Тени прошлого. Начало

***

       Мне почему-то казалось, что после того как этот недомерок узнает, кем же была девушка, с которой он рискнул заигрывать, то станет как минимум избегать моей супруги. Но я никак не ожидал, что доктор Холланд рискнёт пойти дальше.        Сначала мне лишь казалось, что один из пяти новых ординаторов Тины буквально следовал за ней по пятам, хотя это было и неудивительно, потому что она часто водила своих подопечных куда-нибудь для более наглядной учёбы. Но вот почему-то остальные четыре человека не очень жаждали компании моей супруги, в отличие от пятого, у которого, похоже, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. И это обстоятельство начало меня понемногу раздражать, хотя Тина и настоятельно просила меня не трогать доктора Холланда. Я изо всех сил старался не обращать внимания на его улыбки, обращённые к своему преподавателю, какие-то лёгкие комплименты, но вот цветы и покрасневшие щёки Тины действовали на меня словно красная тряпка на быка. И в итоге я продержался всего три дня.        А на четвёртый, когда вновь увидел на столе своей жены пышный букет красных роз, я потерял последние остатки самообладания. В тот день как раз была переэкзаменовка, а учитывая то, как дотошно заведующая кафедры опрашивала должников, было сразу понятно, что это надолго. Так что она попросила меня приглядеть за своими бездельниками, пока её не будет в отделении, а я решил воспользоваться такой замечательной возможностью и немного побеседовать с «конкурентом».        — Доктор Холланд, останьтесь на минуточку, мне нужно кое-что обсудить с вами, — холодно я обратился к одному из подопечных, когда раздал всем остальным по несколько пациентов для курации и уже собирался отправить их в отделение. — Все остальные могут идти по палатам.        Мальчишка с небольшой опаской посмотрел на меня, остальные же его коллеги только похихикали и поспешили удалиться из кабинета Тины, прекрасно понимая, по какому именно поводу хотел побеседовать с их товарищем супруг их преподавателя. Когда входная дверь хлопнула, и мы остались одни, то я медленно встал из кресла, в котором сидел всё это время, и подошёл к наглецу, стоявшему посреди кабинета.        — Доктор Холланд, я не желаю больше видеть, как вы пытаетесь ухаживать за моей супругой, вам это ясно? — тихо, но отчётливо проговорил я, не мигая посмотрев ему в глаза, в которых постепенно нарастал страх, хотя доктор Холланд и старался сохранять самообладание.        — Доктор Реддл, я не пытаюсь ухаживать за вашей супругой, — нервно сглотнув, ответил он после небольшой заминки. — Я всего лишь выражаю профессору Реддл свою благодарность за то, что она взялась за моё обучение, и только. А всё остальное вам только показалось…        — Показалось? — тише прежнего уточнил я, резко сделав два шага вперёд, отчего доктор Холланд рефлекторно отступил на два шага. — Вы не могли бы повторить ваши слова, доктор Холланд?        — Вам… по-пока-залось, доктор Реддл, — заикаясь, выдавил из себя он, сделав ещё три шага назад, а затем упёрся спиной во входную дверь, а страх в его глазах усилился, как только он понял, что отступать больше некуда.        Я же, подойдя к нему вплотную, зло посмотрел ему в глаза и с угрозой прошептал:        — Слушай меня внимательно, сопляк. Если я ещё раз увижу твои розы на столе моей любимой супруги или услышу от тебя хотя бы одну фразу в её адрес, не относящуюся непосредственно к учебному процессу, то я очень сильно разозлюсь. А тех людей, которые вызывают у меня подобные эмоции, обычно больше никто не видит… на этом свете. И никто не сможет ничего доказать, у меня очень хорошие связи…        Несмотря на то что говорил я достаточно тихо, доктор Холланд прекрасно услышал мои слова и даже понял их значение, отчего его зрачки ещё больше расширились, а дыхание прекратилось аж на полминуты.        — Да не нужна мне ваша супруга, она сама попросила меня об этом! — вдруг истерично воскликнул он, а я от подобных слов поднял брови и вопросительно посмотрел на него. — Профессор Реддл сама попросила меня поухаживать за ней, чтобы вы её немного приревновали, а взамен обещала помочь мне перевестись в ординатуру к профессору Мэйсону! Она мне сказала, что ей очень понравилось, как вы ведёте себя в… спальне, когда ревнуете…        — Вот как… — протянул я, почувствовав, что мальчишка действительно не врал мне, но для пущей убедительности заглянул к нему в сознание и увидел отрывок их разговора во вторник, где Тина предложила ему небольшую сделку. — Вот стерва! А мне, значит, это было трудно сказать!..       Доктор Холланд нервно усмехнулся, подсознательно всё ещё чувствуя угрозу, исходившую от меня, а потом более уверенно добавил:        — Только не говорите ей о том, что я вам всё рассказал, а то она может и передумать насчёт ординатуры…        — Ладно, не буду, — сразу согласился я, решив тоже поиграть с Тиной в кошки-мышки, раз уж она затеяла подобную игру. — То есть я правильно вас понял, доктор Холланд, моя супруга нисколько вас не привлекает?        — Эм… нет, доктор Реддл, — замявшись, ответил он, а меня в его дрогнувшем голосе вдруг что-то насторожило. — Я думаю, что на момент моего рождения она уже оперировала, так что…        — Но когда ты рискнул с ней заигрывать, тебе было всё равно на возраст… — протянул я, пристально вглядываясь в ярко-зелёные глаза в попытке понять, что же именно могло меня насторожить.        — Я… я просто не знал, кто она… мне показалось, что она всего лишь студентка…        — Но до того момента, как ты узнал о её возрасте, она показалась тебе весьма привлекательной, ведь так? — тихо проговорил я, опять проникнув в его сознание и получив подтверждение своим словам. Доктор Холланд вновь нервно сглотнул, а я прошептал: — Что ж, я рад, что ты помог моей супруге получить немного лишнего внимания к себе в нашей спальне, но больше подобная помощь не требуется. И хотя твои жалкие фантазии и рядом не стояли с тем, какая она в кровати, не смей больше думать о ней в подобном ключе, ты меня понял? Иначе это будут твои последние мысли.        — Д-да… — выдавил он, а на его лбу проступил холодный липкий пот.        — Чудесно, — произнёс я, отойдя от него, и вернулся в кресло за рабочим столом Тины. — Я рад, что мы поняли друг друга. Вы можете идти к своим пациентам, доктор Холланд.        — Хорошо, доктор Реддл, — тихо ответил тот и пулей выскочил из кабинета, забыв даже закрыть за собой дверь.        Взмахнув рукой, я закрыл эту несчастную дверь, чтобы никто не мешал мне обдумать полученную информацию, а затем поудобнее устроился в кресле и погрузился в раздумья. И хотя мне очень не нравилось, что вот уже далеко не первый человек посчитал Тину не просто красивой, но сексуальной, мне всё же было приятно, что она затеяла весь этот спектакль только ради того, чтобы получить немного больше внимания именно от меня. Возможно, за полтора года нашей совместной жизни она стала немного обыденной, но эта маленькая уловка помогла снова разжечь огонь между нами. И я даже знал, как можно было добавить ещё немного дров в него.

***

       — И что это вдруг на тебя нашло? — хватая ртом воздух, прошептала я, в то время как Том как всегда улёгся на моей груди и крепко обнял меня, стараясь в это время выровнять своё дыхание. В последние три дня он словно с цепи сорвался, и я уж думала, что ничто не сможет превзойти предыдущую ночь, но как же, чёрт возьми, приятно было ошибаться именно в этом вопросе.        — Ничего, — тихо ответил он, делая один глубокий вдох за другим, а я в это время медленно поглаживала его по голове, перебирая чёрные пряди.        — Ну-ну, — усмехнулась я, так как прекрасно знала, почему именно мой супруг начал так вести себя в нашей кровати, но мне очень хотелось, чтобы он сам признался в этом. — Прямо-таки ничего?        — Я просто очень тебя люблю, — прошептал Том, нежно проведя рукой по моей обнажённой коже. — И мне хочется доказать тебе это… А чего мне не хочется — так это того, чтобы кто-то, кроме меня, дарил тебе цветы…        — Так это ты выкинул розы Гарри? — тихо рассмеялась я, потому как когда вернулась с переэкзаменовки после обеда, то не обнаружила в вазе на окне того весьма симпатичного букета, который подарил мне мой юный помощник с утра.        — Тина, я знаю, что ты сама попросила его поухаживать за собой, но… — начал говорить Том, но я, догадавшись что к чему, немного приподнялась и возмущённо воскликнула:        — Как ты это узнал?! Что ты с ним сделал?!        — Ничего, — удивившись моей реакции, ответил он, посмотрев мне в глаза. — Я же обещал тебе, что ничего ему не сделаю. Мы просто поговорили.        — То есть мне не надо переживать, что один из моих ординаторов не придёт в понедельник на занятия? — уточнила я, поскольку Гарри я больше за сегодня не видела, а, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, могла больше и не увидеть.        — Нет, что ты, — просто ответил Том, с лёгким недоумением посмотрев мне в глаза, а затем снова устроился на моей груди и начал нежно проводить кончиками пальцев по моим плечам. — Да и тем более ты же сама сплавишь его в травматологию на следующей неделе, разве нет?        — Он и это тебе сказал… — усмехнулась я, всё же немного успокоившись от слов Тома. — Вот и как теперь мне выполнять свою часть сделки?.. А самое интересное, как же ты смог выпытать всё это у него?..        — Тина, если тебе так понравилось, как я вёл себя в нашей постели в последние дни, то ты могла сказать мне об этом лично, а не придумывать такую сложную комбинацию с этим мальчишкой, который тоже был бы не прочь оказаться с тобой в одной кровати…        — Том, может, хватит уже? — протянула я, поцеловав его в лоб, а затем продолжила перебирать ровные чёрные пряди. — Я не хотела, чтобы ты специально это делал, мне… хотелось, чтобы ты… чтобы это было искренне, а не по моей просьбе. А про Гарри вообще забудь, он не видит во мне никого, кроме преподавателя, ровесницы его матери не привлекают этого мальчика в подобном плане.        — Если бы ты мне призналась в этом сама, то я бы с ещё большей охотой выполнил все твои пожелания, — страстно прошептал Том, поцеловав меня в область над правой ключицей, а я зажмурилась от ощущения мягких губ на своей коже и тяжести его тела. — И всё было бы искренне. Тина, другое ты бы от этого мальчика и не услышала…        — То есть ты хочешь сказать, что он обманул меня? — с лёгким недоверием спросила я, и Том, почувствовав мою интонацию, повернул голову и посмотрел мне в глаза.        — Тина, тебя на самом деле легко обмануть, в отличие от меня…        — Это ещё почему?! — теперь моё недоверие плавно перетекало в возмущение, но ответ немного остудил мой пыл:        — Потому что я легилимент.        — И что ты видел в его сознании? — сразу уточнила я, вспомнив, что значило это слово.        — То, что очень мне не понравилось, — ответил он, снова закрыв глаза и обняв меня. — Мне не нравится, что вот уже который человек представляет тебя без одежды… Зачем ты вообще согласилась ему помочь перевестись в травматологию? Разве он не хочет пойти по стопам отца, Пол же очень известный нейрохирург…        — Представь себе, нет, — сказала я, задумчиво посмотрев в потолок. — Он вообще хотел быть юристом, а не врачом, но Пол его заставил поступить на медицинский факультет. А потом ещё насильно запихнул ко мне в ординатуру. И я не думаю, что Гарри обманул меня в этом, Мэйсон вчера так восторженно отзывался о нём, и как я поняла, он готов забрать его к себе хоть с понедельника… Пол, конечно, будет рвать и метать, когда узнает, но пусть так, чем окончательно покалечить судьбу ребёнку…        — Тина, ему уже за двадцать, какой ребёнок? — усмехнулся Том, но мне от всей этой темы было не смешно.        — Он ребёнок, Том. И мне очень грустно оттого, что такой гениальный учёный, как Пол, своими же руками рушит жизнь единственного сына. Я уже не первый раз вижу, как амбиции родителей портят жизнь детям, так что… хоть тут помогу, и то ладно.        — То есть если бы у тебя был сын, то ты бы не заставила его пойти в медицину? — вполголоса поинтересовался Том, продолжая поглаживать мои плечи, и я, опять поцеловав его в лоб, мягко ответила:        — Нет. Пусть будет хоть клоуном, лишь бы был счастлив. Я выбрала свою судьбу, но это не значит, что мой ребёнок должен будет повторить её, если он сам этого не захочет. Неужели ты бы заставил своего сына делать что-то против воли? Разве твой отец поступил с тобой так же?        — Мой отец бросил мою мать, когда я ещё не родился, — тихо проговорил Том, прекратив ненадолго свои касания, и я виновато посмотрела на него, на что получила лишь тёплую улыбку и очередной поцелуй. — Не бери в голову, я всего добился сам, и мне это нравится. А насчёт сына… не забывай, что я волшебник, и мой ребёнок точно будет владеть магией, так что если он захочет построить карьеру в этом направлении, то я не сильно расстроюсь.        — Но я же не волшебница, — усмехнулась я, прекрасно понимая, что амбиции Тома в отношении своего сына будут не меньше, чем амбиции Пола в отношении Гарри. — Или ты всё-таки последовал моему совету и нашёл себе подходящую партию среди…        — Нашёл, — перебил меня он, страстно поцеловав, настолько, что у меня опять сбилось дыхание. — И она сейчас лежит передо мной и несёт всякий бред. Наш с тобой ребёнок обязательно будет волшебником и добьётся многого. А уж в какой области — это ему решать. Но я сделаю всё, чтобы развить все его таланты, а с такими родителями у него их будет немало.        — Только не переусердствуй, договорились? — тихо рассмеялась я, снова попав под гипноз угольно-чёрных глаз, а на моих щеках предательски появился яркий румянец.        — Договорились, — улыбнулся Том и продолжил наш поцелуй. — Но дети не появляются из воздуха…        — Том, мы же с тобой не раз говорили на эту тему… — пробормотала я, уже не в силах сопротивляться его напору, и он, дав мне короткую передышку, чтобы я не упала в обморок, прошептал:        — Говорили, я помню. Я не настаиваю. Мы займёмся этим вопросом тогда, когда ты будешь готова.        — Спасибо, — благодарно выдохнула я, приобняв его за плечи, а на красивом лице вдруг расцвела дьявольская улыбка.        — Но это не значит, что не надо тренироваться, — добавил Том, и я звонко рассмеялась, уже представив, что меня ждало в самом ближайшем будущем.

***

      Что ж, Том был прав, и Гарри Холланд действительно в скором времени с удовольствием перевёлся к профессору Мэйсону, который принял его с распростёртыми руками. Я была искренне рада за своего маленького друга, ведь хоть он и нарушил условия сделки, но ни я, ни Том не показали виду, так что Гарри не чувствовал угрызений совести, а мы с Томом… открыли для себя кое-что новое в наших застоявшихся отношениях.        Но вот что мне не очень нравилось, так это то, как Том уверенно чувствовал себя в моём кабинете, а особенно за моим рабочим столом. И учитывая тот факт, что в своём кабинете с учётом всех обязанностей я появлялась не так уж и часто, то Том нередко использовал мой стол в качестве рабочего места, а ещё перетянул часть моих обязанностей на себя, и теперь те, кто не смог поймать меня, обращались к нему, а этот выскочка умудрялся-таки решать большинство проблем, причём так, что я о них узнавала в последнюю очередь и то случайно.        В один из таких дней я как всегда пробегала два часа с утра по своим делам, а когда вернулась к себе в кабинет, то обнаружила в нём Тома, вальяжно развалившегося в моём кресле.        — Профессор Реддл, к завтрашнему утру нужно закончить два отчёта, а ещё проверить журналы по учёту наркотических средств, — ехидно заметила я, хлопнув входной дверью, и он сразу же оторвался от непогоды за окном и удивлённо посмотрел на меня. — А ещё в два часа дня вас ждут в ЛОР-отделении для консультации по спорному вопросу. И к тому же вам нужно на общий обход, очередную переэкзаменовку и ординаторы тут ходят без дела…        — И как я всё это успею сделать за такой короткий промежуток времени? — с усмешкой поинтересовался он, и я, подойдя к своему столу, кинула на него очередную объёмную порцию макулатуры, а затем встала в десяти сантиметрах прямо напротив Тома и строго ответила:        — Понятия не имею. Но если у вас, профессор Реддл, возникают со всеми этими делами какие-то трудности, то, думаю, вам пока рано рассиживаться в этом кресле.        От этих слов он ещё шире улыбнулся, потому что ему было прекрасно известно, что я ни за что не потерплю конкурентов на своей должности, а и дураку было понятно, что Том точно не отказался бы от неё, будь у него такая возможность.        — Прошу прощения, профессор Реддл, я не собирался претендовать на вашу должность, я всего лишь хотел дождаться вас, — вежливо заметил он, и теперь уже на моём лице заиграла тёплая улыбка, так как долго сердиться на этого выскочку я была не силах.        — То-то же. Кстати, Кёртис с утра сказал, что в одиннадцать он собирается вскрывать Ховард, ты помнишь, мы же так и не поняли, что за аномалия у неё была…        — Да, я помню, — коротко ответил Том, а его обворожительная улыбка вдруг померкла, что немало меня насторожило.        — Ты не хочешь сводить своих бездельников в морг? Я вот думаю, что свожу своих, случай очень интересный, на моей памяти таких не было. Генри тоже видел подобное несколько раз за всю свою долгую карьеру…— произнося эти слова, я специально внимательно вглядывалась в его лицо, и не зря, надо сказать, потому как на одну секунду на нём вдруг промелькнуло что-то вроде недовольства или брезгливости. — Что-то не так?        — Нет, всё в порядке, — сразу поправился он, постаравшись напустить на себя невозмутимость. — Но думаю, если я приведу в морг ещё и своих бездельников, то там совсем не останется места…        — Брось, у меня всего четыре ординатора, и твоих два, места точно всем хватит, секционный зал довольно просторный, — возразила я, продолжая пристально вглядываться в его лицо, так как теперь было делом принципа вывести Тома на чистую воду, потому что он точно пытался что-то от меня скрыть. — Кёртис, кстати говоря, спрашивал меня сегодня с утра, почему ты брезгуешь его отделением и так редко там появляешься, намного реже своего друга… и я, честно говоря, даже и не знала, что ему ответить…        — Я не брезгую отделением профессора Кёртиса, — возразил Том, а в его голосе вдруг почувствовался холод, что насторожило меня ещё больше. — Я просто… Дэнни это всё нравится намного больше меня, так что…        — Постой-ка… — как только Том упомянул своего друга, я тут же вспомнила слова своего приятеля и заведующего патолого-анатомическим отделением, которые услышала буквально час назад во время нашей небольшой беседы в приёмной главного врача. — Кёртис вскользь сказал, что Дэнни был у него вчера, но вчера должны были вскрывать твоего пациента, Эдвардса…        — Тина… — обречённо выдохнул он, а я, догадавшись что к чему, возмущённо воскликнула:        — Подожди, неужели ты действительно брезгуешь анатомичкой? Или у тебя какие-то личные притирки с Итаном? У него, конечно, характер не подарок, да и у тебя тоже, так что поверить в это нетрудно, но игнорирование — это не самый лучший способ решения конфликтов…        — Тина, у меня нет никаких конфликтов с профессором Кёртисом, — нехотя протянул Том, взглянув на входную дверь, а я, поняв ход его мыслей, наклонилась вперёд и оперлась ладонями о подлокотники своего кресла, чтобы он наверняка никуда не сбежал.        — Тогда почему ты посылаешь в морг вместо себя Дэнни? Том, вскрытия — это важная часть нашей работы, ведь увидев, отчего умер один, ты можешь спасти десять других, а уж если ты претендуешь на звание самого умного специалиста, то ты должен просто дневать и ночевать в анатомичке… — пока я строго отчитывала Тома, на его лице вновь проскользнула та самая непонятная пока мне эмоция, и я попыталась нащупать, что же всё-таки служило её причиной. — И если дело только в брезгливости, то тебе придётся забыть про эту блажь, и я возьму твои посещения морга под свой контроль, это уже не вписывается ни в какие рамки дозволенного. А если ты всё-таки поругался с Итаном, то просто признайся, как мужчина, всегда же можно найти выход…        — Хорошо, я больше не буду избегать вскрытий, — прошептал он, закрыв глаза, и весь его вид в это мгновение выражал отчаянную внутреннюю борьбу, отчего мне стало ещё больше не по себе. — Я просто… не люблю трупы…        — Том, да что с тобой такое? — испуганно воскликнула я, поскольку до этого не видела своего хладнокровного супруга в подобном состоянии. Том лишь вымученно посмотрел на меня в ответ, а меня внезапно озарило. — Том, неужели ты… боишься?..        Он ничего не ответил, лишь отвёл взгляд на окно и поджал губы, но эти жесты были намного красноречивее слов.        — Эй… — в этот момент я слегка коснулась рукой его щеки, и Том снова посмотрел на меня полным отчаяния взглядом. — Вот уж не думала, что когда-нибудь узнаю, чего ты боишься…        — Я не боюсь трупов, просто не люблю на них смотреть, — нет, Том не был бы Томом, если бы в открытую признался в своих слабостях, но после такого взгляда и мимики было глупо отрицать очевидное.        — Ну-ну, — скептически протянула я, но он лишь раздражённо воскликнул:        — Всё, хватит, я свожу своих бездельников в морг сегодня, и на вскрытия своих пациентов тоже буду ходить, и больше на эту тему разговаривать не желаю, а от Кёртиса ты с этого дня не услышишь ни одной претензии!        — Знаешь… — поняв, что раздражение в этой ситуации было всего лишь попыткой скрыть истинные эмоции, я лишь медленно провела рукой по его лицу, и Том вмиг успокоился от моих движений, а я мягко сказала: — Я же на самом деле ужасная трусиха. Ты помнишь, как я закричала, когда заметила в ванной в нашем коттедже во Франции того огромного паука?        — Тина, это был маленький паучок… — моя маленькая уловка сработала, и страх на лице Тома сменился подобием улыбки, так как в тот самый раз он был чуть ли не рыцарем на белом коне для меня, когда прогнал то чудовище из нашей ванной.        — Нет, это гигантское чудовище чуть не отгрызло мне руку! — наигранно испуганно воскликнула я, пытаясь показать, как же была напугана тогда, на что получила тихий смех. — Я просто до ужаса боюсь этих тварей. И змей, этих скользких чешуйчатых рептилий!..        — А мне нравятся змеи… — продолжая улыбаться, сказал он, и я, почувствовав, что стою на верном пути, продолжила говорить:        — Жуть, ненавижу их. А ещё крысы, тараканы… в общем, всего даже и не перечислишь.        — Надо же, а по тебе так сразу и не скажешь, что ты боишься всякой безобидной зверушки, — насмешливо протянул Том, тоже коснувшись ладонью моей левой щеки, и я, почувствовав его горячие руки, зажмурилась, чувствуя себя в абсолютной безопасности.        — Том, страх — это нормально, — проговорила я, медленно открыв глаза и пристально посмотрев на него. — И у каждого есть то, чего он боится, ты же не можешь быть абсолютно бесстрашным. Меня, если честно, очень раздражало то, что такой высокомерный гений, как ты, совсем не испытывает ни перед чем страха…        — Правда? — насмешливо прошептал Том, проведя кончиками пальцев по шраму на моей щеке.        — Да. А теперь ты… человечнее, что ли… обычный человек со своими тараканами. Знаешь, было бы хуже, если бы ты боялся вида крови… или иголок… я вот боялась крови до нашей с Лестатом встречи, а потом как-то… привыкла, в его обществе этой темы избежать довольно трудно.        Мои старания не прошли даром, и к Тому постепенно возвращалось прежнее ехидство, а страх исчезал.        — Да уж… но я не обычный человек. Я высокомерный гений как минимум.        — Да, точно. Если бы ты ещё сказал, что боишься темноты, то я бы прямо сейчас прижала тебя к себе и не отпускала… — протянула я, вдруг почувствовав в своём самодостаточном супруге что-то… детское, наивное, отчего мне внезапно захотелось защитить его, но Том не стал дожидаться инициативы от меня и сам крепко прижался ко мне.        — Я не боюсь темноты. Я боюсь того, что может там скрываться…        — Неужели? То есть ты боишься не трупов, а того…        —…что скрывается после смерти, — прошептал он, пока я медленно перебирала его аккуратные пряди, чувствуя в этот момент какую-то особую… интимность. — А ты разве не боишься трупов?        — Нет, чего их бояться? — усмехнулась я, ведь после всего пережитого могла с точностью сказать, что трупов-то я как раз боялась в последнюю очередь. Порой я даже хотела видеть их, особенно трупы тех, кто издевался надо мной долгие годы. И я их видела, но, к сожалению, не только их. — Я воспринимаю вскрытия как часть работы, и всё. Боль и страдания причиняют живые люди, а не мёртвые тела. А вот темноты… я, наверное, тоже её боюсь, но не рядом с тобой. Том… а почему ты боишься смерти? У тебя… у тебя кто-то умер? Как… как ты вообще оказался в сиротском приюте?        Том лишь тяжело вздохнул, а я вдруг осознала, что наткнулась на причину его страхов, и они, как и мои собственные, шли из детства.        — Моя мать умерла в родах в том самом приюте. Насколько я понял… у неё не было каких-то смертельных осложнений, она просто… сдалась. О ней ничего не было известно, так что меня оставили жить там.        — То есть ты не знаешь, кто твой отец? — уточнила я, но сразу вспомнила, что он говорил несколько ночей назад, когда мы вскользь затронули эту тему, и всё стало понятно.        — Нет, — подтвердил Том мои догадки, ещё крепче прижавшись ко мне, а мне стало так жаль его, ведь под этой толстой чешуёй высокомерия и гордости был испуганный маленький мальчик, которому очень не хватало материнской любви и заботы. — Я лишь знаю, что у него такое же имя, как у меня, Том Реддл. А Марволо — это имя деда. Вот и всё, но я их… я не знаю, кто они, и никогда не искал. И кстати… а ты заметила, что с нашего отпуска во Франции тебе на глаза не попался ни один паук?        — Что? — удивлённо прошептала я, так как мне даже в голову не могло прийти, что Том был как-то к этому причастен. — Неужели ты?..        Он лишь поднял голову и молча улыбнулся, и я, догадавшись, что мой волшебник-муж вполне был способен на подобное, благодарно прижала его к себе и тихо проговорила:        — Спасибо… Знаешь, великие люди… они потому великие, что несмотря на страх, продолжают заниматься своим делом. Если в операционной будет умирать человек, а там в этот момент будет паук или змея… я всё равно зайду туда и буду спасать пациента. И это не будет значить, что я перестала бояться их, но долг намного важнее собственных страхов. Я надеюсь, что ты меня услышал…        — Я тебя услышал, — прошептал он, продолжая обнимать меня, а я внезапно почувствовала, что в этот момент мы стали ещё немного ближе… в духовном плане, а не физическом, поскольку в физическом нам уже трудно было стать ещё ближе, особенно после того, что творилось в нашей спальне после комплиментов Гарри Холланда. Усмехнувшись своим мыслям, я решила, что на добро всегда стоит отвечать добром, и мягко начала говорить:        — И раз уж мне вот уже больше года на глаза не попался ни один паук… то я могу одна сходить с твоими и моими ординаторами в морг. Мне нетрудно, им полезно, а ты… что ж, ты хоть и пропустишь всё самое интересное, но… я хочу, чтобы ты сам, без принуждения, боролся со своими страхами. И знай, я всегда рядом, чтобы помочь тебе…        — Я знаю, спасибо, — благодарно выдохнул Том, всё ещё прижимаясь к моей груди, а я так растрогалась от его нежности и беззащитности, что легко поцеловала его в лоб и проговорила:        — Надо же… я только сейчас вдруг увидела в тебе не зазнайку-перфекциониста, который раздражает полгоспиталя своей идеальностью и высокомерием, а… маленького мальчика, который остался совсем один и боится темноты и смерти…        — Тина, прекрати, я… — Том всё же попытался сохранить своё мужское достоинство, но я перебила его поцелуем, не давая разрушить эту трогательную картину его… настоящего.        — Знаешь, ты мне очень нравишься таким… человеком. Ты не слаб оттого, что у тебя есть эти страхи. Я ведь и не подозревала о них, хотя мы столько знакомы, лет девять, не меньше. Но ты… просто, узнав о них, я вдруг почувствовала, что мы… похожи. Что ты такой же человек, как и я.        — Я такой же человек, как и ты, — задумчиво повторил он, откинувшись на спинку кресла, а я, решив, что нежностей на сегодня было достаточно, взяла одну из папок на столе и кинула прямо перед ним, а мой тон сразу стал более деловым:        — Да. И чтобы ты не сильно расслаблялся, пока я буду в морге с нашими бездельниками, заполни за меня протокол вчерашней операции, ты же ассистировал мне? У меня и так дел выше крыши, а так хоть немного меньше работы будет.        — Как скажете, профессор Реддл, — усмехнулся Том, а я в этот момент отчётливо услышала в его голосе нотки благодарности, отчего мне вдруг стало… легко.        Взяв кое-что необходимое из шкафа, я улыбнулась на прощание, быстро вышла из кабинета и направилась в сторону секционной, думая о том, что одним добрым делом на этой неделе стало больше. Только вот добрые дела, конечно, благотворно сказывались на моём душевном здоровье, понемногу устраняя следы многолетних страданий, но вот физическому здоровью они помочь никак не могли.        — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Том, когда я в кои-то веки сидела в своём рабочем кресле в конце рабочего дня и растирала правой рукой левое плечо, пытаясь дотянуться до болевших мышц.        — Спина… — протянула я, бросив безрезультатные попытки устранить боль, а затем откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. — Не бери в голову. Я договорилась с одним мануальным терапевтом, чтобы он занялся моей спиной, а то обезболивающие совсем не помогают…        — И когда ты собралась пойти к нему? — настороженно уточнил он, подойдя вплотную и наклонившись прямо к моему лицу, что я была вынуждена открыть глаза и посмотреть на него. — Я правильно понял, это «он»?        — Том… — устало выдохнула я, так как ладно когда ко мне приставали студенты, но вот ревновать меня к массажисту… это уже было слишком. — Да, ты правильно понял, это он, но…        — И сколько ему лет? — вдруг сурово спросил Том, и я, удивившись подобному тону, сразу ответила:        — Не знаю… лет сорок-пятьдесят, — но, заметив разгоравшийся в угольно-чёрных глазах костёр ревности, строго добавила: — Том, это очень хороший специалист, как раз то, что мне нужно. И врач, если ты не забыл, существо бесполое… ты же проводишь осмотр девушек, и оперируешь их тоже не в одежде…        — И когда ты к нему пойдёшь? — Том, конечно, очень старался не выдавать своего недовольства, но у него это плохо получалось, если честно.        — Сегодня в семь, — нехотя ответила я, выразительно на него посмотрев. — И в четверг в это же время. Я буду ходить к нему два-три раза в неделю по возможности, пока у меня не пройдёт спина.        — А ты рентген делала? — по-деловому спросил он, и я, усмехнувшись его собственничеству, поскольку ревнивец был готов найти любой повод, чтобы никто, кроме него, не касался моей обнажённой кожи, сказала:        — Да, делала. У меня остеохондроз на цэ шесть[1]. И защитное напряжение мышц и боль в спине отличное подтверждение этому. Так что мне необходим мануальный терапевт. Ещё какие-то вопросы?        — Нет, вопросов больше нет, — вздохнул Том, задумавшись о чём-то своём. — И раз уж ты будешь посещать мануального терапевта по вечерам, то я тоже могу посвятить несколько вечеров своим делам, пока ты будешь на массаже…        — Каким своим делам? — теперь была моя очередь ревновать, потому как было понятно, где буду я, но вот где будет в это время Том было как-то не очень, и это мне совсем не нравилось.        — Я хотел заняться научной работой, — усмехнувшись моей неприкрытой ревности, сразу ответил он и нежно поцеловал меня в лоб. — Давно откладывал, но раз уж выпала такая возможность, то грех ей не воспользоваться.        — И как же зовут твою научную работу? — поджав губы, поинтересовалась я, на что получила звонкий смех и довольный взгляд. — Может, познакомишь нас как-нибудь?        — Варианты оперативных доступов для удаления глубоких абсцессов белого вещества головного мозга. И как только я закончу работать над ней, то обязательно покажу тебе её. Будешь моим рецензентом?        — Сначала посмотрю, что ты там накатаешь, — высокомерно сказала я, всё ещё чувствуя прилив ревности, хотя на моих губах как бы против воли расцветала улыбка, так как слова супруга были очень похожи на правду. — Ты действительно решил заняться наукой?        — Да, тебе не о чём волноваться, — прошептал Том, нежно поцеловав меня в щёку. — А ты займись спиной, если у тебя с этим какие-то проблемы, я не против.        — Ладно, спасибо, — протянула я, хотя и было очень подозрительно, как быстро упрямец согласился с моим массажем, и его загадочная улыбка в этот момент только усиливала моё беспокойство. — А ты меня не заберёшь сегодня после массажа? А то мне очень не хочется садиться за руль после…        — Конечно, — сразу согласился он, ещё раз поцеловав меня, уже в другую щёку. — Сегодня заберу, а в четверг… ты не попросишь Лестата? Боюсь, я не успею закончить вовремя… сколько длится сеанс?        — Полтора часа, — удивлённо ответила я, старательно вглядываясь в его лицо, но, кроме крайне подозрительного спокойствия, на нём не было ровным счётом ничего. — Ладно, попрошу, мы с ним уже несколько недель не виделись, надо хоть как-то поддерживать родственные связи…        — Отлично, тогда договорились, — довольно улыбнулся Том, а затем отстранился от меня и направился к шкафу с одеждой, на ходу сняв с себя верх от хирургического костюма. — Что? Ты же собираешься заехать домой до своего массажа?        — Собираюсь, — протянула я, уже отчётливо чувствуя, что в голове у этого крайне талантливого стратега созрел какой-то очередной коварный план, но вот у меня не было ни малейшей возможности узнать подробности этого плана. — Том, что ты задумал? Ты же на самом деле собрался заниматься наукой, а не встречаться с кем-то за моей спиной? В прямом смысле этого слова…        — Конечно, дорогая, как ты вообще могла подумать об этом? — невозмутимо ответил он, переодевая низ от костюма на чёрные классические брюки, специально, видимо, оставив обнажённый торс для хорошего обозрения. — Что-то не так?        — Всё так, — задумчиво проговорила я, наслаждаясь атлетическим телом, а Том, заметив мой изучающий взгляд, довольно улыбнулся и сказал:        — Тогда тебе стоит поторопиться, если ты хочешь успеть немного… разогреться перед массажем.        С этими словами он быстро накинул на себя чёрную сорочку и, застегнув пуговицы и надев пиджак, бодро покинул мой кабинет, не давая мне ни малейшего шанса напасть на него на рабочем месте. Я же, усмехнувшись своим мыслям и планам супруга на предмассажное время, а в том, что у него были планы, я нисколько не сомневалась, тоже поднялась на ноги и начала переодеваться, гадая, что же ожидало меня дома в нашей спальне.

***

       — Тинь-Тинь, а вы с Томом случайно не поругались… опять? — осторожно поинтересовался Лестат, когда мы направлялись после работы к нам домой в наш с Томом особняк.        — Нет, с чего ты взял? — устало задала я встречный вопрос, даже не открывая глаз.        — Не знаю, просто я вот уже два месяца подвожу тебя после работы и массажа, — ответил он, обогнав кого-то по встречке. — Раньше же Том всё время подвозил тебя…        — То есть ты не рад, что мы так часто видимся? — ехидно уточнила я, на что получила мелодичный смех в ответ.        — Дорогая, я всегда рад тебя видеть. Так ты знаешь, чем всё это время занимается твой ненаглядный супруг?        — Пишет научную работу, — всё ещё не открывая глаз, ответила я, и до меня отчётливо донеслось фырканье.        — И ты в это поверила?        — Лестат, я своими глазами видела эту работу, так что отстань, я ему доверяю.        — Ладно-ладно, дело твоё, доверяешь — так доверяешь, — тут же согласился братец, ещё раз кого-то обогнав, и резко затормозил на светофоре. — Просто я по своему опыту знаю, что обычно стоит за такими словами… А кстати, Том не собирается в ближайшее время на ещё какую-нибудь конференцию?        — Нет, — сказала я, усмехнувшись, что конкретно стояло за этими словами. — Но я собираюсь в феврале в Милан, и думаю, что Том со мной вряд ли поедет…        — А я? — в это время я выразительно посмотрела в фиалковые глаза, и на наших лицах застыла практически одинаковая многозначительная улыбка. — Я всё понял, тогда договорились. И кстати, я так до сих пор и не знаю, как же вы познакомились с Томом?        — Он же сказал тебе, что я у него преподавала, — отмахнулась я, снова устроившись в мягком сиденье и закрыв глаза, а машина в это время опять началась нестись по дороге.        — Да, я помню. Но он же волшебник, да? Что он вообще забыл в обычном госпитале? Разве таким, как он, это всё интересно?        — Эм… — протянула я, соображая, как бы рассказать о нашем знакомстве так, чтобы у братца не было повода издеваться надо мной всю оставшуюся жизнь за моё легкомыслие. — Он пришёл к нам в отделение на экскурсию от сиротского приюта и… когда мы случайно встретились с ним в коридоре, то… он влюбился в меня и поэтому поступил в университет… потом шесть лет бегал за мной… добился поступления ко мне в ординатуру… и спустя семь лет я всё-таки сдалась и вышла за него замуж.        — Всё ясно, — рассмеялся Лестат, подъехав к крыльцу особняка. — Да, Том упёртый парень, так что неудивительно, что ты сдалась. И теперь понятно, как же ты умудрилась выйти замуж… снова.        — Ага, — быстро кинула я, а затем выбралась из машины, пока меня не уличили во лжи. — Спасибо, что подвёз, братишка!        — Не за что, дорогая! — со смехом ответил он, и я захлопнула дверь его машины и направилась домой.        Я так устала в тот бесконечный на обязанности день, что еле-еле заставила себя поужинать, а после доползла до спальни и, даже не раздеваясь, плюхнулась на кровать лицом вниз. И мне даже показалось, что я сразу же и уснула, как вдруг почувствовала, что кто-то расстегнул моё платье и нежно провёл горячими ладонями по моей обнажённой спине.        — М-м-м, что это ты делаешь? — пробормотала я, а Том тем временем создал себе полный доступ моей спины и начал мастерски растирать её.        — Массаж, — невозмутимо ответил он, сев мне на поясницу, а я вдруг с удивлением отметила, что его действия были очень похожи на умелые действия моего мануального терапевта, после массажа которого у меня пропадала боль. — Нравится?        — Да, нравится, — немного удивлённо ответила я, а затем озадаченно спросила: — Но откуда?..        — Тинь-Тинь, я же говорил, что тебя довольно легко обмануть! — тихо рассмеялся Том, а я, поняв, что к чему, попыталась перевернуться, но ничего у меня не получилось. — Ш-ш-ш, не дёргайся, я же хочу тебе помочь.        — То есть вместо научной работы ты ходил на… курсы массажа?! — недовольно воскликнула я, хотя моё недовольство совсем быстро исчезло, ведь руки у моего супруга явно росли из нужного места.        — Нет, я занимался научной работой, — прошептал Том, а я тихо застонала от той невероятной лёгкости, которая неожиданно разливалась по телу. — Но не всё время, ты права. И теперь у тебя нет необходимости ходить к своему… специалисту, потому что у меня тоже есть диплом мануального терапевта, он лежит на твоей тумбочке. В подлинности можешь не сомневаться.        Я ничего не ответила на это, лишь ещё громче застонала от удовольствия, а усилились мои стоны тогда, когда я почувствовала вместо рук прикосновения горячих губ.        — Надо же, а я давно не слышал от тебя чего-то подобного, — страстно проговорил Том, плавно перейдя с плеч на шею. — Я надеюсь, что ты так не вела себя на приёмах у своего массажиста?        — Нет, — выдохнула я, загораясь от каждого нового поцелуя. — Мерзавец, как ты мог обмануть меня?        — Ты чем-то недовольна? — донёсся до меня полный огня шёпот, а умелые руки продолжали делать своё дело. — Неужели ты действительно поверила в то, что я позволю кому-то другому долго смотреть на твоё тело? Касаться его?        — Деспот… тиран… собственник… — перебирала я ругательства, и на каждое чувствовала кожей широкую улыбку, а затем очередной поцелуй.        — И что ты хочешь, чтобы твой тиран с тобой сделал? — с неким подобием угрозы поинтересовался Том, перевернув меня на спину и посмотрев обжигающим взглядом.        — После такого массажа ты можешь сделать со мной всё что угодно, — протянула я, крепко вцепившись в его плечи, на что получила коварную улыбку, свидетельствовавшую о том, что план действий на этот вечер уже был составлен. И хотя мой тиран и обманул меня, но я нисколько не расстроилась этому факту, так как массаж с «продолжением» нравился мне гораздо больше обычного массажа, тем более что и я не всегда была чиста на руку. Но я была рада, что от подобных… хитросплетений наши отношения становились только крепче.