улыбнулся. «Красиво». Несколько мгновений он еще наслаждался видом, а затем продолжил всячески культурно поносить Кову. Через несколько десятков яростно отбитых шагов, которые, не будь ковра, эхом бы разнеслись по всему дому, Кайон услышал тихий звук. Тут же замерев он прислушался. Секунда. Еще одна. Всхлип. Ему не показалось! Вновь замерев, он прислушался, определяя источник звука. Вслип. Кайон бросился по коридору. Всхлипы перестали быть тихими. Парень остановился напротив двери из-за которой доносились необычные звуки. Простояв напротив еще некоторое время, чтобы удостовериться в точности его слуха, он судорожно заметил, что это дверь Киары. Тихий стук. Всхлипы прекратились. Вновь стук. Молчание. — Я захожу. Нет ответа. Кайон положил ладонь на дверную ручку и услышал из-за нее тихий, искаженный голос сестры: — Не заходи… Однако это лишь сильнее подстегнуло парня. Он рывком открыл дверь, узревая страшную для любого нормального мужчины сцену. Киара уткнулась носом в подушку и не шевелилась. В самой комнате была затхлая аура, а сам воздух был душным. Кайон сглотнул твердый ком в горле. — Ты…чего? — только и мог он спросить. И вновь молчание. Кайон закрыл дверь и подошел к окну, распахивая занавески. — Не надо… — тихонько попросила девушка, но он ее не слушал. Форточка была решительно открыта, тут же приступая к своей прямой обязанности обновлять воздух. Пара шагов и кровать легонько прогнулась под тяжестью еще одного тела. — Она вся сырая, — вслух заметил Кайон, кладя ладонь на подушку. — Уйди, — ответила девушка. — Не уйду. Вновь тишина. — Уйди, — вновь попросила Киара. — Не уйду. Из-за окна послышалось тихое щебетание пташек, и Кайон широко улыбнулся и сказал, потихоньку разгоняя уныние: — Хорошая погода. Но Киара не ответила. — Пойдем гулять? — Не хочу. — У тебя что, депрессия? — Называй как хочешь. Парень был в явном замешательстве. Еще никогда сестра не была настолько безразлична. — Ты из-за чего так рыдаешь? — спросил он, смутно осознавая ответ. Но Киара ничего не ответила. — Только не говори, что из-за этого ублюдка Кову? — договаривая последнее слово, он уже почувствовал, что совершил ошибку. — Вон! — вскричала девушка, мигом вскакивая с кровати и глядя на брата, как на заклятого врага. — Вон! — Постой, давай поговорим… — А с ним вы говорить не хотели! — бушевала Киара. — Вы выгнали его без суда! Даже не выслушали его причины! Вон! — Да постой же ты! — Вон! — вновь вскричала она, заставляя Кайона вздрогнуть и пулей выскочить за дверь. Они оба взяли отдышку перед долгой битвой. Киара чуть подостыла и спустилась, осознав, что стоит ногами на кровати. Кайон же пытался остановить свое громко стучащее сердце. Никогда. Никогда он не видел сестру настолько злой. Удар, удар, удар, удар… Удар… Удар… Дыхание приходило в норму и, набравшись смелости, Парень тихонько спросил: — Успокоилась? — Да. — Я зайду? — Нет. — Это был риторический вопрос, — ответил Кайон, все же заходя в комнату. — С каких это пор мы заходим ко мне в комнату, как к себе? — Промолчу. — Да! Молчи! — вновь повысила голос девушка, но затем, замерев, успокоилась. — Чего тебе надо? Уж лучше крик, чем этот ледяной тон! — Чего ты так переживаешь из-за этого… — гневный взгляд остановил желающее слететь с языка грубое слово. -…парня? Киара сидела, но смотрела на стоящего брата сверху вниз. — Потому что я люблю «этого парня». — Но почему? Он же алчный лжец… — Каждый видит то, что хочет видеть. Ты и папа просто не желаете вылезать из своей зоны комфорта, чтобы посмотреть на ситуацию с другой стороны, — отчеканила она, отводя взгляд в сторону окна. — А погода и вправду хорошая. Кайон не мог ответить. Он думал. Думал. Думал… А…правильно ли он поступил? — Тогда расскажи… — Что рассказать? — два янтарных взгляда пересеклись. — Расскажи, каким ты его видишь? Девушка была в легком замешательстве. Она явно не ожидала подобного. — Скажи, какой он? — попросил парень, присаживаясь рядом. — Как его видят твои глаза. Киара оттаяла. Она опустила голову, мечтательно глядя в пустоту. — Он… Добрый… Хотя вряд ли знает об этом сам. Он… удивительный… Он… пусть иногда и может слукавить, он никогда не солжет. Не сворует. Не предаст! — голос сорвался, а на глаза навернулись слезы. — Я не верю, что Кову мог так поступить! — она еле-еле выдавливала из себя звуки, преодолевая рыдания. — Он не такой! — Чшшш… — Кайон приобнял сестру за плечи. Нет, он не мог вот так просто заставить себя верить человеку, которого десять минут назад ненавидел больше всех на свете, но… у него появились сомнения. Киара — не просто девушка, она ученый и яростный скептик, она бы не поверила кому попало и уж точно не стала бы лить из-за него слезы. — А какой он еще? — Он… — девушка сильнее прижалась к брату. — Очень умный, но… — Но? — Он трусишка, хотя и храбрится. Я уверена, он собрал все свои остатки, чтобы прийти сюда. В голове была мешанина. Образ Кову, который был у него в голове, никак не сочетался с образом сестры. Какой же из них правдивый? Послышалось тихое сопение. Кайон с умилением посмотрел на заснувшую девушку. — Спи…спи… Я отказываюсь от своей правды и принимаю твою. С этими словами он уложил ее в постель, не забыв поменять подушку, и аккуратно закрыл. — Верно говорят, — задумчиво произнес он, идя по коридору. — Правда у каждого своя.