Глава 21. Преступление и наказание
9 июля 2019 г., 16:29
***
— Доктор Реддл… — позади меня раздался приятный девичий голос, полный неуверенности и стеснения, и я, дописав последнее предложение в дневнике своего пациента, медленно повернулся и внимательно посмотрел на невысокую блондинку с пронзительными золотисто-карими глазами и весьма неплохой фигурой, — я… закончила опрос пациента… Я всё ещё продолжал с лёгким недоумением смотреть на почти врача-нейрохирурга, одетую в белый халат поверх лилового хирургического костюма, и та, видимо, набравшись смелости, выдавила из себя ещё несколько предложений: — Профессора Реддл вызвали на экстренную операцию в травматологическое отделение, и она сказала, чтобы я, как закончу со своим пациентом, подошла к вам, и вы… дадите мне задание… Наверное, мне всё же стоило почуять неладное, поскольку раньше Тина никогда не скидывала на меня своих ординаторов, но с тех пор как мы вернулись из отпуска, а прошло уже почти три недели, она всё ещё не могла разобраться с грудой документации, которая накопилась за время её отсутствия, да ещё к тому же скоро должны были начаться выпускные экзамены, аккредитация ординаторов и много чего ещё, и Тина, мягко говоря, немного не справлялась со всем этим, хотя не мне было её судить, ведь я сильно сомневался, что в подобной ситуации справился бы сам. Так что я воспринял новость о временном наличии подопечного вполне спокойно, так как с сентября должен был начать преподавать самостоятельно, а это было бы неплохой тренировкой перед предстоявшей деятельностью, как выразилась моя горячо любимая супруга, когда Генри поручил ей взять к себе в ученики меня. — Хорошо, доктор?.. — я выразительно посмотрел на неё, и та смущённо выдохнула: — Батлер. Эбигейл Батлер. — Хорошо, доктор Батлер, подождите немного, я заполню дневники на пациентов, и мы можем прогуляться с вами до реанимации, у меня недавно был прооперирован один очень интересный пациент, вам должно понравиться, — спокойно предложил я, и у моей подопечной сразу же загорелись щёки, но я старался не обращать на это внимания. Я уже хотел было обратно повернуться к своему письменному столу, чтобы продолжить работу, но доктор Батлер продолжала стоять посреди ординаторской, опустив взгляд в пол, и мне пришлось снова обратиться к ней: — Доктор Батлер? — Да, доктор… Реддл? — смущённо прощебетала та, вновь посмотрев на меня и ещё сильнее покраснев. — Вы можете пока присесть, боюсь, в ближайшие двадцать минут я точно не закончу, — я выразительно посмотрел на голубой диван, стоявший буквально в шаге от неё, и доктор Батлер, ещё больше смутившись, пробормотала: — Да, конечно, — и села на самый край, боясь сделать хотя бы малейшее лишнее движение. Хотя мне такое поведение юной особы не сказать чтобы нравилось, но к тому времени я уже настолько привык к повышенному женскому вниманию к своей скромной персоне, что как только повернулся на стуле и погрузился в очередную историю, то мигом забыл о своей подопечной. Только вот в её планы потерять моё внимание, видимо, никак не входило. — Доктор Реддл? — обратилась она ко мне спустя пять минут, когда я только закончил изучать описания дополнительных обследований и уже собрался писать дневник. — Да, доктор Батлер? — задумчиво протянул я, начав писать первое предложение, и та, помолчав немного, неуверенно уточнила: — А пациент, про которого вы мне только что рассказывали, случайно, не Джонсон? — Да, это он, — подтвердил я, старательно вспоминая, что мне говорил сегодня на обходе мистер Хармон, историю которого я сейчас заполнял. — Вы его уже видели? — Да, я присутствовала в операционной, когда вы его оперировали… — тихо ответила доктор Батлер, и я не сомневался, что в этот момент её щёки опять покраснели. — Вы очень талантливый хирург, доктор Реддл. Я видела не одну вашу операцию… — Спасибо, — коротко ответил я, действительно припомнив, что Тина приводила вчера ко мне в операционную своих ординаторов, и даже что-то пыталась им объяснить, только вот я в их сторону абсолютно не смотрел, так что быть уверенным наверняка, была ли доктор Батлер среди них или нет, не мог. Хотя мне было ровным счётом всё равно на это. — То есть вы не хотите второй раз смотреть на него? — Нет-нет, очень хочу! — сразу же воскликнула она, и я, тяжело вздохнув оттого, что доктор Батлер могла хотя бы ради приличия скрыть настолько сильный интерес ко мне, продолжил писать, искренне надеясь, что к тому времени, как я закончу, вернётся Тина и заберёт свою ученицу обратно. Только вот мои надежды не оправдались, и к тому времени, как я закончил с бесконечной писаниной, моя супруга так и не вернулась из травматологии, так что я был вынужден ещё какое-то время провести с доктором Батлер, которая начала меня понемногу раздражать. Перед тем как направиться в реанимацию, я мельком взглянул на Дэнни, который всё это время сидел неподалёку за своим рабочим столом, но тот ехидно посмотрел на меня в ответ, как бы говоря: «Ты даже не представляешь, сколько мужчин сейчас хотели бы оказаться на твоём месте, дружище». Только вот я вместо всего этого хотел оказаться сейчас в коттедже на берегу моря, в залитой солнечным светом спальне, где бо́льшую часть времени обнажённая Тина лежала в моих крепких объятиях в окружении сотен кроваво-красных роз. И то светлое воспоминание вернуло мне прежнюю невозмутимость, поэтому я, захватив стетофонендоскоп, быстрым шагом направился в реанимацию к своему пациенту, а доктор Батлер хвостиком побежала за мной. — Доктор Реддл? — снова обратилась она ко мне, когда мы преодолели очередной поворот и до реанимации осталось буквально десять шагов. — Да, доктор Батлер? — вежливо поинтересовался я, набирая кодовый замок на двери. — А… вы бы не могли проверить мою историю? — выпалила доктор Батлер, когда мы зашли внутрь и направились к нужной кровати, у которой стояло множество жизненно важных приборов. Я удивлённо посмотрел на неё, ведь то, что Тина попросила меня приглядеть за своей ученицей несколько часов совсем не означало, что я должен был в эти несколько часов усиленно погрузиться в учебный процесс, и доктор Батлер, поняв значение моего взгляда, заикаясь тихо дополнила: — Просто… профессор Реддл… она очень строго проверяет истории, а эта будет одной из последних… и моя оценка… она будет сильно зависеть… — Ясно, — выдохнул я, прекрасно понимая, насколько строго моя супруга проверяла истории своих учеников. — Ладно, я могу мельком просмотреть её на совсем грубые ошибки, но вникать в нюансы, боюсь, у меня нет времени. — Да, конечно, спасибо, — прошептала она, опять смущённо опустив взгляд в пол, но я подошёл к Джонсону и начал проверять жизненно важные показатели и проводить общий осмотр, попутно поясняя свои действия доктору Батлер, и та, затаив дыхание, с утроенным вниманием слушала меня. Как только я закончил с Джонсоном, то быстро вышел из отделения реанимации и интенсивной терапии и направился в сторону ординаторской, но доктор Батлер буквально на половине пути вновь дала о себе знать: — Доктор Реддл? — Да? — я мельком посмотрел на неё, немного сбавив шаг, и доктор Батлер, смотря себе под ноги, пробормотала: — Моя история… она в классе, где сегодня с утра читала для нас лекцию… профессор Реддл… — Хорошо, зайдите туда и возьмите её, я буду ждать вас в ординаторской, — невозмутимо предложил я, абсолютно не понимая причин очередного обращения, и она, набравшись смелости, неуверенно пояснила: — Доктор Реддл, если… профессор Реддл увидит, что вы проверяете мою историю, то она выше тройки мне точно не поставит… К этому времени я уже десять раз пожалел, что согласился помочь, но раз уж дал слово, то надо было его держать, поэтому с прежним спокойствием поинтересовался: — И что вы тогда мне предлагаете, доктор Батлер? Вам не кажется, что это будет справедливо? Трудно передать словами отчаяние, промелькнувшее на её лице в тот момент, когда я сказал это, но доктор Батлер нашла в себе силы прошептать: — Мы могли бы зайти сейчас в класс, и вы бы там просмотрели мою историю… профессор Реддл уже вряд ли зайдёт туда сегодня. — Ладно, — согласился я спустя полминуты раздумий, тем более что классы, в которых преподаватели проводили занятия со студентами, были не так уж и далеко от того места, где мы сейчас стояли, даже можно сказать, что они были ближе ординаторской. — Только быстро, у меня сегодня ещё достаточно дел и без вас, доктор Батлер. — Конечно, — выдохнула она, и мы вместо ординаторской направились в сторону учебных комнат. Как только я взял ключи и открыл класс, и мы вошли в комнату, я растерянно огляделся в поисках истории, но столы вокруг были абсолютно пусты. — И где ваша история, доктор Батлер? — немного с вызовом поинтересовался я, так как мне всё это уже не нравилось, но доктор Батлер со страхом взглянула на меня, быстро подошла к подоконнику и взяла в руки объёмную папку, а я выдохнул про себя, что не зря сюда пришёл. — Вот, — шёпотом произнесла она, протянув мне историю, и я, сев на одну из парт, принялся быстро пролистывать страницы, акцентируя внимание на тех местах, где чаще всего студенты совершали ошибки. — Что ж, доктор Батлер, зря вы волновались, у вас очень даже неплохая история, — задумчиво протянул я, заканчивая пролистывать рукопись, в которой были, конечно, мелкие ошибки и помарки, которые, разумеется, не ускользнут от внимания моей супруги, но в целом всё было написано весьма грамотно, так что на твёрдую четвёрку ординатор точно могла рассчитывать. — Вы так думаете? — с придыханием уточнила доктор Батлер, снова покрывшись румянцем от моей похвалы. — Да, — подтвердил я, просмотрев последнюю страницу, а затем протянул ей историю. — Конечно, ещё раз внимательно просмотреть написанное вам точно не повредит, но в целом грубых ошибок я не заметил. Но я очень не советую вам аргументировать моими словами на защите вашей истории перед профессором Реддл, надеюсь, мы поняли друг друга? — Да, конечно, — тут же согласилась она, и я быстро вскочил с парты и уже собрался выйти из класса, как доктор Батлер чуть ли не с отчаянием в голосе воскликнула: — Доктор Реддл?! Я, уже почти потеряв остатки терпения, опять повернулся к ней и молча посмотрел, как бы говоря: «Ну что ещё?!», и эта смышлёная девочка, мигом догадавшись о моём немом вопросе, неуверенно подошла ко мне на расстоянии одного шага и начала тихо говорить: — Доктор Реддл, на самом деле я уже давно хотела… сказать вам… Уже по её интонации я сразу догадался, о чём она давно хотела мне сказать, поэтому тяжело вздохнул оттого, что буквально на одну секунду поверил, что действительно могу представлять для кого-то профессиональный интерес и дело было только в истории, а после молча развернулся и хотел уже дойти до выхода, как доктор Батлер крепко схватила меня за запястье и подошла ко мне вплотную. — Доктор Батлер!.. — рассерженно выдохнул я, а та тем временем крепко прижалась ко мне и сквозь слёзы воскликнула: — Я вас люблю! С самого первого дня, как увидела вас в операционной!.. — Доктор Батлер, я женат! — зло воскликнул я, поскольку больше всего на свете ненавидел, пожалуй, именно женские слёзы, а сейчас я их ненавидел в сто раз сильнее. А затем попытался высвободиться из цепких рук своей подопечной, но, не применяя грубой мужской силы, это было сделать не так уж и просто. — Вы меня слышите, доктор Батлер? Женат! И профессор Реддл не моя сестра или какая-нибудь ближайшая родственница, а супруга! — Доктор Реддл, я вас прекрасно понимаю, — сквозь слёзы выпалила она, ещё крепче прижавшись ко мне, и злость во мне начинала закипать всё сильнее и сильнее. — И я прекрасно понимаю, что с такой женщиной, как ваша жена, быть счастливым просто невозможно… мне вас очень жаль! И мне всё равно, что… Но договорить этот бред доктор Батлер не успела, так как я уже сильнее надавил на её плечи и выпалил: — Как же ты не понимаешь, я… Но и мне договорить не дали, ведь буквально через секунду доктор Батлер резко поднялась на цыпочки и жадно впилась мокрыми от слёз губами в мои. И вдруг дверь класса открылась, и я, оттолкнув наконец назойливого оринатора, посмотрел на Тину, которая замерла в дверях и ошеломлённо уставилась на меня. Только вот её ошеломление было буквально секундным, а потом она тихо и невозмутимо произнесла: — Прошу прощения, — и быстро захлопнула за собой дверь. — Глупая девчонка, что же ты натворила?! — зло воскликнул я, прекрасно понимая, что сейчас то хрупкое равновесие, которое совсем недавно воцарилось в нашей семейной жизни, вдребезги разбилось, и мне придётся приложить просто титанические усилия, чтобы вернуть доверие Тины. И в этот момент я внезапно осознал, что у меня могло ничего и не выйти, как бы я ни старался. Оттолкнув от себя девчонку, я быстро направился к выходу, понимая, что мне надо было прямо сейчас догнать Тину, пока она не исчезла куда-нибудь, как мираж, а в это время доктор Батлер окончательно разрыдалась, на что я обернулся в дверях и рявкнул: — Я люблю свою жену! И чтобы больше ты мне на глаза не попадалась! — и с громким хлопком захлопнул за собой дверь и направился в отделение.***
«Вот и всё, — подумала я, открыв ключом свой кабинет и зайдя внутрь. — Какая же я наивная дура!» В этот момент во мне было ровным счётом никаких эмоций, только потрясение от увиденного, а именно то, как мой… супруг целовал одну из моих студенток в пустом классе, куда я зашла, чтобы взять журналы пятого курса, которые благополучно забыла с утра из-за всей этой нервотрёпки с документами. Только вот я не только не взяла журналы, но и, похоже, лишилась фамилии, которая только-только перестала меня раздражать. Но не успела я об этом подумать, сев в своё кресло за рабочим столом, как дверь кабинета распахнулась, и в дверях застыл Том, со страхом в глазах смотря прямо на меня. — Тина, ты!.. — воскликнул он, быстро войдя внутрь и захлопнув за собой дверь, но я полным льда голосом перебила его: — Доктор Реддл, не надо, — и посмотрела в угольно-чёрные глаза, и в этот момент мной, к величайшему удивлению, завладело невероятное спокойствие. — Ты всё не так поняла, я… — Том вновь попытался начать оправдываться, но мне его жалкие оправдания слышать абсолютно не хотелось. — Том, пожалуйста, не надо этого всего, будь мужчиной, — устало произнесла я, повернувшись в кресле и взяв в руки документы, которые мне буквально завтра надо было отдавать главному врачу. — И если ты продолжишь говорить то, что только что начал говорить, то поверь мне, моё уважение к тебе испарится быстрее, чем открытый эфир. Пожалуйста, попытайся всё же сохранить своё достоинство, и не надо больше оправданий, очень тебя прошу. От моих слов он замер как вкопанный посреди кабинета, а после едва слышно выдохнул: — Хорошо, больше не буду. — Прекрасно, я рада, что мы поняли друг друга, — невозмутимо сказала я, начав вчитываться в очередной отчёт. — И я, по-моему, уже тебе говорила, что не против того, чтобы ты… в общем, думаю, для тебя это не будет секретом, но на твою верность я никогда не претендовала, так что ты можешь делать всё, что захочешь. Только, пожалуйста, давай ты будешь делать это не в отделении и так, чтобы я об этом не знала, хорошо? А ещё я бы очень попросила тебя об осторожности, не в плане внебрачных детей, а… в общем, как врач, думаю, ты понял, о чём я говорю. Это всё, что я хотела тебе сказать по этому поводу, и если ты не против, то у меня полно работы, так что… — Да, я тебя понял, — тихо ответил Том, абсолютно пустым взглядом глядя прямо мне в глаза. — Прости, что отнял у тебя столько времени. И с этими словами он резко развернулся и вышел из кабинета, не забыв хлопнуть дверью, а я, оставшись наконец одна, отложила бумаги в сторону и, облокотившись о гладкое дерево, закрыла руками лицо. «Что и следовало доказать, — ехидно промелькнуло в подсознании, и я даже спорить с этим не собиралась. — Какая же ты всё-таки наивная дурочка, Ти!» В этот момент мне было так паршиво, что даже не хотелось выпить чего-нибудь крепкого, как я обычно делала в подобных ситуациях. На самом деле, в этот момент мне не хотелось абсолютно ровным счётом ничего, но… я же железная Ти, я не сдавалась, какой бы дрянной ситуация ни была. «У тебя ещё три отчёта не оформлено, куча историй на проверку от ординаторов и выпускные экзамены не за горами, и у тех же ординаторов тоже, — сурово напомнила я себе, выпрямившись в кресле. — Жалеть себя будешь позже, когда разгребёшь всё это безобразие. Хотя не понимаю, зачем жалеть, ты же и так прекрасно знала, что так и будет, это был лишь вопрос времени. Или ты действительно поверила этому мальчишке?» И поскольку ответ на мой последний вопрос был «нет», то я, немного придя в себя, решила продолжить бесконечную бумажную работу, только вот перед этим надо было сделать один звонок. — Добрый день, профессор Тиана Реддл, — представилась я, когда на другом конце провода меня поприветствовал приятный женский голос. — Не могли бы вы соединить меня с мистером Морганом? — Разумеется, профессор Реддл, одну минуту, — вежливо попросила секретарша, и спустя обещанное время в телефонной трубке раздался уже другой голос, низкий, довольно приятный бас сына моего старинного друга, Гарри Моргана: — Профессор Реддл, добрый день! Чем я могу вам помочь? — Мистер Морган, добрый день, — медленно протянула я, удивлённо посмотрев перед собой на Тома, который ровно секунду назад уверенно вошёл в мой кабинет, держа в руках бинт и небольшие ножницы из процедурного кабинета. От увиденного я немного впала в прострацию, а Том, быстро подойдя к моему рабочему столу, положил вещи на ровную поверхность, а затем грубо выхватил из моих рук телефонную трубку и сказал: — Мистер Морган, добрый день, это доктор Реддл. Моя супруга позвонит вам завтра, у неё сейчас очень важная встреча, надеюсь, вы не против? — Эм… нет, конечно, не против, доктор Реддл, всего вам доброго! — в небольшом замешательстве ответил мой юрист, а его довольно громкий голос было слышно даже на некотором отдалении. — И вам тоже, мистер Морган, — быстро попрощался Том и положил телефонную трубку на своё законное место. Я в полном изумлении уставилась на него, ведь такое поведение… да его даже возмутительным было трудно назвать, насколько оно ошеломило меня, а Том тем временем обошёл стол и, взяв в руки бинт, стал его разматывать и наслаивать один слой на другой. — Что ты?.. — еле-еле выдавила из себя я, потрясённо наблюдая за его действиями, но Том молча размотал весь бинт, а затем скрутил его так, чтобы вышло что-то наподобие толстого каната. Я ещё более удивлённо посмотрела на верёвку, а Том в это время схватил меня за правое запястье, потом подтянул к себе левое и, сведя мои руки вместе, быстро связал их бинтом. — Что ты?!.. — чуть не закричала я, но Том, не обращая на меня совсем никакого внимания, воскликнул: — Коллопортус! — и дверь в кабинет с громким хлопком закрылась, а после щёлкнул замок. Я попыталась дёрнуть руками, но они были настолько туго связаны бинтом, что мне даже шевелить ими было больно. Том же резко развернул моё кресло к себе так, чтобы я смотрела прямо на него, а затем взял со стола ножницы и принялся расстригать рубашку от моего хирургического костюма. — Прекрати немедленно!.. — повысив голос на октаву, воскликнула я, но Том с абсолютным спокойствием в голосе тихо произнёс: — Я бы на твоём месте так громко не кричал, а то сюда сейчас прибежит кто-нибудь и увидит тебя на рабочем месте в таком виде, — и, закончив с верхом, принялся расстригать штанины. — Прекрати немедленно! — выдохнула я, пребывая в некотором состоянии шока, но мои слова не произвели абсолютно никакого эффекта: Том, закончив со штанами, стащил их с меня и, усмехнувшись, прошептал над самым моим ухом: — Ты же сама мне сказала десять минут назад, что я могу делать всё, что захочу, не так ли? А хочу я именно этого… И с этими словами он стащил с меня бельё, а потом обхватил за талию и, приподняв, посадил на мой рабочий стол. Я с крайним недоумением уставилась на него, а Том тем временем положил мои связанные руки так, чтобы я обнимала его за шею, крепко обхватил меня за бёдра и, подняв на руки, сделал шесть шагов до входной двери и прислонил меня к ней. — Что ты творишь?! У меня через пятнадцать минут встреча с профессором из Швеции, он специально выкроил день, чтобы прилететь сюда!.. — зло зашипела я, искренне опасаясь, что нас действительно могли здесь застукать. — Надо же, как всё удачно складывается, — довольно улыбнулся он, продолжая с силой и даже больно сжимать мои бёдра, а связанные руки начали затекать. — Значит, у тебя есть хорошая такая мотивация, чтобы наш разговор закончился крайне продуктивно, причём в ближайшие пятнадцать минут. — Какой разговор? — разъярённо выдохнула я, попытавшись хоть немного, но ослабить бинты, правда, у меня ничего не вышло. — Прекрати немедленно нести эту чушь и сейчас же отпусти меня! И молись, чтобы в моём шкафу был запасной костюм! — Во-первых, в твоём шкафу точно есть запасной костюм и даже не один, — с прежней невозмутимостью прошептал Том над моим ухом, и у меня от этого шёпота даже захватило дух. Но я абсолютно не собиралась поддаваться на его провокации, поэтому продолжала с неимоверной злостью смотреть в угольно-чёрные глаза, в которых в этот момент полыхал такой огонь, которого я прежде ни разу не видела. — А во-вторых, я же выслушал десять минут назад всю чушь, что сказала мне ты, причём, заметь, очень внимательно и ни разу не перебив. Так что сейчас тебе придётся выслушать меня, и тик-так, Тинь-Тинь, уже точно прошло несколько минут, и твой профессор придёт с минуты на минуту. Поговорим или продолжишь сопротивляться? — Я тебя внимательно слушаю, — выдохнула я, стараясь говорить максимально спокойно несмотря на захвативший меня гнев, поскольку мне было прекрасно известно, что если этот упрямец вбил себе что-то в голову, то его уже не переубедить. — Вот и умница, — довольно улыбнулся он и, неотрывно смотря прямо мне в глаза, тихо начал говорить: — А теперь слушай меня внимательно. Не знаю, чем ты думала, когда сплавила на меня эту дурочку, которая уже давно была в меня влюблена… — О чём ты?! — возмущённо прошептала я, повернув немного запястья, чтобы чуть-чуть ослабить боль от тугой повязки. — Я никого на тебя не сплавляла!.. — Чудесно, вот шельма, как всё славно придумала! — тихо рассмеялся Том, видимо, придя к каким-то одному ему известным выводам, а затем насмешливо поинтересовался: — То есть ты не говорила доктору… Батлер?.. перед тем как уйти в травматологию, чтобы она подошла ко мне после того, как закончит вести своего пациента? — Не знаю, о чём ты мне сейчас говоришь, но я только вернулась с совещания у главного врача, а доктору Батлер и всем остальным я дала по три пациента, так что они бы точно не закончили к завтрашнему дню, не то что час назад. И я тебя очень прошу, говори уже то, что хотел мне сказать, и проваливай отсюда, с минуту на минуту ко мне придёт профессор Йохансон, и мне очень не хотелось бы тратить его драгоценное время впустую. — Тина, любимая, я на твоём месте был бы всё-таки чуть-чуть более вежливым, я же могу и обидеться, и профессору Йохансону придётся всё же потратить немного больше своего драгоценного времени, чем он изначально планировал, на ожидание встречи с тобой, — с лёгкой иронией в голосе заметил он, продолжая крепко держать меня, но моё терпение уже и так не выдерживало проверку на прочность, так что я разъярённо прошептала: — Я бы на твоём месте была очень осторожна с подобными угрозами, ведь в случае, если ты действительно поступишь подобным образом, я могу и на развод подать. — Ты и так собралась подавать на развод, так что я абсолютно ничего не теряю, — тихо рассмеялся Том, а потом ещё крепче сжал мои ноги и с невероятной уверенностью, я бы даже сказала властью, начал быстро говорить: — Тина, ты же невероятно умная женщина, неужели ты серьёзно думаешь, что если бы я захотел быть с этой дурочкой, меня бы что-то остановило? Вопрос был явно риторическим, и поэтому я молча продолжала смотреть в его горевшие огнём глаза, желая в этот момент, чтобы весь этот фарс побыстрее закончился, и я могла одеться и провести встречу, о которой договорилась почти три месяца назад. Том же, расценив моё молчание как утвердительный ответ, продолжил развивать свою мысль: — Так вот, ничего бы меня не остановило, и ты бы даже об этом не узнала, я, к твоему сведению, не такой идиот. Только вот знаешь, в чём проблема? — я молча подняла бровь, и он, усмехнувшись, ответил спустя минуту молчания: — Мне она не нужна. Просто не нужна. Мне вообще никто не нужен, кроме тебя. Да, девочка попалась очень сообразительная, она смогла устроить так, чтобы мы таки остались наедине, но поверь мне, я не собирался как-то… переходить границы приличия, мне это совершенно ни к чему, потому что у меня просто потрясающая жена, в которую я без памяти влюбился, которую очень долго добивался и с которой хочу прожить остаток жизни. Неужели я виноват в том, что из-за моей внешности девицы видят во мне объект каких-то своих фантазий? Я продолжала молча смотреть ему в глаза, но моя уверенность в предыдущих выводах немного пошатнулась, и Том сразу это почувствовал. — Тина, не будь дурой, неужели ты из-за какой-то глупой безнадёжно влюблённой студентки готова разрушить нашу… семью? И неужели ты действительно хочешь второй раз пойти под венец? Потому что если ты подашь на развод, то можешь не сомневаться, я добьюсь того, чтобы в скором времени ты снова носила мою фамилию. Помнится, в прошлый раз у тебя вся эта праздничная суета вызывала только раздражение… — на этих словах он тепло улыбнулся, и я ничего не смогла с собой поделать и улыбнулась в ответ, так как мне было прекрасно известно, что этот упрямец точно выполнит все свои угрозы, как бы тяжело ему ни пришлось. А ещё мне было прекрасно известно, что на такие заведомо титанические усилия вряд ли пойдут без большой любви. И также мне было прекрасно известно, насколько мой супруг был привлекательным для представительниц прекрасного пола, так что его версия произошедшего была весьма правдоподобной. Видимо, в моей улыбке Том уловил, что он всё-таки добился желаемого, поэтому легко поцеловал меня в шею, а затем страстно прошептал над моим правым ухом: — А теперь, глядя мне прямо в глаза, соври, что ты мне не веришь. От этих слов я ещё больше улыбнулась, и, когда он внимательно посмотрел на меня, уверенно ответила: — Не буду врать, верю. И в этот момент в дверь уверенно постучали. У меня от страха широко распахнулись глаза, но я нашла в себе силы, чтобы невозмутимо сказать: — Подождите пять минут, пожалуйста! — а потом шёпотом добавила: — Отпусти меня немедленно, своего ты добился, а у меня важная встреча! Том ехидно улыбнулся и, поцеловав меня в левую щёку, едва слышно сказал: — Умоляй меня. — Что?! — возмущённо выдохнула я, испытывая в этот момент жгучий стыд оттого, что уважаемый мной человек из-за этого своенравного мальчишки стоял за дверью и ждал, но Том снова невозмутимо прошептал: — Чем больше ты будешь упрямиться, тем дольше будет ждать профессор Йохансон… — Ну ты у меня получишь! — зло ответила я, но Том только тихо рассмеялся, а я, понимая, что он точно не отпустит меня, процедила: — Пожалуйста, отпусти меня, у меня важная встреча. — Как-то… неубедительно, — насмешливо заметил он, немного ослабив хватку, и, приспустив штаны от хиркостюма, медленно вошёл в меня. — Господи, что ты творишь?! — еле выдохнула я, чуть не потеряв сознание от этого. — Там за дверью ждёт человек, а ты… — Я тоже всё ещё жду… — прошептал Том, начав медленно двигаться, и с моих губ как бы против воли слетел протяжный тихий стон. — Ш-ш-ш… — Том, умоляю, пожалуйста, отпусти меня, мне надо работать… — тихо протянула я, испытывая неимоверное блаженство от его действий и абсолютно не желая, чтобы они прекращались. — Я вам не верю, профессор, — невозмутимо произнёс он, войдя в меня ещё глубже, отчего я сразу резко выдохнула. — Том, умоляю… — из последних сил прошептала я, и в этот момент я действительно молила его… только вот, боюсь, мои мольбы были никак не связаны с человеком, стоявшим прямо за этой дверью. — Да, так уже лучше, — довольно заметил Том, чуть-чуть ускорив движения, так что я опять чуть не закричала, если бы он меня не поцеловал в этот момент. — Я постараюсь закончить побыстрее, а ты будь умницей… и… ни звука… договорились? Я медленно кивнула, и Том стал постепенно ускорять темп, только вот это было абсолютно ни к чему, ведь я была уже настолько возбуждена от той власти, что вдруг появилась у него надо мной, что кончила буквально через несколько минут. Как и мой муж. Причём настолько ярко, как никогда до этого, хотя с моих губ не слетело ни единого стона. — Вам предстоит очень непростой разговор, юноша! — наигранно грозно прошептала я, когда Том наконец отпустил меня на пол, а после расстриг бинт с моих рук, которые к тому моменту заметно посинели и очень сильно болели. — И немедленно сними это заклинание с моей двери! Он лишь усмехнулся моим словам и начал что-то бормотать, а я тем временем быстро накинула на себя запасной костюм и убрала в ящик стола остатки от прежнего. — Куда ты собрался?! — возмущённо воскликнула я, как только Том подошёл к входной двери, и он, обернувшись, удивлённо посмотрел на меня. — Надо же кому-нибудь работать в этом отделении… — Раньше надо было об этом думать! — зло прошептала я, открыв шкаф с костюмами, а потом схватила Тома за руку и потащила к нему. — И будь умницей, ни звука! Он только тихо рассмеялся и послушно спрятался в шкафу, так как не хватало ещё профессору Йохансону сделать весьма правильные выводы относительно того, чем мы здесь занимались, если бы он увидел, как из моего кабинета выходил молодой человек с раскрасневшимся лицом. Я же, мигом собравшись с мыслями, открыла дверь и уверенно сказала стоявшему в больничном коридоре пожилому мужчине с серо-чёрными волосами средней длины и короткой белоснежной бородкой: — Профессор Йохансон, прошу прощения, у меня был очень важный телефонный разговор… — Да-да, конечно, ничего страшного, мне было нетрудно подождать десять минут, профессор Д’Лионкур, — вежливо ответил мой гость, когда я впустила его в кабинет и указала на стул для посетителей. — Профессор Реддл, — поправила я, сев в своё кресло за рабочим столом. — Я год назад вышла замуж… — Разумеется, прошу прощения, я слышал об этом, — тепло улыбнулся профессор Йохансон, и я не смогла сдержать такой же тёплой улыбки в ответ. — Просто я уже так привык к вашей прежней фамилии, что по старой привычке продолжаю к вам так обращаться. Но я обещаю исправиться. — Ничего страшного, — заверила его я, а затем взяла в руки одну из толстых папок, что лежали у меня на столе, и протянула своему консультанту, а мой тон стал заметно более деловым: — Профессор Йохансон, думаю, вы слышали, что в нашей клинике лежит один пациент с… Я настолько погрузилась в обсуждение довольно непростого случая, что совсем забыла про своего непутёвого супруга, всё это время сидевшего в шкафу. Но как только профессор Йохансон покинул мой кабинет через полтора часа довольно подробной беседы, то Том сразу же выскочил из шкафа и стал разминать руки и ноги. — Знаешь, дорогая, не только меня сегодня вечером ждёт серьёзный разговор, — ехидно заметил он, но я, совсем не обращая на него внимания, вернулась за рабочий стол и стала разбирать отчёты. — Думаю, вряд ли меня ждёт сегодня вечером что-то, кроме бесконечной документации и экстренных, которых, надеюсь, будет немного, — флегматично протянула я, найдя нужный документ и начав в него вчитываться. — Подожди, ты же сегодня не дежуришь в ночь?.. — удивлённо уточнил Том, сев на стул, на котором буквально только что сидел профессор Йохансон, но я задумчиво возразила: — Я поменялась с Ричардом, мне нужно до завтра всё доделать, а ты сегодня сделал всё, чтобы у меня почти не осталось времени даже с учётом этого. — Значит, я беру на себя экстренных, а ты разбирай бумаги, — твёрдо заявил Том и, увидев, что я собираюсь начать спорить, жёстко добавил: — И это даже не обсуждается, Тинь-Тинь, я повторяю тебе десятый раз, я не буду спать один в нашем доме, зная, что ты здесь загибаешься от работы. Тем более что из-за меня у тебя её ещё прибавилось. А поговорим в другой раз. — Ладно, — выдохнула я, прекрасно понимая, что мои возмущения всё равно не приведут ни к какому результату. — И перестань меня так называть, я же просила не в отделении!.. — Ой, да брось, здесь всё равно никого нет, — отмахнулся он, встав со стула, и быстрым шагом направился к выходу из кабинета. — И я тоже, пожалуй, пойду, у меня самого работы выше крыши. Экстренные — на мне! — Иди уже, — бросила я, не отрывая глаз от печатного текста, и спустя десять секунд входная дверь захлопнулась, а я опять осталась наедине с бесконечными отчётами. Я бы, наверное, и была рада обдумать всё произошедшее за последние два часа, но работы было действительно так много, что я просидела с документами до пяти утра, практически не вылезая из кабинета. А учитывая ещё и полный рабочий день на следующий день, то моё состояние, когда я наконец переступила порог нашей спальни и плюхнулась на широкую кровать, было нетрудно угадать. Так что я без всяких мыслей крепко заснула, даже не почувствовав, как мой не менее уставший супруг лёг рядом и крепко обнял меня, оберегая мой сон. Проснувшись на следующий день и посмотрев первым делом на часы, я с удивлением отметила про себя, что проспала почти пятнадцать часов, чего не бывало… да я даже и не помнила, когда в последний раз у меня была подобная роскошь. А затем почти сразу же мне бросилась в глаза кроваво-красная роза, одиноко лежавшая на подушке, на которой всё время лежал Том. Увидев цветок, я широко улыбнулась, а в это время входная дверь открылась, и в спальню вошёл и сам Том, одетый в один из своих любимых классических костюмов насыщенного чёрного оттенка. — Доброе утро, соня, — широко улыбнулся он, увидев, что я уже проснулась. — Спустишься в столовую или мне побаловать тебя завтраком в постель? — Доброе утро, — улыбнулась я, а после взяла в руки обрезанный от шипов цветок и вдохнула неземной аромат. — Как хочешь, мне и одеться нетрудно. — Нет, такой красоте надо оставаться в кровати, — прошептал Том, сев на край кровати рядом со мной и, наклонившись, крепко поцеловал меня. — Так что завтрак будет в постель… только позже… — Хорошо, — выдохнула я, быстро стащив с него лёгкий пиджак, а потом расстегнула чёрный кожаный ремень на брюках. Только вот я не просто расстегнула его, но и потянула за массивную бляшку так, чтобы он полностью оказался у меня в руках. Том удивлённо посмотрел на меня, абсолютно не понимая причин этого поступка, но я, соблазнительно улыбнувшись, протянула ему ремень, выразительно посмотрев в угольно-чёрные глаза. — И что ты хочешь, чтобы я сделал этим ремнём? — неуверенно поинтересовался он, всё же взяв ремень в руки, но я почему-то не сомневалась, что он всё прекрасно понял. — Знаешь… — протянула я, пододвинувшись к нему ближе, так что лёгкое одеяло соскользнуло с меня, и я осталась полностью без одежды. —…позавчера в моём кабинете… ты был таким… — Каким? — выдохнул Том, а я тем временем легко коснулась губами его щеки и страстно прошептала: — Уверенным в себе. Очень уверенным. Властным. — А тебе, значит, понравилось быть несчастной жертвой?.. — усмехнувшись, шёпотом поинтересовался он, левой рукой приобняв меня, а правой крепко сжав свой ремень. — М-м-м… да, — тихо согласилась я, поцеловав его шею, а затем выпрямилась и, соблазнительно улыбнувшись, сказала: — А теперь, глядя мне прямо в глаза, соври, что тебя это всё не заводит. — Не буду врать, — усмехнулся Том моим словам и жадно поцеловал мои губы. — Очень заводит. И с этими словами он грубо схватил мои запястья и стянул их кожаным ремнём, и от этого желание во мне разгорелось ещё сильнее.
