Гарри Поттер и Эффект бабочки

— Сколько меня не было на этот раз? — Гарри расслабленно развалился на диване. Он вернулся буквально пару минут назад и успел застать читающего Салазара в гостиной. В этот раз учитель намного спокойнее отреагировал на возвращение своего нерадивого ученика. Он спокойно поднял глаза от книги, окинул внимательным взглядом худощавое тело подростка, небрежным, но от того не менее изящным жестом махнул на соседний диван и продолжил читать. Гарри особого приглашения не требовалось, и он с удовольствием улегся, попросив у Кричера что-нибудь перекусить. — Учитееееель, ответь мне, учитееель! О, я так устал! — парень драматично откинулся, приложив руку ко лбу. — О, мой учитель! Только ты один можешь мне помочь. Один твой взгляд и я сразу оживаю! Шекспир когда-то говорил, что твои глаза на звезды не похожи, и да, я согласен с ним. Твои глаза — это прекрасные планеты! Обрати же на меня внимание, о прекрасное создание! — Тебе голову отбило при перемещении? — Салазар заинтересованно окинул взглядом Гарри и отложил книгу. — Все мое внимание принадлежит тебе, мой глупый ученик. Можешь перестать льстить, хотя мне, безусловно, приятно, — он закинул ногу на ногу и улыбнулся. — Тебя не было пару дней, но для меня пролетело будто одно мгновение, потому что я открыл такой потрясающий рецепт!.. — …то есть гобелен молчал, а ты даже не обрадовался моему приходу как следует? — Гарри притворно надул губы. — Вот так и будь единственной надеждой на спасение Великого и Прекрасного Рода! Умрешь и не заметят… — Я тебе дам, не заметят. Давай рассказывай, почему такой счастливый пришел, — Салазар по-доброму посмотрел на Гарри. Все-таки за это время, что они вместе, он успел сильно привыкнуть к нему. Гарри для Салазара был младшим несмышленым братом, которого нужно всему учить. Он хоть и был совершенно с другого промежутка времени, но это не мешало им найти общие интересы. Да и Салазар по-отечески жалел парня, ведь ему в столь юном возрасте пришлось много всего пережить. Хоть Салл сначала и не понимал этого, но сейчас он все чаще задумывается над тем, как же сильно поколение Поттера отличается от поколения Слизерина. Нынешние дети намного мягче, милосерднее и добрее друг к другу, они заботятся не только о своем комфорте. Если разбойники нападут на чей-то дом, то это дети с большей вероятностью помогут совершенно незнакомому человеку, а не побегут укреплять свою крепость, как это было во времена Салазара. Старому поколению не мешало бы поучиться у них, молодых, со свежим взглядом. Салазар с интересом слушал рассказ этого мальчишки, иногда задавая уточняющие вопросы. Каким же еще ребенком был Гарри. Он рассказывал с восторгом, активно жестикулируя. Он довольно-таки открытый человек, все его эмоции всегда написаны на лице, хотя он часто старается их скрывать. И как же грустно, что этому костлявому подростку пришлось свалить на себя огромный груз проблем. Будь Салазар рядом в те времена, он бы как следует выпорол и Дамблдора, и этого недотепу-Лорда, чтоб не смели пользоваться детской наивностью. Но сейчас ему оставалось только сидеть рядом и стараться как-то поддерживать этого мальчишку. Но Слизерин не был психологом, он совершенно не знал, что нужно делать в таких ситуациях, как можно помочь. Единственное, что он мог — нагружать парня, чтобы у него не оставалось сил на мрачные размышления, и, выслушивая, давать полезные советы. Это не всегда помогало, иногда нужно было оставить его в покое или сделать вид, будто все хорошо. Но в целом Гарри сейчас справляется со своим стрессом намного лучше, чем раньше. Все-таки сейчас у него появилась призрачная надежда все исправить. Но Салл был уверен, что ничего не выйдет, хоть и старался не высказываться так категорично при Гарри. Он мягко готовил его к возможному провалу всей этой затеи. Салазар все чаще задумывался над тем, что он будет делать, если у Гарри ничего не выйдет. Конечно, часть него хотела верить в лучшее, все-таки он при жизни особо не разбирался в этом проклятии — попросту не было времени, о чем он сейчас очень жалел. Да и Салазар перемещался по своей жизни, меняя ее, а не по чужой. Но Салазар ярко помнил, что у него не получилось спасти Ее, как бы он ни старался. Ему пришлось просто смириться. А вот сможет ли смириться Гарри? — А что Дамблдор? Думаешь, он что-то заподозрил? — Нет, скорее всего нет. Он подошел к нам из любопытства да и в целом был доброжелательным, хотя мое нервное поведение заставило его немного задуматься, — Гарри задумался, ставя пустую кружку на стол. — Он застал меня врасплох. Теперь и Том считает, что у меня со стариком какие-то личные счеты. — И он прав, не так ли? А этот мелкий парень умен. Удивительно, что он стал безумной машиной для убийств, а не каким-нибудь спятившим ученым, — Салазар подошел к камину и любовно погадил фигурку маленького дракончика, пустившего облачко дыма при прикосновении. — Он и был спятившим ученым, который на фоне безумия стал убивать. Я помню его возрождение — ЭТО никоим образом нельзя назвать человеком. Крестражи забрали у него последние крохи адекватности. А все из-за его бешенной тяги к новым знаниям, —Гарри тоже подошел к магическим зверюшкам. Серая лисица сразу же юрко запрыгнула на его плечо и зарылась в растрепанные волосы, тихо фырча. — И что ты будешь с этим делать? Неужели заберешь все книги и запрешь в темнице? Ты же понимаешь, мой дорогой, что тоталитарным контролем ты сделаешь только хуже? Он на зло будет учить все, что ты ему запретишь. — Да, естественно я понимаю, Салл. Я не буду ему что-то запрещать, Том будет проходить особо опасные аспекты магии со мной, а от информации про крестражи я постараюсь его уберечь любым способом. Если понадобится, то выкраду все книги на эту тему из Хогвартской библиотеки, — он хмыкнул и аккуратным движением спустил лисицу на полку. Лизнув его руку, она послушно легла на свою мягкую лежанку и свернулась клубочком. — Нам пора на тренировку, мой мастер. Меня не было всего лишь один день, но я так соскучился и по тебе, и по твоим тренировкам! — Гарри шутливо прыгнул на Салазара, силясь его расцеловать. Но многовековой фантом был не так прост — он одним плавным движением переместился за спину упавшего и растерявшегося парня, наклонился к его уху и с кровожадной улыбкой прошептал: — Соскучился по тренировкам, малыш? Сейчас мы это исправим! — и театрально-злодейский смех оглушил гостиную. *** 1991 год. Маленький мальчик, проживавший на Тисовой улице по номеру 14, был совершенно обычным ребенком. У него были совершенно обычные родственники — высокая тетя Петуния с длинной, как у жирафа, шеей, низкий дядя Вернон с густыми усами и большим телом, подозрительно похожим на тушу моржа, и мясистый кузен Дадли с постоянно красной физиономией. Странным образом Дадли одновременно и не был похож ни на тетю Петунию, ни на дядю Вернона, и был похож на каждого по отдельности. Наверное, в такое заблуждение вводило то, что Дадли, услышав краем уха интересный разговор соседей, лихо делал лицо «местного дурачка» и вытягивал короткую шею в сторону говорящих, пытаясь уловить каждое слово, как это делает тетя Петуния; а за столом Дадлик ввел себя точь-в-точь как глава семейства — дядя Вернон: вальяжно разваливался на стуле, поглощая пищу за доли секунды и прося добавки, а по окончанию трапезы сыто улыбался. Мальчик жил в самом обычном доме с самым обычным задним двориком — вся Тисовая улица состояла из точно таких же маленьких ухоженных домиков с одинаковым газоном. И спал мальчик в самой обычной коморке для метел, которая могла отличиться от других коморок только большим обилием пауков (каждый имел свое неповторимое имя и оригинальную историю); наличием матраса, шкафа со сломанной дверцей и полочкой, которую мальчик прибил сам для разных необычных и интересных вещей — необычных камушков, старых солдатиков, красивых цветов и лепестков. И имя у мальчика было совершенно обычным — Гарри. Все почему-то постоянно называли его то Генри, то Гарольд, то Гэрри, но он был именно Гарри. Мальчик каждый раз поражался забывчивости окружающих его людей, ведь его имя не было ни длинным, ни трудным — оно было самым обыкновенным, как и фамилия — Поттер. Но и тут его ждал подвох — Портер, Петерс, Палмер и даже Питер. Иногда мальчику казалось, что или его окружают глупые люди, которые не могут запомнить имя из пяти самых обычных букв, или он сам заблуждался насчет своего имени. А вдруг его и вправду звали Генри Петерс, а родственники над ним всего лишь подшутили, сказав неправильное имя? Других мыслей по этому поводу у мальчика не было. Выглядел мальчик тоже совершенно обычно — большие зеленые глаза, растрепанные волосы с длинной челкой, тощее тело, больше напоминающее тело пятилетки, и бледная кожа с ярко выделяющимся шрамом в виде молнии на лбу. Еще мальчик носил круглые очки, но от них не было особого толку, потому что линзы постоянно были потресканы, а дужка очков сломана и перемотана толстым слоем скотча. Он считал себя совершенно обычным мальчиком, которому немного не везет в жизни — родственники слишком строги, одноклассники слишком жестоки и грубы, а преподаватели слишком слепы. Мальчик считал себя настолько обычным и невзрачным, что даже не обращал внимания на всякие странности, происходившие в его жизни — отросшие за ночь волосы, высокие прыжки (слишком высокие для обычного человека), разговоры с маленькими змейками, непонятным образом самочинящиеся разбитые кружки и тарелки. Хотя где-то в глубине души мальчику хотелось верить, что в нем есть капелька волшебства, греющая изнутри и дающая надежду в мрачные и пасмурные дни. И в нем было волшебство. А узнал он это в свой самый обычный день рождения в самый обычный не особо солнечный и не особо пасмурный день — тридцать первого июля в девять часов и семнадцать минут. Этот день маленький именинник запомнил навсегда, потому что именно с этого дня он окунулся в настоящую сказку и почувствовал себя совершенно необычным ребенком. В этот день Гарри проснулся раньше обычного. Несмотря на пренебрежительное отношение родственников к его дню рождения, мальчик считал его особенным. Каждый год внутренняя энергия именно в этот день бурлила в нем пуще обычного; хотелось двигаться и творить какие-то совершенно несвойственные вещи обычному человеку. Но для этого нужно было сначала приготовить завтрак на всю семью, помыть за собой посуду, прибраться в саду и полить все клумбы — только после этого у Гарри появлялось свободное время, которое он проводил в заброшенной части Тисовой улицы: прямо за небольшой аллеей, в пятнадцати минутах ходьбы, находилась детская площадка с небольшим полуразрушенным зданием, видимо служившим когда-то складом для метел. На этой площадке редко кого можно было заметить — только случайно забредших животных, отдыхающих на солнце. Все дети и подростки проводили время на новой большой площадке со спортивным полем. Но для маленького Гарри она была слишком шумной и многолюдной. К тому же там часто отдыхали Дадли и его компания, которая любила игру под названием «догони Гарри». Суть игры заключалась в том, чтобы как можно скорее догнать мальчика и как можно сильнее его унизить. Если Гарри удавалось сбежать и вовремя спрятаться, то на следующий день участникам игры полагалось поджидать Гарри у дома и нападать со спины. Но мальчик особо не жаловался — благодаря этим погоням его тощее тело немного обросло мышцами и стало выносливей. Да и колоссальному терпению Гарри научился только тогда, когда просидел на дереве четыре часа, боясь спуститься, потому что хулиганы бродили неподалеку. Но тридцать первого июля никто не успел причинить Гарри какой-либо вред. Мальчик только-только помыл посуду, предвкушая, как проведет сегодня этот особенный день, как в дверь кто-то очень громко постучал. Хотя это трудно было назвать стуком — три сильнейших удара чуть не выбили дверь с петель. Дядя Вернон тревожно переглянулся с тетей Петунией, сказал Дадлику никуда не выходить и, бормоча нелицеприятные высказывания о таких наглых посетителях, пошел открывать дверь. Спустя пару минут Тетя Петуния ушла следом за мужем, так и не дождавшись от него ответа. Прошла еще пара долгих минут, в течение которых Гарри и Дадли тревожно и с любопытством переглядывались. Дадли не выдержал первый. Он тихо подкрался к кухонной двери и прижался к ней ухом, но, ничего не услышав, приоткрыл ее так, что громкие голоса стали отчетливо слышны. Больше всего выделялся грубый басистый голос мужчины, который пытался что-то донести до тети Петунии. Она громко кричала и явно была не в лучшем настроении. Для мальчиков это было шоком — тетя Петуния с чужими всегда общалась вежливо и учтиво, даже если они ей были неприятны. Гарри открыл дверь шире, чтобы видеть происходящее. Его взгляду предстала необычная картина — красный от злости дядя Вернон, бледная тетя Петуния и широкая спина визитера, которая была с трех обычных крупных мужчин. Необычный мужчина обернулся, будто почувствовав взгляд мальчика, и Гарри увидел необычайно добрые черные глаза на круглом лице и длинную спутанную бороду неизвестного. Мужчина потрясенно вскрикнул и тут же оказался рядом с Гарри, заключая его в крепкие объятия. — Гарри! Ну точно вылитый папка! А глаза-то, глаза-то мамкины — такие же ярко зеленые! — мужчина с легкостью поднял потрясенного мальчика, вглядываясь в его лицо. — Ну точно! С днем рождения, Гарри Поттер! — он опустил потрясенного таким вниманием мальчика и достал из кармана помятую коробку. Немного смутившись, он открыл ее. — Тут все немного помялось, но на вкус это никак не повлияет, обещаю. Вот, держи, — и он передал мальчику огромный немного помятый по бокам торт с размазанным кремом, которым было выведено «С днем рождения, Гарри Поттер». Затем он строгим серьезным голосом спросил у тети Петунии: — Где мы можем уединиться с Гарри? Мне нужно передать ему письмо от директора Дамблдора и рассказать о магическом мире, раз этого не сделали вы, — он смерил враз залившуюся краской Петунию презрительным взглядом и выжидающе поднял брови. — Вы можете уединиться на кухне, — она кое-как выдавила из себя эти слова, сдерживаясь, чтобы не нагрубить. Вернон же неприятно скривился, стараясь сдержать колкое замечание. В любой другой ситуации он бы высказал все, что думает о таких наглых визитеров, но вид незнакомца вселял в него какой-то внутренний животный страх. Странный мужчина, больше не обращая ни малейшего внимания на Петунию и Вернона, шикнул на Дадли, который тут же испуганно убежал к родителям, и повел напуганного и ошарашенного Гарри на кухню. Мальчик послушно сел за стол, аккуратно положив помятую коробку с тортом на стол. Немного помявшись, он предложил гостю чай, но получил вежливый отказ. — Гарри, ты это, не волнуйся так. Чаю мы и так успеем выпить. Давай сначала — меня Хагрид звать, я Хранитель ключей Хогвартса. Ну, ты прости, что я вот так неожиданно, но мы ж и не подозревали, что тебя в неведении держат. Ты вот что, давай сначала прочитай письмо, а потом мы с тобой поговорим, лады? — Хагрид зашуршал большой рукой в кармане, доставая из него всякие необычные вещи — вот он достал каких-то червей, кролика и даже кровавый кусок мяса! Цокнув, он с легкостью поймал за уши кролика, который уже собирался воспользоваться случаем и ловко убежать, собрал червей и закинул все обратно в казалось бы бездонный карман. С другим карманом не пришлось так долго возиться — письмо было прямо под огромными болтами. Хагрид с довольной улыбкой протянул измятое письмо мальчику, и, заметив его настороженный взгляд, рассмеялся. — Ты не боись так, у меня карманы с чарами расширения, туда даже дракона засунуть можно. Но я пока никого крупнее гиппогрифа в них не переносил. Ну, сам понимаешь, большая животинка не одобрит такого отношения к себе, — Гарри предпочел не спрашивать, кто такие гиппогрифы и зачем кто-то зачаровывал карманы (и каким это образом их могли зачаровать?) для переноски целого дракона! Гарри очень давно прочитал одну сказку про двух влюбленных драконов, которых разлучили жестокие люди. Эти драконы свили себе гнездо в большом лесу, подальше от людей. Они хотели завести себе маленьких драконят и жить, наслаждаясь обществом друг друга. Но на их уютное гнездо однажды наткнулась компания охотников. Они, одержимые злобой и алчностью, попытались убить спящую самку дракона. У них это почти вышло — но дракон-самец прилетел вовремя и успел спасти умирающую самку. Он жестоко расправился с охотниками, но один все же сумел вырваться и убежать. Он рассказал жителям о том, как его друзей убил кровожадный дракон, нет, не дракон, а чудовище! Охотник поднял бунт, собрал людей и повел их к гнезду. Драконы не успели вовремя уйти, потому что самка была тяжело ранена и медленно умирала, а дракон не мог просто так не бросить. Он каждый день летал на поиски еды для слабой самки, но это не помогало. С каждым новым днём ей становилось хуже, и к приходу людей она уже умерла. Дракон был убит горем. Он хотел мести, он жаждал крови всех людей. И когда охотник привел чуть ли не весь город, дракон упивался тем кратким мгновением счастья и удовлетворения. Он успел убить половину людей, прежде чем они подожгли гнездо. Тогда ему стало плевать на месть, ему нужно было вытаскивать свою любимую из огня. Он не мог ей позволить вот так просто сгореть. Дракон не обращал внимания на копья, летящие в него, не обращал внимания на огонь, больно обжигающий лапы и крылья. Но он не смог вытащить останки любимой из костра. Тогда он отчаянно закричал, выдыхая огонь. Люди, находящиеся рядом, попали под горячие струи, но драконы было все равно. Он улетел так далеко, как только мог. Он поселился в одинокой скале посреди океана, куда носил все, что принадлежало людям. Он каждый день летал в города и села, мстя за свою любимую, а трофеи служили ему напоминанием о произошедшем. Гарри эта сказка очень задела. Ему было жаль самку дракона, которую так бездушно убили жестокие охотники. После прочтения Гарри много думал, а после пообещал себе, что никогда не станет жадным и алчным, никогда не будет общаться с такими людьми и никогда не причинит боль никакому существу, даже если оно будет очень страшным и опасным! Никто не заслуживал такой боли, Гарри твердо был в этом уверен. Гарри, немного робко, сломал печать на конверте и достал два сложенных плотных листа. В первом ему сообщали, что он — волшебник (и это никакая не шутка!) и приглашали в Школу Чаройдеств и Волшебства Хогвартс, а во втором был список необходимых для обучения вещей. Такие списки он видел — в школе им выдавали их каждый год, но отличия все же были. Ни в какой нормальной школе не будут носить мантии! Не будут преподавать трансфигурацию (что это?) и зельеварение, для которого нужны котел, пробирки и куча разных странных ингредиентов! Ни в какой обычной школе не преподают таких странных предметов, название которых Гарри даже выговорить не мог с первого раза. Он отложил конверт, решив, что попробует разобраться в этом потом, и уставился на незнакомца с большими карманами. — Ну что, Гарри, закончил? Ох, честное слово, ты вылитый папка, а глаза-то мамины! Северус удавится от такого сочетания, зуб даю, — великан растроганно шмыгнул носом и достал зеленый платок. Гарри удивился — неужели его родители тоже были волшебниками? Нет, он, конечно, подозревал, что дядя с тетей ему врали насчет того, что его родители были заядлыми алкоголиками и разбились насмерть, катаясь пьяными на мотоцикле, но он и представить не мог, что они тоже могли делать странные и волшебные вещи! И кто такой Северус? Неужели он был другом родителей Гарри? Если это так, то Гарри обязан был встретиться и подружиться с ним. Хотя бы ради родителей. — Что ж ты так смотришь? Не знаешь про мамку с папкой? Что тебе эти магглы про них наговорили? — Гарри задумался, стоит ли говорить Хагриду правду, как он снова заговорил: — Нет, лучше молчи. Не хочу знать, как они очернили их память. Но ты, малыш, не верь им. Твои родители были потрясающими людьми, ты даже и представить не можешь, сколько всего они сделали для магического общества, — он грустно улыбнулся и посмотрел в окно. — И ушли они с честью, защищая тебя, Гарри, от темного мага, имя которого произносить не принято в обществе, слишком много плохого он сделал. Имя его напоминает о тех ужасах, — он покачал косматой головой. Гарри решил не спрашивать, что же плохого он сделал, но он точно убивал людей. Вообще Гарри был спокойным и добрым ребенком, совершенно не злопамятным и не мстительным, но упоминание об этом маге всколыхнуло неприятные чувства. Впервые в изумрудных глазах мальчика промелькнула быстрая, едва заметная красная искра. Хагрид был слишком расстроен, чтобы заметить это странное явление, а Гарри даже не подозревал, что в нем зарождается что-то большое, черное и неприятное. Они еще немного поболтали о родителях Гарри и о будущей учебе в Хогвартсе, но время за разговором пролетело незаметно — Хагриду пора было идти. — Может мы все-таки сходим на ту самую аллею сегодня? Ну пожалуйста, Хагрид! Я ж не усижу до завтра, а в таком состоянии я не могу сдерживать магию, ну пожалуйста! — рассказы Хагрида об этой потрясающей аллеи восхитили Гарри, и ему скорее хотелось на нее попасть. Мальчик чувствовал теплоту, исходящую от великана, и ему так не хотелось с ним расставаться! Хагрид, по всей видимости, ощущал то же самое, потому что, ворча, ответил: — Ну, что ж с тобой поделать-то, малыш. И правда дом разнесешь в знак протеста, хотя я уверен, что ты не такой, верно? — Хагрид дождался активных кивков Гарри и чистого невинного взгляда, прежде чем продолжить. — Ладно, сходим мы сегодня тебе за школьными вещами. Хоть обычной августовской суеты избежим. Ох, знал бы ты, сколько там народа в это время! Да и сегодня не в разы меньше, день солнечный, все гуляют. И мы тоже прогуляемся, — он задумчиво посмотрел в окно, чему-то улыбаясь. — Беги, парень, за всеми нужными вещами и возвращайся сюда. А я пока потолкую с твоими родными, лады? Гарри будто ждал этого момента — он радостно вскочил, крикнул на ходу что-то очень похожее на «спасибо, Хагрид» и умчался в свой чулан, минуя ошарашенных родственников. У него не было много вещей, да и денег много тоже не было, но кое-какие сбережения были, да и Хагрид сказал, что родители оставили немного сбережений в магическом банке. Гарри и не надеялся особо, что там будет много денег, но на основное, наверное, должно хватить. Затем он быстро снял потрепанную «домашнюю» кофту, надел немного пошарпанный, но вполне приличный свитер, и накинул на плечи школьный рюкзак, чтоб складывать туда покупки. Хотя он не был уверен, что они все туда поместятся, но можно же было попросить Хагрида зачаровать и его сумку так же, как и его карманы, в которых можно переносить гиппогрифа! Гарри быстро выбежал в гостиную, все так же горя восторгом. Тут Хагрид уже заканчивал свои краткие, но емкие объяснения. Судя по виду родственников, им не очень нравилось то, что говорил великан, но приход мальчика избавил их от дальнейших мучений. — О, парень, ты быстро. Ну-с, я тут закончил, поэтому мы можем идти. Я приведу его ближе к вечеру, и я очень надеюсь, что вы не забудете, о чем мы говорили, — тут Гарри почувствовал Силу, исходящую от великана, и понял, почему его так боятся тетя с дядей. В гневе он, должно быть, очень страшен. Хагрид вывел Гарри на улицу, взял за руку и повел в темный проулок. Видимо заметив за мальчиком некоторую боязливость, он сказал: — Да ты не бойся меня, малыш Гарри. Магическую силу я использую редко, чтоб припугнуть или предупредить кого. Иначе в этом мире никак. Но на друзьях я никогда такого не использую, а мы ведь друзья, верно? — увидев робкую улыбку мальчика, Хагрид продолжил: — Верно, парень. Ты всегда можешь на меня положиться, да и рад буду чем помочь. Мы с твоими родителями были хорошим друзьями, — он грустно улыбнулся и чуть сильнее сжал руку Гарри, — но чей-то я приуныл, давай о веселом, все ж твой день рождения сегодня, праздник! — Расскажи мне лучше о родителях, я ведь ничего не знаю. Ну, точнее, знаю, но это, наверное, вообще неправда, поэтому для меня лучшим подарком будут какие-нибудь истории про родителей… Какими они были? Что любили? Они были сильными магами? — Гарри взволнованно остановился и посмотрел Хагриду прямо в глаза. Великан мягко улыбнулся. — Хорошо, малыш, раз ты так просишь. Тем более ты звезда, — он хмыкнул, — поэтому лучше объясню и расскажу все сразу, а то нападут, как стервятники, да драть начнут, — Хагрид презрительно поморщился. — Но да ладно, не будем про плохое сегодня. А родители твои, Гарри, были прекрасными людьми. Лучшими, кого я знал. Папка твой был невероятно смелым человеком, защищал людей от Темных магов. Он был аврором — это что-то наподобие вашей полиции. И у него были точно такие же растрепанные волосы, — он весело хихикнул, потрепав мальчика по волосам, растрепав их еще больше. — А глаза у тебя мамкины, Гарри, такие же большие и зеленые. Тебе наверняка каждый будет говорить, а Северус, — он снова хихикнул и покачал головой, — Северус, ой ставлю десять галеонов на то, что он выпадет из реальности, увидев тебя. Мамка у тебя была прекрасной женщиной — очень доброй и смелой. Гордись ими, малыш. — А что с ними случилось? А Северус… ты говоришь про него второй раз. Он был другом родителей? — Гарри хотелось задать множество вопросов, но он старался задавать только самые важные, ответы на которые его особо волновали. — Северус, Гарри, в каком-то смысле был их другом. Он хорошо общался с Лили, но с Джеймсом они не особо ладили, хотя в последнее время у них налаживались отношения… Жаль, что ничего не получилось, — он грустно вздохнул. — Северус тяжелый человек, малыш, но невероятно хороший, хоть и скрывает это. Я бы хотел, чтобы вы подружились, но… Ладно, не будем об этом. Чей-то опять грустно, да? А что с родителями случилось… Они героически погибли, Гарри. Они защищали самое ценное, что у них было — тебя. Ты был совсем маленький, не помнишь уже, а я тебя тогда забирал и на своем летающем мотоцикле увозил прям к этому дому, — Хагрид неопределенно махнул рукой в сторону, в которой должен быть дом Дурслей. — Помнишь, я говорил тебе о Темном маге, имя которого никто не произносит? Он был воистину страшным человеком. Монстром. Он хотел захватить власть насильственным методом, убивая невинных людей. У этого кровожадного монстра было очень много слуг, которых он обманом захватил. Не всех, но многие шли к нему за другим, а не за убийствами. Он охотился за твоими родителями, Гарри. И, к сожалению, он сумел их убить, — великан не сдержался и расплакался, вытирая крупные слезы платком. — Они были прекрасными людьми, малыш, и не заслужили такой кончины, — Гарри сильнее сжал руку Хагрида и опустил голову. В нем опять просыпалось это жгучее, невероятно страшное чувство, от чего изумрудные глаза поблескивали рубиновыми искрами. Гарри не хотелось больше об этом говорить, на душе становилось слишком тускло. У него могли быть родители, если бы не этот неизвестный Темный маг, которого Гарри уже ненавидел всей душой. Он тряхнул головой, испугавшись своих темных, совершенно нехарактерных для него мыслей. — Лады, малыш Гарри, мы нашли укромный уголок, с которого можно аппарировать, — он вытер нос и убрал огромный платок в карман. — Так, сейчас крепко держи меня за руку и лучше не дыши, лады? Аппарация — это такое быстрое перемещение в пространстве, поэтому может быть немного неприятно. Давай, держись, — он крепко прижал Гарри к себе, достал странного вида розовый немного поломанный зонтик и резко им взмахнул, закрутившись. Ощущения были, мягко говоря, не из приятных: весь окружающий мир сжался на доли секунды, легкие будто стянуло, а тело превратилось в тонкую палочку. Сознание заволокла дымка из разноцветного круговорота пятен и бликов, но резко все отпустило, и Гарри с грохотом полетел на землю, не удержавшись в больших руках великана. Засмущавшись, он быстро поднялся с помощью Хагрида и отряхнулся. Оказались они в каком-то неприметном тесном закоулке с кирпичными стенами. — Так, парень, ты довольно-таки известная личность в магическом мире, так что нам нужно или как-то замаскировать тебя, или героически терпеть нападки и бесконечные рукопожатия и поздравления, — Хагрид развел руками, тяжело вздохнув. — Известная личность? Я? — Да, чей-то ты так удивляешься. После того, как все это произошло с твоими родителями, Темный маг тот попытался убить тебя, да не смог. Проклятие отразилось от твоего лба — прямо вот отсюда, — он тронул шрам Гарри, скрывающийся под буйной челкой, — да и полетело обратно, убив монстра. Все-таки убийства, малыш, разрушают душу, а убийства детей — это страшное проклятие, — мрачно вздохнув, он хлопнул в ладоши. — Итак, что делать будем? — Гарри неуверенно пожал плечами и пригладил челку так, чтобы она закрывала весь лоб, включая шрам. — Эх, лады, давай менять ничего не будем, авось пройдем незамеченными. — он снова хихикнул, стукнул мальчика по плечу так, что он чуть не упал, и повернулся к стене, доставая зонтик. — Это, малыш, проход в совершенно другой мир, в мир магов. Смотри, чтобы попасть туда, нужно ввести определенный шифр с помощью магического проводника или беспалочковой магии вот так, — Хагрид не слишком быстро, так, чтобы Гарри успел запомнить, ударил в определенном порядке по кирпичикам, которые при прикосновении кончика зонтика немного выезжали, и стена, издав легкий скрип, отъехала в бок, представив перед ними прекрасный вид. На мальчика обрушился шквал самых разных звуков — смех и крик детей, завывания животных (кто-то квакал, мяукал, ухал, шипел и даже издавал совершенно странные, ни на что не похожие звуки!), радостные выклики знакомых, только что встретившихся, много разной музыки, которая сопровождала яркие вывески и витрины, и самый громкий звук, который на общем фоне сливался в общий гам — что-то, похожее на обычный рупор, летало поверх людей и живым голосом сообщало о скидках и акциях на самые невероятные предметы! Хагрид потрепал мальчика по растрепанным волосам, заметив его восторженный и радостный взгляд. — Ну что, парень, добро пожаловать домой, в свой настоящий мир! *** Гарри лежал на старой протертой кровати Дадли из второй спальни и устало прокручивал все, что произошло с ним за последние дни. Его мир буквально за пару мгновений полностью изменился, все стало совершенно иначе и теперь так будет всегда. Всегда. Это слово приносило щемящее чувство в груди и подгоняло слезы к глазам. У Гарри никогда не было «всегда», у него постоянно все менялось и часто не в лучшую сторону. А сегодня «всегда» означало что-то хорошее, он это хорошо чувствовал. Гарри перевернулся на бок, к окну. На небе уже давно виднелась полная луна, окруженная яркими звездами. Гарри всегда хотелось узнать, что там — рядом со звездами, и возможно он скоро узнает, ведь маги умеют летать, он сам лично сегодня видел скоростные метла. Может быть Гарри накопит много-много денег, сам лично, и купит самую скоростную метлу и полетит туда, в ночное небо. Денег сейчас у Гарри было много, но это ведь не его деньги, это деньги его погибших родителей. Гарри не хотелось их тратить на такие необдуманные покупки, лучше он сохранит их на будущее. Сегодня он узнал, что магический мир — это дорогая штука, по сравнению с миром обычных людей. Хоть он пока и не разобрался особо в магическом курсе денег, слишком там уж много всяких монет и бумажек, но в будущем он обязательно выучит экономику, чтобы во всем разбираться. Хагрид сегодня сказал, что в магическом мире нет маг-глов-ских дисциплин как математика, английский язык, география и так далее. Но как же без этого быть? Гарри намеревался продолжать учить эти предметы в свободное время, потому что он любил учиться в школе. Он мог бы стать одним из лучших учеников, если бы не Дадли, который избивал его за любую хорошую оценку. Но теперь будет все иначе. Гарри сонно улыбнулся, представляя величественный замок Хогвартс, в который он скоро отправится. *** Свежий аромат травы после дождя бодрил и создавал легкую и сказочную атмосферу. Гарри оглянулся — вокруг него было много высокой травы, а на небе светило яркое солнце. Он поднялся — оказывается, он почему-то сидел на мокрой траве, — и пошел вперед, туда, откуда раздавалось тихое шипение. — Но я не хочу, — шипел тихий детский голос — Но тебе придетсссся это сссделать, иначе они убьют тебя. — Можно же как-то по-другому с ними бороться! Я не хочу причинять им боль — Не хочешшшшь причинять боль, но хочешшшшь получать ее? — Я не… Перед Гарри наконец-таки показалась небольшая поляна без высокой травы. Поляна была закрыта широким деревом, делая ее совсем неприметной. Он оглянулся, пытаясь найти источник голосов. В самой тени сидел маленький мальчик, наверное с Гарри ростом, и оживленно с кем-то спорил, размахивая руками. — Эй, ты кто? — Гарри неловко помялся, не получив никакого ответа. — Я не буду над ними издеваться! Прекрати! — Как знаешшшь, выбор твой, хочешь ссстрадать — сссстрадай. Незнакомый мальчик резко поднялся, раздраженно откидывая отросшие волосы назад. Он прошел прямо перед Гарри, даже не заметив его. — Простите, я тут, эээ, заблудился… — но раздраженный мальчик, казалось, вообще не замечает Гарри. — Простите, но…я не знаю, куда идти, — Гарри попытался еще раз и подошел к незнакомцу. Протянул руку, дотронулся до плеча, но рука просто прошла сквозь тело мальчика. — Что? Вы… вы призрак? Гарри обошел призрачного мальчика. Его большие темные глаза ярко выделялись на лице, а румянец подчеркивал его бледную кожу. Гарри вытянул руку — она прошла сквозь тело мальчика. — Я, пожалуй, пойду… — Гарри никогда не было так страшно — он резко рванул в сторону кустов, откуда вышел, но запнулся об корягу и упал, больно расцарапав ногу. Рана не была серьезной — всего лишь легкая царапина. Осматривая ее, Гарри почувствовал, как что-то капает на лицо. Он медленно поднял голову — на него мертвыми глазами смотрела девочка лет пяти-семи. Ее неестественный синеватый оттенок кожи придавал ей самое настоящее сходство с каким-нибудь вампиром. С уголка ее рта медленно стекали капельки темной крови. Раз капля, два капля. Гарри протянул руку ко лбу — на кончиках пальцев оказалась точно такая же темная жидкость. Он медленно перевел взгляд на тело девочки, не в силах вымолвить ни слова. Сердце сильно колотилось в груди, разрывая ребра. БАХ Гарри резко подскочил на кровати, судорожно прижимая к себе одеяло. Открытое окно с громким стуком билось о стену, в комнату проникали быстрые капельки дождя. Гарри ощупал мокрый лоб — никакой крови на нем не было. «Это всего лишь сон, всего лишь страшный сон» — повторял он, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Но почему-то какое-то странное чувство говорило, что это однозначно был не сон, все было слишком реально. И тот мальчик, и девочка… Гарри передернулся от страха и закрыл окно. За окном бушевал дождь, изредка мелькали где-то вдали яркие молнии, сопровождаемые яростным громом. Поттер снова лег в кровать, с головой укрываясь одеялом. В голове до сих пор шумело от пережитого стресса. Что это был за мальчик? С кем он разговаривал? Кто убил ту девочку? В голове крутилось множество вопросов. Под тягостные переживания Гарри удалось забыться неспокойным сном, прерываемый каждым звуком.