Тени прошлого. Начало

***

       — Том, может, уже хватит?! — немного раздражённо воскликнула я, зайдя в ординаторскую вечером двадцать третьего декабря и увидев, что мой супруг старательно что-то писал за своим столом, хотя я же лично отправила его домой ещё с утра, так как он дежурил в ночь уже вторые сутки подряд. — Том, ты меня слышишь?        — Слышу… — донёсся до меня невероятно усталый голос, но Том даже и не собирался поворачиваться ко мне, а продолжал заполнять очередную историю. — Сейчас закончу и пойду отдыхать.        — Не «сейчас закончу и пойду отдыхать», а немедленно иди отсюда домой! — искренне поразившись его непомерному упрямству, воскликнула я, встав за его спиной.        Том всё же был вынужден повернуться ко мне лицом, а я пришла в ужас от той усталости, что была на нём написана. Но никакая усталость, видимо, не могла заставить его отказаться от своей цели, так что он тихо сказал:        — Мне осталось заполнить три истории, и я пойду домой, — а затем снова отвернулся от меня и склонился над бумагами.        Тяжело вздохнув, я подошла к его столу и взяла несколько объёмных папок, лежавших в трёх высоких стопках. Пролистав их, я поняла, что все свои истории мой сотрудник уже заполнил, причём весьма качественно, а теперь он заполнял мои, как и обещал месяц назад, когда я… получила свою травму, из-за которой какое-то время не могла вести документацию.        Надо сказать, что с того самого дня, как я лишилась возможности исполнять свои обязанности, Том с целью искупить свою вину взял всю мою писанину на себя, и про свои обязанности он тоже, что удивительно, не забывал. Конечно, две недели я тихо злорадствовала в душе, поскольку нагрузка на него теперь была… просто нечеловеческой, и такое наказание вполне удовлетворяло меня, но… теперь мне было искренне его жаль, ведь по его внешнему виду было заметно, что силы у кое-кого явно заканчивались. Только вот он упрямо продолжал это отрицать.        — Том… — уже мягче проговорила я, положив левую ладонь ему на плечо, потому как правая была до сих пор загипсована и висела на повязке, — пожалуйста, иди отдыхать, ты и так очень мне помог…        — Мне осталось немного, закончу и обязательно пойду, любимая, — даже не повернувшись ко мне, тихо ответил Том, продолжая писать.        Услышав это, я закатила глаза, а после посмотрела на Деллу, сидевшую за столом Генри, который вот-вот должен был прийти из операционной. Но та лишь пожала плечами, как бы говоря, что у неё тоже не получилось переубедить его, хотя она и пыталась, в этом можно было не сомневаться.        — Том, — я решила предпринять ещё одну попытку, но пока реакция на мои слова была такой же, как и в предыдущие разы: её попросту не было, — ты мне очень помог, спасибо, но я уже договорилась с Ди, что она допишет мои истории…        — Да, Том, я всё сделаю, мне и так практически нечем заняться… — сразу оживлённо подхватила Делла, поскольку я действительно ещё с утра попросила её об этом, но она, похоже, так и не смогла добраться до моих историй.        — Нет, я обещал тебе, что возьму всю твою писанину на себя, так что я сам всё доделаю, мне осталось чуть-чуть, — с этими словами Том закрыл дописанную историю и положил её в одну из стопок, а затем потянулся за следующей… из многих.        Стараясь унять всё своё раздражение, вызванное упрямством моего «помощника», я опять посмотрела на Деллу, но она поджала губы, и по её красноречивому взгляду я сразу догадалась, что она точно не знала способов борьбы с подобной ослиной упёртостью. И от этого мной вновь начало завладевать раздражение.        — Том! — уже более строго воскликнула я, и он наконец оторвался от дневника и устало посмотрел на меня. — Всё, прекращай! В таком состоянии ты только наделаешь кучу ошибок, и мне потом ещё придётся тратить время, чтобы их исправлять!        — В твоих историях нет ни одной ошибки и не будет, — абсолютно ровным тоном заметил Том и собрался уже повернуться к истории, но я снова воскликнула:        — Я сказала: хватит! Ты же обещал мне, что сделаешь всё, о чём я тебя попрошу?! Так почему ты сейчас этого не делаешь? Или те слова были всего лишь… — но договорить я не успела, так как он вдруг отложил свою ручку в сторону и полностью повернулся ко мне.        — Нет, я действительно выполню любой твой приказ. И если ты хочешь, чтобы я сейчас пошёл отдыхать, то… хорошо, я приду завтра с утра и допишу всё.        Сказать, что я была удивлена тем, что впервые добилась того, чтобы этот упрямец сделал по-моему, — это ничего не сказать. И Делла была удивлена не меньше меня. Но только вот и такой ответ меня не совсем устраивал.        — Ты завтра не дежуришь, забыл?.. — тихо сказала я, смотря в бесконечно усталые глаза супруга, но тот лишь сделал глубокий вдох и пояснил:        — Нет, не дежурю. Но я также обещал тебе, что возьму на себя всю твою документацию. Так что я всё доделаю завтра, как только отдохну.        — Том, хватит, ты мне очень помог, честное слово, — от такой искренней жертвенности мне стало совсем не по себе, так что я подошла к нему и приобняла левой рукой за плечи. Том же аккуратно приобнял меня за талию и, закрыв глаза, прижал голову к моему животу, и казалось, что ещё секунда, и он уснёт в таком положении. — Через два дня мне снимут гипс, и я сама закончу со всеми бумагами… и Ди тоже мне немного поможет. Тебе незачем приходить сюда завтра…        — Ты всё равно завтра дежуришь, так что я тоже буду здесь и закончу со всем, — донёсся до меня едва слышный шёпот, но Делла вдруг возразила:        — Ошибаешься, Том, твоя жена завтра не дежурит.        — Что?! — воскликнула я, удивлённо посмотрев на подругу, потому что сама же месяц назад переделывала график, но своё рождественское дежурство как всегда никому не отдала. Но та лишь усмехнулась моему выражению лица и пояснила:        — Ти, завтра днём будем дежурить мы с Генри, а ночь взял себе Дэнни с Чарльзом. И чтобы я завтра не видела в этом отделении ни тебя, ни твоего не менее упрямого супруга, в кои-то веки проведите Рождество дома! И я всё доделаю за тебя сама, можешь даже не переживать.        Удивление в моём взгляде усилилось стократно, так как Делла впервые разговаривала в подобном… строгом тоне, но я так устала за последние недели, что в этот раз решила не спорить, а Том тихо рассмеялся и, приподняв немного голову, ехидно заметил:        — Надо же, профессор Найт, а я до этого и не замечал в вас замашек диктатора!        — Конечно, не замечал, потому что настоящего диктатора ты сейчас прижимаешь к себе, — с усмешкой пояснила она, закинув ногу на ногу. — Но моё ангельское терпение, в отличие от вашего с супругой упрямства, имеет пределы. И это моё последнее предупреждение: завтра ни одного из вас здесь быть не должно.        — Как скажете, профессор Реддл, — устало выдохнул он, а мы с Деллой только громко рассмеялись, ведь как тонко подметил мой муж, обычно в таком тоне со всеми разговаривала я. — Пойдём домой, любимая?        — Пойдём, — широко улыбнувшись, согласилась я, и Том с такой же тёплой улыбкой отстранился от меня и, встав со стула, потянулся. — Как хорошо, что завтра отделение будет в ежовых рукавицах… профессора Реддл.        — Идите уже, — старательно сдерживая улыбку от наших колкостей, проворчала Делла, и я, улыбнувшись её заботе, кинула:        — Ты лучшая, Ди!        — И я тоже очень люблю тебя, дорогая, — наконец передо мной вновь оказалась моя мягкая и невероятно отзывчивая подруга, и я, звонко рассмеявшись, взяла за руку Тома, движения которого были немного заторможенными, что было абсолютно неудивительно, а потом мы направились в мой кабинет, чтобы переодеться и поехать домой.        Надо сказать, что в последние дни мой супруг настолько уставал на работе, что как только ложился в кровать, то мгновенно засыпал, причём довольно крепко, и тот день тоже не был исключением. А я, в последнее время находившаяся на… облегчённом труде, просто сворачивалась калачиком рядом с ним, крепко обнимая, и думала о чём-то своём. А иногда и просто наслаждалась тем, что рядом со мной теперь практически постоянно кто-то был, потому что до этого я даже и представить не могла, как это, оказывается, хорошо.        Только вот в тот вечер я и сама не заметила, как провалилась в сон, а когда проснулась, то наша спальня была залита ярким солнечным светом, а я вдруг отметила, что теперь сама находилась в крепких объятиях.        — С добрым утром, любимая, — прошептал Том, как только понял, что я проснулась.        — Доброе утро, — улыбнулась я такому обращению. — Выспался?        — Ты не поверишь, я проснулся десять минут назад, — усмехнулся он, ещё крепче прижав меня к себе.        — И который же сейчас час? — промурлыкала я, поскольку мне так не хотелось не то что шевелиться, даже глаза открывать, чтобы посмотреть на стрелки часов, и Том, нежно коснувшись губами моего виска, тихо ответил:        — Без двадцати три.        Услышав такую цифру, я сразу же приподнялась и ошеломлённо уставилась на него, так как практически и не помнила, когда в последний раз вставала после часа дня, даже в нашем отпуске или в выходные. Том же, заметив моё удивление, только громко рассмеялся.        — А теперь представь себе, как удивился я, посмотрев сегодня на часы, я же до этого никогда позже восьми не просыпался!        — Ничего удивительного, — хмыкнула я, опять устроившись на широкой груди, закрытой изумрудной пижамой. — Ты так загнал себя в последние дни, что мог бы проспать и целые сутки.        — Я всего лишь держал своё слово, — мягко возразил он, проведя широкими ладонями по моим обнажённым плечам. — Ты же сама сказала мне, как я могу искупить свою вину, вот я и…        — Да, я поняла, — перебила я его, потому что в тысячный раз всё это выслушивать очень не хотелось. — Спасибо тебе за помощь, честно, ты мне очень помог. Как будто я и не… была на больничном. Чем сегодня займёмся?        — Не знаю, — беспечно ответил Том, продолжая гладить меня, а я почему-то не сомневалась, что одними поглаживаниями дело как всегда не закончится. — Сегодня Рождество, можно попросить Паттерсона приготовить праздничный ужин… и отметить его в кругу семьи.        — Эм… а как обычно отмечают Рождество в кругу семьи? — протянула я, немного приподнявшись и растерянно посмотрев на него, но тот лишь вновь рассмеялся выражению моего лица и насмешливо спросил:        — Ты меня спрашиваешь об этом? Тина, я вырос в сиротском приюте, так что про семейные праздники читал лишь в книжках…        — А я пять лет провела на фронте, а девять последующих безвылазно дежурила в нашем с тобой любимом отделении, — так же насмешливо ответила я, а Том тем временем нежно провёл ладонью по моей левой щеке и заправил непослушную прядь длинных волос за ухо.        — Если ты не забыла, то я чаще всего дежурил вместе с тобой, — тихо сказал он, а я была готова растаять от этих нежных прикосновений. — А до этого?..        — До этого… — задумчиво повторила я, поскольку давно уже не вспоминала свою жизнь до войны и концлагеря, — до этого мы отмечали, конечно, только не Рождество, а Новый год. Знаешь, мы обычно собирались всей… семьёй за праздничным столом, шампанское, салаты… всякие, как в прошлом году на твой… день рождения. Может, позовём Ди с Генри, они же до вечера дежурят? Они нам всё и расскажут…        — Отличная идея, миссис Реддл, — прошептал Том, нежно поцеловав меня в левую щёку, однако его руки весьма настойчиво обхватили мою талию. — Я позвоню им, как только мы выйдем из этой спальни…        — А когда мы выйдем из этой спальни? — я всё же решила уточнить эту деталь, ведь моя полупрозрачная кружевная сорочка уже была почти снята, что прямо говорило, что выйдем мы из спальни явно нескоро.        — Думаю, мы всё же успеем до конца их смены, — мельком посмотрев на стрелки настенных часов, ответил он и жадно поцеловал меня, так что я чуть не потеряла сознание. — Хотя сама понимаешь, никаких гарантий я тебе дать не могу…        — Ну и ладно, — выдохнула я, крепко вцепившись левой рукой в его сильные плечи, а потом не менее страстно ответила на поцелуй, отметив про себя, какое же, оказывается, приятное дело — Рождество в кругу семьи.

***

       — Я этого не понимаю… она его как будто… приворожила к себе, — услышала я потрясённый голос доктора Батлер, как только приоткрыла дверь ординаторской в середине января тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года. — Профессор Найт, этого же просто не может быть, он чуть ли не на руках её носит!.. И на коленях перед ней извинялся, это уже только ленивый не обсудил… Как?..        Сразу же догадавшись, о ком шла речь, я тяжело вздохнула, поскольку моя бывшая ученица всё никак не могла выкинуть из головы моего супруга, хотя небольшая надежда на это у меня всё же была. Но подслушивать её стенания я не собиралась, тем более что мне надо было отдать истории Делле, а ещё переговорить с Дэнни, так что быстро открыла дверь и уверенно вошла внутрь.        Доктор Батлер сразу со страхом уставилась на меня, так как прекрасно знала, насколько меня раздражали подобные обсуждения моей личной жизни, а Делла, широко улыбнувшись, непринуждённо поинтересовалась:        — Ти, а каким зельем ты приворожила своего супруга? Не будь эгоисткой, молодёжь очень волнует этот вопрос!        От этих слов доктор Батлер буквально побледнела от страха, но ей было абсолютно невдомёк, что моей близкой подруге было дозволено разговаривать со мной в подобном тоне, да и я никогда остро не реагировала на искреннее удивление тем фактом, что Том решил жениться именно на мне. Так что, подойдя к рабочему столу Деллы и положив на него две толстые папки, философски заметила:        — Если бы было зелье, позволившее мне отворожить этого упрямца, я бы незамедлительно им воспользовалась.        — Даже не думай, дорогая, я тут же использую противоядие, — за моей спиной раздался уверенный голос, и я, повернувшись, вопросительно посмотрела на Тома, только зашедшего в ординаторскую после обхода. — И я также найду противоядие и к вашему зелью, доктор Батлер. К вашему сведению, у меня было «Превосходство» по Зельеварению, когда я учился в школе Чародейства и Волшебства.        Все врачи в ординаторской сразу рассмеялись этой фразе, а я широко улыбнулась от того простого обстоятельства, что, скорее всего, это было чистой правдой, и Том действительно изучал такой предмет в Хогвартсе и, несомненно, получил за него высший балл. А затем перевела выразительный взгляд на Деллу и свою незадачливую ученицу, теперь густо покрасневшую от обращения к ней Тома, как бы говоря: «Кто тут ещё кого приворожил?..» Делла от этого взгляда ещё громче рассмеялась, а я про себя подумала: «Надо же, какая ирония! И не скажешь же, что из нас двоих ведьма не я, а Том. И как забавно получилось, он же действительно мог бы приворожить меня… если бы на меня действовала магия. Как хорошо, что это не так!»        — А почему вы вообще затронули тему зелий? — вновь обратился к нам Том, усевшись поудобнее на голубом диване посередине ординаторской. — Доктор Батлер, я бы на вашем месте не обращался за помощью к такой сильной ведьме, как моя любимая жена. Настолько чёрную магию, которой она порой пользуется, даже мои преподаватели по школе не проходили!        Вторая волна смеха была даже громче первой, а я, скрестив руки на груди, выразительно посмотрела на шутника, поскольку такие обвинения были, мягко говоря, беспочвенными. Том же, уловив мой взгляд, с чертовски соблазнительной улыбкой добавил:        — Прости меня, дорогая, я всего лишь шучу. На самом деле, в нашей семье тёмный маг — я, причём весьма могущественный.        — Знаешь, Том, очень трудно сказать, кто же из вас с супругой в действительности магистр чёрной магии, — насмешливо заметил Дэнни, а я старательно сдерживала улыбку, ведь так удачно сказать правду, чтобы никто не поверил, ещё надо было уметь.        — Кстати, Дэнни, звонила супруга мистера Джорджа, сказала, что очень хочет побеседовать с вами после шести вечера… — на этих словах я посмотрела на настенные часы и отметила, что до обозначенного мной времени осталось не так уж и много, чуть меньше часа.        — Конечно, профессор Реддл, я побеседую с миссис Джордж, — проследив за моим взглядом, произнёс он. — Я как раз собирался выписывать его на следующей неделе, а за ним нужен серьёзный уход…        — Чудесно, — вполне довольная тем, что выполнила все запланированные дела, я сделала два шага в сторону выхода из ординаторской, и тут ко мне снова насмешливо обратился супруг:        — А куда вы собрались, профессор Реддл, если не секрет? На шабаш?        — Да, доктор Реддл, пожалуй, вы очень точно описали приёмное отделение в последнее время, — под дружный смех коллег невозмутимо пояснила я, приоткрыв входную дверь. — А вы не забудьте про своего пациента в реанимации, у него с утра была температура…        — Конечно, я уже был у него сегодня час назад… — последнее, что я услышала, прежде чем вышла из ординаторской и захлопнула за собой дверь.

***

       Как только входная дверь захлопнулась, я выразительно посмотрел на доктора Батлер, как всегда рассмешившую своим вниманием ко мне Тину, а потом на Деллу, но та лишь тепло улыбнулась мне, взяла в руки истории, которые положила ей на стол наша заведующая, и, открыв одну из них, стала изучать. Я же, усмехнувшись тому, как открыто признался в своих магических способностях, а никто мне не поверил, запрокинул голову на спинку дивана и мечтательно подумал: «Да, крепкий кофе сейчас бы совсем не помешал… целая ночь впереди без сна…», и тут мои размышления прервал голос:        — Том, а ты не хочешь кофе? — я выпрямился и удивлённо уставился на Деллу, так как мне было прекрасно известно, что Тина строго-настрого запретила пить ей кофе, но та, снова улыбнувшись мне, непринуждённо пояснила: — Просто сейчас уже должен вернуться Генри из ЛОР-отделения, и я хотела сварить ему немного… и тебя могу угостить, если ты хочешь.        — Если вам нетрудно, профессор Найт, — вежливо ответил я, в душе обрадованный таким внезапным предложением, и Делла, поднявшись на ноги, насмешливо пригрозила:        — Том, если ты ещё раз назовёшь меня профессором Найт, то моего кофе больше не увидишь!        — Конечно, Делла, такого больше не повторится, — мигом поправился я, и она, звонко рассмеявшись моей улыбке, подошла к столу с кофеваркой и принялась кудесничать, а я тем временем опять расположился поудобнее на диване и заметил: — Знаешь, Делла, я же только десять секунд назад подумал о кофе… у тебя, случайно, в роду не было ведьм?        — Нет, Том, по-моему, не было, — улыбнувшись моему неуёмному желанию «шутить» сегодня, ответила она, прислонившись к столу. — Хотя… моя бабушка учила нас с сестрой гадать на Крещенские морозы… это считается?        — Ну… не очень, — с ответной улыбкой протянул я, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана. — Но к чтению мыслей у тебя явно скрытый талант. Как и к зельям…        В этот момент Делла как раз протянула мне чашку с горячим кофе, и я, осторожно взяв её в руки, искренне поблагодарил:        — Спасибо, Делла, твой кофе — самое превосходное зелье, которое я только пил за свою жизнь. И как мы будем жить без него после твоих родов?..        — Я постараюсь приходить к вам иногда, чтобы вы сильно не раскисли без моего кофе, — рассмеялась она, а в это время в ординаторскую вошёл уставший Генри.        Не оглядываясь по сторонам, он упал на свой стул за рабочим столом, и в это же время к нему подошла Делла с ещё одной кружкой и, протянув её ему, тихо сказала:        — Хочешь кофе, любимый?        — О, спасибо, дорогая, ты просто читаешь мысли!.. — выдохнул Генри, а мы с Дэнни громко рассмеялись, и даже наша «волшебница» широко улыбнулась такому совпадению.        — Да, доктор Батлер, вы бы лучше вместо любовных зелий научились варить хороший кофе, и то больше было бы проку… — язвительно заметил я, сделав глоток превосходного кофе.        — Том… — пристально посмотрев на меня, предупредительно начал говорить Генри, но я, заметив его взгляд, сразу добавил:        — Что? Между прочим, крайне неплохой совет, помнится, профессор Найт… Делла покорила вас именно своим кофе, как раз когда я начал дежурить в этом отделении на первом курсе. Так что… кто знает, может, и доктору Батлер пригодится этот навык.        — Ладно, Том, зерно истины в твоих словах действительно есть, — примирительно сказал Генри, тоже отпив немного кофе. — А чем же, интересно, покорила тебя Ти, если не секрет? Что-то я ни разу не видел, чтобы она хоть что-нибудь готовила…        «Готовила! — рассмеялся я про себя. — Да я сильно сомневаюсь, что Тина хотя бы имеет представление, в какой части дома находится наша кухня!»        Генри с Деллой с крайним удивлением уставились на меня, потому как мой громкий смех казался им совершенно беспричинным, и я, немного успокоившись, ответил:        — Эм… умом. Да, умом и… чувством юмора и тем, что она… никогда не сдаётся. Да, вы не зря назвали её «железной Ти», Генри, именно в это я и влюбился.        — Всё с тобой ясно, Том, — тепло улыбнулся он, отпив ещё немного «зелья» Деллы. — Да, я и сам обожаю нашу Ти именно за её способность выходить из всяческих передряг с гордо поднятой головой. Это одно уже заслуживает уважения. А почему вы вдруг заговорили про любовные зелья?..        И только я открыл рот, чтобы пояснить наш небольшой каламбур, который Генри благополучно пропустил, как в дверь уверенно постучали три раза.        — Войдите! — громко воскликнул я, и, когда дверь открылась, все потрясённо уставились на нежданного гостя.        На пороге застыл высокий мужчина, примерно моего роста, с золотистыми кудрями до плеч, пронзительными фиалковыми глазами и невероятно бледной кожей, одетый в стильный вельветовый костюм глубокого синего цвета, выгодно подчёркивавший его глаза. Незнакомец был настолько красив, что даже я рядом с ним выглядел бы серой мышью, хотя женским вниманием никогда не был обделён. Мои коллеги ошеломлённо смотрели на него, не решаясь поинтересоваться, что же привело это существо из иного мира, по-другому просто не скажешь, в нашу абсолютно обычную больницу и в наше ещё более обычное отделение.        — Позвольте представиться, Лестат, граф Д’Лионкур, — красавец склонился в изящном реверансе, а я, услышав знакомую фамилию, ещё более удивлённо посмотрел на него. — Мне сообщили, что здесь я могу найти миледи Клодетту Д’Лионкур…        — Вы хотели сказать, что ищете профессора Тиану Реддл? — холодно уточнил я, поскольку Тина никогда мне не говорила, что у неё есть родственники, и поэтому незнакомец, представившийся её прежней фамилией, вызвал у меня нешуточные подозрения. И жгучую ревность.        — Простите, я хотел сказать, что ищу именно Клодетту Д’Лионкур, и меня искренне заверили, что именно здесь и именно сегодня я могу её найти, молодой человек, — вежливо улыбнувшись мне, возразил граф Д’Лионкур, но и в его голосе чувствовался заметный холод и даже раздражение.        — Клодетту… Д’Лионкур теперь зовут профессором Тианой Реддл, и она моя супруга, — стараясь говорить максимально безразлично, заметил я, хотя Генри, услышав это, удивлённо посмотрел на меня, ведь не почувствовать в них угрозу было просто невозможно. — И я впервые о вас слышу…        — Супруга? — громко рассмеялся мой оппонент, чем привлёк к себе ещё большее внимание, если это, конечно, вообще было возможно. — Парень, прекрати нести чушь, я сильно сомневаюсь, что после Лоренцо и Маттиа она ещё хоть раз рискнёт выйти замуж! Четвёртый раз наступить на одни и те же грабли не может даже Клоди! Лучше скажи мне наконец, где я могу её найти…        — Нигде, — коротко ответил я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не убить его в тот же момент, потому что никто не смел смеяться надо мной, кроме моей любимой супруги, разумеется. — Клодетты Д’Лионкур в этом отделении нет. Есть только профессор Реддл.        — Ладно, я понял, — ещё раз лучезарно улыбнувшись, вежливо заметил красавец, опять сделав изящный реверанс. — Наверное, мне дали неверную информацию, вот и всё. Простите, что отнял у вас столько времени.        — Ничего страшного, — так же вежливо заметил я, встав с дивана. — Позвольте вас проводить.        Граф Д’Лионкур удивлённо посмотрел на меня, но я лишь широко улыбнулся в ответ, демонстрируя всё своё дружелюбие, решив про себя, что ни за что не спущу глаз с этого странного парня, пока он не покинет госпиталь, так как у меня было дурное предчувствие насчёт него. Мои коллеги, прекрасно знавшие, что стояло за моей напускной вежливостью, со страхом в глазах уставились на меня, и Генри предостерегающе обратился ко мне:        — Том…        — Всё в порядке, профессор Байер, я всего лишь провожу молодого человека, потому что его по какой-то ужасной ошибке направили не туда…        Генри ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул, я же вежливо указал на входную дверь рукой, и граф Д’Лионкур, вновь поклонившись, вышел в больничный коридор, а я быстро вышел следом. Но не успели мы сделать и десяти шагов от ординаторской, как на весь коридор раздался крик: «Лестат!», а потом знакомая фигура в мятном хирургическом костюме промчалась мимо меня и бросилась прямо ему в объятия.

***

       Не успела я подойти к ординаторской, как заметила в больничном коридоре человека, которого не видела уже больше пятидесяти лет. Не поверив своим глазам, я застыла как вкопанная, а братец, сразу заметив меня, усмехнулся в ответ, и я поняла, что он был вполне себе настоящим, а не плодом моего больного воображения.        — Лестат! — крикнула я и с разбегу прыгнула ему в объятия, и он сразу же меня подхватил на руки и крепко прижал к себе.        — А вот и моя малышка Клоди! — воскликнул Лестат, приподняв меня на руках, как маленькую девочку, а затем, немного отстранившись, всмотрелся в моё лицо повнимательнее и выдохнул. — Господи…        Сразу поняв, что причиной последнего слова был жуткий шрам на моей левой щеке, я тут же встала на ноги и сделала шаг назад, а моя улыбка погасла. Так мы растерянно и смотрели друг на друга, а в это время в коридор вышли Генри с Деллой, а из дверей ординаторской выглядывал Дэнни, видимо, я так громко прокричала имя брата, что привлекла к себе слишком много внимания.        — Клоди, что же с тобой случилось… — прошептал Лестат, но я, мигом вернув себе самообладание, высокомерно заявила:        — Знал бы, если хотя бы немного интересовался моей жизнью! И кстати… позвольте представиться, милорд Д’Лионкур, профессор Тиана Клодетта Реддл, доктор медицинских наук и заведующая этим отделением. Дэнни! — расстроившись оттого, что я теперь была далеко не такой красавицей, какой меня знал мой ветреный братец, я строго обратилась к своему сотруднику, всё ещё стоявшему в дверях ординаторской, и Дэнни, испугавшись моего тона, заикаясь, уточнил:        — Да… профессор Реддл?        — В приёмное поступил человек с абсцессом в среднем ухе и возможным распространением на мозговые оболочки. Его скоро положат к нам в реанимацию, вести его будешь ты, — командным тоном сообщила я, и Дэнни сразу же ответил:        — Хорошо, профессор Реддл.        И, не обращая внимания на своего непутёвого братца и буквально застывшего от потрясения Тома, я уже собралась зайти в ординаторскую, как Лестат снова дал о себе знать:        — Клоди… — но я смерила его таким убийственным взглядом, что он сразу поправился: — Тиана…        — Тина, — холодно поправила я, скрестив руки перед собой.        — Тина, — виновато повторил он, сделав маленький шаг мне навстречу, — прости меня, я не должен был…        — Не должен был что? — холоднее прежнего уточнила я, и Лестат с ещё большей болью в голосе тихо ответил:        — Не должен был так надолго оставлять тебя… прости меня, родная…        — Пошёл ты… к чёрту! — выдохнула я, только сейчас осознав, сколько же я вытерпела всего с нашей последней встречи, хотя он же сам обещал защищать меня от всех неприятностей когда-то давно. — Видеть тебя не хочу!        — Клоди! — воскликнул он, заметив, что я уже собралась повернуться и зайти в ординаторскую, а после схватил меня за руку и, притянув к себе, упал передо мной на колени и сжал в стальных объятиях. — Прости меня, умоляю, прости, я так виноват перед тобой…        — Ты даже не представляешь как, — процедила я, хотя в душе и была безмерно рада возвращению своего блудного… родственника. — И Тина, Тина, меня зовут Тина!        — Хорошо-хорошо, я понял, Тина, — прошептал он, встав на ноги и прижав меня к себе. — Прости меня, Тина, я очень виноват перед тобой…        Я ничего не ответила на это, лишь тяжело вздохнула, а Лестат ещё немного пообнимал меня, но ему было прекрасно известно, что долго я на него никогда не дулась, поэтому спустя несколько минут он отстранился от меня и, мельком посмотрев на Тома, внезапно спросил:        — Тина… а у тебя в жизни ничего такого интересного не произошло в последнее время? Не знаю, даже, может… платье новое купила… или машину… или, ну… вдруг… почему бы и нет… вышла… замуж?        Мигом догадавшись, что я точно пропустила что-то интересное, я тоже мельком посмотрела на Тома, но он так выразительно посмотрел в ответ, что объятия Лестата и его извинения показались не таким уж и плохим вариантом, особенно учитывая, что про своего братца своему мужу я абсолютно ничего не говорила.        — Да, знаешь, я на днях купила такое красивое платье!.. и автомобиль тоже в прошлом месяце, такой красавец! — но, уловив уже два красноречивых взгляда, тихо добавила: — И… замуж тоже… вышла.        Теперь была очередь Лестата осуждающе смотреть на меня, причём не только он позволил себе такой взгляд, и я, набрав в лёгкие побольше воздуха, начала официальное знакомство, поскольку заочное, скорее всего, уже произошло, и у меня были плохие предчувствия насчёт него:        — Лестат, позволь тебе представить, мой муж, доктор Томас Реддл, доктор медицинских наук и мой коллега-нейрохирург. Том… это мой брат, Лестат Д’Лионкур, я тебе про него… не говорила, он… был в длительном отъезде… очень длительном…        — Том, братишка, приятно познакомиться! — радостно воскликнул Лестат, подойдя к моему супругу и протянув руку. — Ты мне сразу понравился, вот просто с первого взгляда!        — Конечно, Лестат, ты мне тоже! — широко улыбнувшись, Том горячо пожал руку Лестату, но многозначительно смотрел в этот момент на меня, и что-то мне подсказывало, что ничего хорошего меня в ближайшем будущем не ожидало. — Надо же, как, наверное, интересно знакомиться… какой я там по счёту муж?        — Четвёртый, — быстро шепнул братец, а Генри с Деллой громко рассмеялись их обмену любезностями. Я же, услышав последнюю фразу, пришла в просто неописуемое бешенство.        — Куриные мозги, неужели ты рассказал об этом?!        — Тина, я же не знал, что это твой муж! — сразу же начал свою оборону Лестат, но я с такой злостью посмотрела на него, что он ещё более виновато добавил: — Прости-прости, да я даже представить не мог, что у тебя будет… ещё один супруг!        — Смотри, как бы у меня не появился ещё один брат, — процедила я, красноречиво взглядом говоря, что ещё хотя бы одно слово — и он точно труп.        — А я смотрю, твой характер с годами становится только лучше! — залебезил братец, благоразумно отойдя от меня на один шаг, а потом прикрыл передо мной рот и сказал в сторону Тома и Генри с Деллой: — У неё всегда он был дрянь, а сейчас ещё…        — Заткнись, Лестат! — зло оборвала я его, а мои коллеги опять дружно рассмеялись. — И чтобы больше ноги твоей здесь не было!        — Ладно-ладно, Тина, не кипятись, я же шучу, ты самая лучшая в мире сестрёнка! — Лестат попытался покорить меня своей чертовски привлекательной улыбкой, но у меня на неё за несколько веков нашего знакомства уже выработалась невосприимчивость. — Ну ладно тебе, хватит дуться, как рыба фугу. Лучше скажи мне, ты теперь специалист исключительно в области медицины, или в ювелирном деле с тобой тоже можно посоветоваться?        — Смотря какой вопрос, — холодно ответила я, скрестив руки на груди, так как была бесконечно зла на своего безмозглого братца. Он же, улыбнувшись моей «любезности», достал из внутреннего кармана пиджака плоский футляр, обитый чёрным бархатом, и протянул мне со словами:        — Что ты можешь сказать об этой безделушке?        Я, недовольно поджав губы, взяла в руки футляр и открыла его, а затем подцепила пальцами золотую цепочку, на которой висел огромный камень пронзительного синего цвета, неописуемо сверкавший в холодном свете больничных ламп.        — Ох, Ти, какой красивый сапфир! — воскликнула Делла, подойдя ко мне и восторженно посмотрев на камень в моих руках, но я, внимательно посмотрев на него на свету, пробормотала:        — Это не сапфир, Ди… это голубой бриллиант… шестьдесят… три карата…        — Питерс сказал шестьдесят три с половиной, но тебе я верю больше! — сразу прокомментировал мои слова Лестат, внимательно следя за тем, как я изучала камень. — Что ещё?        — Какая огранка… французская работа, не иначе, век семнадцатый, не позже… господи, неужели это «Голубой француз»?!        — Я нисколько не сомневался в тебе, дорогая, — довольно улыбнулся он, а я, не веря, что настолько ценная реликвия находилась в моей правой ладони, ошеломлённо воскликнула:        — Да он же стоит больше, чем это здание вместе со всем оборудованием! Где ты его достал?!        — У одного коллекционера, который очень не хотел с ним расставаться… — туманно ответил братец, но я настороженно уточнила:        — Я надеюсь, всё законно?        — Конечно, как ты могла подумать?! — мигом возмутился моим подозрениям Лестат, картинно нахмурившись, хотя я прекрасно знала, что для него криминальные схемы были делом обычным, как и для меня, впрочем, когда-то давно. — Просто этот коллекционер обанкротился, вот и продавал свою последнюю реликвию, все документы в порядке!        — Лестат, я хочу купить его у тебя, — не терпящим возражений тоном заявила я, не в силах даже оторваться от этого красавца. — Пятьдесят миллионов.        — Нет, Тина, камень не продаётся, — улыбнувшись тому, как у меня загорелись глаза, мягко возразил Лестат, но я, абсолютно не желая расставаться со своим новым другом, воскликнула:        — Сто двадцать!       От таких сумм Делла только открыла рот, но я абсолютно не обращала никакого внимания на всеобщее удивление и требовательно смотрела на Лестата, но он лишь покачал головой из стороны в сторону, говоря, что камень не продаётся.        — Прости, Тина, но это подарок… — протянул он, и я, тяжело вздохнув, вернула кулон в футляр, а затем отдала его владельцу. Лестат, усмехнувшись, посмотрел на футляр и дополнил: — Я очень хотел подарить его одной женщине, которую люблю больше жизни…        — Что ж, ей очень повезло, — поджав губы, сказала я и в расстроенных чувствах повернулась ко входу в ординаторскую, но братец не дал мне этого сделать и мягко успел взять меня за руку.        Я удивлённо уставилась на него, а он, рассмеявшись, открыл футляр, достал оттуда украшение и, подойдя ко мне со спины, повесил мне на шею массивный кулон на цепочке из белого золота.        — Женщине, которую я люблю больше жизни… — прошептал Лестат, а я потрясённо уставилась на камень, который висел на моей шее. — Я же пропустил столько твоих дней рождений, дорогая… ты меня простишь?        — Только не надо говорить, сколько именно! — воскликнула я, потому что эта цифра точно не вязалась с моей внешностью. — Я… подумаю.        — А если я этой весной присмотрю к кулону серёжки и браслет? — загадочно поинтересовался братец, и я, старательно сдерживая улыбку, уже более снисходительно ответила:        — Тогда я буду думать более… тщательно.        — Я нисколько в тебе не разочаровался, дорогая, — рассмеялся он моему ответу, а затем опять обратился к моему мужу: — Том, братишка, я же почти ничего о вас не знаю, может, нам стоит поболтать немного?..        — Так, нет, не сейчас, — резко возразила я, вернувшись с небес на землю, а именно в своё отделение, сотрудники которого сейчас были отвлечены от работы моим несносным братцем. — Мы сегодня дежурим в ночь, так что… приходи завтра на ужин, адрес узнаешь у… моих помощников, ты ведь уже беседовал с ними?..        — Ладно, как скажешь, дорогая, — беспечно согласился Лестат, снова пожав руку моему супругу. — Приятно было познакомиться, Том.        — Да, мне тоже, Лестат, — заверил его Том, а я строго добавила:        — Ужин в семь, опоздаешь — можешь не появляться ещё столько же.        — Конечно, дорогая, о чём вообще речь?! — обиженно воскликнул он, подойдя ко мне и поцеловав меня в щёку. — Буду как раз вовремя… до завтра!        — Угу, — протянула я, и братец, помахав нам с Томом рукой, скрылся в больничных коридорах.        Я же наконец зашла в ординаторскую и плюхнулась на диван, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок, а мои коллеги тем временем тоже расселись по своим рабочим местам и крайне заинтересованно смотрели на меня.        — Что?.. Дэнни, ты не забыл про своего пациента? — обратилась я к другу своего мужа, чтобы хоть как-то снизить интерес к своей персоне.        — Конечно, профессор Реддл, сейчас проверю реанимацию, — сразу вежливо ответил тот, действительно выйдя из ординаторской, но тут слово взял Том:        — Даже не знаю, что удивило меня больше: что у тебя, оказывается, есть брат или что я четвёртый муж…        — Хватит, я не желаю об этом говорить, — раздражённо прервала его я, но ко мне мигом подсела Делла и воскликнула:        — Ти, мне очень нужно твоё зелье! Уже второй красавец падает перед тобой на колени!.. Я тоже так хочу!        Вот уже в который раз в этой комнате раздался дружный смех, а я возмущённо заметила:        — Какие красавцы, Ди?! Тебе рожать через два месяца! Да и если бы был способ избавиться от них двоих, то я бы незамедлительно им воспользовалась, даже навскидку сказать не могу, кто из этих красавцев раздражает меня больше!        — Даже не надейся, дорогая, — невозмутимо произнёс Том, а я тяжело вздохнула от той простой мысли, что в ближайшее время меня ждал очень непростой разговор. Причём далеко не один.