Тени прошлого. Начало

***

      В ту ночь в нашей кровати действительно было жарко, причём в прямом смысле этого слова.        Надо сказать, я была не удивлена тем, что Том заснул практически сразу, как мы легли в кровать, учитывая сильный стресс накануне, а купание в ледяной воде действительно можно отнести к данной категории, да ещё и несколько почти бессонных ночей в придачу. Я и сама так устала, что заснула, как только оказалась в тёплых объятиях супруга. Только вот ближе к трём часам ночи его объятия стали не просто тёплыми, а очень горячими.        — Том, что с тобой? — пробормотала я, пытаясь скинуть с себя дрёму, только вот в ответ вместо уже почти привычных поцелуев и ехидной улыбки получила гримасу боли, а когда я снова прикоснулась к его обнажённой груди, то пришла в неописуемый ужас: он буквально горел. — Господи, Том?! Подожди немного, я сбегаю за термометром…        — Хорошо… только оденься… — услышала я тихий выдох, когда вскочила с кровати.        — Ты неисправим, — я усмехнулась тому, что этот упрямец даже в таком состоянии находил силы на ревность и собственничество, а затем накинула на себя чёрную шёлковую сорочку и такой же пеньюар и быстрым шагом вышла из комнаты.        На самом деле, у нас в доме была не просто маленькая аптечка на кухне, у нас была отдельная комната, больше похожая на процедурную, которую при желании можно было превратить даже в малую операционную. Находилась она для удобства на первом этаже, недалеко от бассейна, и вот туда-то как раз я и направилась, чтобы раздобыть термометр, а заодно набрать литичку[1] и взять стакан воды, потому как мой довольно обширный опыт говорил, что у Тома были прямые показания для её использования, а бегать туда-сюда два раза мне не очень хотелось. И моё чутьё не обмануло меня, ведь, когда я взяла в руки градусник спустя десять минут, то ртутный столбик приближался к сорока градусам, и заранее набранная литическая смесь была как никогда кстати.        — Как же тебя так угораздило?.. — прошептала я, когда залезла в кровать и крепко обняла Тома после того, как сделала ему укол. — Зачем ты прыгнул за мной в ледяную воду, а, дурачок?        — Как будто на моём месте ты бы поступила иначе… — сделав несколько небольших глотков и поставив стакан на прикроватную тумбочку, едва слышно ответил он, слабо приобняв меня буквально горевшими руками. — Хотя, думаю, год назад ты бы только обрадовалась, если бы я упал в ледяную воду, и вряд ли бы бросилась меня спасать…        — Ну ты и язва! — наигранно недовольно буркнула я, и Том, тихо рассмеявшись, немного сильнее прижал меня к себе, но всё равно чувствовалось, что он сильно ослаб.        — Как бы ты не заболела…        — Том, я купаюсь в проруби вот уже шестой год подряд, так что по этому поводу можешь абсолютно точно не беспокоиться. Причём я обычно заранее к этому готовлюсь. А вот без подготовки сразу прыгнуть в воду нулевой температуры… было не самым твоим обдуманным поступком за последний год, мягко говоря.        — Надо было всё-таки высушить одежду с помощью магии, — едва слышно заметил он, но я сразу недовольно хмыкнула.        — Думаю, вряд ли бы это как-то помогло тебе. Ты, скорее всего, заболел уже плавая в проруби и идя в сырой одежде по морозу, а не тогда, когда мы сидели у огня в тёплой избушке Григория.        — Может, ты и права.       В любой другой день я бы удивилась тому, как быстро Том согласился со мной, но сейчас я прекрасно понимала, что у него просто не было сил спорить. И поэтому я прошептала:        — Попробуй отдохнуть… а я полежу рядом… — и, поцеловав его в горячий лоб, легла к нему на грудь и крепко обняла.        Том уснул почти сразу же, видимо, подействовали лекарства, хотя сон его был поверхностным и беспокойным, что, впрочем, было совсем неудивительно. Я же, несмотря на усталость, заснуть так и не смогла, так как в моей душе вдруг зародился сильный страх. И поэтому я до самого утра крепко обнимала Тома, всей поверхностью тела чувствуя, как температура медленно начала спадать, а потом так же точно медленно начала нарастать вновь, когда действие анальгетика со спазмолитиком закончилось.        — Надо бы съездить в отделение за антибиотиками… — тихо протянула я, привстав с кровати, как только убедилась, что Том проснулся. — Долго литичкой такую температуру сбивать смысла нет.        — Может, подождать немного?.. — обессиленно выдохнул он, а его кожа снова начала становиться обжигающе горячей. — Само пройдёт…        — Как же, пройдёт, — хмыкнула я, абсолютно не желая ждать, пока станет слишком поздно. — Не говори глупости, я быстро. Не хватало ещё тебе слечь с пневмонией…        — Останься, — в этот момент Том не просто просил, он молил, что было впервые за всё время, что мы были знакомы. И от этих его слов мне стало ещё больше не по себе. — Пожалуйста, Тина, останься… со мной.        — Тебе нужны антибиотики, — с болью в голосе прошептала я, всё же выполнив его просьбу и вернувшись к нему в горячие объятия. — И ещё один укол. Я… я боюсь, Том…        — Может, попросить Дэнни привезти их? — предложил Том, проведя рукой по моей спине, наполовину закрытой чёрным шёлком. — Не очень хорошо, но… я хочу, чтобы ты была здесь… со мной… мне так легче.        — У Дэнни сегодня тоже выходной, — поджав губы, возразила я. — А вот Ди сегодня на сутках, вместе с Генри… Я… могла бы позвонить ей… думаю, ничего страшного не случится, если она отлучится на несколько часов из отделения.        — Конечно, особенно по твоей просьбе, — он изо всех сил попытался изобразить улыбку, и хоть она и получилась вымученной, но я всё равно улыбнулась в ответ и мягко прикоснулась губами к его плечу.        — Подождёшь меня? Буквально пять минут? — шёпотом спросила я, вновь поцеловав его горевшую огнём кожу. — Заодно наберу второй укол…        — Возвращайся… побыстрее… буду очень ждать.        — Конечно, — выдохнула я, поцеловав его в третий раз, а затем выбралась из нашей кровати и стала одеваться, в этот раз более прилично, поскольку наши помощники по дому уже не спали, а мой пеньюар был весьма… игривым.        Быстро переодевшись в одну из любимых кофт и тёмные штаны, я бегом спустилась по главной лестнице на первый этаж в просторную гостиную, где находился телефон. И только я набрала номер ординаторской, как почувствовала на себе внимательный взгляд. Я обернулась, не сомневаясь, что за мной стоял Паттерсон, а в это время в трубке раздался деловой голос Деллы:        — Добрый день, отделение нейрохирургии, профессор Найт, слушаю вас.        — Минутку, Паттерсон, — тихо обратилась я к дворецкому в чёрном классическом костюме, а потом уже более громко сказала в телефонную трубку: — Ди, это Тина, мне… срочно нужна твоя помощь.        — Ти? — удивлённо повторила она, но, догадавшись, что по пустякам в свой выходной я точно звонить не буду, более обеспокоенно спросила: — Что случилось?        — Том заболел, мне нужны антибиотики. Ты бы не могла привезти их нам домой? Я… боюсь оставлять его одного, у него температура под сорок…        — Какой ужас! — сразу воскликнула Делла и быстро затараторила: — Конечно, Ти, я сейчас же приеду. Тебе нужно ещё что-нибудь? Литичка? Вата? Шприцы?        — Нет, всё есть, только антибиотики. Только с расчётом на неделю, вряд ли он меньше пролежит в кровати…        — Ладно, я поняла, скоро приеду, — бросила Делла, и в телефонной трубке раздались короткие гудки, говорившие, что она действительно решила не терять время зря.        А я, повернувшись к Паттерсону, вполголоса произнесла:        — Вы же всё слышали, да? Я… не хочу завтракать… и Тому сейчас не до него.        — Думаю, я мог бы предложить вам лёгкий завтрак, профессор Реддл, — вежливо заметил он, когда я, тяжело вздохнув, положила трубку на прежнее место и сделала пару шагов в сторону холла. — Вам лучше будет немного перекусить. И я бы мог принести ваш завтрак к вам в спальню, чтобы не тревожить вас лишний раз. И я бы мог принести ещё воды, ведь доктору Реддлу сейчас необходимо обильное питьё… и также приготовить то… что ему сейчас можно будет есть исходя из ваших рекомендаций.        — Эм, ладно, — немного пораскинув мозгами, согласилась я, так как от моей голодовки точно никому лучше не будет, а Тому действительно нужно было пить как можно больше жидкости. — А насчёт обеда… вы не могли бы приготовить куриный бульон? И тёплый чай?        — Конечно, профессор Реддл, я всё сделаю, можете не переживать, — спокойно произнёс Паттерсон и скрылся за одной из дверей, открывавшихся в огромный холл, а я бегом поднялась по лестнице, чтобы у Тома не было лишнего повода переживать.        Я честно старалась не шуметь, входя в спальню, потому как очень не хотела тревожить своего «пациента», но входная дверь всё равно предательски скрипнула, причём достаточно громко. Том, услышав скрип, сразу же приподнялся и обеспокоенно посмотрел в мою сторону, но, увидев, что в дверях стояла я, тут же вымученно улыбнулся.        — Ди привезёт антибиотики, — тихо сообщила я, опять забравшись в кровать и крепко обняв его. — А Паттерсон обещал принести сюда лёгкий завтрак… и приготовить на обед бульон. Хочешь ещё воды?.. Паттерсон тоже обещал принести, но если ты прямо сейчас хочешь пить…        — Нет, я пока не хочу, не уходи… — шёпотом попросил Том, посмотрев на меня мутными глазами, и попытался прижать меня к себе немного ближе. — Вот чёрт, как же я не хочу, чтобы кто-то другой, кроме меня, приносил тебе завтрак в постель…        — Ты невыносимый собственник, — упрекнула я его, правда, широко улыбнувшись, и нежно поцеловала в щёку. — Я бы могла позавтракать внизу, но как-то не очень хочется есть, зная, что ты здесь лежишь один-одинёшенек и страдаешь…        — Надо же, как всё вдруг поменялось, — усмехнулся он, коснувшись горячими губами моего холодного лба. — Три года назад ты только об этом и мечтала…        — Вот и почему ты думаешь, что я настолько жестока? — шёпотом поинтересовалась я, положив голову ему на плечо. — Я, может, и недолюбливала тебя, но не настолько, чтобы желать тебе… болезни или ещё чего-то такого. С такими вещами не шутят. А о чём мечтал три года назад ты?        — Не знаю… — тихо протянул Том, положив горячую ладонь мне на плечо. — Три года назад… я только начал понимать… что ты мне… нравишься… что я хотел бы… как-то сблизиться с тобой. Что именно такую женщину, как ты, я бы хотел видеть рядом с собой. Только я тогда был так упрям, что не хотел в этом признаваться даже себе. Видишь, даже мне бывает плохо от моего же упрямства.        — Да уж… — улыбнулась я, поглаживая мускулистую грудь своего супруга. — Вот и в этот раз твоё упрямство сыграло в твоей болезни далеко не последнюю роль…        — Как и твоё, — возразил он, и я громко рассмеялась.        — Я смотрю, у тебя появились силы на споры! Это хороший прогностический признак…        — Наверное, действует литичка… Мне… немного легче… особенно когда рядом ты…        Я уже собралась привстать немного, чтобы снова поцеловать Тома, но в этот момент в дверь уверенно постучали, и мне пришлось вместо поцелуя громко произнести:        — Входите!        И в комнату буквально вплыл Паттерсон с вместительным подносом, на котором был графин с водой, два высоких стакана, две чашки с чаем и так мной любимые блинчики с фруктами. Аккуратно поставив поднос на стол рядом с больши́м окном в пол, он вежливо кивнул мне и бесшумно вышел из спальни. А я, улыбнувшись Тому, ласково поинтересовалась:        — Хочешь выпить чашечку тёплого чая?        — Да, — вымученно улыбнулся он в ответ, и я, встав с кровати, подошла к столу с подносом, а затем вернулась к своему мужу с фарфоровой чашкой, искусно расписанной синими чернилами. Том выглядел настолько ослабшим, что я боялась, что он не сможет самостоятельно удержать чашку, поэтому заботливо придерживала её, пока он пил чай. — Спасибо… поешь… а после иди ко мне… самое лучшее лекарство…        — Хорошо, — взяв пустую чашку, вполголоса сказала я, а затем села за столик и постаралась как можно быстрее справиться с завтраком, чтобы опять «лечить» своего пациента, пока не приехала Делла с настоящими лекарствами.        В итоге на лёгкий завтрак у меня ушло минут десять, не больше, а после я снова оказалась в горячих объятиях Тома, действительно заметно ослабшего от сильной лихорадки. К удивлению, во мне внезапно проснулось желание заботиться о ком-то, почти так же, как я когда-то давно ухаживала за больными, будучи медицинской сестрой. А Том в этот момент казался таким… беззащитным, уязвимым, беспомощным. И я впервые вдруг почувствовала, что… нужна ему, хотя бы в таком состоянии, ведь в любой другой ситуации этот независимый, холодный и самодостаточный человек никогда бы не позволил кому бы то ни было помогать себе. Но мне он позволил.        Несмотря на то что я выпила довольно крепкий кофе во время короткого завтрака, буквально через пятнадцать или двадцать минут я начала проваливаться в сон, поскольку почти всю ночь накануне не спала, следя за динамикой состояния своего супруга. Так я почти и заснула, лёжа в одежде поверх тёплого одеяла, в которое укутался Том, и крепко его обнимая, как в дверь тихо постучали. Сначала мне показалось, что этот звук мне приснился, но почти сразу же дверь в спальню тихо скрипнула, и в небольшую щёлку кто-то неуверенно заглянул.        — Тина? — донёсся до меня шёпот Деллы, и я, растерянно поморгав, уже собралась встать с кровати, но моя подруга быстро проникла в комнату, почти что приказным тоном громко прошептав: — Нет, не вставай, я только положу лекарства и сразу уйду…        И всё же мне было очень некомфортно оттого, что Делла, обычно видевшая меня строгой и скупой на проявление каких-либо эмоций, сейчас стояла в моей спальне и смотрела, как я отчаянно обнимала Тома, про которого я ей… много что говорила, причём доля хорошего была не очень большой и появилась сравнительно недавно. Так что я попыталась всё-таки осторожно привстать, но тут проснулся Том и, положив мне на спину горячую ладонь, попытался помешать мне покинуть кровать.        — Тина, я же сказала тебе, не вставай! — рассерженно зашипела Делла, поставив небольшой коричневый пакет на дубовый комод, стоявший недалеко от входа в комнату. — Ну вот, разбудила! Том, как ты себя чувствуешь?        — Вполне сносно, Делла, — едва слышно прохрипел он, проведя рукой по моей спине, а затем прижал меня к себе так сильно, как только мог. — Со мной всё в порядке, просто нужно немного отдохнуть…        — Конечно, всё в порядке, — недовольно хмыкнула она, присев на изящный стул неподалёку от моего туалетного столика. — Вы, мужчины, как дети малые, честное слово, ни за что не признаетесь, что вам плохо. Только вот знаешь, твоя жена ни за что бы не стала звонить в свой выходной в отделение по пустякам и отвлекать врачей от работы…        — Ди, прости, я… — виновато пробормотала я, прекрасно понимая, что этим звонком только добавила ей хлопот на сутках, но Делла сразу ворчливо перебила меня:        — Так, я это даже слушать не желаю! И надо было позвонить мне сразу же, а не ждать не пойми чего! Генри, кстати, тоже очень беспокоится за тебя, Том. Видимо, знает на собственной шкуре, что стоит за всеми вашими мужскими «всё в порядке».        — Делла, я завтра, скорее всего, не выйду… — неуверенно начала говорить я, поджав губы от той противной мысли, что привезти антибиотики было лишь одной из просьб, но моя подруга быстро обо всём догадалась.        — Ти, я не такая недалёкая, чтобы не понять этого, — с нотками иронии заметила она, закинув ногу на ногу. — И никто тебе даже слова не посмеет сказать по этому поводу.        — А ты бы не могла попросить Генри, чтобы он…        — Тина! — Делла звонко рассмеялась моей робости, а потом насмешливо пояснила мне расклад дел на данный момент: — Генри просил передать, чтобы ты не переживала за отделение и лечила своего мужа. На неделю или две он готов взять все хлопоты на себя. И мы распределим ваших пациентов и смены между собой, так что не беспокойся. Может, раз уж я здесь, то введу антибиотик в вену? И литичку заодно, ты давно её вводила?        — Нет, недавно, — сделав глубокий вдох, ответила я, а затем привстала и коснулась ладонью лба Тома, чтобы лишний раз убедиться, что температура пока была не очень высокой. — Не беспокойся, я сейчас сама всё сделаю, лучше поезжай в отделение, у тебя и так много работы…        — Вот упрямица! — с улыбкой воскликнула она, поднявшись на ноги, и начала распаковывать коричневый пакет. — Лежи, надоест ещё за неделю. Том, ты не против?..        — Нет, — выдохнул он и вновь приобнял меня, как только я устроилась у него на плече. — Спасибо, Делла.        — Не за что, — коротко ответила Делла, надев стерильные перчатки, а после осторожно сломала ампулу и стала разводить антибиотик в новокаине. — Чего только не сделаешь ради моего любимого семейства Реддл!        Услышав это, я тихо засмеялась, и даже Том широко улыбнулся, мельком посмотрев мне в глаза, а Делла тем временем закончила все приготовления и подошла к нам, держа шприц с лекарством в правой руке. Как только антибиотик был введён, моя спасительница убрала за собой использованные материалы и, улыбнувшись, сказала на прощание, уже стоя в дверях:        — Лечи мужа, Ти. А ты, Том, поскорее поправляйся! И позвони мне хотя бы пару раз за эту неделю, я правда очень переживаю!        — Конечно. Спасибо, Ди, — с ответной улыбкой сразу пообещала я, и Делла, ещё шире улыбнувшись тому, как я лежала в крепких объятиях Тома, выскользнула из нашей спальни, не забыв закрыть за собой дверь.        Оставшись наедине с супругом, я опять погрузилась ненадолго в полудрёму, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не потревожить его, забывшегося беспокойным сном. В итоге когда мы проснулись через несколько часов, то за окном уже темнело, а на столике, за которым я завтракала, вместо грязной посуды была небольшая кастрюлька, чистые глубокие тарелки, пара булочек, чашки с чаем и целый графин с водой.        — Хочешь немного перекусить? — хрипло поинтересовалась я, убедившись, что Том уже не спал.        — Да, — едва слышно ответил он, попытавшись немного приподняться с кровати. — Я… сам подойду…        — Том, лежи, я помогу тебе, мне несложно, — ласково возразила я, сжав его горячую ладонь. Том лишь вымученно улыбнулся, и я, привстав, поцеловала его в лоб, а затем прошептала: — Я сейчас.        — Хорошо, — выдохнул он, и я встала с кровати, поставила на небольшой поднос тарелку с бульоном и булочку и вернулась к своему подопечному.        Даже не знаю, что больше повлияло: литичка с антибиотиками, то, что я практически весь день пролежала рядом с ним или обильное питьё и лёгкий, но весьма питательный обед, но небольшое улучшение в состоянии Тома всё же было заметно. Что не могло не радовать. Как только мы закончили обедать, то я снова устроилась рядом с ним, крепко обняв и запрокинув ногу на его ноги, скрытые одеялом.       Мне не хотелось утомлять Тома разговорами, поэтому я тихонечко лежала и думала о чём-то своём, но всё же спустя полчаса до меня донёсся ехидный шёпот:        — А откуда у тебя такая… интересная пижама? Я такой ещё не видел…        Услышав это, я усмехнулась, а после пояснила:        — Просто… я подумала, что раз тебя не смущают… мои шрамы, то я могла бы… немного обновить гардероб, — на этих словах я повернулась к нему лицом и вгляделась в чёрные, немного мутные глаза, но Том спокойно улыбался в ответ, показывая этим, что вполне неплохо себя чувствовал. — И я попросила Джесс, мою помощницу, купить что-нибудь… более открытое. Тебе не понравилось?        — Мне не понравилось то, что я, видя тебя в новой пижаме, лежал с температурой под сорок, — ответил он, проведя ладонью по моей спине, закрытой кофтой. — А у тебя она только одна?..        — Нет, Джесс постаралась на совесть, там полшкафа забито чем-то подобным. И я ещё попыталась выбрать самый приличный вариант…        — Вот чёрт, — выдохнул Том, коснувшись горячими губами моего лба. — И как теперь лежать спокойно в этой кровати, зная, что висит у тебя в шкафу?        — Так тебе и надо, — улыбнувшись его словам, прошептала я, опять устроившись на сильном плече. — Теперь лишний раз подумаешь, прежде чем следить за мной. И учти, дорогой, лежать тебе в этой кровати ещё неделю минимум, а то и больше. Хочешь, я открою шкаф, чтобы у тебя было больше мотивации поправиться?        — Не надо, — усмехнувшись моим «издевательствам», возразил он, медленно проводя ладонью по моей спине. — Я и так достаточно наказан. Но учти, дорогая, что как только я поправлюсь, тебе придётся перемерять все свои новые… пижамы.        — Что-то я сильно сомневаюсь, что хотя бы одна из них продержится на мне минут пять… — ехидно заметила я, закрыв глаза и наслаждаясь его касаниями.        — Ну… может, пять и продержится… но больше — вряд ли. Но это обстоятельство никак не освободит тебя от примерки.        — Предлагаю тебе пока унять своё разыгравшееся воображение и со спокойной душой отдыхать, — тихо рассмеялась я, проведя ладонью по его груди. — Эта примерка состоится ещё нескоро. Ты не хочешь пить?.. Или ещё чего-нибудь?..        — Нет, спасибо, — прошептал Том, повернувшись немного на правый бок и теперь двумя руками приобнимая меня. — Даже не думал, что ты можешь быть такой заботливой.        — Ты многого обо мне не знаешь, — пробормотала я, не открывая глаз.        — Что ж, зато у меня есть прекрасная возможность узнать тебя поближе, — заметил он, нежно проведя обжигающе горячей ладонью по моей левой щеке.        — Думаешь, стоит? — небрежно поинтересовалась я, прекрасно понимая, что если мой супруг узнает хотя бы две трети того, о чём я точно не собиралась ему рассказывать, то точно сбежит при первой же возможности.       Не то чтобы я собиралась его останавливать в этом случае или ещё что-то подобное, но… честно говоря, пока мне нравилось, что Том был рядом. И мне даже хотелось бы, чтобы в ближайшее время он и дальше был рядом со мной. Конечно, открыто врать точно не входило в мои планы, но вот активно скрывать правду… да, пожалуй, эта стратегия прекрасно подходила на ближайшие полгода-год, пока я не решила бы, что делать дальше и чего я вообще хотела от этой жизни.        — Да, думаю, стоит, — ответил Том, крепко прижав меня к себе. — Ты же прекрасно знаешь, как мне нравится разгадывать загадки. А ты для меня одна сплошная тайна.        — А когда разгадаешь, что дальше? — открыв глаза и посмотрев на него, поинтересовалась я, прекрасно понимая, что срок годности есть у всего, и у нашего романа тоже. И Том сам обозначил его границу. — Найдёшь себе новую загадку для разгадывания?        — Тина, — он нежно улыбнулся мне, видимо, уловив в моих словах какой-то один известный ему смысл, — знаешь, мне почему-то кажется, что, даже если я буду знаком с тобой сто лет, ты всё равно сумеешь меня удивить.        — Столько не живут, — печально заметила я, вновь закрыв глаза и поудобнее устроившись в его тёплых руках. — Так что… давай… отдохнём немного, тебе нужно набраться сил… перед моей примеркой пижам, уже забыл?        — Как об этом забудешь? — проворчал Том, нежно проводя ладонями по моим плечам. — Теперь только об этом и буду думать… ладно, засыпай, ты заслужила отдых не меньше меня…        От нежности, которая вдруг появилась в его голосе, на меня накатило такое умиротворение, такое чувство… безопасности, что я, сама того не заметив, провалилась в глубокий сон.

***

       — Том, дружище, как я рад тебя видеть! — воскликнул Дэнни, как только мы с супругом зашли с утра в ординаторскую, предварительно переодевшись в рабочую одежду в моём кабинете.        — Я тоже рад тебя видеть, Дэнни, — рассмеялся Том, крепко пожав руку своему другу, — профессор Байер, доброе утро!        — Доброе утро, Том, — улыбнулся Генри, как всегда сидевший за  столом в углу с очередным учебником на проверку перед печатью. — Как ты себя чувствуешь?        — Отлично, — широко улыбнувшись, ответил он, подойдя к своему столу и окинув взглядом кипу историй, что лежала на нём. — И я вполне готов приняться за работу, которой, как я понимаю, накопилось немало. Две недели отдыха было даже слишком, на мой взгляд.        — Вот и прекрасно, — усмехнулся Дэнни, сев на голубой диван с очередной чашкой кофе. — Я, конечно, всё понимаю, но мне после этих двух недель и самому бы не помешал отдых!        — Дэнни, так ты же скоро уходишь в отпуск, разве нет? — заметила я, тоже подойдя к столу Тома и начав разбирать истории болезни. — Кстати, Генри, а где Ди?        — Ди вчера была на сутках, так что я отпустил её отдыхать, — ответил тот, отложив учебник в сторону. — И я положил тебе на стол истории на выписку и уже выписанных, разберёшь их, ладно? И там ещё несколько отчётов…        — Да, я видела, конечно, — задумчиво протянула я, взяв одну из историй в руки, и начала её пролистывать. — Ты даже не представляешь, Генри, как я тебе благодарна!..        — Не за что, Ти, — улыбнулся он, а я тем временем озадаченно поинтересовалась у коллег:        — А почему эта история не на моём столе? Том вроде должен был оперировать мисс Хэнсли две недели назад, и, похоже, кто-то из вас всё-таки прооперировал её в положенный срок…        — Это я её оперировал, профессор Реддл, — подал голос Дэнни, поставив огромную кружку на журнальный столик. — Но у мисс Хэнсли возникло осложнение, я там всё подробно описал… так что ей придётся ещё полежать здесь какое-то время…        — Да, я вижу… мда…        — Профессор Реддл, если честно, я был бы очень не против, если бы вы сегодня присутствовали при осмотре именно этой пациентки, — Дэнни встал наконец с насиженного места и подошёл ко мне со спины. — Вот, тут пришло одно исследование, и ещё описание…        — Да, я вижу, — ответила я, сосредоточенно вчитываясь в заключения. — Действительно, не так здесь всё и просто. Ладно, тогда через час сходим к ней вдвоём, договорились? Мне ещё нужно зайти к своим пациентам и хотя бы мельком просмотреть истории…        — Конечно, — сразу согласился Дэнни, но вдруг в разговор вмешался Том:        — А можно мне с вами? — безразлично поинтересовался он, но я смогла уловить в его голосе некоторую наигранность, которая привела меня в какого-то рода… замешательство. Оторвавшись от изучения истории, я вопросительно посмотрела на него, и Том сразу пояснил: — Изначально это же была моя пациентка, и оперировать её должен был я… так что мне было бы интересно… посмотреть, как продвигается её лечение.        — Ладно, я не против, — разрешила я, стараясь не придавать значения такому внезапному желанию взять себе лишнюю работу, ведь у Тома её и так было достаточно. — Тогда через час я загляну к вам сюда, и мы сходим к мисс Хэнсли. И я возьму пока её историю, мне надо всё внимательно просмотреть перед обходом…        — Конечно, профессор Реддл, — улыбнулся Дэнни, и я, закрыв весьма объёмную папку, направилась к себе в кабинет разбирать последствия моего двухнедельного отсутствия.        Конечно, того часа, что я выделила своим подопечным, было явно недостаточно, чтобы хотя бы ознакомиться с бумажным цунами, которое свалилось на меня после внезапной болезни Тома, но изучить историю той самой загадочной пациентки я всё же успела. И, уже сделав определённые выводы относительно дальнейшей тактики её ведения, я, как и обещала, направилась в ординаторскую, чтобы наслоить свои заключения на объективные данные.        Когда я зашла к своим коллегам, то заметила, как Том непринуждённо болтал с остальными, параллельно изучая истории новых пациентов, но как только мы вышли из ординаторской и отправились в одиннадцатую палату, то, мельком взглянув на супруга, я смогла отметить, что его вид стал более… напряжённым, что ли. Не сказать, что я сильно удивилась этому, но моё замешательство немного усилилось. Хотя у меня было настолько много работы, что размышлять ещё и на эту тему мне очень не хотелось.        — Мисс Хэнсли, доброе утро, — вежливо поздоровалась я с милой наружности девушкой с ярко-зелёными глазами и с замотанной бинтами головой, как только вошла в палату. — Позвольте представиться, меня зовут профессор Тиана Реддл, я заведующая этим отделением. Как вы себя чувствуете?        — Не очень, — поджав губы, ответила она, и тут ко мне обратилась женщина примерно моего возраста с прямыми рыжими волосами до плеч, сидевшая рядом с кроватью нашей пациентки:        — Профессор Реддл, наконец-то я смогла с вами встретиться! — воскликнула та с некоторым недовольством в голосе. — Вы можете ответить мне, почему моей дочери до сих пор запрещают вставать с кровати?        — Миссис Хэнсли, — вежливо обратилась я к ней, взяв свободный стул у соседней кровати, и присела на него рядом с кроватью мисс Хэнсли, — во время операции возникло непредвиденное осложнение, поэтому ваша дочь сейчас вынуждена какое-то время находиться на строгом постельном режиме. Но мы обязательно сделаем всё возможное, чтобы она как можно быстрее поправилась. Мисс Хэнсли, вы можете рассказать мне, что вас беспокоит на данный момент?        — Мне… мне постоянно слышатся какие-то странные звуки… и голова очень болит… — поморщившись, ответила она и вдруг повернулась в сторону входа в палату и с неприкрытой обидой в голосе произнесла: — Доктор Реддл, почему вы отказались меня оперировать? Я думаю, если бы операцию провели вы, то всего этого не случилось бы…        Обида мисс Хэнсли была чуть ли не… интимной, и я постепенно начала догадываться о причинах довольно странного поведения своего супруга, но сейчас я была прежде всего заведующей отделением, так что нужно было сохранить лицо, не обращая внимания на всякие недоразумения личного характера.        — Мисс Хэнсли, прошу прощения, я не мог оперировать вас, я заболел накануне, — так же пытаясь сохранить лицо, вежливо ответил Том, но в его голосе были почти неуловимые нотки раздражения.        «А ситуация-то вырисовывается всё интереснее и интереснее», — отметила я про себя, а сама тем временем пояснила:        — Мисс Хэнсли, то осложнение, которое у вас возникло… оно довольно трудно прогнозируемое, и даже у меня и моего наставника порой бывают такие ситуации, так что вряд ли оно как-то зависит от оперировавшего вас врача. Позвольте мне осмотреть вас?        — Пожалуйста, — недовольно буркнула мисс Хэнсли, и пока я проводила обязательный неврологический осмотр, ко мне с почти таким же недовольством в голосе обратилась её мать:        — Профессор Реддл, я могу поговорить с вами после осмотра?        — Да, конечно, — стараясь сохранять невозмутимость, вежливо ответила я, проверяя патологические рефлексы[2] на руках, которые, надо отметить, были.        — Профессор Реддл, я бы хотела поговорить с вами… с глазу на глаз, — старательно подчеркнув последние два слова, произнесла миссис Хэнсли, а моё замешательство с каждой минутой всё росло и росло.        — Разумеется, миссис Хэнсли, мы можем поговорить в моём кабинете, — спокойно предложила я, начав проверять патологические рефлексы на ногах. «Ну надо же, первый рабочий день и сразу столько интересного…»        — Чудесно, — поджав губы почти так же, как её дочь до этого, согласилась она, и дальнейший осмотр проходил в полной напряжения тишине, причём меня почему-то не покидало ощущение, что я была в чём-то виновата, хотя никаких проступков, особенно перед этими двумя барышнями, не совершала. Я их вообще видела первый раз в жизни.        — Что ж, мисс Хэнсли, спасибо, что дали осмотреть себя, я обязательно обсужу с вашим лечащим врачом, доктором Льюисом, дальнейшую тактику вашего лечения, и мы сделаем всё возможное, чтобы вы в ближайшее время поправились, — сказала я, закончив осмотр и встав со стула, но девица сразу меня перебила:        — А разве теперь мой лечащий врач не доктор Реддл?! — воскликнула она с такой обидой, что я уже даже не знала, куда мне девать себя от образовавшейся неловкости.        — Поскольку вас оперировал доктор Льюис, да и две недели после операции наблюдал вас тоже он, то я не считаю целесообразным менять вам лечащего врача, — не терпящим возражений тоном прокомментировала я её возглас, сделав два шага в сторону выхода. — Миссис Хэнсли, если вы всё ещё хотите поговорить со мной, то прошу следовать за мной, я готова побеседовать с вами прямо сейчас, ибо после, боюсь, у меня уже не будет времени.        — Конечно, — гордо подняв голову, подтвердила мать этой странной пациентки, а затем поднялась на ноги и последовала за мной в больничный коридор.        — Доктор Льюис, зайдите ко мне в кабинет часа через пол, ладно? — обратилась я к Дэнни, как только миссис Хэнсли покинула палату своей дочери. — И историю я вам отдам чуть позже, договорились?        — Конечно, профессор Реддл, — с непринуждённой улыбкой согласился он, а затем развернулся и направился в сторону ординаторской.        Я же довольно быстрым шагом направилась в сторону своего кабинета, попутно размышляя, как бы лучше назначить лечение этой высокомерной девице. Пока мы шли до кабинета, мне казалось, что Том вернулся в ординаторскую вместе с Дэнни, но как только я открыла ключом дверь, вошла внутрь и разместилась за рабочим столом, почти полностью заваленным бумагами, то с удивлением заметила, что мы с миссис Хэнсли в кабинете были не одни.        — Доктор Реддл? — с неприкрытым недоумением в голосе обратилась я к Тому, абсолютно не понимая причины его присутствия здесь, поскольку миссис Хэнсли отчётливо дала понять, что хочет разговаривать без посторонних.        — Профессор Реддл, я бы тоже хотел присутствовать при этом разговоре, — твёрдо заявил Том, в то время как миссис Хэнсли присела на стул для посетителей прямо напротив меня.        Услышав это, я чуть ли не открыла рот от изумления, ведь раньше Том не позволял себе таких вольностей, даже… грубости, но он, встав посредине кабинета, не терпящим возражений тоном добавил:        — Я настаиваю.        — Ах! — возмущённо воскликнула миссис Хэнсли и, ещё больше поджав губы, добавила: — Какая… невоспитанность. Хотя даже будет лучше, если ваш брат будет присутствовать при нашем разговоре, профессор Реддл, потому что я как раз хотела поговорить с вами о его… непрофессиональном поведении в отношении моей дочери.        — Брат? — изумлённо выдохнула я, окончательно запутавшись, что вообще происходит и как всё могло так получиться.        — Да, брат, — уверенно подтвердила она, немного удивившись моей реакции. — Доктор Реддл повёл себя крайне… не по-джентльменски, когда дал надежду моей дочери… а потом бросил бедняжку и исчез, да и к тому же отказался её оперировать!        — Миссис Хэнсли, могу вас заверить, что я не давал вашей дочери никаких надежд, — изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимость, холодно возразил Том, а я в это время с крайним изумлением посмотрела на него, наконец догадавшись о том, что всё-таки произошло.        — Помолчите, юноша! — рассерженно воскликнула миссис Хэнсли, повернувшись к нему лицом. — Я сейчас не с вами разговариваю! Не вы ли приходили в своё нерабочее время к моей дочери?..        — Миссис Хэнсли, а когда конкретно это было? — поинтересовалась я полным невозмутимости голосом, находясь на распутье между поверить этой немного истеричной женщине или поверить своему, мягко говоря, очень привлекательному мужу, который действительно мог заинтересоваться смазливой девочкой, что бы он там ни говорил мне до этого. Тем более его отчаянное желание присутствовать при этом разговоре было весьма красноречивым.        — Это было восемнадцатого числа, — уверенно заявила та, опять повернувшись ко мне, — вечером ближе к девяти часам.        «Слава богу», — выдохнула я, окончательно определившись, чью сторону мне всё-таки стоило принять, а вслух произнесла, старательно сдерживая улыбку:        — Миссис Хэнсли, мой муж не мог присутствовать в палате вашей дочери в это время, так как весь вечер с восьми часов он провёл со мной в нашем доме.        — Ваш муж? — удивлённо выдохнула миссис Хэнсли, уставившись на меня бледно-зелёными глазами. — А разве доктор Реддл не ваш?..        — Доктор Реддл — мой супруг, — поразившись тому невероятному обстоятельству, что мне приходилось доказывать факт своего замужества абсолютно незнакомой женщине, я всё же старалась не выдавать эмоций и говорить максимально спокойным тоном. — И в обозначенный вами промежуток времени он был со мной, можете в этом не сомневаться. А на следующий день он серьёзно заболел, и именно поэтому не смог оперировать вашу дочь. И именно поэтому вы не могли увидеться со мной, потому что я всё это время ухаживала за ним. И врач этого отделения, профессор Найт, может подтвердить болезнь доктора Реддла, поскольку именно она привозила мне весьма сильные антибиотики на дом.        — Вот как… — удивлённо протянула она, а я с удовольствием отметила про себя, что в её дрогнувшем голосе отчётливо чувствовалось сомнение в словах своей дочери. — Я… прошу прощения… всё это… какое-то недоразумение…        — Я в этом нисколько не сомневаюсь, — философски заметила я, взяв в руки ту самую злосчастную историю и развернув её, как бы намекая, что у меня не так уж и много свободного времени на пустые разговоры.        — Что ж, я, пожалуй, пойду, — растерянно произнесла миссис Хэнсли, встав со стула для посетителей, а затем обратилась к Тому: — Доктор Реддл, я прошу прощения…        — Ничего страшного, миссис Хэнсли, это всего лишь досадное недоразумение, я более чем уверен, — невозмутимо ответил он, и миссис Хэнсли поспешила как можно быстрее исчезнуть из моего кабинета, ведь смущение в подобной ситуации было совсем немалым.        Как только дверь за ней захлопнулась, я, изо всех сил сдерживая улыбку, принялась вчитываться в одно из заключений, стараясь не смотреть в сторону своего… «брата». Но спустя всего лишь две минуты я не смогла удержаться и всё же посмотрела на него. И в ответ получила весьма красноречивый взгляд и скрещённые на груди руки.        — Я даже обсуждать это не хочу, — ответила я на его немой укор, вновь опустив взгляд на строчки истории. — Том, у тебя мало работы? Если так, то я могу добавить, мне нетрудно…        — У меня достаточно работы, — холодно возразил он, быстро подойдя к моему столу и сев на то самое место, где буквально пять минут назад сидела миссис Хэнсли.        — Тогда почему ты всё ещё здесь? — поинтересовалась я, пристально посмотрев на него.        — Если бы эта дама назвала другое время, когда тебя не было рядом со мной, то ты бы вряд ли стала сомневаться в её словах, — пояснил Том, неотрывно глядя на меня горящими угольно-чёрными глазами.        — В этом случае у меня действительно возникли бы сомнения, ты прав, — подтвердила я, всё ещё не понимая причины его возмущения. — Но тебе повезло, у тебя просто железное алиби.        — Тина, ты же прекрасно понимаешь, что подобные ситуации ещё повторятся и не раз? — Том выразительно посмотрел на меня, а я не могла не понять, к чему он всё-таки клонит. — Знаешь, если ты просишь доверия к себе и к… своей личной жизни, то ты могла бы… и в ответ точно так же доверять мне. А я не собираюсь тебе изменять, тем более с пациентками, повторяю десятый раз!        — Ладно, я подумаю над этим на досуге, — согласилась я, перелистнув страницу истории.        — Знаешь, не только за моё упрямство приходит расплата, — аллегорически заметил он, встав со стула для посетителей. — Вечером после смены буду ждать тебя в автомобиле. Тебя, а не кого-то другого…        — Да-да, я поняла, иди уже, — усмехнулась я, и Том, кинув на меня обжигающий скрытым огнём взгляд, оставил меня наедине со своими мыслями и бесконечной работой.        «Что ж, в одном он точно прав, — подумала я, начав разгребать документы на подпись, — каждый поплатился за своё упрямство. Но что-то мне подсказывает, что от этого упрямства вряд ли стало меньше…»