Тени прошлого. Начало

***

       — Ти, а куда вы поедете с Томом в мае? — вдруг полюбопытствовала Делла, когда мы с ней как всегда пили кофе с печеньем в моём кабинете. Я вопросительно посмотрела на неё, поскольку никак не афишировала тот факт, что почти на весь месяц брала такой долгожданный отпуск, и моя подруга, рассмеявшись, решила прояснить: — Мне Генри по секрету сказал, что возьмёт на себя все твои обязанности в мае, и не надо так на меня смотреть! Так куда вы едете?        И всё же я почти минуту выразительно смотрела на Деллу, потому как не сомневалась, что ей всё-таки было известно значение словосочетания: «по секрету». Но обижаться на Генри было по крайней мере глупо, потому что скрыть своё отсутствие почти на целый месяц у меня вряд ли бы получилось, так что отвечать на подобного рода вопросы мне всё равно бы пришлось, не сейчас, так потом. И я не сомневалась, что для остальных уже было само собой разумеющимся, что в это же время в отпуск уйдёт и мой муж.       Поэтому, набрав в лёгкие побольше воздуха, я ответила:        — Мы решили провести несколько недель на юге Франции.        — Ух ты, как здорово! — воскликнула Делла, взяв из пачки, лежавшей на моём столе, ещё одну печенюшку, и слегка её надкусила. — И как раз на годовщину свадьбы! Можно сказать, что полноценный медовый месяц! Вы же, по-моему, не ездили никуда прошлой весной?..        Вместо ответа я снова выразительно посмотрела на Деллу, и она, поняв, что всё-таки означал мой взгляд, звонко рассмеялась.        — Да-да, я помню, по какой причине ты вышла замуж, можешь мне не напоминать, дорогая! И знаешь, что я хочу тебе сказать?..        После этих слов она сделала такую театральную паузу, что мне не оставалось ничего другого, как спросить:        — Что же, интересно?        — А то, что я безумно рада, что всё так удачно сложилось! — с широкой улыбкой на лице пояснила Делла, запив печенье кофе. — И что у вас всё-таки будет медовый месяц. Как говорят, лучше поздно, чем никогда.        — Угу, — выдохнула я, задумчиво посмотрев на только что распустившуюся зелень за окном. — Лучше поздно, чем никогда, ты права… Хотя прошлой весной столько дел было, и ещё покупка дома и этот несчастный ремонт… Думаю, что мы так и так не смогли бы выбраться.        — Ой, да брось! — отмахнулась Делла, сделав ещё один глоток горячего кофе. — Тогда у тебя просто не было мотивации заняться этим вопросом. А сейчас — есть, и ещё какая!        Я в третий раз выразительно посмотрела на неё, и она, рассмеявшись, невозмутимо поинтересовалась:        — Что? Знаешь, Ти, я даже тебе завидую! По-дружески, конечно… целый месяц в компании молодого мужа на юге Франции… Красота!        — Да уж, — улыбнулась я, так как и сама с нетерпением ждала этот отпуск, поскольку спать по три-четыре часа в сутки, да ещё и работать — было весьма непросто, а так нас хотя бы никто не будет отвлекать… от разговоров. — А вы с Генри, кстати, планируете куда-нибудь выбраться этим летом?        — Не знаю… — беспечно протянула Делла, переведя взгляд с меня на прекрасный весенний день за окном. — Если честно, надо бы… но как-то пока не хочется. Да и Генри за этот год уже столько раз летал на различные конференции, что думаю, в свой законный отпуск он вряд ли добровольно зайдёт на борт самолёта.        — Неужели так и просидите весь отпуск в Лондоне? — удивлённо уточнила я, и мне даже стало немного жаль свою подругу, но она, вновь рассмеявшись, невозмутимо ответила:        — Нет, что ты, мы не настолько фанатики этого отделения, чтобы пропадать здесь целыми сутками, как вы с Томом. На самом деле, я думала, что мы съездим отдохнуть на несколько недель в Брайтон. А ещё дочь Генри звала нас к себе, ты же знаешь, они с мужем купили огромный дом неподалёку от живописной деревушки…        — Да, я видела фотографии, — подтвердила я, почти допив кофе. — Потрясающее место, самое то для писателя. Я бы и сама с удовольствием поселилась где-нибудь рядом, и кто знает, может, тоже написала бы бестселлер…        — Да, ты можешь! — рассмеялась Делла. — Только ты никогда не оставишь это отделение, так что, чувствуется, не видать мне твоих мемуаров…        — Почему же «не видать»? — старательно сдерживая улыбку, поинтересовалась я. — Ещё как видать. Как только я вернусь в Лондон, должен уже будет напечатан учебник, над которым мы с Генри работали как проклятые последние два года…        — Неужели вы закончили? — удивлённо уточнила она, и я с довольной улыбкой на лице медленно кивнула. — Потрясающе! Поздравляю от всей души! Чур, мне первый экземпляр с автографом автора!        — Обижаешь, — сказала я, поставив пустую чашку на стол. — Тем более что теперь, чувствуется, мы включим его в список обязательной литературы для подготовки к занятиям, так что я уже слышу проклятия в свою сторону…        — Брось, — усмехнулась Делла, взяв ещё одно печенье из коробки. — Вы очень хорошие преподаватели, и ваш учебник будет просто замечательным, я в этом не сомневаюсь. А ещё радует то, что и ты, и Генри крайне не любите ничего лишнего, так что «воды» там будет явно немного. И это на самом деле здорово!        — Спасибо, Ди, — я искренне поблагодарила её, на что в ответ получила не менее искреннюю улыбку в ответ.        — Не за что! И я, пожалуй, пойду, мы и так тут с тобой долго сидим, работать тоже кому-то надо, к сожалению… И я буду очень ждать фотографий из вашего отпуска, так что постарайтесь всё же выбраться из кровати хотя бы на один день и куда-нибудь сходить!        — Ага, постараемся, — ответила я, поджав губы, ведь настолько жирный намёк в её словах было просто невозможно не уловить.       Делла, увидев моё выражение лица, звонко рассмеялась, а затем встала с чёрного дивана и грозно повторила:        — Фотографии, я буду их очень-очень ждать!        — Я поняла, поняла, иди уже, — с наигранным недовольством в голосе сказала я, и, заметив взгляд Деллы, тут же добавила: — Я всё уберу за нами, не переживай!        — Ти, мне нетрудно… — она попыталась возразить мне, но я твёрдо перебила её, поднявшись на ноги:        — Ди, всё в порядке, мне тоже нетрудно. Иди лучше прогуляйся до реанимации и посмотри, как там Флетчер, я его только с утра прооперировала. Ты же всё равно туда собиралась?        — Да, конечно, — улыбнулась Делла и, уже почти выйдя из моего кабинета, добавила на прощание: — Спасибо, Ти, ты настоящий друг!        Я лишь тепло улыбнулась в ответ, а потом убрала печенье в шкаф, взяла кружки и принялась их тщательно мыть в раковине в углу.        «Да, как же я жду этот отпуск! — подумала я, промывая под водой свою чашку. — Только я, он и море… и никого больше. Надо же, как за год всё круто поменялось! В прошлом году я бы даже и подумать не смела об этом… а сейчас с нетерпением жду».       И, улыбнувшись своим мыслям, я убрала чистые чашки в шкаф и вернулась к бесконечной бумажной работе, буквально через каждые пятнадцать минут повторяя про себя: «Осталось двадцать три дня».

***

       — Я обещала Ди привезти фотографии… — прошептала я, медленно перебирая чёрные прямые пряди, в то время как Том как всегда устроился у меня на груди и крепко обхватил мою грудную клетку широкими ладонями.        Шёл пятый день нашего отпуска, за окном было одиннадцать утра, но на морском побережье мы были от силы раза два, не больше, и то вечером. Том легко коснулся губами моей обнажённой кожи в области ключицы, а затем тихо спросил:        — Фотографии? Я, конечно, могу сфотографировать тебя, но вряд ли Делла будет рада видеть тебя в таком виде… Хотя нет, не буду я тебя фотографировать, а то ещё кто-нибудь увидит то, что должен видеть только я…        — О господи, — усмехнулась я, поцеловав его лоб, — Том, ты когда-нибудь перестанешь воспринимать меня своей собственностью, которую можно просто спрятать куда-нибудь подальше от чужих глаз?        — Тина, ты не собственность, а моя супруга, которую я очень сильно люблю, — мягко возразил он, а я зажмурилась от ещё одного поцелуя. — И по-моему, это вполне нормально, что я беспокоюсь о том, чтобы… наш брак был крепким и долгим… разве нет?        — Может быть… — беспечно протянула я, проведя рукой по широкой спине супруга. — Нет, Делла имела в виду, чтобы мы… цитирую: «выбрались из кровати хотя бы на один день и сходили куда-нибудь».        — Чудесно, что у Деллы есть свои мысли по поводу нашего отпуска, но я бы всё-таки хотел сам решать, чем мне в нём заниматься, — проворчал Том, а его поцелуи раз к разу становились всё жарче и жарче, так что было весьма сомнительным, что мы выберемся в ближайшее время из широкой и уютной кровати. — Куда бы ты хотела сходить?        — Не знаю, — выдохнула я, крепко вцепившись в его плечи и поцеловав в шею, отчего моя грудная клетка была ещё сильнее сжата сильными руками. — Может, погуляем по той деревушке? Там вроде как очень красиво… И заодно мы могли бы там пообедать…        — Конечно, — донёсся до меня страстный шёпот, а потом последовал не менее страстный поцелуй, — как раз к обеду закончим, не раньше… и обязательно немного погуляем… раз уж Делла так хочет… приличных фотографий.        — К чёрту фотографии, — быстро прошептала я, ответив на поцелуй и уже просто изнемогая от желания, хотя всё утро, да и ночь тоже, практически не покидала сильных объятий своего супруга, — выберемся ближе к ужину… завтра… может быть…        — Чудесный план, миссис Реддл, — последнее, что я услышала, прежде чем мозг отключился от того огня, что вот уже в который раз разгорелся между нами.        Но в деревушку на обед мы всё-таки выбрались, не в тот день, конечно, и даже не на следующий, но всё-таки выбрались. Чем мне нравилось наше местопребывания, так это тишиной и спокойствием. Надо сказать, что тот коттедж, что мы с Томом сняли почти на самом побережье, не зря был расположен вдали от цивилизации, ведь я так устала от шумного Лондона и постоянного присутствия вокруг себя людей, но всё-таки не очень далеко располагалась тихая деревня, время в которой будто остановилось.        Мне очень нравились подобные места именно из-за архитектуры, которая не менялась на протяжении веков. Каменные домики из песчаника, с серой черепицей на крышах, маленькими окошками, забавными розами ветров и узкими улочками. И везде цветы, на каждом подоконнике, на клумбах, главной площади — всюду цветы. Как и обещала своей подруге, я сделала несколько неплохих фотографий, и Том даже предлагал сфотографировать и меня на фоне этой красоты, но я отказалась. Правда, мой невероятно упрямый супруг всё-таки добился своего, и хозяин небольшого кафе, куда мы зашли пообедать, сделал наше совместное фото на фоне своего не менее живописного домика.        После обеда мы решили ещё немного пройтись по узким улочкам до главной площади, и, проходя мимо одного из небольших магазинчиков, я вдруг зацепилась взглядом за невероятно красивые кроваво-красные розы, которые молодой человек в белой льняной рубашке и протёртых штанах выгружал из небольшого грузовика, полностью заполненного цветами.        — Ой, смотри, — восторженно воскликнула я и потянула Тома поближе к витрине, чтобы найти те самые розы.        — Что случилось? — с улыбкой поинтересовался он, а в это время юноша опять подошёл к кузову грузовика и выгрузил ещё десяток этих восхитительных роз. Том проследил за моим взглядом и ещё шире улыбнулся и протянул: — Ясно…        — Что-то присмотрели, молодые люди? — вежливо обратился к нам пухленький мужчина лет шестидесяти с чем-то примерно моего роста, а затем рассмеялся и воскликнул, повернувшись к пареньку: — Пьеро, осторожнее, это же цветы, а не овощи!        — А что это за сорт? — восторженно поинтересовалась я, не сводя горящего взгляда с прекрасных бутонов.       Хозяин магазинчика, заметив моё оживление, снова рассмеялся и пояснил:        — Мсьё, а у вашей спутницы невероятно изысканный вкус! Это очень редкие розы, Scarlett Carson[1], их выращиваю только я и ещё мой старинный приятель, живущий в сорока километрах отсюда. Мы самостоятельно вывели этот сорт, а назвал его я в честь своей жены, пусть земля ей будет пухом… Больше вы таких роз нигде не найдёте, я вас уверяю!        — А можно?.. — осторожно попросила я, и этот невероятно добродушный человек со звонким смехом воскликнул:        — Пьеро, подойди-ка сюда на минутку!        Пьеро, который, видимо, работал в этом магазинчике помощником, послушно подошёл к нам, держа в руках ещё десяток тех самых роз на длинном стебле, аккуратно завёрнутых в плотную коричневую бумагу.        — Да, мсьё Бенуа, вы меня звали?        — Конечно, звал! — засмеялся тот, а потом аккуратно приоткрыл бумагу, достал один цветок и протянул мне. — Вот, мадемуазель…        — Мадам, — улыбнувшись, вежливо поправила я, осторожно взяв в руки цветок, на котором были довольно крупные шипы, и мсьё Бенуа со смехом произнёс:        — Прошу прощения, мадам! Как вам, нравится?        — Очень, — тихо ответила я, поднеся пышный бутон к лицу и вдохнув неземной аромат.        — Что ж, мсьё, тогда вы просто обязаны подарить своей супруге букет этих прекрасных роз! — довольно рассмеявшись, заметил хозяин магазинчика, но Том невозмутимо ответил:        — Нет.        И я, и мсьё Бенуа удивлённо уставились на него, так как подобные слова слышать было как-то… неожиданно. И надо сказать, что меня ответ Тома не то что озадачил, но даже расстроил, и дело было даже не в том, что он отказался купить мне эти розы, поскольку я была в состоянии и самой их приобрести. Но моё разочарование продлилось буквально секунду, ведь его быстро сменило ошеломление от последующей фразы:        — Я хочу купить все.        — Что? — тихо спросила я, удивлённо посмотрев на Тома, который излучал просто поразительное спокойствие. Тот, заметив мой взгляд, ласково улыбнулся, а в этот момент хозяин магазинчика осторожно уточнил:        — Простите, но сколько конкретно роз вы хотите у меня купить? Все, что держит сейчас в руках мой племянник?        — Все, что есть у вас в магазине, — уверенно пояснил Том, подойдя ко мне и приобняв меня за талию. — До единой. И не могли бы вы, мсьё Бенуа, обрезать на них шипы, чтобы моя любимая супруга не поранилась?        — Молодой человек, — обратился к нему мсьё Бенуа, постепенно приходя в себя, — боюсь, что вы не… понимаете… Это очень редкий сорт роз, так что…        — Если вы считаете, что мы можем не сойтись в цене, то я вас уверяю, мы в ней сойдёмся, — всё с прежней железной уверенностью заявил Том, не сводя с меня обжигающего взгляда угольно-чёрных глаз. — Я готов заплатить любую сумму, которую вы укажете. А если у вас возникли какие-то сомнения, то можете связаться с представителем моего банка.        — Эм… да, конечно… — растерянно пробормотал тот, всё ещё потрясённо глядя на Тома. — Не могли бы вы тогда зайти внутрь, чтобы…        — Разумеется, — сразу согласился он и обратился ко мне: — Подождёшь меня здесь, я быстро?        Я медленно кивнула, с небольшой долей подозрения посмотрев в чёрные глаза, но Том так тепло улыбнулся в ответ, что я не смогла удержаться, и улыбка сама по себе расцвела на моём лице. Как только Том скрылся в маленьком цветочном магазине, я мельком взглянула на племянника мсьё Бенуа, Пьеро, но тот всё ещё потрясённо смотрел на меня, держа в руках кроваво-красные розы, видимо, поступок моего супруга привёл его в немалое замешательство. Но буквально через три минуты послышался звучный бас хозяина магазина:        — Пьеро, иди-ка сюда! — и тот сразу же очнулся от ступора и быстро направился к своему дяде.        Я же задумчиво рассматривала ту самую розу, которую до сих пор держала в руках, и всё никак не могла оторвать от неё взгляда, настолько она была прекрасной, идеальной, совершенной. В итоге я сама не заметила, как Том покинул цветочный магазин и встал передо мной с огромным букетом роз в руках, насмешливо следя, как я любуюсь цветком.        — Сумасшедший, — выдохнула я, посмотрев на букет, что он держал в руках. — Неужели ты действительно купил все розы, что там были?        — Конечно, они же тебе так понравились, — улыбнулся он в ответ, обхватив тяжёлый букет правой рукой и протянув мне левую. — Только это не все розы. Я договорился, что мсьё Бенуа сам привезёт их к нам в коттедж, завтра, вместе с вазами, их делает его хороший знакомый.        — Том, зачем такие траты?.. — смущённо прошептала я, как только взяла его за руку, и мы продолжили прогулочным шагом идти в сторону главной площади с небольшой часовней и симпатичным фонтаном. — Мне было бы достаточно и нескольких штук…        — Нет, я хочу, чтобы ни у кого, кроме тебя, больше не было ничего подобного, — ответил Том, обхватив меня левой рукой за талию и прижав к себе. — Они прекрасны, так же как и ты…        — Ай! — воскликнула я, поскольку так заслушалась, что не заметила, как крепко сжала необрезанный стебель, и крупные шипы впились мне в ладонь и пальцы.        — Чёрт, так и знал! — выругался Том, но я сразу воскликнула:        — Всё со мной в порядке, не переживай, сама виновата, — и попыталась убрать из его поля зрения руку, с которой крупными каплями уже начала капать кровь, почти такого же цвета, как и бутон, который я продолжала держать уже в другой руке.        — Так, нет, ты сейчас вся испачкаешься, — возразил он, схватив меня за правую руку, чтобы повнимательнее осмотреть мои раны. — Пойдём лучше дойдём до машины, надо бы обработать твою руку и забинтовать, чтобы остановить кровотечение, больно уж они глубокие… и отдай мне это оружие массового поражения, пока у тебя цела вторая рука!        Я поджала губы от такого обращения, но послушно отдала необрезанный цветок, и мы быстро направились к нашей машине, которую оставили недалеко от кафе, в котором обедали буквально час назад. Том сложил тяжёлый букет на заднее сидение, а потом принялся обрабатывать мою руку, благо аптечка у нас всегда была с собой, причём весьма немаленькая.        — Может, доедем до дома, и я наложу пару швов? — задумчиво пробормотал он, внимательно вглядываясь в мою ладонь, которую только что промыл перекисью, только вот несмотря на это кровь всё ещё продолжала течь.        — Я думаю, это точно лишнее, — возразила я, немного поморщившись, так как перекись всё ещё довольно больно жгла мои раны. — Забинтуй и пойдём гулять дальше, мы же почти дошли до площади!        — Тина, какая площадь?! — возмутился Том, достав из аптечки бинт и начав его заворачивать. — У тебя вся ладонь в крови, а ты думаешь о каких-то прогулках! Как бы шрамов потом не осталось…        — А о чём мне ещё думать? — так же возмущённо поинтересовалась я, желая побыстрее уже закончить с перевязкой и продолжить изучать старинную деревушку. — Ничего со мной не будет, а шрамы… одним больше, одним меньше, какая разница?! У меня их всё равно не один десяток, и ты прекрасно об этом знаешь…        — Вот и я о том же, — проворчал он, начав аккуратно заматывать бинтом мою правую руку. — И мне почему-то казалось, что как только ты вышла за меня замуж, то количество шрамов на твоём теле точно не должно было увеличиваться…        — Пф, — выдохнула я от таких надежд, — меня всю жизнь преследуют неприятности, так что шрамы — это просто неотъемлемый атрибут моего взаимодействия с окружающим миром…        — Был «неотъемлемым атрибутом», — уверенно заметил Том, заканчивая накладывать повязку. — Потому что теперь я беру ситуацию под личный контроль.        — Надо же, даже интересно стало, как ты собираешься бороться с моей патологической невезучестью! — рассмеялась я, внимательно осмотрев наложенную мне повязку. — И пошли уже на площадь, я тебя уверяю, это такая ерунда! А то, боюсь, мы ещё нескоро сюда выберемся во второй раз…        — Ты действительно хочешь дойти до туда? — внимательно посмотрев мне в глаза, спросил он, и я сразу уверенно кивнула в ответ. — Ладно…        С этими словами Том аккуратно сложил все препараты обратно в аптечку, а аптечку убрал в бардачок.        — Только вот Делле потом сама будешь рассказывать, почему ты на фотографиях с забинтованной рукой.        — Подожди, а разве нам уже не хватит фотографий? — поинтересовалась я, когда мой муж вновь открыл дверцу заднего сидения.        — Нет, — заявил он и, выпрямившись, протянул мне другую, уже обрезанную розу, — если мы идём на эту площадь, то я обязательно тебя сфотографирую там. Ведь неизвестно, когда мы ещё сможем выбраться сюда второй раз…        — Знаешь, на самом деле всё зависит от тебя, — улыбнувшись, заметила я, вдохнув неземной аромат розы, в которую влюбилась буквально без памяти.        — Знаю, — улыбнулся в ответ Том, снова крепко обняв меня за талию. — И поэтому я хочу сфотографировать тебя сейчас.        — Ты невыносим, — рассмеялась я и легко поцеловала его горячие губы. — Ладно, пошли, но только одно фото!        — Посмотрим, — загадочно улыбнувшись, ответил он, крепко взяв меня за левую руку, и мы продолжили нашу увлекательную прогулку.

***

       — Господи, и сколько же там роз?.. — прошептала я, лёжа в кровати и наблюдая, как Том аккуратно поставил рядом ещё две большие вазы, которые были весьма красиво расписаны.        — Достаточно, — усмехнувшись, коротко ответил он, а затем сел рядом со мной и, достав один обрезанный цветок, провёл пышным бутоном по моей обнажённой спине.        — Ай, прекрати, мне щекотно! — рассмеялась я, перевернувшись на спину и закутавшись по самую шею в лёгкое одеяло.        — Тебе не нравится? — прошептал Том, положив розу рядом со мной, а потом наклонился и страстно поцеловал мои губы.        — Очень нравится, — прошептала я, ответив на поцелуй. — Только вот не надо было тебе всё-таки покупать столько роз… они же всё равно скоро завянут, и куда их потом?..        — Как только эти завянут, я куплю ещё, — тихо пообещал он, осторожно сдвинув с меня одеяло и проведя горячими ладонями по моей груди. — Я уже договорился с мсьё Бенуа. Я теперь, похоже, у него любимый клиент…        — Я в этом не сомневаюсь, — усмехнулась я, наслаждаясь каждым прикосновением к своему телу. — Но я всё равно считаю, что это не самая удачная затея… в Лондон мы их точно не сможем увезти…        — Тинь-Тинь, вот и почему ты не можешь просто взять и наслаждаться настоящим, не думая о будущем?! — рассмеялся Том, а я удивлённо посмотрела на него и переспросила:        — Как ты меня назвал?        — Тинь-Тинь, — ещё шире улыбнувшись, повторил он, но я сразу возмущённо воскликнула:        — Господи, только не надо меня так называть! Это…        — Что? — усмехнулся Том, расстегнув свою белую рубашку и устроившись рядом со мной на кровати. — По-моему, очень даже… мило.        — Нет, это не мило! — продолжала возмущаться я, в то время как Том заключил меня в крепкие объятия и начал покрывать моё тело полными огня поцелуями. От его поцелуев я почти забыла про своё возмущение, но как только он от меня отстранился, то сразу же быстро выдохнула: — Ладно, дома можешь называть меня, как хочешь, но не смей говорить что-то подобное в отделении!..        — Как скажешь, любимая… — прошептал он, продолжая отчаянно целовать меня, а я в это время расстегнула ремень на его светлых брюках.        — Все ведь уже уехали, да? — тихо спросила я, переведя дыхание после продолжительного поцелуя. — Тебе уже больше нет нужды быть так сильно… одетым.        — Конечно, нет, — ответил Том, быстро стащив брюки, а затем забрался ко мне под одеяло, и его поцелуи стали ещё требовательнее, чем были до этого.        — И зачем, интересно, я брала с собой столько платьев?.. — прошептала я, крепко обхватив руками его спину, в то время как он продолжал покрывать моё тело поцелуями. — Если я почти всё время лежу здесь… и даже без пижамы…        — Самая лучшая одежда… — пробормотал Том, опять поцеловав меня в губы. —…которую должен видеть…        —…только ты, — рассмеялась я, а после полный страсти поцелуй повторился вновь. — Невыносимый собственник!        — Всё потому, что я тебя сильно люблю, — ответил он, пристально посмотрев мне в глаза.       Каждый раз, когда я слышала от него эти слова, мне становилось не по себе, потому что я до сих пор, как и обещала зимой, ни разу не сказала ему их в ответ, хотя вроде как и могла бы… но всё же пока было не время. Пока это была не любовь, а лицемерить или давать ложные надежды мне очень не хотелось. Поэтому я лишь неуверенно улыбнулась, а затем страстно ответила на поцелуй, и мне даже показалось, что в тот момент Том воспринял его как ответное признание…

***

       — Ти, и где мои фотографии? — радостно воскликнула Делла, как только я как обычно вошла в свой кабинет в половину двенадцатого в первый рабочий день после незабываемого отпуска.        Я лишь усмехнулась напору своей подруги, а потом изумлённо замерла на месте, увидев на своём рабочем столе букет из кроваво-красных роз, тех самых…        — Ой, Тина, господи, какая красота! — прошептала она, тоже заметив розы.        — Мерзавец… — широко улыбнувшись, выдохнула я, а затем быстро подошла к столу и взяла обрезанные розы в руки.        Да, это были те самые розы, великолепные, прекрасные розы, в которые я влюбилась без памяти… от человека, к которому в последнее время чувствовала примерно то же самое. Я вдохнула потрясающий аромат, который не чувствовала вот уже почти неделю как, и вдруг заметила между пышных бутонов записку. Аккуратно положив цветы к себе на стол, я взяла листочек и развернула его.        С днём рождения, любовь моя. Сегодня вечером приглашаю на ужин, а затем в оперу на «Евгения Онегина», я уже дочитал его, потрясающее произведение. Буду ждать как всегда в холле нашего дома, 18-00, время настоящее, так что, пожалуйста, не опаздывай. Люблю тебя,       Т. Р.        — Точно, Ти, у тебя же сегодня день рождения! — воскликнула Делла, тоже прочитав через моё плечо записку. — А мне ты запретила дарить тебе подарки!..        — Ди, ты же знаешь, как я не люблю праздновать свои дни рождения, — ответила я, всё же улыбнувшись такому неожиданному вниманию к своей скромной персоне. — Так что всё справедливо, тем более что я не говорила этому упрямцу, когда он у меня… Интересно, откуда?..        — Думаю, Генри тут сыграл не последнюю роль, — усмехнулась Делла, и я удивлённо-вопросительно посмотрела на неё, но она сразу же поправилась: — Честно, Ти, я точно не знаю, всего лишь предположила! Но тебе не кажется, что это весьма правдоподобная версия?        — Да, может, ты и права, — протянула я, вновь посмотрев на прекрасные цветы. — Мы их нашли в небольшой деревушке неподалёку от нашего коттеджа… Они безупречны, не правда ли?        — Да, очень красивые, — согласилась Делла, тоже вдохнув аромат цветов. — Похоже, ваш медовый месяц удался на славу?..        — Можно и так сказать, — мечтательно ответила я, сев в своё кресло и закрыв глаза.        — Как же я за вас рада, Ти, ты даже не представляешь! — воскликнула она, сев на диван напротив меня. — Как же хорошо, что у вас всё так… замечательно складывается!        Только вот я от этих слов тяжело вздохнула, а потом выпрямилась в кресле и, положив перед собой цветы, облокотилась о стол и закрыла руками лицо.        — Ти, что с тобой? — удивлённо спросила Делла, но я вместо ответа лишь повернулась к ней лицом и пристально посмотрела в карие глаза. — Нет, только не говори опять про эту ересь, что ты не веришь ему и всё такое…        — Не скажу, — поджав губы, произнесла я, только чтобы не начинать опять эту тему, потому как мне она тоже уже порядком надоела.        — Ох, Тина, ну почему ты такая упрямая?! — возмутилась Делла, немного пододвинувшись ко мне и облокотившись руками о колени. — Почему, почему ты до сих пор не можешь впустить его к себе в душу, у вас же всё так хорошо?!        — Именно поэтому и не могу, — тихо ответила я, стараясь не смотреть ей в лицо. — Слишком уж всё хорошо, так не бывает…        — Бывает! — ещё более возмущённо воскликнула она, встав с дивана и сев ко мне на стол. — Бывает, Ти! Я же счастлива с Генри. Дэнни счастлив с Сьюзен, они воспитывают дочь. И Том тоже тебя любит, дай ему хотя бы шанс!        — Разве я не дала ему шанс? — удивлённо поинтересовалась я, всё же посмотрев ей в глаза. — Мы же вместе, разве нет? У нас полный страсти роман…        — Да, конечно, только вот о какой любви может идти речь, когда ты в любой момент ждёшь от него какой-то подлости? — Делла задала мне встречный вопрос, и я недовольно поджала губы, ведь ответ на него был… очевидным. — Ти, нельзя всё время жить прошлым и думать о мрачном будущем! У тебя такое замечательное настоящее, наслаждайся им!        — Да, конечно, — тихо согласилась я, ещё раз посмотрев на прекрасные цветы. Но моя подруга слишком давно меня знала, поэтому с тянущей печалью в голосе спросила:        — Ты же всё ещё не веришь ему, да?        — Да, — вполголоса согласилась я, совершенно не собираясь так открыто врать.        — Ладно, значит, нужно ещё немного времени, — тяжело вздохнув, предположила Делла, вернувшись на диван. — Я просто уверена, что такой упрямец, как Том, точно добьётся своей цели. Я очень хочу, чтобы это так и было.        — А фотографии ты уже смотреть не хочешь? — полюбопытствовала я, и на моём лице вновь расцвела широкая улыбка, а Делла, рассмеявшись, так же весело ответила:        — Ты ещё спрашиваешь?! Я надеюсь, их не одна и не две штуки, я же просила!..        — Ты не поверишь, их целых тридцать штук, и даже на половине есть я! — со смехом ответила я, а потом открыла ящик стола и достала оттуда коричневый конверт. — Держи.        — Надо же, какая красота! — воскликнула она, открыв конверт из плотной бумаги, и начала рассматривать наши снимки. — Как только увижу сегодня Тома, сразу расцелую за такой замечательный подарок!        Но, заметив мой выразительный взгляд, Делла только сильнее рассмеялась и поправилась:        — В щёку, Ти, не беспокойся, всё будет прилично! И знаешь, ревность — это очень хорошо, считай, что полдела уже в шляпе!        — Да ну на тебя, — проворчала я, только вот улыбка всё никак не хотела сходить с моего лица.        — Ой, Ти, какой красивый фонтан! А что это у тебя такое на правой руке? Бинт?        — Даже не спрашивай, — отмахнулась я, совсем не желая рассказывать подруге о своей патологической неуклюжести, эпизодов которой было немало за этот невероятно короткий отпуск. — Вот фотографии, своё обещание я выполнила, а остальное уже не ко мне…        — Ладно-ладно, спасибо и на этом, — невозмутимо протянула она, внимательно рассматривая чёрно-белые карточки, а я тем временем погрузилась в изучение документации за весь период, что отсутствовала в отделении.       Но как бы против воли я каждые пять минут поднимала глаза и смотрела на семь великолепных кроваво-красных роз, и каждый раз как бы против воли на моём лице расцветала широкая улыбка, так как у меня перед глазами тут же всплывала светлая спальня, полностью заполненная цветами, и ленивые дни, когда я лежала в тёплых объятиях своего молодого и красивого мужа. Которого, казалось, за этот короткий промежуток времени действительно полюбила.