Глава 10. Прекрасный весенний день
10 мая 2019 г., 11:41
***
— Тина, ты готова? — голос Генри донёсся до меня словно сквозь толщу воды, но всё же он смог вырвать меня из оцепенения, вызванного моим отражением в зеркале. Мой наставник подошёл ко мне со спины и тоже посмотрел в огромное старинное зеркало. — Ты выглядишь изумительно. Но ты уверена, что… на самом деле этого хочешь?.. Я снова растерянно вгляделась в ту холодную красавицу в облегающем силуэтном белом платье в пол с длинными рукавами, шлейфом и не менее длинной фатой из невесомого старинного кружева, каким-то поистине волшебным образом зафиксированной в моих каштановых кудрях, собранных в замысловатую причёску, с помощью шпилек в виде лилий, инкрустированных бриллиантами. Конечно, условно «красавицу», поскольку я не позволила своим помощницам загримировать шрам на лице, как бы они ни настаивали на обратном. Словно не веря, что та женщина в отражении — это я, я слегка наклонила голову набок, и она повторила движение за мной. А за её спиной стоял пожилой мужчина в чёрном фраке с белой розой в бутоньерке и пристально смотрел насквозь просвечивающим взглядом прямо мне в глаза. «Господи, неужели я всё-таки выйду замуж… за него? — ошеломлённо подумала я, помолчав ещё минуту. — Впредь нужно будет поумерить свой пыл и не кричать в коридорах на школьников, пришедших на экскурсии… Второго такого кошмара я точно не выдержу». — Тина? — вновь обратился ко мне Генри, и я задумчиво произнесла: — Да-да, я готова. Наш выход? — Через пять минут. Тина, ещё не поздно… — Нет, Генри, уже поздно. Мы уже не один раз говорили с тобой об этом, и сейчас не самый подходящий момент для подобных разговоров, ты не находишь? — немного раздражённо ответила я, но, увидев промелькнувшую в глазах своего учителя буквально на секунду грусть, сразу виновато добавила: — Прости, прости меня, я… это всё волнение. Но я честно не собираюсь… отказываться от своих слов. И… спасибо тебе, что согласился проводить меня до алтаря… — Обычно это делает отец невесты, — мягко произнёс он, положив широкие сухие ладони мне на плечи. — Ты на самом деле заменил мне отца. И никого другого, кроме тебя, я бы об этом не попросила, — спокойно сказала я, кинув последний взгляд на своё отражение, а после повернулась к Генри и мягко улыбнулась. — Знаешь, Тина, что-то я не вижу у тебя никаких признаков волнения, — тепло улыбнувшись, заметил он. — Моя дочь тоже пять лет назад выходила замуж, ты помнишь, в каком состоянии она была перед церемонией? — Да, помню, — звонко рассмеялась я. — Мне тогда пришлось с утра незаметно напоить её транквилизатором, а то у неё так дрожали руки, что даже платье невозможно было надеть! — А теперь посмотри на себя: ты сейчас выглядишь так… сосредоточенно, словно собралась в операционную на десятичасовую операцию, а не к алтарю… — Генри взял мою правую руку в свою, а сверху накрыл левой. — Зачем ты согласилась? — Не знаю, — честно ответила я, взяв левой рукой из вазы свой невероятно изящный букет из множества белых и красных цветов. — Но повторяю тебе, от своих слов я отказываться не собираюсь. Посмотрим, что из этого выйдет. — Профессор Д’Лионкур, профессор Байер, ваш выход, — обратился к нам один из организаторов, выглянув сквозь небольшую щель в двери. — Что ж, я очень надеюсь, что из этого выйдет что-то очень хорошее. Я переживаю за тебя не меньше, чем за свою дочь, Ти, — проговорил Генри, когда я взяла его под руку, а потом мы медленно направились к выходу из маленькой комнатки, что непосредственно сообщалась с основным помещением церкви — нефом. — Я знаю, Генри, — шепнула я, когда мы сделали первые шаги в широком проходе между двух рядов церковных лавок, на которых сидели празднично одетые люди и с искренним волнением на лицах наблюдали за нами. — Спасибо… Мельком взглянув в зелёные глаза своего «отца», больше похожие на два малахита, я немного осмотрелась по сторонам, а затем заметила его. Своего будущего мужа, стоявшего сбоку от алтаря рядом со священником. В этот раз доктор Реддл решил выделиться, и у него это отлично получилось: белый смокинг с чёрной бабочкой и кроваво-красной розой в бутоньерке отлично контрастировали с его чёрными, как смола, волосами и горящими, словно два уголька, глазами. Вот уж кого из нас двоих можно было назвать красивым — так это его, а не меня. Но меня этот факт абсолютно не волновал, ведь это не я два месяца назад предложила ему взять себя в жёны — он сам решился на это, значит, он был готов видеть рядом с собой… человека с такой внешностью, как у меня. Пусть даже и формально, потому как после нашей церемонии я абсолютно не собиралась относиться к нему как-то иначе. Пока мы с Генри медленно шли по проходу, я оценивающе посмотрела в глаза доктору Реддлу, отчего на его невероятно красивом лице появилась едва заметная усмешка, что так раздражала меня последние семь лет. Что ж, даже в такой день я оставалась самой собой, а он оставался верен себе. И именно поэтому я нисколько не сомневалась, что наш брак был изначально обречён на весьма скорый развод и разрыв всяческих отношений. Как только мы подошли к алтарю, Генри, крепко сжав мою ладонь напоследок, направился к Делле в невесомом бледно-розовом платье, что стояла неподалёку с почти таким же букетом, как и у меня. Я же уверенно сделала последние два шага и встала прямо напротив своего бывшего ученика и будущего мужа, имевшего наглость затеять весь этот фарс. Пока священник, тоже одетый в праздничные одежды, читал проповедь, я неотрывно и даже с вызовом смотрела в угольно-чёрные глаза, но доктор Реддл сохранял ледяную невозмутимость. Впрочем, холодом веяло не только от него, но и от меня. «Наверное, даже жара на улице не сможет растопить холод между нами», — промелькнуло в голове, когда проповедь уже подходила к концу, и совсем скоро мы должны были обменяться традиционными клятвами. На самом деле, я с сильным скепсисом относилась ко всем этим клятвам, особенно учитывая статистику разводов, количество которых с каждым годом неуклонно росло. Но мой будущий муж настоял на том, чтобы перед обменом кольцами мы обменялись и клятвами, а мне было… не принципиально, тем более что на память я никогда не жаловалась и запомнить небольшой кусочек текста, наполненного пафосом, для меня не представляло никаких трудностей. Но первым клятву всё же должен был произнести он. — Я, Том Марволо Реддл, беру тебя, Тиана Клодетта Д’Лионкур, в жены и, надевая это кольцо, торжественно клянусь быть верным и любящим, делить с тобой горе и радости, победы и неудачи. Клянусь любить и оберегать тебя, пока смерть нас не разлучит, — и, взяв в горячую ладонь мою ледяную, доктор Реддл надел на безымянный палец моей левой руки небольшое изящное колечко, уверенно смотря прямо мне в глаза. Настолько уверенно, что мне даже показалось, что он действительно верил во всё это. — Я, Тиана Клодетта Д’Лионкур, беру тебя, Том Марволо Реддл, в законные мужья, моим спутником жизни и единственной любовью. Я буду беречь наш союз и любить тебя сильнее с каждым днём. Я буду доверять тебе и уважать тебя, радоваться вместе с тобой и плакать, любить тебя и в горе, и в радости, независимо от препятствий, которые мы сможем преодолеть вместе. Я отдаю тебе свою руку, своё сердце и свою любовь, отныне и во веки веков, пока смерть не разлучит нас, — равнодушно проговорила я, взяв в руки второе кольцо из жёлтого золота, массивнее моего, и надела его на безымянный палец левой руки своего почти мужа. — А теперь я прошу вас поставить подписи в книге бракосочетаний и в нужных документах, чтобы окончательно скрепить ваш союз, — хриплым голосом обратился к нам священник, и теперь на моём лице появилась довольная усмешка, ведь эта часть церемонии была куда более интересной для меня, и именно сейчас этот самоуверенный наглец должен был подписать так тщательно подготовленный моими специалистами брачный договор. Но доктор Реддл, невозмутимо взяв в руки ручку, быстро расписался в нужных местах, лишь бегло пробежавшись по строчкам и убедившись, что он подписывал нужные документы. Несмотря на то что мой… муж весьма тщательно изучил наш договор до этого, он так и не включил в него ни одного своего требования, что меня порядком удивило. Но я решила, что это его дело, и если этот безумец считает, что ему нечего мне предъявить — пожалуйста. Но вот себя я защитить и… отгородить от посягательств была просто обязана. Собственно говоря, именно поэтому мы и подписывали этот довольно подробный договор. Взяв из рук доктора Реддла ручку, я так же быстро расписалась в нужных местах, выдохнув про себя, что уже два часа дня, и мне осталось потерпеть ещё десять-двенадцать часов максимум, а потом всё наконец закончится. После подписания договора я невозмутимо вернулась на своё место перед алтарём, и священник произнёс заключительную фразу: — А теперь вы можете обменяться первым поцелуем супругов… Услышав эти слова, я чуть не открыла рот от неожиданности, так как про этот пункт совсем и забыла. Доктор Реддл, увидев, как я с широко открытыми глазами растерянно смотрю на него, уже в открытую рассмеялся, а затем подошёл ко мне и, совсем легко прикоснувшись к моим плечам горячими ладонями, закрыл моё лицо своим и едва ощутимо коснулся губами моей левой щеки. Я изо всех сил сдерживала дрожь, потому как очень не любила, когда ко мне прикасались посторонние, но мой супруг, видимо, уяснил это с того самого странного ужина в середине марта, поэтому долго продолжать эту пытку не стал и спустя несколько секунд отстранился от меня. Я хотела сказать ему «спасибо» за то, что он так… благородно смог обойти необходимость поцелуя, но… это именно из-за него я стояла здесь под пристальным взглядом двухсот человек, так что решила, что благодарность в этом случае — это слишком. Как только доктор Реддл отстранился от меня, нам начали бурно аплодировать, но даже сквозь этот грохот до нас донёсся хриплый голос священнослужителя, так как стоял он всего в двух шагах: — И зачем нужно было всё это затевать, это точно ненадолго… — ворчливо произнёс он и, взяв в иссохшие руки все документы, пошёл подготавливать их для передачи одному из моих помощников и юристу. Преподобный отец, имея за плечами колоссальный жизненный опыт, разумеется, не мог не заметить холод, что был между нами всю церемонию, так что обижаться на его слова было глупо. Но всё же, услышав их, я поджала губы, а мой супруг приподнял углы рта, изо всех сил сдерживая улыбку. — Профессор… Реддл, прошу, — теперь уже с явной улыбкой прошептал он, протянув мне ладонь и приглашая пройти вместе по проходу. Меня от такого обращения передёрнуло не меньше, чем от слишком близких касаний, но я сама согласилась поменять фамилию, поэтому, тяжело вздохнув и попытавшись смириться со сложившейся ситуацией, аккуратно обхватила его предплечье, стараясь избегать лишних прикосновений, и едва слышно выдохнула: — Скоро этот день закончится, доктор Реддл… — Конечно, профессор… Реддл, закончится, но не скоро. Поэтому у вас есть прекрасная возможность насладиться праздником и поздравлениями, — всё с той же ядовитой усмешкой тихо проговорил он, когда мы шли в сторону выхода. Я честно старалась изобразить хотя бы вежливую улыбку, смотря по сторонам и ловя на себе полные радости взгляды, но получалось, видимо, не очень, наверное, ещё и потому, что я бы отдала всё на свете, лишь бы вместо этого невероятно многолюдного мероприятия и такой неудобной одежды и высоких каблуков оказаться где-нибудь… да пусть даже в своём кабинете в компании с грудой отчётов. К невероятному удивлению, теперь это казалось мне подарком божьим, а не наказанием. Но реальность была такова, что сейчас я медленно шла под руку со своим официальным супругом меж двух рядов церковных лавок, заполненных людьми, и впереди у нас была праздничная вечеринка на весь оставшийся день с поздравлениями, банкетом и всем остальным. И я молила всех известных богов, чтобы мне хватило сил всё это выдержать.***
— Тина, какая же ты была сегодня красивая! — воскликнула Делла, как только мы с доктором Реддлом вошли в особняк, который заранее арендовали для нашей «вечеринки», и где нас уже ждали все приглашённые гости. — Спасибо, Ди, — так же радостно воскликнула я, когда моя подруга подбежала ко мне и стала крепко обнимать, и в этот момент я уже шёпотом добавила: — Ди, спаси меня, мне этого всего не выдержать… — Извини, Ти, но ты сама на всё это согласилась, — прошептала она в ответ. — Но я всё-таки попытаюсь сделать всё возможное, чтобы ты совсем не впала в отчаяние. Я же люблю тебя… — Спасибо, — последнее, что я успела сказать ей, прежде чем к нам подошёл Генри, и теперь была его очередь поздравлять нас. — Тина, Том, я очень надеюсь, что ваш союз будет… счастливым, — пристально посмотрев сначала мне в глаза, а потом и моему мужу, произнёс он, а затем крепко обнял меня. — Берегите друг друга… Мы не могли не догадаться, что стояло за этим пожеланием, но, как-то не сговариваясь, решили упрямо сделать вид, что абсолютно не понимали, о чём шла речь, поэтому радостно и наперебой воскликнули: — Конечно, Генри! — Профессор Байер, можете абсолютно не переживать по этому поводу, — добавил доктор Реддл, крепко пожимая Генри руку. Что ж, если до этого я думала, что с учётом преподавательской деятельности и заведованием отделением я много говорю, то пришёл тот самый день, когда я убедилась в обратном. По сравнению с этим кошмарным днём во все остальные я говорила ужасно мало. А сейчас я была вынуждена только час в компании человека, которого, мягко говоря… недолюбливала, принимать поздравления и на ходу придумывать ответные слова благодарности. И всё это с натянутой улыбкой на лице, ведь никто не отменял того факта, что этот день должен был быть самым счастливым в моей жизни. — Тина, дорогая, ты просто изумительно выглядела в церкви! — защебетала Сьюзен, как только они с Дэнни подошли к нам с поздравлениями. — Вы такая красивая пара! Я так за вас рада! Ах… На последних словах из её глаз посыпались слёзы, и я удивлённо посмотрела на неё секунд тридцать, абсолютно не понимая их причины, а потом вспомнила, что миссис Льюис была беременна, и это, видимо, было одно из проявлений гормонального сбоя. — Сьюзен, что ты, прекрати… — я вежливо приобняла её, но Сьюзен, одетая в светлое кремовое платье, так сильно сжала меня, что я почувствовала ещё большую нехватку воздуха, чем до этого, так как мои лёгкие и так сжимал довольно тугой корсет свадебного наряда, и еле-еле слышно прохрипела: — Спасибо тебе большое! — Том, дружище, поздравляю! — Дэнни в этот момент крепко обнял своего друга, и я с удивлением заметила, что и мой муж так же крепко обнял его в ответ, хотя до этого никогда не видела, чтобы этот расчётливый и хладнокровный человек так явно проявлял свои эмоции. — Спасибо, Дэнни! — воскликнул он, широко улыбнувшись. — Профессор Д’Лионкур… — по старой привычке обратился ко мне Дэнни, но доктор Реддл его сразу же перебил, теперь уже звонко рассмеявшись: — Дэнни, ты забыл, что теперь у нашей заведующей немного другая фамилия? — Точно, дружище, совсем из головы вылетело! — рассмеялся тот в ответ. — Профессор Реддл, примите мои искренние поздравления! — Спасибо, Дэнни, — отстранившись наконец от его жены, сказала я, сделав несколько вдохов, и попыталась улыбнуться. Мальчики, увидев мою натянутую улыбку, снова дружно рассмеялись, а потом к нам подошла следующая пара желавших поздравить, но я в этот момент думала, что вряд ли когда смирюсь с таким обращением к себе, и что надо будет как-то всё это закончить, причём побыстрее. Всё же фамилия моего брата нравилась мне намного больше, чем фамилия моего ученика, столько лет испытывавшего моё совсем небезграничное терпение. Но спустя всего лишь несколько часов после регистрации брака было немного рано думать о разводе, поэтому, ещё раз тяжело вздохнув, я продолжала изображать радость, принимать поздравления, затем поддерживать непринуждённую беседу за столом, а после и раздавать вместе с супругом кусочки огромного свадебного торта всем приглашённым гостям и вновь выслушивать поздравления. — Профессор Реддл, а вы не хотите попробовать торт? — прошептал доктор Реддл, протянув мне блюдце с заранее оставленным небольшими кусочком, что мы отрезали лично друг для друга в самом начале банкета. После ужина мы стояли у небольшого столика в отдалении и наблюдали, как наши гости неспешно разговаривают, рассеянные по всему весьма просторному залу поместья, украшенного белыми и красными цветами и праздничными лентами. — Пожалуй, я всё же откажусь, — шёпотом ответила я, взяв в руки бокал с шампанским и сделав большой глоток. — На мой взгляд, он слишком сладкий. Я не могла сказать точно, какой это был по счёту бокал шампанского за этот бесконечный день, ведь я перестала их считать после восьмого или девятого, было это ещё в три, а сейчас стрелки часов должны были указывать примерно семь или восемь вечера, но разум всё никак не хотел расслабляться и хоть немного, но затуманиться. И я прекрасно знала, что для достижения поставленной цели мне нужно не шампанское, а минимум хороший бренди или виски, но пить крепкий алкоголь до окончания торжественной программы было бы признаком дурного тона, поэтому мне не оставалось ничего другого, как попытаться хоть немного, но утопить свою печаль в небольшом градусе вина. — А по мне очень даже ничего, — сказал он, попробовав небольшой кусочек и насмешливо посмотрев мне в глаза. — Вы же сами выбирали рецепт торта, разве нет? — Доктор Реддл, я в целом не очень люблю сладкое, и выбор мной торта тут ни при чём, — холодно заметила я, сделав ещё один глоток шампанского. — Я его выбирала с той целью, чтобы понравилось другим, а не мне. — Странно слышать от вас такие слова, профессор Реддл, учитывая, что вы почти целый день пьёте сладкое игристое вино, — улыбнувшись, ехидно протянул доктор Реддл, продолжая отламывать ложкой маленькие кусочки. — Или к выбору шампанского вы подошли более тщательно, чем к выбору торта? — Разумеется, доктор Реддл, — ядовито ответила я, допив вино. — Что ж, значит, и мне стоит его попробовать… — с этими словами он, положив блюдце с тортом на столик, подозвал одного из официантов, что кружили по залу с серебристыми подносами, и взял в руки два бокала с шампанским. — Ведь торт на самом деле очень даже неплох, значит, шампанское должно быть ещё лучше… Мой супруг протянул один из бокалов мне, и я, взяв в руки шампанское, с небольшим звоном ударила своим бокалом о его, а затем сделала ещё один большой глоток. Усмехнувшись моему жесту, доктор Реддл тоже пригубил напиток, а после поставил бокал на столик и снова взял в руки блюдечко с тортом. — Весьма недурно, — заметил он, откусив небольшой кусочек. — И что же, по-вашему, лучше, доктор Реддл, шампанское или торт? — флегматично поинтересовалась я, посмотрев в сторону нескольких столиков, доверху заставленных коробками и свёртками разных форм и размеров. — Я не очень люблю алкоголь, профессор Реддл, поэтому для меня выбор очевиден, — ответил доктор Реддл, тоже посмотрев в сторону подарков. «Да, парень, мы с тобой точно не сойдёмся, — язвительно подумала я, отпив ещё шампанского. — Ты, наверное, даже представить себе не можешь, какого эксперта по алкоголю взял в жёны. Если можно было бы защитить научную работу по различным вариантам алкогольных напитков, то профессора мне бы дали на три года раньше». — Что ж, я думаю иначе, — сдержанно сказала я, закрыв на минуту глаза и прочувствовав послевкусие вина, потому как оно на самом деле было очень даже неплохим. — И кстати, доктор Реддл, я хочу вернуть вам это кольцо… С этими словами я сняла с безымянного пальца тоненькое изящное колечко из жёлтого золота и протянула своему мужу. — Два кольца на одной руке и даже на одном пальце — это слишком для меня. Мне будет достаточно одного. — Что ж, мне будет приятно, если хотя бы одно моё кольцо будет на вашей руке… и, профессор Реддл, кажется, пора открывать танцпол, — прошептал он, протянув мне ладонь и выразительно посмотрев на центр зала, где организаторы уже почти всё подготовили. — А это обязательно? — с опаской в голосе спросила я, поскольку мои ноги и так уже порядком устали от ходьбы целый день на таких высоких каблуках, и танцевать оставшийся вечер мне абсолютно не хотелось. — Да, первыми всегда танцуют молодожёны, — со смехом в голосе пояснил доктор Реддл, взяв мою руку и аккуратно увлекая в центр зала. Мне было так странно танцевать с ним в этот вечер под невероятно нежный вальс, ведь фактически это был второй совместный танец за всё время нашего продолжительного знакомства. И всё же я не могла не отметить, что мой супруг весьма искусно вёл, и со стороны мы, наверное, действительно казались очень красивой парой. Только вот как это часто бывает, за красивой обложкой редко когда скрывается что-то поистине интересное. А в нашем случае за красивой картинкой была взаимная неприязнь и абсолютно противоположные вкусы. И как бы волшебно мы ни выглядели в тот день, но вся эта сказка сразу же разобьётся о суровую реальность, как только часы пробьют полночь. Надо отдать должное, долго доктор Реддл мучить меня не стал, всего лишь два танца, то есть минут десять-пятнадцать суммарно. Потом я не смогла отказать и подарила ещё по танцу Генри и Энтони Моргану, а затем, когда все гости прочувствовали до конца вкус праздника и началось веселье, я уже смогла незаметно исчезнуть с танцпола и ещё несколько часов просидела за небольшим столиком в отдалении с парой бокалов не менее превосходного, чем шампанское, виски. Хотя опять-таки, точное количество бокалов указать было весьма затруднительным. В общем, крепкий алкоголь помог найти мне внутреннюю гармонию за этот ужасно долгий день, и к двенадцати ночи мне наконец захотелось спать. Я с больши́м трудом нашла Деллу, которая, в отличие от меня, смогла пропитаться праздничной атмосферой, и попросила её пойти со мной в комнату и помочь снять платье и украшения, так как самой мне этого было просто не сделать. — Тина, я, конечно, всё понимаю, но обычно о подобных вещах невесты просят своих мужей, а не лучших подруг, — со смехом заметила она, когда мы поднимались на третий этаж, где начинались комнаты отдыха. Но я так выразительно посмотрела в ответ, что Делла сразу добавила: — Конечно, Ти, я помогу тебе, не будем смущать бедного юношу… — Кто ещё тут бедный… — выдохнула я, потому как у меня было ощущение, что я шла по горящим углям, настолько мои ноги устали за этот бесконечный день. Помощь Деллы была на самом деле неоценимой, и я, получив возможность вдохнуть полной грудью и снять с себя наконец белые классические туфли, с благодарностью обняла её и прошептала: — Ди, спасибо тебе, без тебя я бы этот день не пережила… И ведь это ты в основном организовала всё это… — Не за что, Ти, — так же крепко обняв меня, рассмеялась Делла. — Отдыхай, ты это заслужила. Даже я почти поверила всем твоим улыбкам сегодня. — Почти! — повторила я со звонким смехом, а потом переоделась в белую шёлковую пижаму с длинным рукавом и штанинами и забралась в просторную и мягкую кровать. — Если доктор Реддл вдруг спросит тебя, где я, скажи, что уехала в Лондон… или на Северный полюс… так даже надёжнее будет… — Ох, Ти, ты неисправима! — продолжала смеяться Делла, открыв дверь. — Спокойной ночи! «Господи, я это пережила! — радостно подумала я, как только заперла дверь в свою комнату, и моя многострадальная голова коснулась подушки. — Всё, осталось ещё чуть-чуть… Думаю, что сегодня я точно буду спать, как убитая». И с этими мыслями я сразу же провалилась в глубокий сон, и даже ночным кошмарам не удалось в ту ночь потревожить меня, чего не было уже несколько десятков лет точно.***
— Профессор Найт, а вы не видели… профессора Реддл? — усмехнувшись тому невероятному обстоятельству, что я был вынужден называть свою жену так официально, шёпотом поинтересовался я у Деллы, как только заметил её у одного из столиков в компании профессора Байера и остальных наших коллег. — Том… мне было велено сказать тебе, если ты вдруг задашь этот вопрос, что Ти уехала в Лондон… или на Северный полюс, — прошептала она в ответ, а потом громко рассмеялась, так что на нас сразу все посмотрели. Но я тоже рассмеялся, будто удачной шутке, а затем взял подругу своей жены под руку и отвёл немного в сторону. — А если серьёзно? — спросил я, надеясь всё же получить достоверную информацию. — А если серьёзно, то Ти меня сразу убьёт, если узнает, что я рассказала тебе, как она легла отдыхать в комнате на третьем этаже, пятая дверь от лестницы справа, — снова прошептала Делла, а я уловил в её голосе, что кто-то явно перебрал сегодня шампанского, а возможно, и не только его. — Если узнает, — широко улыбнувшись, повторил я, и на её лице тут же расцвела довольная улыбка, так как она прекрасно поняла мой намёк. — Не беспокойся, я сразу возьму всю вину на себя и скажу, что обо всём догадался сам. Она уже спит? — Да, наверное, я ушла из её комнаты где-то полчаса или час назад. Том, Ти на самом деле очень замкнутый и нелюдимый человек, и ей очень трудно находиться целый день в центре внимания, как бы она ни хотела показать обратное… — Да, я уже догадался, — усмехнулся я в ответ. — В общем, я к тому, что дай ей отдохнуть немного, ладно? — Делла с надеждой посмотрела на меня карими, немного мутными глазами, и я сразу же заверил её: — Конечно. Я просто… хочу побыть немного рядом… — Ты её любишь, Том? — в лоб спросила она, пристально посмотрев мне в глаза. — Зачем иначе я всё это затеял? — задал я риторический вопрос, совсем не желая признаваться в очевидном. В очевидном для всех, кроме моей жены, разумеется. — Тебе придётся приложить немало усилий, чтобы она тебе поверила, Том… ты же прекрасно знаешь, что сейчас твои слова будут для этой упрямицы пустым звуком. — Я даже и не надеялся на другое, профессор Найт, — горько улыбнулся я, помахав коллегам, которые уже заметили наши с Деллой подозрительные перешёптывания. — Ладно, я, пожалуй, тоже пойду отдохну, день был… непростым. А вы наслаждайтесь праздником! — Спасибо, Том! И ещё раз поздравляю! — кинула она на прощание и вновь присоединилась к бурному веселью, а я, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, направился в сторону лестницы, ведущей на верхние этажи особняка. Как я и предполагал, дверь в комнату была заперта, но для меня это не было существенной преградой. Осторожно приоткрыв дверь, я проник внутрь, стараясь не создавать лишнего шума, но буквально через минуту я убедился в том, что в подобных мерах не было абсолютно никакой необходимости: моя жена настолько крепко спала, завернувшись в одеяло, что даже выстрел мог не разбудить её. Усмехнувшись своим мыслям, я подошёл к вешалке, на которой висело великолепное подвенечное платье, которое я впервые увидел только сегодня днём у алтаря, несмотря на то что в основном подготовкой к сегодняшнему дню занимался я. Проведя пару раз рукой по мягкой ткани, я закрыл глаза и представил, что касаюсь не платья, а женщины, которая целый день была одета в него. А затем расстегнул смокинг, развязал бабочку и, аккуратно повесив их на вторую вешалку рядом с платьем, направился к широкой кровати с белоснежным одеялом. Несмотря на то что я так жадно касался подвенечного платья своей супруги, я не стал касаться Тины, хотя она и лежала буквально в двадцати сантиметрах от меня, и я был более чем уверен, что мои касания её не разбудят. Но я решил, что я не вор, и нежеланные прикосновения мне не нужны, лучше я дождусь того момента, когда она сама захочет, чтобы я дотронулся до неё. А в том, что дождусь этого момента, я не сомневался. Так я и лежал всю ночь, не в силах заснуть, и неотрывно смотрел на мирно спавшую женщину в белой закрытой пижаме, которая сегодня у алтаря согласилась навсегда связать со мной свою жизнь.***
«Да, зря я всё-таки вчера не считала стаканы с виски… — сокрушённо подумала я, как только проснулась с невероятной тяжестью в голове. — Хорошо, что всё уже позади… Стоп, а это что ещё такое?» Я с удивлением посмотрела перед собой, а именно на вешалку с белоснежным смокингом, висевшим рядом с моим не менее белоснежным подвенечным платьем, и постепенно в сознании всплыл образ человека, на котором я вчера видела подобную одежду. «Твою мать! — воскликнула я про себя, резко повернувшись и встретившись взглядом с угольно-чёрными глазами своего мужа. — Только не говори мне, что мы переспали сегодня ночью…» Но спустя всего минуту я поняла, что на мне всё ещё была та самая шёлковая пижама, которую я надела перед тем, как лечь в кровать, а на нём — белоснежная полурасстёгнутая сорочка и чёрные брюки, так что… даже если мы и провели ночь вместе, то явно весьма… прилично. Правда, моё выражение лица было настолько красноречивым, что мой супруг сразу догадался о моих мыслях и, рассмеявшись, произнёс: — Доброе утро, профессор Реддл. Или точнее даже будет сказать: «Добрый день», ведь уже почти два часа дня… Может, пятый и последующие бокалы виски всё же были лишними, если у вас появились сомнения по поводу событий сегодняшней ночи? «Неужели этот наглец ещё и следил, сколько конкретно бокалов и чего я вчера выпила?! — возмущённо подумала я, хотя в глубине души и выдохнула от осознания того, что мои мимолётные опасения были лишь плодом больного воображения. — Такого я бы точно не пережила…» — Доктор Реддл… — уже вслух проговорила я, откинувшись на невероятно мягкие подушки, — чем больше нравоучений я услышу от вас по поводу выпитого мной накануне, тем быстрее я верну себе свою девичью фамилию. И кстати, в этом особняке не меньше тридцати весьма просторных спален, неужели нельзя было найти себе другое место для отдыха? — Я как раз сегодня ночью этим и занимался, когда совершенно случайно наткнулся на эту комнату. И видимо, в темноте не заметил, что она уже занята… — усмехнулся он, немного повернувшись в мою сторону. — Мне очень трудно в это поверить, учитывая, что дверь в эту комнату была заперта, а ваш смокинг висит прямо рядом с моим платьем. И что-то я не припомню, чтобы вчера кто-то ещё был одет во что-то подобное, чтобы можно было не догадаться о человеке, занявшем эту комнату. Или вы тоже вчера перебрали с шампанским? — язвительно заметила я, закрыв глаза и думая о том, что сегодня вечером буду спать в своей кровати в гордом одиночестве. — На самом деле, я даже боюсь представить, что было бы со мной, если бы я выпил вчера столько шампанского, сколько выпили вы, профессор… — широко улыбнувшись, протянул наглец. — И да, не примите мою фразу за нравоучение, это скорее… субъективная оценка моих собственных возможностей. Но видимо, тот один-единственный бокал тоже как-то повлиял на меня, раз я не заметил, что дверь в вашу комнату была закрыта. И платье тоже… как-то не попалось мне на глаза… «Неужели я должна в это поверить? — возмутилась я про себя, потому как даже в голосе моего теперь уже мужа была неприкрытая ирония. — Что ж, теперь всё снова вернётся на свои места… Надо будет как-то максимально оттянуть покупку дома…» — Кстати, по поводу того особняка, что мы с вами присмотрели… — словно догадавшись о моих мыслях, начал говорить он. — Мистер Морган и остальные ваши помощники уже подготовили все необходимые документы, а я даже открыл отдельный счёт и перевёл туда необходимую сумму. И мне было бы нетрудно купить этот дом в одиночку, чтобы не тревожить вас, профессор… «Господи, да откуда у тебя такие суммы?! — удивилась я, вновь повернувшись к доктору Реддлу и посмотрев в горящие огнём глаза. — Ну уж нет, я не буду жить в доме, который мне не принадлежит хотя бы наполовину!» — Нет, доктор Реддл, я всё же хочу разделить с вами эти траты, — холодно сказала я и, заметив его взгляд, направленный в сторону моего не до конца прикрытого пижамой декольте, тут же возмущённо закрылась одеялом почти до шеи под звонкий смех. — И когда же вы хотите совершить сделку? — Мистер Морган ждёт нас послезавтра в своём офисе, — закончив смеяться, произнёс доктор Реддл, сделав вид, что ему очень интересна картина, висевшая на стене напротив. — И я сразу же пригласил к нему человека, который будет отвечать за ремонт, он подготовил для нас несколько вариантов, и как только мы определимся, он сразу же начнёт работы. — А вы уже видели эти варианты? — поинтересовалась я, прекрасно понимая, что мой супруг сделает всё, чтобы у меня не получилось тянуть время. — Да. Те варианты, что вы увидите во вторник, полностью устраивают меня. — И сколько их всего? — Два. Надеюсь, вы сможете там же сделать выбор, чтобы не тянуть с началом работ? — опять взглянув на меня, поинтересовался доктор Реддл. — Да, конечно, — выдохнула я, окончательно смирившись со скорым переездом из нашей с Лестатом уютной квартиры с не менее уютным баром в особняк, в котором подобных вольностей я уже позволить себе не могла. По крайней мере, в явном виде. — Значит, во вторник?.. — В четыре часа, — закончил он предложение. — У вас же выходной, профессор… Реддл? — Да, — согласилась я, уже отойдя ото сна и сильно захотев умыться и переодеться в более удобную… и закрытую одежду. — Доктор Реддл, вы бы не могли оставить меня одну? Я хочу привести себя в порядок… — А я вам как-то мешаю, профессор Реддл? — широко улыбнувшись моей просьбе, поинтересовался наглец, но я так разъярённо на него посмотрела, что тот уже не смог удержаться и в открытую рассмеялся. — Хорошо-хорошо, я уйду, только вот я бы тоже хотел немного… переодеться. Всё же как-то не очень разгуливать в настолько праздничной одежде средь бела дня без веского повода, какой был вчера. Вы не против? — Ванная там, — поджав губы, произнесла я, посмотрев на светлую дверь в стене. — Спасибо, — поблагодарил он, встав с кровати и подойдя к шкафу, в котором должно было висеть моё платье-футляр кремового цвета. Только вот там совершенно неожиданно для меня висело не только оно, но и светлый мужской костюм. — Надо же, наверное, ваши помощники что-то напутали… и моя одежда каким-то случайным образом оказалась в вашем шкафу… Это просто удивительно! «Случайным, как же! — ядовито заметила я, следя за тем, как мой муж взял в руки костюм, а потом направился с ним в ванную. — Серьёзно считаешь, что я в это поверю?» И моё раздражение достигло своего максимума, когда я ещё часа пол, не меньше, ждала, пока доктор Реддл выйдет из ванной. Но вот он явно торопиться не собирался, и об этом свидетельствовал шум воды. «Господи, да когда же он выйдет?! — зло подумала я, лёжа в кровати, полностью закутанная в одеяло, несмотря на жару на улице. — Надо было наплюнуть на гордость и первой пойти в ванную! Я ведь тоже очень хочу постоять под прохладной водой! А не лежать в такую жару под одеялом!» Наконец доктор Реддл, одетый в прекрасно сидевший на нём светлый костюм, вышел из ванной и с широкой улыбкой на лице посмотрел на закутанную в одеяло меня. — До встречи завтра, профессор… Реддл. Я прошу прощения, мне ещё немного непривычно так обращаться к вам, но я обещаю, совсем скоро я привыкну. — До завтра, доктор Реддл, — сердито произнесла я, в этот момент мечтая только о том, чтобы он побыстрее ушёл отсюда. — И не забудьте, что завтра у вас две плановых операции, на одной из которых я буду присутствовать лично, потому что в прошлый раз в подобном случае вы немного ошиблись с тактикой… — Этого больше не повторится, профессор Реддл, — вежливо заметил он и, ещё раз окинув меня насмешливым взглядом, вышел наконец из комнаты, которая должна была быть только моей. «Надеюсь, я всё делаю правильно, и ему это скоро всё надоест… — промелькнуло в голове, когда я вылезла из кровати и направилась в ванную. — В конце концов не сможет же он долго терпеть такое пренебрежение со стороны своей супруги?! Если да, то я точно не в своём уме, если на всё это согласилась… Но вот что можно сказать наверняка, так это то, что я не сдамся!»
