Глава 4. Новая цель
25 апреля 2019 г., 20:56
***
— Мистер Реддл, я сегодня в весьма хорошем расположении духа, поэтому давайте засчитаю вам отработку по итогу нашего сегодняшнего опроса, и вы можете быть свободны до завтрашнего дня, — миролюбиво предложила я в субботу днём, как только мой подопечный в голубом хиркостюме, уже достав ручку, потянулся за весьма объёмной историей, лежавшей на самом верху высокой стопки. — Раньше ваши шутки были намного удачнее, профессор, — ядовито заметил он, взяв в руки историю и открыв на паспортной части. — Диктуйте. — Мистер Реддл, это не шутка, вы свободны, в журнале я поставлю вместо единицы — четыре, а ноль вы уже отработали в среду. Идите, наслаждайтесь жизнью в компании прекрасного пола… — немного раздражённо произнесла я, потому как мне совсем не хотелось давать этому наглецу такие послабления, но слово Делле было для меня намного дороже собственной гордости. — Если вы думаете, что я вам поверю, то можете не тратить зря время, — бесстрастно ответил мистер Реддл и вопросительно посмотрел мне в глаза. — Диктуйте, профессор, я готов писать. — Можете верить, можете нет, но чтобы через пятнадцать минут вас здесь не было! — сердито воскликнула я и направилась к выходу. «Вот упёртый мальчишка! — разгневанно думала я, быстро шагая по коридору в сторону реанимации. — Ладно, осталось потерпеть ещё полгода, а потом пускай идёт на все четыре стороны!» К счастью, именно в этот момент меня поймал один из коллег, доктор Остин, и пригласил поприсутствовать на экстренной операции. И на ближайшие шесть часов я абсолютно забыла про своё наказание, преследовавшее меня вот уже пятый год подряд. Но к сожалению, моё счастье длилось всего шесть часов. — Тина, ты же мне обещала, что отпустишь его! — обвиняюще накинулась на меня Делла, как только я вновь шагала из операционной в сторону своего отделения — Ди, я выполнила своё обещание, — недоуменно ответила я, свернув за угол. — Тина, о чём ты сейчас говоришь? — в голосе Деллы даже закрались нотки раздражения, и я с удивлением посмотрела на неё, потому как такое бывало очень редко. — Я буквально только что вышла из ординаторской, и Том всё то время, что я там была, сидел за твоим столом и что-то писал. — Ди, я его отпустила, говорю же тебе! — уже на повышенных тонах воскликнула я, абсолютно возмущённая тем, что меня беспочвенно обвиняют. — Дэнни, вот вы где, идите-ка сюда! Как раз в этот момент в коридоре показался среднего роста блондин с зелёными глазами и крупным, даже накаченным телосложением — ординатор Генри, Дэнни Льюис, вверенный на три недели в мои руки, и я даже знала, чем мне его занять в ближайшее время. — Да, профессор Д’Лионкур? — вежливо обратился он ко мне, подойдя ближе. — Доктор Льюис, вы уже были на обходе? — быстро спросила я и сразу же получила кивок в ответ. — Чудесно, значит, сейчас вы поможете мне с написанием историй, сами видите, на данный момент мне с ними не справиться. Пойдёмте. — Как скажете, профессор Д’Лионкур, — весело согласился доктор Льюис, и мы уже втроём зашагали в сторону ординаторской. Я действительно до самого последнего момента считала обвинения Деллы беспочвенными, но, увидев, что за моим столом на самом деле сидел мой несносный ученик и что-то старательно писал, уже не смогла обуздать злость и разгневанно воскликнула: — Мистер Реддл, я же сказала вам уйти, что вы здесь делаете?! — Профессор, я не куплюсь на эту уловку, — невозмутимо ответил он, даже не повернувшись ко мне лицом. Я выразительно посмотрела в глаза Делле, как бы говоря: «Вот видишь?!», но она так же выразительно посмотрела на меня в ответ: «Попробуй ещё раз, мягче». — Доктор Льюис, присаживайтесь за мой стол, истории лежат перед вами, будете писать под мою диктовку, — сделав глубокий вдох, я начала инструктаж ординатора. — А мистер Реддл сейчас освободит мой стол… — Хорошо, профессор, — прежним бесстрастным тоном сказал наглец, пересев на диван и склонившись над журнальным столиком, на котором разложил довольно весомую стопку бумаги, скорее всего, собственную историю, которую он должен был сдавать во вторник. — Мистер Реддл, я же сказала, что зачту вам отработку, можете не переживать и с чистой совестью покинуть ординаторскую, — обратилась я к своему подопечному, стараясь говорить максимально спокойным тоном. — Но вы этого пока не сделали, профессор Д’Лионкур, — повернувшись ко мне, заметил он. — Я не могу так рисковать. — Хорошо… — разъярённо выдохнула я, теряя остатки терпения, а потом подошла к шкафу с документами и левой рукой достала оттуда папку с журналами. Найдя нужный, я обратилась к подруге: — Делла, будь добра, помоги мне и поставь напротив фамилии Реддл четыре в самой первой клетке. — Конечно, — слегка улыбнувшись, согласилась она, достав из кармана халата свою ручку. — Всё готово. Мистер Реддл, вы можете не переживать и идти и наслаждаться компанией вашей очаровательной девушки. — Доктор Найт, вы, наверное, неправильно меня поняли, но та девушка, с которой вы видели меня в понедельник, всего лишь моя одногруппница, и только, — переведя взгляд на Деллу, невозмутимо пояснил тот. — Поэтому я бы хотел остаться здесь и всё же дописать свою историю, которую мне нужно будет уже скоро сдать на проверку профессору Д’Лионкур. Здесь… более рабочая атмосфера, нежели у меня дома. Я вновь выразительно посмотрела на подругу, уже злясь от её весьма красноречивого взгляда, кричавшего: «Я же говорила, что он здесь только ради тебя», а затем с напускным безразличием кинула: — Мистер Реддл, делайте что хотите, только не мешайтесь. Записывайте, доктор Льюис…***
— Так, я, пожалуй, прогуляюсь по отделению, а вы пока можете отдохнуть, доктор Льюис, — устало произнесла профессор Д’Лионкур спустя три часа непрерывной диктовки текста, встав из-за стола своей подруги, которая к тому времени уже ушла домой, и быстрым шагом вышла прочь из ординаторской. — Парень, ты в своём уме?! — воскликнул новый «раб» моей наставницы, как только входная дверь захлопнулась. — Если бы меня так отпустили, я бы давно ушёл отсюда! — Прости?.. — холодно обратился я к нему, но тот невозмутимо подсел ко мне на диван и представился: — Дэнни Льюис, я ординатор профессора Байера, только недавно сдал экзамены в ординатуру и теперь буду ошиваться вместе с вами. — Том Реддл, пятый курс, — коротко представился я, вчитываясь в наполовину написанную мной историю. — Так что ты тут делаешь, Том? — весело полюбопытствовал Дэнни, старательно пытаясь вывести меня на разговор. — Пишу историю, если ты всё ещё этого не заметил… — холодно ответил я, стараясь не поддаваться на провокации. — Том, да ладно тебе, ты можешь написать её и завтра! А сейчас бы шёл, оттянулся как следует, девчонку позвал куда-нибудь… Не будь у меня невесты, я бы так и сделал на твоём месте… — Завтра я целый день дежурю в этом самом отделении, — невозмутимо пояснил я, зачеркнув одно слово. — Так что мне нужно дописать всё сегодня. — Зачем тебе завтра-то приходить сюда? — недоуменно поинтересовался он, и мне всё же пришлось раздражённо посмотреть ему в глаза. — Потому что я присутствую на каждом дежурстве профессора Д’Лионкур. А завтра как раз оно и будет. — Подожди, а ты не тот самый упрямый парень, про которого мне рассказывал профессор Байер?.. — Да, наверное, тот, — быстро ответил я, всем видом показывая, что очень не хочу продолжать беседу. — Ясно всё с тобой! — рассмеялся Дэнни, вальяжно развалившись на диване. — Профессор Байер сказал, что ты точно в неё влюбился… Правда, на мой взгляд, это очень странный выбор, она даже меня точно старше на десяток лет, а то и больше, хотя и выглядит как твоя ровесница. — Господи, как же мне все надоели, — вымученно прошептал я, так как уже не первый раз на этой неделе слышал подобную чушь. — Эта стерва меня ненавидит, и я тоже не испытываю к ней каких-то тёплых чувств, если честно. Но она хороший преподаватель, поэтому я и прихожу на эти дежурства. А сейчас я бы хотел дописать историю, если ты не против. — Стерва — это ты точно подметил! — снова рассмеялся Дэнни. — Мне кажется, что ей просто не хватает мужского внимания… — С такой внешностью у неё его никогда и не будет, — ядовито заметил я, склонившись над чистым листом бумаги. — А с таким характером тем более. Вот уж точно чудовище, точнее не скажешь… — Я надеюсь, что вы тщательно проверите историю, мистер Реддл, прежде чем сдать её мне в этот вторник, — раздался со стороны входной двери полный льда женский голос. — Потому что на защите вам придётся очень постараться, чтобы я приняла её у вас. Доктор Льюис, давайте продолжим… Вот уже третий раз я на это попался, ведь моя наставница обладала просто уникальной способностью приходить в такие неподходящие моменты. А потом принялся перепроверять историю, понимая, что защита будет… посложнее, чем я себе её представлял изначально.***
— Тина, да ты только посмотри на него, — шёпотом обратилась ко мне Делла, когда мы стояли в смотровой в воскресенье днём и наблюдали, как мистер Реддл проводит опрос и осмотр только что поступившего пациента. — Он же точно здесь из-за тебя, даже на других девушек не смотрит… — Делла, я больше не хочу слушать подобный бред, — очень холодно и даже раздражённо прошептала я, внимательно слушая ответы пациента, поскольку историю завтра придётся писать именно мне. Делла, совсем не ожидая такой злости в моём голосе, с удивлением посмотрела на меня, а я жёстко произнесла: — Спасибо, мистер Реддл, можете вернуться в ординаторскую, я сейчас подойду. Мистер Уорингтон, можете вернуться к себе в палату, я загляну к вам ещё раз ближе к вечеру. Мой подопечный мельком взглянул на меня, но я непроницаемо посмотрела в ответ, и ему ничего не оставалось, как молча выйти из смотровой. Следом за ним вышел и пожилой мужчина с повязкой на голове. И когда мы остались с Деллой одни, я холодно пояснила причины своего раздражения: — Цитирую тебе слова мистера Реддла, которые я услышала вчера вечером в ординаторской, говорили про меня и мужское внимание: «С такой внешностью у неё никогда его и не будет. А с таким характером тем более. Вот уж точно чудовище, точнее не скажешь». Вот мнение мистера Реддла по этому поводу, весьма красноречивое, надо сказать. — Тина, неужели он мог сказать про тебя такое?.. — тихо и даже разочарованно переспросила она. — Ты сильно расстроилась? — Делла, я не расстроилась, честное слово, — раздражённо ответила я, прислонившись к стене. — Мнение мистера Реддла по поводу моей внешности меня ни капли не волнует, поверь мне. Я к нему в подружки не набиваюсь и на его внимание не претендую. Тем более у меня нет иллюзий по поводу своей внешности, так что… знаешь, на правду не обижаются. Но я очень не люблю, когда мне указывают на мои изъяны внешности вслух, а поэтому не хочу, чтобы кто-то больше что-то говорил мне про этого мальчишку и его чувства, тебе ясно? — Тина, ты замечательный человек, — мягко проговорила Делла, взяв в тёплую ладонь мою ледяную руку. — И этот шрам — такая мелочь, на самом деле. Я думаю, что обязательно найдётся мужчина, который полюбит тебя такую, какая ты есть. Тина, а у тебя есть кто-нибудь?.. Просто за эти пять лет я ни разу не видела рядом с тобой… — Нет, Ди, у меня никого нет, — коротко ответила я, сделав глубокий вдох. — Почему? Тебе же, наверное, так одиноко и… — Делла, мне нормально, — устало произнесла я, посмотрев в глаза подруге. — Честно. У меня есть любимая работа, преподавание, хобби. Тихая, спокойная, размеренная жизнь. По сравнению с тем, что мы с тобой пережили в концлагере шесть лет назад, — это просто предел мечтаний. И я не хочу, чтобы кто-то в неё лез. Я уже довольно взрослый, закоснелый человек, и менять свои привычки ради другого абсолютно не собираюсь. А мало кто будет терпеть меня и мой характер… Пошли в ординаторскую, мне ещё надо тесты проверить и на завтра лекцию подготовить… — Конечно, — тихо согласилась она, ещё сильнее сжав мою руку, как бы говоря этим, что будет со мной рядом несмотря ни на что, и мы направились прочь из смотровой в сторону ординаторской.***
Впервые в жизни мне было неловко после сказанной колкости в адрес моей наставницы. И я абсолютно не понимал, откуда взялось это странное чувство дискомфорта, когда я смотрел во время занятий на изуродованное лицо этой женщины с железным характером. Я даже… немного испугался, что она может почувствовать из-за моих слов какой-то комплекс неполноценности, но это чувство страха было буквально секундным. Профессора Д’Лионкур в этом отделении не зря прозвали «железной Ти», и в скором времени я в этом достаточно убедился. На следующей неделе наш преподаватель опять завалила меня на открытых переломах нижних конечностей. Жёстко и целенаправленно. А во время защиты моей истории по абсцессу мозжечка она смогла выцепить из пятидесяти рукописных страниц формата А4 один-единственный немного устаревший термин, который посчитала за ошибку, и в итоге вместо заслуженных пяти баллов я получил четыре. Сначала я подумал, что эта стерва мстит мне за подорванную самооценку, но по прошествии нескольких недель я убедился в том, что её самооценка от моих слов никоим образом не пострадала. Профессор Д’Лионкур всё так же невозмутимо продолжала оперировать, появляться на людях, читать лекции студентам, проводить семинары. Ничего ни в её поведении, ни в манере одеваться, ни в чём-то ещё не поменялось. Но чем больше я начинал присматриваться к ней, тем больше странностей начинал замечать за собой: я стал ещё более разборчивым в девушках и прогнал от себя десяток, не меньше, без объективных на то причин. Хотя на самом деле они были. Я вдруг отметил про себя, что меня начали раздражать слишком ярко накрашенные девушки. И у меня вдруг появилось чувство уважения к своей наставнице хотя бы за то, что она очень редко пользовалась косметикой, тем самым честно принимая свою внешность такой, какая она есть. И я вдруг отметил, что если бы не этот шрам, то ей даже и не пришлось бы сильно пользоваться косметикой: она была от природы вполне привлекательной женщиной. Я вдруг с удивлением отметил про себя, что меня также стали раздражать слишком вольно одетые девушки. Мой взгляд всё чаще цеплялся за женщин, одетых в классические, стильные, элегантные платья и костюмы, а не броские, модные, пёстрые наряды. И каждый раз, когда я замечал в толпе такой образ, что-то в душе говорило мне, что я где-то его уже видел. И мне было абсолютно не по себе от этих мыслей. А ещё я с удивлением отметил, что после окончания цикла нейрохирургии мне стало… скучно. Все оставшиеся в этом семестре циклы показались мне каникулами по сравнению с двумя неделями в середине ноября, когда я не вылезал из библиотеки и отчаянно добывал ценные крупицы информации. Все остальные преподаватели чуть ли не боготворили меня, пророча великое будущее в сфере медицины, и даже в самом страшном сне не могли представить себе, что по одному довольно короткому циклу я умудрился получить два нуля и единицу. И совсем тоскливо мне стало после зимней сессии. В ту сессию я фактически готовился только к одному экзамену, причём готовился очень тщательно. И железная Ти не подвела меня: она всё-таки смогла найти, к чему придраться, и поставила мне в зачётку единственное «хорошо» за всю мою учёбу. Правда, на это ей понадобилось три с половиной часа и весь её запас силы воли. Но это «хорошо» на самом деле было более ценным, чем все мои «отлично», вместе взятые. А потом… всё закончилось. Профессор Д’Лионкур вдруг ни с того ни с сего перестала проводить довольно тщательные опросы во время своих дежурств. И также она перестала контролировать время моих приходов в её отделение. Один раз я совершенно случайно опоздал на двадцать минут, но она мне даже слова не сказала по этому поводу. Свой последний семестр я фактически был предоставлен сам себе: ходил на обходы, ассистировал на операциях, но вот отпора не получал от слова «совсем». Это вводило меня в ещё большее смятение. А вот железная Ти… Я с удивлением заметил, что чем ближе приближался июль и выпускные экзамены с моим заветным дипломом, тем лучше у моей наставницы становилось настроение. Чего нельзя было сказать про меня. И это обстоятельство было очень странным, ведь она обещала мне вместе с дипломом и палочкой вручить и свои извинения, что ознаменовало бы мою окончательную победу, но… что-то в глубине души подсказывало, что, вручив мне диплом, выиграет на самом деле эта стерва, а не я, так как у меня больше не будет повода приходить на её дежурства. И с приближением лета я всё больше погружался в раздумья по поводу одного-единственного, но такого важного вопроса: «Что мне делать дальше?» И наконец, я вдруг с удивлением отметил про себя, что если я уйду из медицины, то мне будет… невероятно скучно. Ни в одной другой области, даже магической, я не мог применить свой совершенный ум настолько, насколько я сейчас использовал его. Ближе к лету многие больницы и университеты сулили мне буквально золотые горы, если я соглашусь пойти к ним в ординатуру, и многие предложения действительно были заманчивыми, но… я понимал, что только в одном отделении, где меня абсолютно не ценили и путь куда мне был абсолютно заказан, я мог по-настоящему проявить себя. И когда я честно признался себе в этом, то передо мной загорелась новая путеводная звезда, новая цель. Жребий был брошен, выбор — сделан, а моё настроение внезапно заметно улучшилось. И мне это чертовски нравилось.***
Наконец этот день настал! Несмотря на то что пять лет назад он казался мне унизительным, сейчас я была готова прыгать от радости. И причина была совершенно банальна: как только я вручу этому нахалу диплом и палочку, у него больше не будет повода приходить ко мне на дежурства. И я наконец смогу снова дышать полной грудью. На самом деле, я сама с удовольствием вызвалась вручать дипломы выпускникам, несмотря на то что до этого активно избегала этой роли. Но в этот раз я, во-первых, могла лично сказать этим невинным жестом «прощай» одному очень заносчивому и самоуверенному выпускнику, а во-вторых, могла показать ему же, что абсолютно не стесняюсь своей внешности и могу быть привлекательной даже в таком виде. Я не смогла сдержать ядовитую усмешку, когда протягивала диплом с «отличием» и вложенной в него волшебной палочкой самому блестящему и талантливому студенту этого курса, но меня немного насторожило то обстоятельство, что на его лице в этот момент была почти такая же ядовитая усмешка, свидетельствовавшая о том, что у него точно есть запасной план. Но мой жёсткий взгляд должен был красноречиво сообщить мистеру Реддлу, что ординатура в моём отделении для него точно недоступна. И всё же… После вручения дипломов я произнесла торжественную речь с пожеланиями выпускникам, а после начался праздник. Вчерашние студенты, почувствовав вкус свободы, вкус реально «взрослой» жизни, отчаянно веселились почти всю ночь напролёт до самого утра, и даже некоторые преподаватели, словно зарядившись этой энергией молодости, не отставали от них. Но начало вечера всё же было ещё приличным, и я с умиротворением на душе почти час смотрела, как на паркете кружатся вчерашние студенты и студентки, одетые в элегантные смокинги и вечерние платья. Я тоже была одета совсем недурно: чёрное бархатное дизайнерское платье с открытыми плечами и закрытой спиной и лампасным разрезом вдоль наружной поверхности левой ноги неплохо подчёркивало мои формы, но светиться на танцполе мне абсолютно не хотелось — единственный человек, с которым я согласилась бы танцевать, был, во-первых, не человеком, а во-вторых, неизвестно где. Поэтому я невозмутимо пила красное вино, сидя в стороне от танцпола и пропитываясь весельем окружающих, и с тоской думала, что совсем скоро опять начнутся серые будни… хотя именно в этих серых буднях я могла найти то самое умиротворение. Спокойствие. «Да, всё закончилось… слава богу!» — Профессор Д’Лионкур, не подарите мне танец? — насмешливый и такой знакомый голос вдруг вырвал меня из глубоких раздумий, и я растерянно посмотрела на невероятно красивого молодого мужчину в классическом смокинге с белой бабочкой и белой розой в бутоньерке. Я уже собралась ядовито отказать ему, но наглец не дал мне этого сделать и увлёк на танцпол раньше, чем я успела произнести хоть слово. И спустя какое-то время я неожиданно отметила про себя, что мой бывший ученик очень даже неплохо танцует. — Мистер Реддл, я прошу прощения, что относилась к вам так сурово, — задумчиво произнесла я, вспомнив о своём обещании, данном пять лет назад, когда мы совершали очередной круг по паркету. — Ничего страшного, профессор. Вы дали мне очень много полезных знаний и умений. И я благодарен вам за это, — мягко прошептал он, продолжая уверенно вести. — Чем вы планируете заниматься дальше? — вежливо поинтересовалась я, когда мой партнёр по танцу слегка наклонил меня назад, а мне от этого движения стало немного не по себе, ведь оно было… слишком интимным. — Думаю, что такой способный студент, как я, без проблем найдёт себе место по душе, — глубоким баритоном проговорил мистер Реддл, а я в его полном уверенности голосе получила лишнее подтверждение тому, что у кое-кого точно был запасной план. — Что ж, я очень надеюсь на это, — невозмутимо заметила я, и как только музыка закончилась, сразу ловко выпуталась из довольно крепких объятий. — И я очень надеюсь, что вы найдёте себе место по душе подальше от моего отделения, и мы больше не будем враждовать. С этими словами я вернулась на своё прежнее место и продолжила заниматься прежними делами, а именно сидеть в стороне и смотреть на веселье выпускников, держа в руках бокал с кроваво-красным вином. Но невольно пару раз я переводила взгляд в сторону дальней стены, где одиноко сидел самый блестящий выпускник этого курса, и неизменно на меня в ответ смотрели угольно-чёрные, горевшие огнём глаза.
