Тени прошлого. Начало

***

       — Да что он вообще мог в ней найти!.. — донёсся до меня чей-то голос, полный возмущения, когда я шла к классу, в котором меня ждали мои студенты. На самом деле, я не тот человек, который станет подслушивать чужие разговоры, так что так бы и прошла мимо, если бы до меня тут же не донеслось и продолжение фразы: —…ума не приложу, как такой красавец мог жениться на… ней! У неё же пол-лица изуродовано!        Мигом сообразив, про какого именно красавца шла речь, мной завладело такое неисчерпаемое любопытство, тем более что мне ещё и очень хотелось услышать непредвзятое мнение относительно своего супруга в качестве преподавателя, так что я тихо подошла к открытой двери класса и прислонилась плечом к косяку, внимательно слушая каждое слово.        — Успокойся, Элис, доктор Реддл ясно дал понять, что он… любит её, как бы это ни звучало, — дипломатично заметила невысокая девушка с тёмно-русыми волосами и карими глазами, сидевшая на одной из парт и повёрнутая ко мне левым боком.       Однако я не боялась, что меня заметят, поскольку внимание всех остальных студентов, расположившихся за рабочими столами, было приковано к рыжеволосой бойкой девчушке с горящим взглядом и усыпанном веснушками лицом, которую я видела до этого несколько раз в научном кружке нашей кафедры, и которая меня, похоже что, искренне недолюбливала.        — Да, Сабрина, я слышала, — высокомерно заметила Элис, тоже сев на одну из парт у окна, прямо напротив своей собеседницы. — Я просто не понимаю этого. Может, она заставляет его это говорить? Сама же слышала, что про неё говорили в прошлом году пятикурсники! Из-за неё отчислили Мэтью, хотя он вроде не так уж и плохо знал материал…        Услышав такие догадки, я чуть не рассмеялась в голос, но мигом взяла себя в руки, ведь иначе меня могли заметить, а мне уже очень хотелось услышать продолжение. И тут в коридоре показался и мой муж, из-за которого некоторые девицы считали меня чуть ли не каким-то тоталитарным диктатором. Том крайне удивлённо посмотрел на меня, а я, улыбнувшись, поднесла палец к губам, чтобы он не выдал моего присутствия, и продолжила слушать.        — Знаешь, Элис, когда доктор Реддл говорил эти слова, было как-то не похоже, чтобы кто-то мог его заставить сказать что-то подобное, — мягко возразила ещё одна девчушка с чёрными кудряшками и довольно смуглой кожей. — И я не думаю, что…        — Джули, но ты сама подумай, что тогда заставило его жениться на ней?! — в голосе Элис было такое неподдельное возмущение, как будто я увела у неё жениха прямо у алтаря.        Том, быстро сообразив, почему я встала у его класса, а не шла на занятие, которое вот-вот должно было начаться, тоже изо всех сил сдерживал улыбку, а моя «соперница» тем временем продолжила свою гневную тираду:        — Я в это не верю! Скорее всего, он просто женился на ней, чтобы… построить карьеру, она же заведующая отделением и кафедрой тоже. Если она уйдёт в декрет, то все обязанности, скорее всего, доверит мужу.        — Элис, доктор Реддл сам же сказал, что она преподавала ещё у него, а ему явно не восемнадцать лет, — усмехнулся черноволосый парень, сидевший неподалёку от своей одногруппницы. — Что-то я сильно сомневаюсь, что в её возрасте ещё рожают…        — Джон, но ты сам подумай, зачем ещё ему это надо? — не сдавалась Элис, а мне было всё труднее и труднее сдержать смех. — Ты бы женился на… подобной женщине?        — Эм… знаешь, Элис, я пока о таких вещах вообще не задумывался, — смутившись такому нескромному вопросу, ответил Джон, а потом, немного подумав, добавил: — Хотя если бы у меня был выбор, то вряд ли. Я… я, если честно, немного побаиваюсь её, то, что Мэтью рассказал про экзамен, было… жутко. Не дай бог мне к ней попасть зимой…        — Вот и я о том же! — получив подтверждение своим словам, довольно воскликнула Элис. — Или она его как-то запугала, или у него корыстные цели, какая здесь может быть любовь?!        — Элис, зачем ты вообще всё это обсуждаешь, ты же всё равно ничего не изменишь… — с улыбкой заметила Джули, и та, немного смутившись словам сокурсницы, уже более неуверенно сказала:        — Я… мне просто жаль его… такой талантливый врач и должен терпеть такое чу…        Но закончить предложение Элис не смогла, так как в этот момент она всё же заметила меня и Тома, стоявших в дверном проходе, и осеклась на полуслове, а храбрости в её взгляде сразу стало меньше. Я, решив, что сказать что-то в подобной ситуации всё же надо, тем более что мне ещё нужно было сообщить кое-что и своему сотруднику, как ни в чём не бывало зашла в класс и насмешливо произнесла:        — А мне вот интересно, доктор Реддл, поверит ли кто-нибудь из ваших студенток, что дело обстояло в точности до наоборот?        — По-моему, вы, профессор Реддл, вполне добровольно сказали мне «да» на моё предложение полтора года назад, — невозмутимо сказал Том, тоже зайдя в учебную комнату, и направился к своему столу.        — Как будто что-то изменилось, если бы я тогда сказала «нет», — хмыкнула я, подойдя к преподавательскому столу и присев на него.        — Вы как всегда правы, профессор Реддл, — усмехнулся Том, встав рядом со мной, и насмешливо посмотрел на свою очень уж назойливую студентку, — ничего не изменилось бы. Я всё равно заставил бы вас выйти за меня замуж.        — «Заставил выйти замуж» — как звучит! — язвительно заметила я, улыбнувшись его непомерному упрямству. — То есть фактически выбора у меня всё равно не было. Но несмотря на это, почему-то я всё равно старая стерва, насильно женившая на себе смазливого мальчика… да… как интересно.        На этих словах Элис покрылась такой густой краской, что её лицо горело даже больше, чем ярко-рыжие волосы, а остальные старательно сдерживали смешки, так как, видимо, действительно несколько побаивались меня.        — Профессор Реддл, если у вас есть какие-то претензии по поводу нашей семейной жизни, то я с удовольствием готов их обсудить с вами, — дипломатично предложил Том, переведя взгляд с незадачливой ученицы на меня. — Но всё же мне хотелось бы беседовать с вами на подобные темы тет-а-тет, а не в присутствии студентов, хотя если вы будете сильно настаивать, то можно и при них, мне, в общем-то, всё равно…        — На самом деле, доктор Реддл, у меня есть к вам претензии, но по профессиональному вопросу, а не семейному, — уже более строго сказала я, кинув на стол большую папку формата А4, которую до этого держала в руках. — Главный врач в присутствии комиссии хочет видеть вас сегодня в два часа дня в зале для конференций, будет разбирательство по поводу Нельсона.        — Неужели они хотят наградить меня за спасение его жизни? — насмешливо поинтересовался Том, но мне уже было не до шуток, потому что в состав комиссии входили очень серьёзные люди, но мне так и не сообщили, по какому конкретно поводу решили её созвать. И предчувствие у меня было не очень хорошее.        — Я бы на вашем месте не была такой самоуверенной, доктор Реддл, — жёстко ответила я, а на лицах студентов вместо усмешек промелькнул страх, но мой бывший ученик, уже привыкнув за долгие годы нашего сотрудничества к подобному обращению, сохранял ледяную невозмутимость. — Это всё не шутки, если будет судебное дело из-за того, что ты решил ради своего непомерного эго проигнорировать стандарты, то можешь не сомневаться, я мигом подпишу твоё заявление на увольнение, и даже не посмотрю, что мы женаты.        — Тина, я сильно сомневаюсь, что будет какое-то разбирательство. Нельсон жив и здоров, и он готов молиться на меня за то, что ходит по этой грешной земле, — спокойно сказал Том, в то время как я отошла от преподавательского стола и сделала несколько шагов в сторону выхода из класса.        — Но он с большой долей вероятности мог бы и не ходить по этой грешной земле, — ещё более сурово возразила я, повернувшись к нему лицом. — Если бы он умер, то больнице точно предъявили бы многомиллионный иск и выиграли бы его, а виновата была бы я, ведь я как заведующая несу административную ответственность, в том числе и уголовную, за действия своих сотрудников! Как ты это не понимаешь, я же!..        Но закончить свою гневную тираду я не смогла, так как Том, быстро подойдя ко мне, грубо схватил меня за запястье, притянул к себе и жадно поцеловал. От такого внезапного, полного страсти поцелуя я на долю секунды даже забыла, где находилась, и пылко ответила ему, крепко обняв его за торс, а затем всё же вспомнила, что учебная комната, полностью заполненная студентами, — это далеко не самое подходящее место для подобных выражений чувств. Поэтому я сразу отстранилась от супруга и, поджав губы, серьёзно посмотрела ему в глаза, потому что мне очень не хотелось его увольнять, как я пригрозила пять минут назад, но дело принимало довольно нешуточный оборот, так что это была меньшая из зол. Но Том со своей фирменной усмешкой тихо сказал:        — Всё будет в порядке, тебе не о чём волноваться. Я просто уверен, что ни до какого судебного дела не дойдёт, и эта комиссия собирается скорее из-за научного интереса, а не уголовного. Ты тоже будешь там?        — Как же иначе, я же заведующая, — сделав глубокий вдох, ответила я, поскольку мне было прекрасно известно, что если этому упрямцу пришло что-то в голову, то его было уже не переубедить. — И поэтому я через сорок минут пойду в операционную, мне нужно до двух часов закончить оперировать планового больного, там хорошая такая аневризма[1]… И я ещё хотела тебя попросить проконтролировать и мою группу тоже, сегодня мне совсем не до этих бездельников.        — Конечно, — продолжая обнимать меня за талию, согласился он с невероятно обольстительной улыбкой на лице. — Я проконтролирую твоих бездельников. Кстати…        На этих словах Том обвёл взглядом своих подопечных, с крайним изумлением на лицах следивших за нами, особенно Элис, которая и в самом страшном сне представить себе не могла, что мой красавец-муж мог так страстно целовать меня.        —…у нас же как раз тема на сегодня — оперативное удаление аневризм, а твой пациент крайне любопытен в этом плане… — протянул Том, вновь посмотрев мне в глаза, но я, отстранившись наконец от него, возмущённо заметила:        — По-моему, я просила тебя приглядеть за моими бездельниками, а не скидывать на меня две группы во время операции!        — Я и не буду скидывать их на тебя, они никак не будут мешать тебе оперировать. Но я же неоднократно слышал слова о том, что теория без практики — это ничто, и как может хирург оперировать, если… — с усмешкой начал говорить он, но я не стала дослушивать эту фразу до конца, тем более что прекрасно знала, от кого этот хитрец слышал все эти слова, так что быстро окинула взглядом растерянных студентов и недовольно произнесла:        — Если хотите идти на операцию, то чтобы через двадцать минут были в операционном блоке. А я пошла, мне нужно как следует подготовиться. И не забудь про моих бездельников.        — Конечно, не забуду, дорогая, — Том тепло улыбнулся мне на прощание, но я, всё ещё беспокоясь по поводу предстоявшей комиссии, лишь покачала головой из стороны в сторону и направилась прочь из класса в сторону своего кабинета, изо всех сил соображая, как бы мне предотвратить возможные неприятности, которые казались мне неизбежными.

***

       — Не думайте, что если вы сегодня простоите весь день в операционной, то вам не грозит завтра опрос по аневризмам, — невозмутимо обратился я к своим студентам, как только дверь за Тиной захлопнулась. — Просто мне сегодня, мягко говоря, не до вас, надо всё-таки подготовиться к предстоящей комиссии… Не то чтобы я переживал по поводу того, что дело обернётся чем-то… серьёзным, но всякое бывает. А вы вместе с другой группой постоите с профессором Реддл и будете внимательно следить за её действиями. Тот, кто завтра без ошибок расскажет мне ход операции, показания к ней у того конкретного пациента и возможные осложнения, получит пять баллов и освобождение от опроса, так что я бы посоветовал вам всё же уделить этому внимание.        Я окинул взглядом своих подопечных и остановился на неуёмной мисс Адамс, всё ещё стоявшей неподалёку, нелепые догадки которой так рассмешили Тину.        — Мисс Адамс, — усмехнувшись, обратился я к ней, и та сразу испуганно уставилась на меня в ответ, видимо, вспомнив о моих угрозах в начале цикла устроить неприятности тому, кто перейдёт границы дозволенного. А границы, надо сказать, были уже совсем близко, — кажется, на прошлой неделе я уже упоминал, что не потерплю каких-либо… вмешательств в свою личную жизнь. Или вы плохо поняли мои слова, и мне стоит их повторить?        — Нет, доктор Реддл, я их хорошо помню, — испуганно выдавила из себя мисс Адамс, а густой румянец на её щеках быстро сменился мертвенной бледностью.        — Но я вижу, что вопросы у вас всё же остались, — ехидно заметил я, подойдя к своему рабочему столу, и сел за него, а затем опять пристально посмотрел в глаза наглой девице. — Мисс Адамс, мне бесконечно жаль вас, если вы судите людей исключительно по их внешности. Поверьте мне, я далеко не такой хороший человек, каким вы меня себе нафантазировали, а моя любимая супруга — не такой уж и плохой, несмотря на то что у неё, по вашему мнению, есть определённые изъяны внешности. И женился я на ней потому, что она невероятно умна, а ещё меня покорил её твёрдый характер и… своеобразное чувство юмора. И как уже упоминала профессор Реддл, это именно я настоял на нашей свадьбе, и я… очень долго добивался её расположения. Но это определённо того стоило. У вас остались ещё какие-нибудь вопросы?        — Нет, сэр, — тихо ответила она, стыдливо посмотрев в пол, и я, удовлетворённый полученным результатом, сказал:        — Тогда присаживайтесь. И впредь очень вас прошу не обсуждать своих преподавателей в стенах кафедры. А если уж обсуждаете, то делайте это так, чтобы вас эти же преподаватели не услышали. Всем всё ясно?        Теперь и остальные смущённо опустили взгляды, а я тем временем взял в руки объёмную папку, а ей оказалась история Нельсона, которого я оперировал два месяца назад. Усмехнувшись нешуточному беспокойству Тины, я встал с парты и вновь обратился к своим студентам:        — Я сейчас прогуляюсь до студентов профессора Реддл, а затем мы пойдём в оперблок. Всё необходимое вам дадут уже там. И постарайтесь не мешать бригаде хирургов, операция серьёзная, требует сосредоточенности и тишины. Договорились?        Несколько человек неуверенно кивнули, и я быстрым шагом направился прочь из учебной комнаты в другую, где студенты уже минут пятнадцать как ждали мою супругу и своего преподавателя. Я откровенно совру, если скажу, что подопечные Тины расстроились тому обстоятельству, что вместо занятия у них будет… так сказать, наглядное пособие по сегодняшней теме. Мне даже стало немного неловко от их неописуемой радости, как будто это была лично моя заслуга в том, что в тот день у них не будет крайне подробного опроса, ведь мне было прекрасно известно, как моя супруга любила эту тему. Впрочем, глупо было бы отрицать мою причастность к тому, что в тот день у Тины не оказалось времени возиться со своими… бездельниками.        В общем, собрав всех, я, как и обещал, отвёл их в операционную, в которой к тому времени уже было всё готово к предстоявшему вмешательству. И как только Тина начала оперировать, а студенты стали завороженно следить за её действиями, особенно мои, так как у них был ещё и определённый шкурный интерес, я расположился неподалёку на стуле и стал внимательно перечитывать историю, готовясь ответить на все возможные вопросы по моему уникальному пациенту.        Только вот изучать документы мне пришлось не так долго, как хотелось бы, так как посредине операции вдруг открылось кровотечение из аномально расположенного сосуда, и мне пришлось быстро переодеться, чтобы помочь Тине, потому что счёт шёл буквально на минуты. Поэтому я, уже закончив помогать оперировать, отпустил своих и не только своих бездельников по домам, напомнив про завтрашний опрос, благо было уже половина второго, а затем, переодевшись, направился вместе с Тиной в административный корпус.        В тот момент, когда мы зашли в зал для конференций, где нас уже ждали, на лице Тины было написано серьёзное напряжение, но я старался держаться крайне невозмутимо, хотя и ко мне в душу закрались небольшие подозрения. Но они все рассеялись, как только главный врач, Роджер Харди, который так благородно принял меня на работу два года назад, не встал со своего места и, расплывшись в лучезарной улыбке, не протянул мне руку.        — Доктор Реддл, добрый день, вы как раз вовремя! Профессор Реддл, чудесно выглядите, — на этих словах он легко пожал руку Тине, многозначительно на неё посмотрев, поскольку два года назад она крайне красноречиво описывала меня при приёме на работу, а сейчас носила мою фамилию. — Что ж, позвольте вам представить профессора Саймона Холла, профессора Ричарда Йозефа, профессора Нила Дорси, мистера Стюарта Морриса и миссис Изабель Робертс, специалистов в области юриспруденции.        Доктор Харди по очереди указывал на людей, и те приветливо улыбались нам в ответ, а мной всё больше завладевала уверенность, что с таким доброжелательным настроем какие-то неприятности мне вряд ли грозили. Тину тоже посетили те же мысли, и на её лице была такая непередаваемая смесь растерянности и удивления, что она даже слова не могла произнести, лишь молча кивала приглашённым специалистам.        — Доктор Реддл, я ознакомился с историей, которую доктор Харди любезно скопировал для нас, — восторженно воскликнул профессор Йозеф, невысокий пожилой мужчина с короткими седыми волосами и тусклыми голубыми глазами, подойдя ко мне, чтобы лично пожать мне руку. — Это невероятно! Мне очень приятно познакомиться лично с настолько талантливым молодым специалистом, как вы! Профессор Д’Лионкур, мне послышалось или…        На последних словах профессор Йозеф заинтересованно посмотрел на Тину, но та, видимо, всё ещё не пришла в себя, поэтому я быстро взял инициативу на себя:        — Профессор Йозеф, вам не послышалось, профессор Реддл не только моя наставница, которая шесть лет учила меня и благодаря которой я смог прооперировать такого сложного пациента, но ещё и моя супруга.        Профессор Йозеф удивлённо посмотрел сначала на меня, затем на Тину, но та уже пришла в себя и неуверенно произнесла:        — Ричард, приятно встретиться с вами снова, мы с вами очень давно не виделись, поэтому…        — Три года, дорогая! — добродушно улыбнулся он, и Тина тоже попыталась улыбнуться в ответ, хотя её улыбка и получилась немного натянутой. — Надо же, сколько всего успело произойти! И я очень рад, что у вас такой… плодотворный союз, вы очень красивая пара.        На этих словах на лице главного врача была уже неприкрытая усмешка, ведь ему как никому другому была известна вся подноготная нашего «плодотворного сотрудничества», но он тактично заметил:        — Профессор Йозеф, вы даже не представляете, как мне бесконечно приятно, что два таких уникальных специалиста, как профессор и доктор Реддл, работают в моём госпитале, а ещё более приятно становится от мысли, что они… наладили свои взаимоотношения… наконец-то.        — Да, Роджер, вам невероятно повезло! А где Генри? — профессор Йозеф оглянулся на входную дверь, но она была по-прежнему закрыта.        — Ричард, Генри отдал эту должность мне, я теперь заведующая нейрохирургией, — взяв себя наконец в руки, невозмутимо ответила Тина, присев на одно из заранее подготовленных стульев за небольшим столом недалеко от сцены.        — Как же я рад слышать эту новость! Генри всегда очень тепло о тебе отзывался, можно даже сказать, что ты его главная любимица! — ещё более восторженно воскликнул тот, присев по левую руку от моей жены, и указал мне рукой на свободное место справа от Тины. — Присаживайтесь, молодой человек. Тина, а Генри всё ещё в отделении, или он совсем отошёл от дел?        — Нет, он ещё оперирует, — вежливо ответила она, окинув взглядом остальных людей, сидевших за столом. — И сегодня он как раз дежурит, вы можете заглянуть в отделение, чтобы поговорить с ним после… нашего собрания. И я могу узнать, что всё-таки заставило вас созвать этот… консилиум, доктор Харди?        — Ох, конечно, Тина, я обязательно зайду к нему, — рассмеялся профессор Йозеф, а главный врач, опять едва заметно усмехнувшись лёгкой растерянности моей супруги, сказал:        — Профессор Реддл, я созвал всех этих уважаемых людей в вашей области, и ещё двух довольно известных юристов, чтобы обсудить недавний случай, а именно то, как доктор Реддл смог вылечить сложного пациента, немного отклонившись от стандартов…        — И что вы предлагаете?.. — настороженно поинтересовалась Тина, всё ещё ожидая какого-то подвоха от этой почти дружеской встречи, но профессор Йозеф опять рассмеялся и весело ответил:        — Тина, мы хотим создать прецедент, чтобы немного изменить стандарты! Вы же принесли историю доктора Реддла?        Я с довольной улыбкой протянул свою историю, которую старательно изучал всё утро, и мистер Моррис, взяв документ в руки, деловито сказал:        — Что ж, доктор Реддл, поскольку здесь присутствуют не только врачи, то вам придётся пояснить нам суть проделанной вами работы. А затем мы все вместе подумаем, как это можно юридически оформить.        — Разумеется, — я изо всех сил старался сдерживать довольную улыбку, а по выражению лица Тины можно было сделать вполне разумный вывод, что она находилась в глубокой прострации.        Но я благоразумно решил отложить злорадствование по поводу того, что Тина не верила в мой оглушительный успех и что месяц назад именно по этому поводу у нас была довольно крупная ссора, так что сосредоточился на подробном обсуждении своего пациента, хотя время от времени всё же мельком смотрел на супругу. Но она, как только пришла в себя, лишь вежливо поправляла меня, стараясь сохранять невозмутимость, только вот мне было очень смешно, когда на каждый мой насмешливый взгляд Тина недовольно поджимала губы, так как в глубине души она прекрасно знала, что я тогда был прав.       Обсуждение заняло довольно много времени, почти три часа, но было оно крайне плодотворным, так что теперь мой довольно смелый ход могли использовать и другие врачи, и спасённых жизней могло стать на несколько десятков больше. Профессор Йозеф даже предложил мне написать научную статью на эту тему, и я искренне заверил его, что обязательно над этим подумаю. В общем, я остался крайне довольным от этой встречи, чего нельзя было сказать о моей супруге, которая вела себя крайне тихо для подобной ситуации. Но я просто спинным мозгом чувствовал, что это было всего лишь затишье перед мощной бурей.        Когда мы с Тиной шли обратно в отделение, она не проронила ни слова и даже ни разу не посмотрела на довольного меня, а я благоразумно решил не трогать лихо, пока оно тихо, как говорилось в одной известной пословице. Но это лихо всё равно потревожили, только не я, а Делла, как только мы зашли в ординаторскую.        — Ти, как всё прошло? Всё-таки будет суд? Господи, да скажи уже что-нибудь, на тебе лица нет! — обеспокоенно воскликнула она, когда Тина зашла в ординаторскую и без единого звука села на голубой диван и скрестила руки на груди. Только вот Делла быстро поняла, что от своей начальницы ничего не добьётся, поэтому сразу набросилась с теми же вопросами на меня: — Том, да что произошло в конце концов?!        — Делла, всё в порядке, суда не будет, — я вежливо старался сохранять невозмутимость, хотя это было и очень трудно, ведь радость буквально сочилась из меня. Подойдя к своему рабочему столу, я развернул стул к коллегам, сел на него и продолжил говорить: — Комиссию собрали, чтобы изменить алгоритм помощи подобным больным.        — Ничего себе! — ошеломлённо воскликнул Дэнни, тоже сидевший за своим рабочим столом. — Поздравляю, дружище. А тебе, случайно, главный врач ничего не обещал за этот подвиг?        — Пока не знаю, — несмотря на все мои старания, довольная улыбка всё равно расцвела на моём лице, и я как бы против воли посмотрел на Тину, до сих пор не проронившую ни слова. И по её поджатым губам было понятно, что добрые слова мне точно не грозили, так что пока это был не самый плохой вариант.        Делла тоже мигом уловила настроение своей подруги, но так же, как и я, благоразумно решила не трогать её в таком очевидно напряжённом настроении. Вместо этого она радостно воскликнула:        — Том, поздравляю от всей души, ты молодец! — и, тепло улыбнувшись мне, подошла к столу с кофеваркой. — Ти, ты не хочешь кофе? Или вы уже скоро поедете домой?..        — Да, буду, спасибо, Ди, — невероятно холодно ответила Тина, но Делла абсолютно не собиралась обижаться за такой тон и, закатив глаза и выразительно на меня посмотрев, молча стала готовить кофе.        — Том, я очень тобой горжусь, — Генри нарушил наконец-то молчание и, поднявшись на ноги, подошёл ко мне и протянул руку для рукопожатия, и я крепко ответил ему. — Это замечательно, что ты рискнул и спас человека, а вдвойне замечательно то, что теперь благодаря тебе будут спасены и другие жизни. И мне казалось, что кое-кто ещё тоже будет испытывать повод для гордости… и кое-кто мог бы и попросить прощения за те слова, которые…        Вот она, последняя капля, которой не хватало для того, чтобы вся злость, накопленная за три часа нашего консилиума, выплеснулась наконец наружу.        — Попросить прощения? — невероятно ледяным тоном уточнила Тина, посмотрев на наставника убийственным взглядом, но тот сохранял невозмутимость и спокойно смотрел на неё в ответ. — За что я должна просить прощения? За то, что кое-кому просто опять… повезло?!        — Мне не просто повезло, — теперь уже и я начал выходить из себя, потому как столько действительно великих светил в нашей области открыто признали, что я чуть ли не совершил научный прорыв, но моя супруга и по совместительству бывший преподаватель даже и не собиралась хвалить меня. Впрочем, это было как раз не странно, потому как если бы Тина сейчас высказала своё одобрение, то она автоматически призналась бы, что была неправа месяц назад, когда чуть ли не кричала на меня за этот случай в этой же самой ординаторской. А её гордость никогда бы не позволила ей признать свою ошибку, причём настолько явную. Но у меня была собственная гордость, поэтому я надменно дополнил: — Я тщательно просчитал все риски, так что исход операции был уже заранее определён…        — «Заранее определён»?! — возмущённо воскликнула Тина, разъярённо посмотрев на меня. — Да кем ты себя возомнил?! Господом Богом, чтобы заявлять такое?! Я уже десять раз повторяла, что больше не потерплю такого и!..        — Генри, как я рад тебя видеть! — ей пришлось прервать свою гневную тираду, поскольку в ординаторскую вошёл профессор Йозеф, немало удивлённый напряжением, написанным на лицах людей, присутствовавших в комнате. Он вопросительно посмотрел сначала на своего старинного друга, потом на меня и Тину, но та быстро встала с дивана и тихо сказала:        — Я буду в своём кабинете, если кому-то что-то будет нужно —  приходите, — и направилась в сторону выхода, у которого всё ещё стоял полностью растерянный профессор Йозеф.        Но не успела она сделать несколько шагов, как я тут же вскочил на ноги и, схватив её за запястье, прямо как с утра, насильно притянул к себе и жадно поцеловал. Правда, в этот раз я получил хорошую такую пощёчину, но мне было абсолютно всё равно на это, ведь как только я чувствовал вкус её губ, то у меня сразу пропадали и злость, и гордость, и разум. Я был готов стерпеть всё что угодно, лишь бы целовать её снова и снова.        — Не смей больше так делать, особенно в присутствии студентов и сотрудников, — строго сказала Тина спустя две минуты, хотя её ответный поцелуй был не менее страстным, чем мой. — Я заведующая, чёрт возьми, а не…        — Ты не только заведующая отделением, но ещё и моя наставница, благодаря которой я смог совершить чудо, за которое все меня сегодня поздравляют, — мягко перебил её я, неотрывно смотря в карие глаза, в которых льда с каждой минутой моих крепких объятий становилось всё меньше. — И я хочу сказать тебе спасибо. Это ты всему меня научила, без тебя я точно не смог бы провернуть такое. И везение тоже глупо отрицать, ты права, я не бог, чтобы вот так всё предугадать.        — В следующий раз согласовывай со мной все свои гениальные идеи, чтобы это не было неожиданностью для меня, как это было с Нельсоном, — уже более спокойным тоном попросила Тина, продолжая приобнимать меня за плечи. — И… я, наверное, была не совсем права, когда… месяц назад говорила тебе… Но я же несу ответственность за всех вас, и кто бы мог подумать, что стандарты…        — Я всё понял, можешь не продолжать, — ласково произнёс я, в душе же крайне довольный хоть и такими, но извинениями, так как большего гордость Тины явно не позволила бы ей сказать.        — Ричард, я очень рад тебя видеть, — Генри всё же решил разбавить наши выяснения отношений и, поднявшись на ноги, подошёл к своему другу и пожал ему руку. — Я слышал, вы сегодня обсуждали пациента доктора Реддла…        — Да, то, что сделал этот юноша — просто невероятно! — растерянно ответил профессор Йозеф, продолжая недоуменно смотреть на нас, поскольку во время консилиума ему, наверное, казалось, что наши отношения более… гладкие, хотя это было и не совсем так. Далеко не так.        — Это точно, — Генри мягко улыбнулся в ответ, и он всё же отвёл от нас взгляд, а Тина, смущённая таким вниманием и тем, что я при остальных так крепко обнимал её, попыталась высвободиться из моих объятий, но я не дал ей этого сделать и лишь крепче прижал к себе. — Доктор Реддл очень способный и талантливый специалист, которого буквально с первого курса воспитала моя лучшая ученица. И хотя иногда… им трудно достигнуть взаимопонимания, но… они очень стараются… Я хотел бы в это верить.        — Конечно, профессор Байер, — улыбнувшись, вежливо ответил я, а Тина тем временем едва слышно прошептала:        — Отпусти меня, все же смотрят, я же…        — Тина, уже шесть часов вечера, твоя смена закончилась, и сейчас ты не заведующая отделением, а моя супруга… которую я хочу пригласить сегодня поужинать в ресторан, нам точно есть что отметить, — совершенно не обращая внимания на её слова, громко сказал я, посмотрев на довольно улыбавшегося Генри и смущённого профессора Йозефа.        — Том, а у вас планируется сугубо интимное свидание, или нам с Генри можно присоединиться? — широко улыбнувшись, поинтересовалась Делла, и я, рассмеявшись, ответил:        — Конечно, можно. Ты же не против, дорогая?        — Нет, — выдохнула Тина, поджав губы от красноречивого взгляда Деллы, которая всегда была рада, когда наши отношения выходили за рамки исключительно профессиональных.        — Чудесно. Профессор Йозеф, не хотите поужинать с нами? — любезно предложил я, продолжая крепко обнимать свою жену за талию, а она от такого повышенного внимания к себе начинала всё больше и больше краснеть. — Мы бы могли ещё немного поговорить в более неформальной обстановке, я бы рассказал вам, как дошёл до такого… хода… не без помощи моей любимой супруги, разумеется.        — Да, конечно, я не против, — мягко улыбнувшись смущению Тины, ответил он, и я посмотрел на Дэнни, но тот, рассмеявшись, сказал:        — Прости, Том, но я сегодня дежурю в ночь, так что не судьба… Но я от всей души поздравляю тебя!        — Ничего страшного, спасибо, — улыбнувшись, заметил я, а затем тихо обратился к Тине, уткнувшейся покрасневшим лицом в моё плечо: — Пойдём?        Она лишь молча кивнула, и я, крепко взяв за руку, повёл её прочь из ординаторской под крайне довольные улыбки Генри и Деллы, и у меня самого в этот момент была подобная улыбка, ведь я был бесконечно рад, что наша почти месячная ссора наконец была забыта.