(Не)идеальная семья

Люди испытывают чувство жалости, но не каждый готов прийти на помощь к тем, кто в этом нуждается. Реальность такова, что для многих в ней нет места. Домашние животные являются одними из тех существ, которые никогда ничего не решают. Они слишком зависимы от чужого выбора, именно поэтому во многих больших городах количество бездомных животных превышает допустимую норму. Если посмотреть на человеческий мир немного под другим углом, можно заметить забавную закономерность, ведь иногда подобным страданиям подвергаются и сами люди. Дети с самого рождения являются частью социума, но это не совсем так. Пока они не достигнут определенного возраста за них отвечают родители или другие взрослые, что опекают их. Детских домов в городах так же много, как и приютов для бездомных животных. Жизнь во мраке закаляет и превращает в настоящих монстров. Но, если животное можно, просто, усыпить, то что же делать с ребенком? Оставить гнить или все-таки попытаться спасти? Юкине хотел, чтобы хоть кто-нибудь услышал крик, который он пытался сдержать. Разве мальчик просил слишком много? Разве судьбе не надоело играть с тем, что осталось от его жизни? Разве эти мучения приносят ей такое желанное удовольствие? Ей, наверное, приятно наблюдать за тем, как в чужих глазах гаснет последняя искра надежды. Юкине пытается вырваться, выкрикивает проклятье в адрес социального работника, ведь если его заведут в здание это будет концом всего. Женщина говорит, что ему необходимо успокоиться, что все будет в порядке. Но мальчику абсолютно не интересен её бесполезный треп, он проглатывает комок обиды и бьет одного из мужчин по коленке, второй, явно не ожидавший подобного, хотя стоило бы, замирает. Этот трюк дает ему возможность вырваться и убежать. Мальчик слышит крики с просьбой остановиться, но не оборачивается, боясь снова попасться, и тогда уж второй попытки сбежать у него может и не быть. Юкине пробегает возле нескольких домов, а затем сворачивает в переулок и замедляется, практически переходя на шаг, стараясь отдышаться, холодный воздух, словно обжигает, паника возрастает. Он опирается о стену и понимает, что если сделает хотя бы еще один шаг, то точно потеряет сознание. «Какой же я слабак!» — мальчик шмыгает носом и присаживается на корточки, натягивая шапку, практически, на самый нос. Юкине начинает считать — это обычно помогает, но не теперь, ведь перед собой он видит лишь образ окровавленного пола, на котором лежала его мать. Он открывает глаза и истошно кричит, отец надвигается на него с ножом, на котором ещё остались капли крови. Сэкки дергается несколько раз, пытаясь отбиться от образа отца, воображение играет с ним, будто насмехаясь изображая его слишком отчетливо. Мальчик уже не кричит, а лишь шепчет: — Пожалуйста, не надо, папа, — он продолжает тихо всхлипывать, не замечая, что его нашли социальные работники. Бишамон подходит к нему и присаживается на против, аккуратно встряхивает, чтобы привести в чувства — это не помогает. Женщина поворачивается к одному из мужчин: — Кураха, у него паническая атака, Кофуку предупреждала меня об этом. Юкине будет в этом состоянии не так долго, но мы не можем ждать, пока он успокоиться. Помоги мне перенести его. — мужчина кивает и без лишних слов берет мальчика на руки. Приступ продолжается, хотя Юкине и перестает так сильно дрожать, слышны только редкие всхлипы. Они возвращаются ко входу в приют, а затем заходяти в само здание. Через несколько пройденных коридоров Виина останавливается, будто вспомнив о чем-то, и поворачивается к своим сотрудникам. — Отнесите его ко мне в кабинет и вызовите медбрата. Как только ему станет лучше немедленно сообщите мне. — ей не требовалось повторять дважды, поэтому, как только она отдала распоряжение сразу же направилась в кабинет своего помощника. Казума отвлекся от работы и взглянул на входящего, поприветствовал директора кивком головы, он продолжил работать с документом об усыновлении. Женщина достала несколько папок и, открыв каждую, стала внимательно их изучать. Раздалась мелодия звонка, она сразу же ответила: — Юкине стало легче, госпожа Бишамон. Акиха дал ему успокоительное. Мальчик заснул, и как сказал господин Ватанабэ — это хороший знак, во сне ребенок быстрее придет в себя. — голос сотрудника был спокойным, он явно знал, что от него требуется. — Хорошо, спасибо, Кураха. Я вскоре подойду. — разговор был окончен, но перед тем как выйти, она положила папки на стол своего помощника. — Семья Кимура всё-таки решила взять под опеку всех троих. Думаю, мальчики будут очень рады, как только закончишь предупреди их, ладно? — мужчина улыбнулся и кивнул. Бишамон выходит из кабинета и практически сразу же сталкивается с детьми, они не останавливаясь выкрикивают извинения и вскоре исчезают за следующим углом коридора. Женщина с улыбкой провожает их взглядом, и продолжает свой путь. Дверь ее кабинета очень сильно отличается от остальных комнат. «Кажется, кто-то из ребят предлагал ее раскрасить. Она действительно очень сильно выделяется.» — из ее губ вырывается смешок, подобные несерьезные мысли часто посещали, когда она находилась здесь. Виина выдыхает и открывает дверь. Кураха сидит на диване рядом с ребенком. — Спасибо, можешь оставить нас. — мужчина подходит к директору, но напоследок оборачивается и смотрит на мальчика. Андо качает головой, и только потом покидает кабинет. Женщина подходит к своему рабочему месту и садится на стул, включая компьютер продолжая свою работу. «Он все еще спит. Надеюсь я успею закончить прежде чем он проснется.» Виина принимается за работу, проверяя документы несколько раз. В их нелегком деле нельзя допускать ошибок, ведь от приемной семьи зависит будущее ребенка, за которого они решили взять ответственность.

***

Юкине приходит в себя медленно. Первое с чем он сталкивается тошнота и легкое головокружение. Второе — это осознание того, что его все-таки нашли. Третье — это ощущение безысходности и потерянности, а ещё очень много злости, что предает больше сил и уверенности. Мальчик моргает и видит перед собой знакомое лицо, отец смотрит на него и это не кажется сном или шутками воображение. Человек перед ним выглядит растерянным. Юкине моргает ещё раз, а затем жмуриться, надеясь прогнать это страшное видение. «Отец просто не может быть здесь. Его забрали. Сейчас он точно за решеткой!» — пытаясь успокоить себя подобным образом, сердцебиение постепенно замедляется, кажется эта мысль действительно помогает. Ситуацию, пусть и не полностью, проясняет Бишамон: — Юкине, пожалуйста, успокойся этот человек не является твоим отцом. Мальчик открывает глаза и начинает присматриваться. «Она права. Как я мог не заметить и спутать совершенно незнакомого человека с ним?» Первое, что отличает их — это цвет глаз, у отца они были темно-синими, почти что черными, а у этого человека небесно-голубыми. Второе — это возраст, мужчина, что сидел напротив него, он выглядел гораздо моложе. Третье, и, наверное, самое главное растерянность и непонимание, что собственно никогда не читалось во взгляде отца. «Он всегда знал, чего хочет и любил брать ситуацию под контроль.» — Но это не объясняет того, почему они так похожи. — мальчик прерывает молчание и зрительный контакт, переводя взгляд на женщину, ожидая ее ответа. — Думаю, я могу это объяснить, ведь они родные братья. Ято, Юкине — твой племянник. — женщина говорит это медленно стараясь донести эту новость как можно мягче. Взгляды совершенно чужих друг для друга людей, которыми они являлись несколько минут назад, снова встречаются. Мужчина бледнеет, а затем снова переводит взгляд на свою давнюю подругу. Смех — судорожный, почти что истерический заполняет весь кабинет. Юкине хмуриться, совершенно не понимая этой глупой и явно не смешной шутки. — Бишамон — это была одна из твоих самых худших шуток. Где Казума? Он наверняка снимал все это, так ведь? Так?! — он хватает ее за плечи и встряхивает, выглядя при этом будто действительно надеясь, что это все один большой развод. Бишамон не меняется в лице, продолжая быть ужасно серьезной: — Ему нужен человек, что позаботиться о нем, пока госпожа Сэкки не оправиться. — говорить, что мать мальчика вообще может не очнуться, она не стала вместо этого взглянув, как отреагировали на это известие притихшие родственники. Юкине нахмурился и не отрывал взгляда от своего дяди, что выглядит настолько ошарашенным этой новостью, что даже потерял дар речи. Бишамон была уверена, что это ненадолго. Мальчик резко встал и со злостью выкрикнул: — Я сам смогу о себе позаботиться! Мне не нужно, чтобы за мной присматривал этот… — подросток ткнул пальцем в оторопевшего мужчину, которого подобное оскорбило. — А, ты знал, что тыкать пальцем совершенно неприлично! И… Кто тебе сказал, что я хочу за тобой присматривать?! — Ято никогда не был так сильно раздражен. Этот пацан вывел его из себя даже не приложив усилий. — Замолчали оба! — Бишамон поднялась и нахмурилась. Ябоку, кажется успокоился и собирался продолжить разговор с ней. Юкине же вздрогнул и резко развернулся, собираясь убежать, но дверь, предусмотрительно, была заперта. Мальчик что-то неразборчиво пробормотал и снова разместился на диване. — Ято, Юкине — твой племянник, — повторяет она раздраженно. — Я, надеюсь, что ты примешь на себя эту ответственность и возьмешь его под свою опеку. Я оставлю вас наедине. — ответом была оглушительная тишина. Бишамон подошла к двери и раздалось несколько стуков, ее сразу же открыли, выпуская узнав секретный код, а затем вновь заперли. Юкине снова посмотрела на человека перед собой. «Бездомный щенок нашел новый дом?» — с иронией подумал парень, уже не пугаясь быть наедине с тем, кого изначально принял за него.