Глава 18. Хрупкое доверие
14 июня 2019 г., 22:42
***
На следующее утро я тактично не стала напоминать Тому о своих делах во второй половине дня, а он никак не показал мне своим видом, что ему не очень нравится то, что я от него скрывала какую-то часть своей жизни. И даже в этот раз не предложил, как во все дни до этого, подвезти меня до работы, ведь и так было понятно, что мне понадобится отдельная машина и я сразу откажусь. Вообще, меня должно было насторожить обстоятельство, что мой муж в то утро выглядел как-то… слишком спокойно, несмотря на то что до этого отчётливо дал понять, как сильно меня ревнует и как сильно недоволен тем, что я хотела что-то от него скрыть. Но я была так рада, что мы снова не разругались в пух и прах, что решила списать эту небольшую странность на взаимное уважение личного пространства. И очень зря, надо сказать. Итак, несмотря на то что вот уже какую ночь я спала часов пять-шесть от силы, это всё равно было лучше, чем час, так что не сказать, что я была сильно уставшей или невыспавшейся. И поэтому перед всеми личными делами я честно выполнила все свои профессиональные обязанности, а именно провела запланированное оперативное вмешательство и прокурировала уже прооперированных и плановых на послезавтра, когда мы с супругом должны были дежурить целые сутки. Что же касается Тома, то я его почти и не видела, хотя, наверное, это было связано с тем, что я не особо и искала его, скорее даже наоборот, боясь опять каких-то претензий и обострения наших отношений, которые и так в последнее время качались из стороны в сторону, словно маятник от напольных часов. В общем, выполнив все свои обязанности на этот рабочий день, я с чистой совестью покинула отделение в начале второго, предупредив подчинённых, что искать меня после обеда не стоит. Делла, конечно, сделала какие-то ей одной известные выводы судя по её выразительному взгляду, но я не стала акцентировать на этом внимание, поскольку Том всё ещё был в отделении, а, значит, она должна была догадаться, что мои дела на тот день никак не связаны с ним. Учитывая то, что скоростной режим я не очень любила соблюдать, если честно, то до своей цели добралась за час с небольшим. И, выйдя из машины, я расслабленно вдохнула полной грудью морозный воздух и осмотрелась по сторонам. Вот уже который год, а именно шестой, я возобновила старую привычку купаться в проруби в Крещение. Только вот афишировать этот факт я абсолютно не собиралась, так что, мало того, что обычно старалась сделать так, чтобы девятнадцатое января было выходным, так и ещё выбрала для этих целей крошечную православную церквушку, находившуюся на берегу небольшого озера в окружении соснового леса. И хотя в тот раз мне не удалось поставить себе выходной, но отказываться от своей традиции я абсолютно не собиралась, потому как она была своеобразным жестом памяти Макса, который фактически и крестил меня. Место, в котором располагалась та самая церквушка, было поистине сказочным, и не только зимой. Небольшое озеро почти идеальной круглой формы было словно природное зеркало, в котором летом отражались изумрудные ветви могучих сосен, добравшихся почти до самой воды. А в небольшом промежутке между плотно росшими деревьями располагалась деревянная церковь с куполом и крестом на маковке. Обычно я приезжала сюда пару раз в год, в том числе и летом, чтобы, во-первых, погулять среди сосен и подышать наичистейшим воздухом, а во-вторых, побеседовать с батюшкой, с которым сумела найти общий язык, особенно учитывая то, что он вырос в восточной Европе и русский знал даже лучше английского. Вот и в этот раз я хотела сначала искупаться в заранее подготовленной для таких целей проруби, а потом зайти в церквушку и побеседовать со своим старым приятелем, который прекрасно знал, что я сегодня приеду. Так что я взяла с заднего сидения сумку, в которой было два тёплых полотенца и небольшой подарок для Георгия и, закрыв автомобиль, неспешно направилась по небольшой тропинке между припудренных снегом и инеем деревьев к берегу озера, а, дойдя до него, уверенно вступила на крепкий лёд. Поскольку озеро на самом деле было не очень большим, то до проруби пришлось идти недолго, примерно минут пять или семь не самым быстрым шагом. Наконец, достигнув цели, я бросила сумку на припорошённый мягким и пушистым снегом лёд, а затем быстро разделась, чтобы сократить время пребывания на морозе до минимума, и подошла к краю проруби. Хоть для таких отчаянных людей, как я, и были заранее приготовлены деревянные мостки, но я решила, что будет гораздо веселее прыгнуть в прорубь с головой, а мостками воспользоваться уже по завершении купания. И, улыбнувшись мыслям, я со всего разбегу прыгнула в адски ледяную воду.***
— Том, ты уже смотрел сегодня Хэнсли? — несмотря на то что Дэнни вовсе не отличался тихим голосом, но вырвать меня из раздумий у него получилось только со второй попытки. — Том?! — Нет, ещё не смотрел, — растерянно ответил я, открыв одну из историй на паспортной части и сделав вид, что сосредоточенно её изучал. — Что, опять супруга не давала отдохнуть ночью? — ехидно поинтересовался Дэнни, наклонившись ко мне со спины, но я сразу резко одёрнул его, ведь он опять лез не в своё дело: — Дэнни, поаккуратнее с выражениями. — Ладно-ладно, не сердись, я всего лишь пошутил, — поправился он, совсем не ожидая от меня такой жёсткой реакции. — Просто твоя пациентка лежит в палате вместе с моей, и она… уже раза три за это утро поинтересовалась у меня, женат ли тот красивый юноша, который будет её оперировать послезавтра. — И что ты ответил? — безразлично поинтересовался я, размышляя в этот момент, куда же всё-таки собралась сегодня Тина и почему она не хочет говорить мне о своих планах. — Я ответил, что ты уже почти год как… счастливо женат, — подмигнул мне Дэнни, сев на стул рядом с моим столом. — Только вот судя по её словам, она вряд ли мне поверила… — И что же она тебе такого сказала? — сразу спросил я, оторвав взгляд от строчек истории, так как толку от её изучения всё равно было немного. — Эм… она спросила, кем тебе приходится заведующая этим отделением, точнее, её вопрос прозвучал так: «Наверное, это его старшая сестра, да? Бедняжка, ей с таким изъяном во внешности будет довольно трудно найти себе мужа!» А когда я ответил мисс Хэнсли, что профессор Реддл и есть твоя жена, то она только рассмеялась и произнесла: «Ой, доктор Льюис, вы такой шутник!» А я просто не стал спорить и, закончив осмотр мисс Гилберт, пришёл сюда. Так что… я тебя предупредил, а что ты будешь с этим делать… Но лучше бы ты с ней поскорее поговорил, а то, не дай бог, она пойдёт с подобной беседой к твоей… сестре. Тогда и операция может не понадобиться… — Дэнни… — едва-едва из-за смеха выдавил я, а спустя несколько минут, когда всё же смог немного успокоиться, то продолжил фразу: —…спасибо тебе за беспокойство, я обязательно поговорю с мисс Хэнсли на эту тему. Всё-таки в работе хирурга есть и свои недостатки, потому что если бы я и Тина носили в отделении обручальные кольца, то подобных ситуаций, думаю, было бы намного меньше. — Что-то мне подсказывает, что вряд ли, — усмехнулся Дэнни. — Знаешь, Том, некоторых девиц даже обручальное кольцо не очень останавливает. — Знаешь на своём горьком опыте? — со смехом в голосе поинтересовался я, взяв из стопки историй болезни нужную и открыв её на паспортной части. — Эм… сейчас мне такое внимание вряд ли светит, — с таким же смехом ответил мой друг. — Мне кажется, что у меня уже на лице написано: «глубоко женат и есть маленький ребёнок». — А у меня разве не написано то же самое? Не считая ребёнка, конечно, — задав этот вопрос, я вчитался в данные своей пациентки, которая так отчаянно хотела узнать побольше о моей личной жизни. «Двадцать два года, глиома в области правой височной доли». — Ну… учитывая, что вы с супругой ведёте себя на работе как коллеги, причём малознакомые, я бы не сказал по тебе, что ты женат. — Дэнни, а тебе не кажется, что было бы очень нетактично нам с Тиной демонстрировать свои отношения на работе, учитывая, что она моя непосредственная начальница? Думаю, сразу бы злые языки начали шептаться, что из-за этого обстоятельства мне позволено гораздо больше, чем простым смертным. А я привык добиваться всего сам, и такие поблажки мне абсолютно не нужны. — Что ж, значит, тебе придётся смириться с повышенным женским вниманием к своей персоне, — философски заметил он, встав со стула. — Надо же, какое слово — «смириться». Любой другой на твоём месте был бы только рад ему. — Даже ты? — удивился я, но Дэнни сразу рассмеялся в ответ, поняв, на что я намекаю. — Нет, Том, мне и так хватает повышенного женского внимания, особенно по ночам, ведь Бетти теперь засыпает только на моих руках. Так что я, пожалуй, пас. — То-то же. Кстати, чуть не забыл! Дэнни? — Да, дружище? — Слушай, мне сегодня после обеда нужно будет… отлучиться, причём до конца смены. Ты не прикроешь меня? — Эм… ладно… — удивлённо протянул он, абсолютно не ожидая подобной просьбы. — А твоя жена в курсе этого? — Её самой после обеда здесь не будет, так что она ничего не узнает, — пояснил я, поднявшись на ноги, и взял в руки историю той самой назойливой пациентки. — Тогда присмотришь за моими пациентами в реанимации, и вечером нужно будет посмотреть Стивенсона, договорились? — Конечно, не вопрос, — сразу согласился Дэнни, хотя изумление в его голосе всё ещё присутствовало. — Ты же меня столько раз выручал! Можешь не переживать и идти по своим делам. Только если… профессор Реддл узнает о твоём отсутствии и подумает, что ты сбежал к любовнице, то я тебе ничем помочь не смогу. — Не бойся, не подумает, — усмехнулся я, а затем быстрым шагом вышел из ординаторской и направился в сторону одиннадцатой палаты, в которой находилась нужная мне пациентка. «Да уж, с одной стороны, мне повезло с тем, что Тина не обращает внимания на такой повышенный интерес ко мне, — рассуждал я, идя по больничному коридору. — А с другой, делает она это из-за откровенного неверия в мою порядочность. И что мне со всем этим делать?» — Доброе утро! Как вы себя чувствуете, мисс Хэнсли? — учтиво поинтересовался я, войдя в палату, в которой щебетали две девушки. И, заметив меня, одна из девушек с милыми огненно-рыжими кудряшками и веснушками на лице сразу же обрадованно воскликнула: — Доброе утро, доктор Реддл! А я уж думала, что вы обманули меня вчера, когда сказали, что придёте ко мне сегодня с утра! — Мисс Хэнсли, прошу прощения, но до вас у меня сегодня были ещё пациенты, в том числе и в реанимации, которые требовали к себе повышенного внимания. И к тому же ещё только без двадцати одиннадцать, так что можно сказать, что я нисколько не обманул ваших ожиданий. — Конечно, какая же я глупая! — кокетливо воскликнула та, соблазнительно улыбнувшись мне и присев на краешек кровати, а я отметил про себя, что одета она была в весьма откровенное лёгкое платье, мало что скрывавшее, если честно. — Простите меня, пожалуйста, доктор Реддл! «Да уж, глупая, по-другому не скажешь», — ехидно подумал я, присев на стул, стоявший рядом с кроватью, а моя пациентка тем временем весьма выразительно посмотрела на свою соседку, и та, звонко рассмеявшись, сказала: — Пожалуй, мне стоит немного размяться… не буду мешать. А затем довольно быстрым шагом вышла из палаты, оставив меня наедине с мисс Хэнсли, чему я был не очень рад, в отличие от самой зачинщицы этого невероятно хитрого плана. — Вы не ответили на вопрос о своём самочувствии, мисс Хэнсли, — вежливо напомнил я, открыв историю на разделе дневника и приготовившись записывать данные осмотра. — Ох да, я очень даже хорошо себя чувствую, — всё с той же кокетливой улыбкой ответила она, но я абсолютно не собирался обращать внимания на её неприкрытый флирт. — То есть у вас на данный момент нет никаких жалоб? — уточнил я, сделав пометку в нужной графе. — Да, пожалуй, так, — с придыханием согласилась мисс Хэнсли, немного нагнувшись вперёд так, чтобы мне была отлично видна зона декольте. — Вы же знаете, что у меня совершенно случайно нашли эту штуку, я даже и не знала, что у меня в голове есть что-то такое! «Да, кроме глиомы в твоей голове, похоже, больше ничего и нет», — ядовито прокомментировал я про себя, а в это время мисс Хэнсли нетерпеливо поинтересовалась: — Вы что-то ещё хотите спросить или приступите к осмотру? Если вам мешает платье, то я могу снять его, мне нетрудно… — Нет, не надо, — резко возразил я, прекрасно зная, к чему всё шло. — Я зашёл к вам сейчас, чтобы сообщить, что ваша операция назначена на пятницу в девять утра. И ещё не пугайтесь, если сегодня после обеда к вам заглянет мой коллега, доктор Льюис, и вот он как раз может провести осмотр, по моей просьбе, конечно. — А почему вы сами не заглянете ко мне после обеда? — с неприкрытой разочарованностью в голосе поинтересовалась она, а меня её разочарование только обрадовало. — Меня после обеда в отделении не будет, срочные дела, — невозмутимо пояснил я, закрыв историю и решив, что всё-таки попрошу Дэнни провести обязательный осмотр. — Как жаль… А завтра я вас увижу? — чтобы подчеркнуть сказанное, мисс Хэнсли даже надула пухлые губки, но меня такая навязчивость стала только сильнее раздражать. — Нет, у меня завтра выходной, — ответил я, изо всех сил стараясь не выдавать раздражения, и встал со стула, намереваясь уже покинуть палату, как тут рыжеволосая девица схватила меня за запястье и с неприкрытой страстью уставилась на меня изумрудными глазами. И я, абсолютно не привыкший к касаниям малознакомых людей, полным льда голосом воскликнул, отдёрнув руку: — Мисс Хэнли, пожалуйста, не надо ставить и себя, и меня в неловкое положение! — Доктор Реддл, я… может, мы… — робко начала говорить она, но я сразу пресёк этот бред: — Мисс Хэнсли, я женат, и ваше поведение ставит меня в очень неудобное положение перед моей любимой супругой, которая тоже работает в этом же отделении. — Доктор Реддл, зачем вы меня обманываете?! Я ни за что не поверю, что вы женаты на этой… дурнушке! — рассерженно воскликнула мисс Хэнсли, когда я отошёл от неё на безопасное расстояние. — Просто признайтесь, что заведующая отделением — это ваша сестра, про которую вы из жалости говорите, что она ваша жена, чтобы никто не дразнил её старой девой. Я никому не расскажу про ваш благородный секрет… — Профессор Реддл — моя супруга, — уже из последних сил пытаясь сохранять самообладание, процедил я, со злостью посмотрев на неё. — И я больше не хочу слышать ваше субъективное мнение по поводу её внешности, поскольку моё мнение сильно расходится с вашим. Доброго вам дня! — Да чем она могла вас привлечь?! — отчаянно выкрикнула мисс Хэнсли, когда я уже почти открыл входную дверь, чтобы покинуть наконец эту несчастную палату. — Острым умом и незаурядным чувством юмора. Но вы это вряд ли когда-нибудь сможете понять, — кинул я, даже не посмотрев на навязчивую девицу, и повернул ручку и вышел из палаты. «Надо побыстрее оперировать её и выписывать к чёртовой матери!» — зло подумал я, зайдя в ординаторскую и кинув на свой стол историю этой несносной и бестактной девчонки. — Дэнни, можно тебя попросить ещё кое о чём? — стараясь привести мысли в прежний порядок, обратился я к другу, расположившемуся на диване и пившему кофе из своей огромной кружки. — Судя по твоему виду ты всё-таки дошёл до мисс Хэнсли, — усмехнулся он, внимательно следя за тем, как я снял с шеи стетофонендоскоп и кинул его в верхний ящик стола. — И как прошёл осмотр? — Об этом я тебя и хотел попросить, — выдохнул я, сев на своё место. — Ты бы не мог осмотреть её после обеда и занести данные в дневник? Я даже после короткой беседы уже не мог заставить себя это сделать. — Да уж! — рассмеялся Дэнни, догадавшись, что произошло в палате несколько минут назад. — Хорошо, но только ради спокойствия очень уважаемой мной профессора Реддл. Когда ты хочешь уйти? — Эм… пожалуй, через час, — взглянув на часы, ответил я, а в это время в ординаторскую заглянула Тина и громко сообщила: — Не ищите меня после обеда, меня в отделении не будет. — Хорошо, профессор Реддл, — вежливо ответил Дэнни, и Тина, даже не посмотрев в мою сторону, закрыла за собой дверь. — Да, интересно, что это у тебя за дела такие, что ты, рискуя доверием супруги, хочешь сбежать из отделения, в котором до этого буквально дневал и ночевал… — Дэнни, много будешь знать — будет неинтересно жить на свете, — невозмутимо заметил я, тоже направившись к выходу из ординаторской. — И спасибо тебе, что согласился помочь! — Сочтёмся! — донёсся до меня его смех, когда я уже почти закрыл за собой дверь. Итак, несмотря на то что Тина сказала мне, что её дела не связаны со встречей с кем бы то ни было, но я всё равно не мог оставить это просто так. Меня буквально изнутри сжирали подозрения, и я ничего не мог с собой поделать и решил, что лучше самому всё узнать, чем потом изводиться из-за неизвестности. Только вот моя супруга точно не должна была знать, что по своим делам она поедет не одна. Но мне невероятно повезло, так как я был волшебником, в отличие от неё, так что мне не составило труда наложить на себя Маскирующие чары и проникнуть в её автомобиль за десять минут до того, как в него села Тина. Каково же было моё удивление, когда Тина повела автомобиль на трассу, ведущую прочь из Лондона, потому как мне почему-то казалось, что она всё-таки решила провести какую-то тайную деловую встречу, а мне сказала об обратном накануне ночью, чтобы я лишний раз не беспокоился. Но, похоже, зря я ей не верил, ведь в глухом лесу, в котором спустя час с небольшим припарковала свою машину Тина, деловые встречи были событием… маловероятным. Затаив дыхание, я стал наблюдать за тем, что Тина будет делать дальше, поскольку теперь я был в полной растерянности и абсолютно не знал, чего мне от неё ждать. Тина, выйдя из машины, расслабленно потянулась, а потом, взяв с заднего сидения довольно объёмную сумку, захлопнула дверцу автомобиля и направилась в сторону церквушки, стоявшей на берегу небольшого, полностью покрытого льдом озера. По крайней мере, мне казалось, что Тина направляется к церквушке, но, дойдя до берега озера, она вдруг пошла не к деревянному зданию с куполом и крестом, а вступила на лёд и пошла к центру озера. С крайним изумлением я следил за тем, как Тина шла по льду, казавшемуся мне довольно хрупким, но мою супругу это, похоже, абсолютно не смущало. И только когда она дошла до середины озера и начала раздеваться, меня вдруг осенило, что она могла здесь забыть. «Господи, нет, только не это! — отчаянно подумал я, открыв дверь, и со всех ног побежал по глубоким сугробам в сторону озера. — И как я сразу не догадался?!» И сердце буквально остановилось, когда Тина на моих глазах с разбегу прыгнула в заранее прорубленное неизвестно кем окно во льду и скрылась под водой.***
Оглушительный взрыв, а затем ледяная вода окутала меня, словно одеяло, в которое было воткнуто миллион острых иголок. И эти иглы вонзились в мою кожу, пропитывая болью. На секунду перед глазами потемнело, а потом чьи-то сильные руки потащили меня вверх. — Таня! Таня! Живая?! Там раненные!.. Помоги оттащить её! — донёсся до меня знакомый бас, и я, откашлявшись, прохрипела: — Да… я в порядке… — На нас напали, спрячься где-нибудь… — быстро крикнул Макс, и в подтверждение его словам раздался очередной оглушительный взрыв вперемешку с криками. — Нет, всё нормально, я помогу тебе, — возразила я, мигом вернув себе прежнее хладнокровие и попытавшись встать несмотря на тяжесть мокрой одежды, облепившей моё тело. — Таня, ты еле живая… — рассерженно воскликнул Макс, но тут снова прогремело где-то совсем близко, и продолжать этот спор было уже бессмысленно. — Попытайся вытащить остальных, сколько сможешь, только не увлекайся, иначе опять сляжешь, а сама знаешь, лекарств нет. У тебя двадцать минут. Воспоминания проткнули кожу даже сильнее ледяной воды, в которую я окунулась с головой, и на секунду я словно перенеслась на одиннадцать лет назад. И я чуть не потеряла сознание, когда чьи-то сильные руки вдруг подхватили меня подмышки и потянули вверх на воздух. Вынырнув и сделав два судорожных вдоха, я начала растерянно оглядываться по сторонам, испугавшись от неожиданности, что сейчас где-то рядом прогремит взрыв. Но спустя секунд десять я мигом осознала, что вокруг были всё те же заиндевелые сосны и деревянная церквушка, а ещё рядом со мной плавал Том, которого здесь никак не должно было быть. — Что ты здесь делаешь?! — хрипло воскликнула я, но он сразу зло закричал: — Ты с ума сошла?! Если тебе абсолютно наплевать на меня, то подумала бы, что будет с Генри или Деллой, когда они узнают о твоём самоубийстве! — Что?! — услышав эти слова, я даже рот открыла от изумления. — О каком самоубийстве?! О чём ты говоришь? Сегодня Крещение, и верующие купаются в проруби! — Крещение? — недоуменно повторил Том, но его губы уже посинели от холода, так что надо было поскорее вылезать из ледяной воды, пока никто не заболел. — Давай быстрее на мостки, иначе ты совсем околеешь! — с этими словами я взяла его за руку и поплыла к деревянным ступенькам, с помощью которых мы могли быстро выбраться из воды. Поскольку на мне был только слитный купальник, то трудностей у меня не возникло, а вот тёплое пальто Тома очень мешало ему выйти из проруби, так что мне пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы помочь ему оказаться на суше. — Быстрее, снимай его, иначе ты сейчас совсем замёрзнешь! — приказала я, а сама кинулась к сумке, в которой лежали тёплые махровые полотенца. — Вот дурак, я же сказала тебе, что у меня дела, зачем ты следил за мной? — Я… хотел убедиться… — дрожа от холода, сказал он, когда я стала укутывать его полотенцами, чтобы хоть немного согреть. — В чём? Что я не сплю с кем-то за твоей спиной?! — Прости… — выдохнул Том, сняв с себя одно полотенце и протянув мне. — Вытрись, ты совсем раздетая… — Как раз поэтому я в гораздо более выгодном положении, чем ты! — рассерженно заметила я, взяв полотенце в руки, а затем быстро обтёрлась им и опять закутала своего непутёвого супруга. — И что прикажешь с тобой делать?! Ладно, может, отогреешься в машине… — Там… моя палочка… я смогу высушить одежду… — еле-еле выговаривая слова, произнёс он, а в это время я заметила, как к нам быстрым шагом направлялся грузный мужчина в тёплой шубе и с седой бородой по грудь. — Раньше надо было об этом думать, — проворчала я и громко поприветствовала бегущего: — Здравствуйте, Григорий! — Танечка, добрый день! — запыхавшись, произнёс батюшка и удивлённо посмотрел на Тома. — Добрый день, молодой человек! Вы очень зря решили искупаться в одежде, простудитесь, не иначе! Пойдёмте скорее ко мне в избу, я посажу вас к огню и напою чаем, хоть немного погреетесь и просушите одежду… — Спасибо… но мы… пожалуй… — заикаясь, попытался возразить Том, но я его сразу перебила: — Конечно, Григорий, мы с радостью посидим у вас. И, взяв в руки пальто и сумку, в которую заранее сложила свою одежду, я помогла Тому подняться на ноги и повела его в скромный домик батюшки, который находился прямо за деревянной церквушкой. Том был очень удивлён тем, что я была знакома с этим пожилым, но довольно крепким и бодрым мужчиной, но сейчас оправдываться и что-то объяснять ему я точно не собиралась. Как и отклонять приглашение Григория, ведь он давно ждал меня в гости, да и тем более моему мужу сейчас определённо не помешал бы горячий чай и тепло, а не холод внутри автомобиля и его сомнительная магия. В итоге спустя десять минут быстрой ходьбы мы вошли в маленький, но чистый домик церковного батюшки, жившего здесь в гордом одиночестве. И пока мой старый знакомый суетился со старинным самоваром, происхождение которого я так и не смогла у него выпытать, я усадила Тома к камину и попросила его: — Разденься, надо высушить твою одежду. — У меня… палочка… в машине… — Да, я слышала, но ты всё равно не сможешь воспользоваться магией в присутствии обычного человека. А отказываться от помощи очень невежливо, тем более что я и так хотела зайти сюда в гости… после своего купания. — Ладно, как скажешь, — он тяжело вздохнул, а потом скинул с себя полотенце и принялся расстёгивать пиджак и плотную чёрную сорочку, а я тем временем подошла к батюшке и тихо спросила: — Григорий, а у вас не будет лишнего одеяла? Боюсь, мой муж совсем замёрз… — Твой муж, Танечка?! — удивлённо воскликнул Григорий, быстро отойдя от самовара, и подошёл к массивному деревянному шкафу. — Надо же, какая приятная новость! Когда же вы успели обвенчаться? — Эм… в конце прошлой весны, — протянула я, а в это время Григорий подал мне тёплое шерстяное одеяло тёмно-синего цвета. — Вот это да, почти год назад! А почему ты мне об этом не сказала, когда была здесь летом? — Я… как-то забыла… сказать… — мне очень не хотелось признаваться, что на тот момент я вообще не верила в этот брак, так что вместо продолжения этой темы я вернулась к Тому, уже снявшему почти всю одежду, и плотно укутала его в одеяло. — Колется? — ехидно поинтересовалась я, заметив недовольство на его лице. Том только поджал губы, а я зло прошептала: — Так тебе и надо, больше будешь мне доверять. — Знаешь, сейчас одеяло гораздо нужнее тебе, чем мне, — язвительно прошептал он в ответ, выразительно посмотрев на мой купальник, на что я только усмехнулась и тихо ответила: — Сейчас я это исправлю. Григорий, я могу воспользоваться вашей спальней, чтобы переодеться? — Конечно, Танечка, — сразу пропел батюшка, старательно раскладывая на небольшом столике чашки и печенье, а я в это время взяла в руки сумку с одеждой и скрылась в небольшой комнатке, отделённой от основной завесой из плотной ткани. Пока я переодевалась, самовар уже вскипел, но мне так не хотелось лишать своего супруга дополнительного источника тепла, что я взяла наши чашки с горячим чаем и присела на пушистый ковёр рядом с ним. Том вопросительно посмотрел на меня, а затем просто встал со стула и, отодвинув его в сторону, устроился рядом со мной, укутав и меня колючим одеялом. — Колется? — шёпотом поинтересовался он, заметив, как я поморщилась, когда шерсть коснулась моей кожи в области шеи. — Так тебе и надо. — Ну, что интересного происходит в большом мире, а, Татьяна? — весело поинтересовался Григорий, поставив стул Тома прямо перед нами, сел на него и отпил немного горячего чая из своей чашки. — Ничего особенного, — рассмеялась я, а затем стала неспешно рассказывать обо всех интересных событиях, произошедших за последние полгода. На самом деле, мне очень нравилось беседовать с Григорием, ведь у него был такой лёгкий и непринуждённый нрав, несмотря на весьма грозный облик. Так мы с ним и болтали о пустяках часа полтора или два, успев выпить не одну чашку горячего чая, а Том в это время задумчиво слушал нашу беседу, изредка вставляя какие-то фразы и следя за оранжево-красными языками пламени, в которых одно за другим исчезали поленья. И я с удовольствием отметила про себя, что мне было гораздо уютнее сидеть со своим мужем под колючим одеялом на мягком и пушистом ковре в маленькой деревянной избушке Григория, чем в нашем огромном, но в таком пустынном особняке. А особенно приятно мне было тогда, когда спустя полчаса я заметила, что мой Отелло перестал дрожать от холода, а его губы снова стали ярко-красными, а не мертвенно-синими. В итоге спустя полтора часа неторопливой беседы, когда мне уже было нечего сказать своему старому приятелю, и я просто расслабленно сидела в крепких объятиях Тома, укутанная колючим одеялом, Григорий, под предлогом того, что ему нужно прогуляться до церкви, тактично оставил нас одних греться у открытого огня. И я, тая от обнажённого тела красавца-мужа, просто закрыла глаза и улеглась ему на плечо. — Почему ты прямо не сказала, что едешь купаться в проруби? — шёпотом спросил Том, нежно коснувшись губами моего лба. — А ты бы мне поверил? — со скепсисом задала я встречный вопрос, даже не собираясь открывать глаза. — Вряд ли… — усмехнулся он, нежно гладя мои руки и плечи, закрытые тёплым свитером. — Хотя, если бы ты объяснила мне… — Том, я уже десять раз объясняла тебе про личное пространство и взаимное доверие… неужели так трудно просто… поверить мне? — Кто бы говорил! — со смехом ответил Том, и я даже открыла глаза и вопросительно посмотрела на него, абсолютно не понимая, что он имел в виду. Но, спустя полминуты размышлений я догадалась, что, в общем-то, сама не лучше него, и так же звонко рассмеялась в ответ. — Ладно-ладно, я тоже постараюсь научиться доверять тебе. Знаешь, ты, конечно, один из самых способных студентов, которые только были у меня, и всё такое, но… прости меня, ты такой идиот! Как ты мог подумать, что я собралась утопиться в озере?! — А что я ещё должен был подумать, когда ты разделась и с разбегу прыгнула в ледяную воду? — возмущённо спросил он, пристально вглядываясь мне в глаза. — Да и этот баснословно дорогой подарок накануне… — Господи, неужели ты подумал, что я перед смертью решила подарить тебе эти часы? — рассмеялась я его нелепым догадкам. — Интересно, вот и откуда у тебя такой эгоцентризм? Почему я тогда, по-твоему, не подарила что-то подобное Генри и Делле? Я их знаю намного дольше тебя, если хорошо подумать… — Кто тебя знает, может, и подарила… — проворчал Том, крепче прижав меня к себе. — Том, прости, но это очень глупо, — заметила я, буквально тая в сильных руках. — Знаешь, если бы я хотела утопиться, то, во-первых, не стала бы тебе вообще ничего говорить по поводу своих планов, а во-вторых, не стала бы раздеваться перед прыжком. Как ты уже достаточно мог убедиться на своём горьком опыте, в одежде из воды гораздо труднее выбраться, чем без неё. — Да, наверное, ты права, — прошептал он, вновь поцеловав меня в щёку. — Но я так испугался, когда ты прыгнула в воду… У меня буквально вся жизнь перед глазами промелькнула. Пожалуйста, в следующий раз всё же расскажи мне о своих планах, а я обещаю, что поверю тебе и не буду проверять! — Посмотрим… — вздохнула я, прекрасно понимая, что этот упрямец вряд ли оставит меня в покое с подобными вопросами. — Ты согрелся? Думаю, твоя одежда уже высохла, и нам пора домой… — Да, пора… — снова поцеловав меня, согласился Том, а затем помог мне подняться на ноги и стал одеваться. Я же дошла до церквушки, чтобы поблагодарить Григория за согревающий чай и чудесную компанию, а заодно и отдала ему свой небольшой подарок, которые всегда привозила ему в свои редкие приезды. И, попрощавшись с ним, я села в автомобиль, в котором меня уже ждал супруг, и мы направились к себе домой в тёплую постель, которая была теперь почти такой же уютной, как и домик моего старинного приятеля.
